А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Власть и масть" (страница 23)

   Уже через час подкатили на взлетное поле, где генерала армии уже ожидала свита и некоторые из штабных офицеров, с которыми капитан был знаком шапочно. Ждать пришлось недолго: послышался далекий все более нарастающий гул, и скоро в небе обозначилась крохотная точка, набиравшая размеры с каждой секундой. Покружившись над взлетным полем, самолет приветливо качнул крыльями и стал снижаться на обозначенную флагами полосу.
   Высокий, худощавый, прекрасно сложенный, генерал Паттон невольно выделялся среди десятка сопровождавших его лиц. Козырнув встречавшим его офицерам, он, к немалому их удивлению, направился к капитану Уолтеру Хорну, стоявшему поодаль.
   – Чем можете меня порадовать, Уолтер? – Крепко пожал он капитану руку и, не давая времени ответить, продолжил: – Отыскали копье? Оно должно остаться в Америке. Вы понимаете, о чем я говорю?
   – Так точно, сэр!
   Не оборачиваясь, командующий уверенно направился к машине, стоявшей на краю поля.
   – Времени у нас нет, капитан. – Уолтер Хорн поспешно семенил следом, стараясь не пропустить ни слова. – Вы понимаете, что будет, если копьем завладеют русские? – неожиданно остановился генерал.
   Капитан Хорн едва не столкнулся с генералом.
   – Э-ээ… – невесело протянул капитан. – Мне кажется, что мы уже отыскали Копье судьбы.
   – Вот как? – Где-то в глубине зрачков вспыхнул свет. – Как же это произошло? Вы мне об этом не докладывали.
   – Этого человека мы допросили буквально накануне, он был одним из тех, кто прятал Копье судьбы…
   Стремительно развернувшись, генерал зашагал далее.
   – Садитесь со мной, расскажете по дороге.
* * *
   Майор Крис Саймон распаковывал очередной ящик, когда к подземелью в сопровождении двух машин охраны подъехал «Виллис» генерала Паттона. Золотая шпора от неожиданности выскользнула из его рук и затерялась в груде обломков. Нацепив толстые очки, он пытался отыскать ее, а когда все-таки это удалось, то к своему невероятному ужасу обнаружил, что генерал в сопровождении капитана Хорна находился от него всего лишь в нескольких шагах, уверенно перешагивая через груды кирпичей.
   – Как успехи, майор? – весело спросил командующий, отряхивая шинель от серой пыли.
   Язык от волнения онемел и больше напоминал неповоротливое полено, чем естественный орган.
   Преодолевая отвращение к самому себе, майор ответил как можно бодрее:
   – Работаю, сэр. – Крис Саймон даже улыбнулся, но лучше бы он этого не делал, почувствовав, как нелепая улыбка обезобразила его лицо. – Имеется кое-что интересное, – повертел он в руках золотую шпору герцога Саксонского.
   Генерал Паттон лишь сдержанно кивнул: к его немалому удивлению, рыцарские атрибуты должного впечатления на него не произвели.
   – Ладно, майор, меня меньше всего интересуют эти безделушки. – Повернувшись к капитану Хорну, стоявшему молчком, сказал. – Мне тут капитан много интересного успел рассказать. Говорит, что в подземелье находится Копье судьбы?
   – Копье судьбы, сэр? – Брови майора удивленно взмыли вверх. Да так и не пожелали возвращаться в исходное состояние. – Вы говорите, что это то самое копье, что…
   – Да, да, майор, то самое, – нетерпеливо произнес генерал, и мне не терпится на него взглянуть. Так где же оно?
   – Э-э, – протянул виновато майор.
   Только сейчас до него стало доходить, что древнеримское копье, к которому он так пренебрежительно отнесся, и есть знаменитое Копье судьбы, которое Гитлер считал одной из реликвий Третьего рейха. Неужели так бывает?!
   – Оно здесь, сэр, – сказал Саймон, направляясь к разобранным сокровищам. – Сейчас я его, – разыскать удалось не сразу, будто бы прячась или наказывая за невнимательность, оно не желало попадаться на глаза.
   Генерал топтался здесь же.
   – Куда же ты его запрятал?
   – Вещь очень ценная, сэр, поэтому я решил скрыть ее от посторонних глаз.
   – Надо было приставить часового, – подсказал генерал Паттон, – тогда проблема была бы решена.
   В его спокойном голосе чувствовалось нарастающее раздражение.
   Он едва не закричал от радости, когда за огромным медным ящиком увидел торчащий наконечник (странно, что он вообще не завалил его камнями!).
   – Оно здесь, сэр!
   Наклонившись, майор поднял копье, обернутое в стекловату. Бережно развернув, протянул реликвию генералу, отметив, как у того задорно блеснули глаза.
   – Кто бы мог подумать, что самое главное свое сражение я выиграю в этих руинах, – бережно принял Паттон Священное копье. – Вот ты какое! Какое сегодня число? – повернулся Паттон к капитану.
   – Второе мая, сэр, – с готовностью подсказал Уолтер Хорн.
   – Запомните этот день, Хорн. Он станет великим для нашей страны. Это копье будет храниться в Белом доме в Овальном кабинете у президента Соединенных Штатов.
   – Э-э, сэр, – виновато протянул капитан. – Дело обстоит не так просто.
   – Ты что-то хотел сказать, сынок? – неодобрительно сощурился генерал Паттон.
   – Дело в том, что австрийцам стало известно о некоторых наших находках…
   – И что с того?
   – Сегодня утром я получил письмо от бургомистра Вены с просьбой вернуть реликвии законным владельцам, то есть Австрии…
   – Я не получал никаких писем, – буркнул генерал, – а потому волен распорядиться находками по собственному усмотрению.
   – У меня всего лишь копия, сэр, – продолжал капитан, – как сообщается в этом письме, бургомистром было отправлено еще три письма: одно Сталину, другое Черчиллю и третье Эйзенхауэру.
   – Дьявол! – невольно выругался генерал Паттон. – Там, где замешаны русские, всегда жди неприятностей. Международного скандала не избежать, они будут настаивать на возвращении ценностей, хотя бы для того, чтобы досадить нам. Впрочем, у нас еще останется время, чтобы изготовить копию, – произнес он, возвращая копье.

   Глава 30
   ВЫ МИСТИК, КАПИТАН

   1945 год, 14 июня
   Савва Саторпин уже не в первый раз наблюдал за тем, как люди рассматривают Копье судьбы. Каждый из них внутренне готовился к чему-то чрезвычайно исключительному и всякий раз удивлялся, когда видел, что копье самое обыкновенное, ну вот разве что формы несколько необычной. Хотя и этот вопрос весьма спорный, потому что пару тысячелетий назад именно такие копья носили все центурионы, в какой-то степени оно было для них отличительным знаком. И стоило только напомнить длинную историю копья, больше похожую на легенду, заметив, что именно его острие оказалось под ребрами Христа, взгляд у человека менялся, как случается всякий раз, когда он прикасается к удивительным вещам.
   Нечто похожее случилось и с начальником разведки армии Алексеевым. Некоторое время тот недоверчиво хмыкал и прищелкивал языком, как если бы хотел усомниться в подлинности, а потом, подняв скептический взгляд на вытянувшегося Саторпина, спросил:
   – Так, значит, эта штука – самая большая святыня Третьего рейха?
   – Именно так, товарищ полковник, – бодро отчеканил капитан.
   В движениях полковника Алексеева не было ожидаемого трепета, он вертел копье с такой решимостью, как если бы хотел попробовать его на прочность, вот сейчас возьмет да и жахнет его о колено! Худшего не случилось, потрогав пальцем заточенный конец, он поинтересовался:
   – Значит, всякое государство будет преумножать свое могущество до тех пор, пока будет обладать этим копьем? – спросил он, поднимая взгляд на капитана.
   – Во всяком случае, так гласит легенда. Но если проследить ход истории, то оно так и выглядит в действительности.
   – Однако на Гитлера это не распространилось, – строго заметил полковник.
   – Мне думается, что само копье воспротивилось против его бесчинств, – очень серьезно высказался капитан. – Как только копье оказалось в наших руках, так Гитлер тотчас покончил жизнь самоубийством. Это еще одно из доказательств его силы.
   Чем дольше полковник держал в руках копье, тем больше пропитывался значимостью вещи, ведь именно этот небольшой предмет сумел вместить в себя судьбы многих государств и не однажды поворачивал ход истории.
   – А вы прямо мистик, капитан, – не то похвалил, не то укорил Алексеев.
   – Есть немного, товарищ полковник, – охотно отозвался капитан.
   – Значит, американцы клюнули на наживку?
   – Клюнули, товарищ полковник, – бодро произнес Саторпин. – Шмайсснер указал им место, где должно было лежать Копье судьбы, ну они там его и отыскали среди музейных ящиков.
   – А ты хитрец! – указательный палец полковника предостерегающе закачался. Он даже не предполагал, насколько близко находится от истины.
   – Не схитришь – не победишь, – преувеличенно энергично отозвался Саторпин.
   – Тоже верно. Значит, американцам досталась копия?
   – Точно так, товарищ полковник.
   – Насколько она похожа?
   – Во всяком случае, внешне она точно такая же, – заверил Савва Саторпин.
   – Сегодня же доложу о результатах товарищу Меркулову, – широко заулыбался полковник. Прочертив на груди пальцем небольшой кружок, добавил: – Так что готовь место для ордена. И еще вот что, – его голос неожиданно посуровел. – Никто и никогда не должен знать, что Копье судьбы находится у нас. Твой рейд будет засекречен… Навечно! Так что будь к этому готов, капитан!
* * *
   После выполнения задания Савва Саторпин получил назначение в небольшой город Рюдерсдорф, расположенный недалеко от Берлина, где он должен был принять командование вновь сформированным батальоном.
   В Рюдерсдорфе уцелело с пару десятков зданий, но в них, как это было заведено, разместилось армейское начальство, штаб армии, войсковая разведка. В помпезном особняке с атлантами у входа расположилось интендантское начальство, завалив первые два этажа трофеями. Так что людям попроще оставалось пристраиваться как-то самим, а потому, не мудрствуя лукаво, бойцы разбивали палатки на площади и в садах, где места было поболее. Капитану Саторпину повезло больше других, – ему удалось подыскать небольшой особнячок на самой окраине городе, где кроме него разместилось еще с пяток младших офицеров. До Берлина было совсем ничего, каких-то полсотни верст. Но в силу каких-то соображений их часть не трогали, предоставив добивать немцев другим. В таком решении была некоторая обида: столько ползти, чтобы потом застрять в городке с труднопроизносимым названием. Хотя, с другой стороны, не очень-то хотелось сгинуть в самые последние часы войны.
   Три дня, выделенные на расквартировку и на небольшой отдых, пролетели незаметно. Квартиру Савва снял без особого труда в небольшом чистом доме на окраине города.
   Первый день он честно проспал. Второй просто отлеживался, почитывая книгу, а вот на третий решил побродить по окрестностям.
   Городок оказался небольшой, но очень зеленый, вся земля закатана под брусчатку, а потому грязи не было даже во время большого ливня. Все это время его не покидало ощущение, что за ним наблюдают. Несколько раз он даже пытался проследить, кто бы это мог быть, но всякий раз взор натыкался на немногочисленных прохожих, спешащих по каким-то своим делам, мальчишек, шныряющих между развалинами, солдат, разгребающих дороги от каменного хлама. Собственно, ничего такого, что могло бы внушать подозрение. Все волнения выглядели напрасными, о нем просто все позабыли. Подбросив на плечи сползающий мешок, Саторпин топал дальше.
   Побродив по городу, он решил возвращаться.
   Комнату Саторпин делил с двумя старшими лейтенантами, пехотинцами. Первый, представившись Михайловым, был высокий, гусарского облика; второй, напротив, необыкновенно щуплый и молчаливый, себя называл Генычем. Первый, казалось, заполнял собой все свободное пространство, рассказывая бесконечные истории, а второму доставалось лишь маленькая площадь в углу, ограниченная короткой кроватью. Так что они органично дополняли друг друга. Отчего-то к обоим пехотинцам капитан Саторпин испытывал невероятное раздражение, но умело скрывал его за предупредительной любезностью. Следовало бы съехать из этого дома, но другое, столь удобное жилище вряд ли можно отыскать в ближайшей округе.
   Хозяйкой дома была крохотная женщина лет шестидесяти пяти. Весьма услужливое создание, потчевавшая постояльцев по утрам невероятно душистым кофе. Оставалось только удивляться, откуда у нее столь щедрые запасы, когда вокруг такое разорение. За все это время он не сумел встретиться с женщиной взглядом, даже разговаривая с ним, она не смела поднять голову выше отворота его гимнастерки. Саторпин подозревал, что за обычной любезностью прятался животный страх. По ее мнению, случилось худшее из того, что можно было представить: орды скифов наполнили Европу. Наверняка они до сих пор питаются человечиной, поджаривая ее на своих варварских кострах, а потому следовало умасливать их драгоценным кофе, чтобы вымолить себе крохи милосердия.
   Уже от самого порога Саторпин уловил запах американской тушенки. Распахнув дверь, он увидел, как пожилая фрау поджаривает на огромной сковороде картошку с мясом, помешивая ее деревянным половником. На какое-то мгновение их взгляды пересеклись, и впервые за это время он рассмотрел ее глаза: бледно-голубые, каким бывает только утреннее небо, в них виделась такая выразительная тоска, что Саторпин невольно передернул плечами. Отсидеться не удалось, война прошла через ее крохотный дом, забрав в «Гитлерюгенд» последних ее внуков, четырнадцатилетних Мартина и Карла.
   В столовой он увидел двух пехотинцев, мило приговаривающих за столом пол-литровую бутылку самогонки, на тарелках сало, нарезанное крупными ломтями, да малосольные огурчики. Вот и вся снедь. Лица раскрасневшиеся, довольные, еще один фронтовой день оставался в прошлом.
   – Присаживайся, капитан, – пьяно и весело махнул Михайлов, предлагая рядом свободный стул.
   – Чего отмечаете? – спросил Саторпин, присаживаясь рядом.
   – А повода особенного нет, – честно сказал старший лейтенант, разливая по граненым стаканам мутноватую жидкость. – Радость в том, что остались живы, вот на том и спасибо. Ну… будем здоровы! – поднял он стакан и весело влил самогонку в утробу. Смачно занюхал сивушный запах шматком сала, после чего вгрызся в него крепкими белыми зубами. – Так вот, жратва есть, а ложек на всех не хватает, – продолжал он прерванный рассказ. – Не черпать же ее жменями. Решил я сходить в соседний дом. А там фрау меня встречает. Перепугалась. Ужасть! – весело воскликнул он. – Я ей говорю, так и так, фрау, ты бы мне пару ложек дала. А она меня понимать не хочет, сразу прыг на кровать, платье задрала и ноги раздвинула, дескать, получай что хотел. Тьфу ты, думаю! Может быть, в другой раз и согласился бы, только такое занятие времени требует, как-никак от меня ложек ждут. Я иду в другой дом, открываю дверь, а там еще одна баба, моложе той… Груди, попа, все как положено… Такая же история. Как увидела меня, вся со страху затряслась, без разговоров легла на кровать и ноги тоже раздвинула. Плюнул я от досады, иду в третий дом, и там то же самое! – Щуплый пехотинец мелко расхохотался, порезав огурец на несколько долек, закусил им сладенько. – Ну, поверьте мне, мужики, я ведь тоже не железный. Снял я тогда штаны, взгромоздился на нее, ну и сделал свое дело.
   – И как она тебе? – поинтересовался пехотинец, потянувшись за куском сала.
   – Честно скажу, не было сладости. Так себе… Будто бы рыба какая. Едва не замерз, пока на ней лежал. Потом забрал у нее ложки и к своим вернулся. Меня стали спрашивать, чего это я задержался? Пришлось рассказать, как дело было. А мне потом солдатики все и растолковали. И что оказалось? – хлопнул он себя по коленям. – Наши танкисты проходили через этот городок, ну всех баб с голодухи и поимели. Попробуй им не уступи, когда они автоматами размахивают. А потом эту штуку я уже со многими бабами проделывал. Здесь бабам объяснять особо не надо, достаточно только на постель показать, как она сама все поймет… Давай еще по одной?
   – Давай, – охотно согласился пехотинец, двигая навстречу стакан.
   От разговоров становилось тошно. Может, еще и потому, что знал он о них больше, чем того требовалось от соседа. У старлея гусарского вида под кроватью стояло два чемодана с немецкой посудой с изображением ангелочков и мадонн. Еще три саквояжа имелось в прихожей, – в них находились комбинации. Старший лейтенант всерьез думал, что это вечерние платья, и рассчитывал подарить их своим многочисленным подругам, мечтательно рассказывая о том, как те придут в полупрозрачных тканях в Большой театр смотреть премьеру. Разубеждать его не хотелось. Что ж, пускай заявятся. Вот будет конфуз!
   Оставалось удивляться, как все это богатство он дотащит до своей родной Балашихи.
   Другой старший лейтенант смотрелся поумнее (не зря, что тихий!), собирал исключительно наручные часы, складывая их в вещмешок. Оно и понятно, ходики вещь весьма дорогая, но места много не требует, и всегда пользуются большим спросом. Кажется, у него их было более полусотни, но на достигнутом старший лейтенант останавливаться не собирался. Методика добычи была нехитрой, но весьма действенной: остановив горожанина, он спрашивал у него, который час. А когда тот, задрав рукав, охотно отвечал, то старший лейтенант немедленно велел снимать часы. Желающих отказать в крохотной просьбе победителю-скифу не находилось. И день ото дня его коллекция пополнялась часами.
   – Что-то я вымотался сегодня, – признался Саторпин, – пойду отдохну.
   – Ну, как знаешь, капитан, – в голосе Михайлова послышалась самая настоящая обида. – А мы пока не приговорим беленькую, так из-за стола не встанем.
   Капитан Саторпин прошел в комнату и, едва повалившись на кровать, немедленно уснул. Ночью он проснулся от дурного предчувствия: что-то было не так. Лейтенанты шумно храпели, наполняя комнату перегаром. Отыскав под кроватью сапоги, он сунул в них стопы и протопал к окну.
   Небо было ясным, ни облачка. Луна, огромным желтым диском зависнув над развалинами соседнего здания, освещала дорогу и фасад комендатуры, расположившейся на соседней улице. Под самыми окнами прошел патруль, беспечно забросив автоматы за спины. Бойцы остановились на перекрестке и, свернув по «козьей ножке», закурили. В свете вспыхнувшего огня капитан сумел рассмотреть их молодые лица. Война все еще продолжалась, но в действительности это был уже глубокий тыл, так что они чувствовали себя в безопасности.
   Подняв со стула «ТТ», Саторпин направился к выходу. Хозяйка не спала, а что-то колдовала на кухне. Непонятно было, когда она вообще отдыхает, а может, бодрствовала оттого, что не доверяла русским, опасаясь, что они могут прирезать ее во сне? Не поймешь! Увидев капитана, она не удивилась, а лишь любезно пожелала ему спокойной ночи. Такое впечатление, что для русских разгуливать по ночам вполне заурядное дело.
   Ночной воздух ударил прохладой. По коже пробежал легкий озноб. На улице он был один, оно и к лучшему, лишние свидетели ни к чему. Уверенной походкой капитан Саторпин направился в сторону разрушенного здания. Некогда огромное, растянувшееся едва ли не на квартал, теперь оно больше напоминало гору с усеченной вершиной. Немного постояв у входа и не заприметив ничего подозрительного, Савва уверенно свернул в глубину здания. Подъезд, будто жерло вулкана, уводил в глубокий подвал. Вытащив фонарь, он посветил засыпанные щебнем ступени и принялся уверенно спускаться вниз. Далее подле поваленной железной двери подвал разветвлялся, предоставляя право выбора. Саторпину показалось, что где-то на первом этаже здания он услышал осторожные шаги. Выключив фонарь, он напряженно вслушивался в ночь и, убедившись в безопасности, отодвинул большой камень, припиравший металлическую дверь. Под ней находился вещмешок. Преодолевая волнение, он развязал горловину и извлек Копье судьбы. В этот раз оно показалось ему несколько тяжелее прежнего, да и выглядело позловеще, как если бы о чем-то предупреждало.
   – А я-то думаю, куда это ты, на ночь глядя, направился, – услышал Саторпин за спиной бодрый голос. Повернувшись, увидел Михайлова, стоящего в проеме. Покачав пальцем, тот продолжал: – Значит, вещички свои решил посмотреть, не сперли ли, – хмыкнул он невесело. – Чего ты на меня так смотришь, как будто бы убить хочешь. Да я все понимаю, не дрейфь! Я сам такой, у меня такого добра четыре чемодана. Надо же как-то девок ублажать. Ха-ха-ха! Как-никак с фронта вернусь. Никому не скажу, если поделишься, – весело заверил гусар. – Дай взгляну, чего это ты там затырил! – Ухватившись за перила, он шаткой походкой стал спускаться по лестнице. – Ну и крутизна здесь, того и гляди, шею свернешь. – Зацепив носком сапога кирпич, он едва не скатился кубарем. – Ну и место ты нашел, капитан, – посетовал гусар, – того и гляди рожу расколотишь… Обидно было бы перед бабами поцарапанным предстать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация