А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Власть и масть" (страница 21)

   Глава 28
   ФАЛЬШИВОЕ КОПЬЕ

   1945 год, 30 апреля
   Все прошло гораздо благоприятнее, чем предполагали: на американскую территорию группу из пяти человек пропустили без особых проблем, выдав временные удостоверения, но, как только речь зашла о штандартенфюрере СС Шмайсснере, комендант Нюрнберга сделал удивленное лицо и сказал, что никогда о таком не слышал. Потом, подумав, посоветовал, что было бы лучше, если б советское командование сделало официальный запрос о его розыске, а уж тогда они непременно ответили бы на него со всей обстоятельностью. Пожелав на прощание успеха союзникам, он крепко захлопнул за собой дверь, как если бы спровадил их с лестницы.
   Разрешение на пребывание в американской зоне было дано на семь дней дня. За это время им предстояло не только отыскать Копье судьбы, но и где-то его припрятать.
   Весь следующий день разведчики просто ходили по городу среди развалин, отмечая, что он сильно разрушен бомбардировками союзников. Особенно пострадал центр города, по которому нужно было не идти, а пробираться через завалы. К Нюрнбергской крепости не подходили, наблюдали за ней издалека. Старинная крепость больше походила на груду камней, из-за которой торчали надворные постройки. За воротами, расщепленными осколками, просматривался вход в подвалы крепости. Вот с него и следовало начинать.
   За сутки, что они пробыли в Нюрнберге, им трижды повстречались небольшие группы советских военных. Две из которых – генералы со свитой. Приподняв подбородки, они держались так, как если бы намеревались вторично отвоевывать Нюрнберг, вот только на этот раз у американцев. Другая группа возникла прямо из-под завалов. В серых запыленных накидках и с прижатыми к груди автоматами, они недоверчиво глянули на приближающуюся группу соотечественников и, не усмотрев в них опасности, лихо откозыряли и быстро протопали за угол просевшего дома. Савва Саторпин невольно глянул в спину удалявшимся соотечественникам: видно, тоже решали какие-то свои дела.
   Надвигающую ночь разведчики дожидались в одной из комнат ратуши: обстановка не бог весть какая: то, что было пригодно для жилья, уже успели растащить, зато из разбитой мебели можно было запалить небольшой костер и подогреть на нем тушенку.
   За разговором и плотным ужином время пролетело незаметно, а когда сумерки сгустились настолько, что невозможно было рассмотреть пальцы на вытянутой руке, капитан, сунув ложку в сапог, скомандовал:
   – Выходим!
   Перешагнув через поваленную дверь, капитан Саторпин оказался в коридоре, столь же темном, как нора крота, и уверенно, словно бы ему подсвечивали фонарем, затопал по зданию, гулко отсчитывая шаги. Саторпин прекрасно ориентировался в темноте, это был один из его скрытых талантов, именно это врожденное качество давало ему преимущество перед многими.
   Стараясь не ступать на битый кирпич, следом потянулись остальные разведчики. Вышли из ратуши. Не таясь, направились по улице. Уже на подходе к крепости их остановил американский патруль из трех человек и потребовал документы. Сержант долго и тщательно перелистывал выданное удостоверение, для чего-то даже поскреб пальцем проставленную подпись, а потом, вымучив из себя казенную улыбку, предостерег:
   – Я бы вам советовал быть внимательнее, в развалинах могут скрываться эсэсовцы. Несколько групп прорываются через Нюрнберг.
   – Мы это учтем, господин сержант, – скрыв подступившее облегчение, сказал капитан.
   Через несколько минут были на месте. Ночью Нюрнбергская крепость выглядела иначе, позловещее, что ли. Чем-то неуловимым она напоминала капитану гигантскую пасть кровожадной рептилии, из которой поломанными резцами торчали обломки стен.
   – Нам сюда, – стволом автомата указал капитан на проем в крепостной стене. – За ним вход.
   – А как будем открывать дверь? – засомневался сержант Егоров.
   Стараясь не показать накатившего раздражения, капитан ответил:
   – Дверь вывернуло во время бомбежки. Она лежит рядом, такие вещи разведчику следует замечать. Мы ведь проходили здесь днем.
   По настоянию начальства Егоров был включен в разведгруппу в самый последний момент. С точки зрения капитана, это было не самое разумное решение. Во-первых, они все знали друг друга не один год, не испытывая дискомфорта в общении, что весьма важно для психологического климата; во-вторых, для каждого задания капитан Саторпин старался подбирать разведчиков сам, сообразно их боевым качествам, неизменно прислушиваясь при этом к своему чутью. И надо отдать должное, оно ни разу его не подводило.
   Савва пробовал возражать, утверждая, что у него уже давно сложился слаженный коллектив, но начальник разведки дивизии настоял на своем решении. Пришлось закусить удила и подчиниться приказу. Вроде бы парень не подводил и делал все, что от него требовалось. И все-таки что-то было не так, но что именно, Савва понять не мог. Капитан рад был обмануться в дурных предчувствиях. Но по собственному опыту знал, что этого не случалось.
   Утвердительно кивнув, сержант поплелся следом. Прошли через двор, битый кирпич неприятно поскрипывал под ногами. Но ничего, спокойно.
   Уже спускаясь по ступеням, капитан вдруг почувствовал близость враждебного присутствия. Возникшее состояние трудно было объяснить: оно было сродни инстинкту и в то же время не имело ни вкуса, ни запаха и было столь же холодным, как глоток колодезной воды, но вместе с тем он твердо знал, что где-то в глубине подвала скрывается опасность. Внешне все было привычно. Вокруг безмолвствовала тишина, едва не касаясь лица, по-хозяйски прошелестела летучая мышь. Но расслабляться не стоило, доверять собственному чувству для капитана было нормой, выработанной в течение долгих лет войны, именно оно не однажды спасало его от верной гибели, так чего же пренебрегать им в этот раз? Пусть даже сейчас, когда вокруг усыпляюще царит безмятежность.
   Следующая дверь лежала прямо на лестнице, наверняка ее вывернуло взрывной волной. Бомбили в этом районе крепко, так что удивляться не стоило.
   Приложив палец к губам, капитан Саторпин, скользнув взглядом по лицам разведчиков, едва слышно произнес:
   – Внизу кто-то есть.
   Савве привыкли доверять – если он так говорит, следовательно, так оно и есть в действительности. Лица разведчиков напряглись, как-то погрубели, но сообщение восприняли спокойно. Не впервой! Пальцы привычно отжали предохранители, поставив автоматы на боевой режим.
   – Думаю, что они где-то метрах в ста от нас, – все более укрепляясь в своем мнении, произнес капитан. – Первым пойду я, контролирую правую сторону. – Указав на сержанта, стоявшего рядом, продолжил: – Ты за мной. Берешь левый сектор.
   – Понял, – охотно отозвался тот.
   – А теперь почапали.
   Наверняка в подвалах хранилось вино, – ниши были высокие, предназначенные для больших бочек. Галереи широки, ровно настолько, чтобы в них могла проехаться телега. Осторожно ступая, капитан уверенно двигался в кромешной темноте. Он как будто был частью этой темноты, словно бы родился в ней. Ноги существовали сами по себе, уверенно обходили преграды из наваленных камней, разбитой мебели, перешагивали через битый кирпич, но все его внимание было сосредоточено в дальнем конце коридора, где, по всей видимости, расположился враг. Капитан был уверен, что через минуту он обязательно даст о себе знать или приглушенным голосом, или легким стуком.
   Неожиданно в самом конце коридора он увидел высокую фигуру, облаченную в доспехи. «Это надо же было ее сюда выставить!» – невольно подумал капитан, но неожиданно фигура снялась со своего места и светлым облаком поплыла над полом. Зрелище было настолько неожиданным, что он не успел даже испугаться, лишь зачарованно смотрел вслед удаляющемуся бестелесному созданию. И попробуй тут усомнись в привидениях.
   Позади негромко ахнул сержант, кто-то напряженно засопел в самое ухо. Значит, не почудилось, они видели то же самое.
   Расскажешь кому в части – не поверят. А хуже того – засмеют!
   – Он нас куда-то ведет, – негромко предположил сержант, пряча за хрипатыми интонациями откровенный страх.
   Под пулями ползал – не боялся, а тут, увидев нечто эфемерное, вдруг дрогнул.
   Удаляющаяся фигура приостановилась, подзывая их поближе. Вот даже рука, закованная в латы, слегка приподнялась, как если бы требовала от них решительного поступка. Капитан Саторпин сделал первый шаг, оказавшийся весьма тяжелым, ноги как будто бы вросли в каменный пол, и потребовалось недюжинное усилие, чтобы оторвать подошвы. Второй шаг дался легче, но опять не без труда. А там потопал, уводимый фантомом.
   – Уж больно одет знатно, – проговорил сержант за плечом, – наряды у него красивые да с камнями.
   Так мог одеваться только король, вот только что он делает в подвалах Нюрнбергской крепости? Надо же, вокруг все разбито, а этому привидению хоть бы что!
   Неведомый рыцарь, стоявший в самом конце коридора, как будто бы поджидал их, и стоило им приблизиться на предельное расстояние, с которого можно было различить его могучую фигуру, густую бороду, кустистые брови, даже пальцы, которыми сжимал меч, как он тотчас поплыл дальше. Через его бестелесную, как туман, фигуру просматривалась древняя каменная кладка, потемневшая от возраста и дыма. В глубине подвалов было прохладно, так и дышало могильным холодом, но лицо распекало от невыносимого жара, как если бы они вплотную стояли к пламени.
   Между капитаном и таинственным фантомом как будто бы установилась некая связь, которую невозможно было определить ни одним органом чувств, он просто манил его к себе, подавляя всякое колебание. Именно так поступает хозяин с дворовым псом, когда ведет его на поводке, не давая тому возможности усомниться в собственной правоте. В какой-то момент капитану даже показалось, что призрак ему улыбнулся, ободряюще мотнув длинной бородой.
   Постояв у ступеней, ведущих вниз, призрак свернул в узкий коридор и, остановившись перед небольшой дверью, растворился во тьме, как если бы привиделся. И тут капитан отчетливо услышал приглушенную немецкую речь, раздававшуюся из-за двери. Слов было не разобрать, но то, что они говорили о копье, это точно! Даже могучая каменная кладка не могла приглушить их взволнованные, наполненные тревогой интонации.
   По тому, как напряглись лица разведчиков, капитан понял, что они тоже расслышали возгласы. Приложив палец к губам, капитан показал на старшину, стоявшего рядом, после чего перевел взгляд на сержанта, уже снимавшего с плеча автомат. Слова не нужны, все действия отработаны, так что не подведите! Показав взглядом на гранату, висевшую на поясе, движением пальца предупредил – следует обойтись без оглушительных эффектов, большая вероятность повредить историческую вещь. В ответ понимающие взгляды, в которых читалось: «Мог бы не повторять, ведь обсудили уже!»
   Приблизились к двери, встали по обе стороны, а затем капитан потянул ее за ручку и, она, неохотно поддавшись, скользнула по несмазанным петлями, заполняя окружающее пространство немилосердным скрипом. В этот же момент капитан увидел шесть человек, удивленно склонившихся над распахнутым металлическим сейфом. Увиденное настолько потрясло фашистов, что они не сразу обернулись на отворяемую дверь.
   Запоздало разворачивая автомат, поворотился эсэсовец, стоявший ближе всех к двери, но тотчас, сраженный короткой очередью старшины, принялся заваливаться на бок, крепко вцепившись указательным пальцем в курок. Веер пуль, брызнув в потолок, полил обильно окружающее пространство каменной крошкой. Кувыркнувшись в правый угол, старшина, распрямляясь, выпустил еще одну очередь в эсэсовцев, бросившихся врассыпную. Пули злобно просвистели над головами убегающих, лишь оцарапав плечо замешкавшегося фрица. Помещение тотчас наполнилось автоматной стрельбой и гарью. Пули, рикошетя, бешено летали от одной стены до другой, норовя зацепить. Голову не поднять – зашибет! Выставив вперед автомат, капитан нажимал на курок и чувствовал, что пули зло чмокают в каменную кладку. В грохоте, в криках, в дыму он вдруг отчетливо разобрал негромкий скрип, раздававшийся в дальнем углу комнаты:
   – В углу дверь! – истошно заорал капитан. – Не дай им уйти!
   Приподнявшись, он полоснул короткой очередью вслед убегающим. Злым роем пули вгрызлись по диагонали в дубовую дверь, зацепив немца, стоящего в проеме. С хрипом выгнувшись, как если бы кто-то крепко ударил его в середину спины, он взмахнул руками и, выпуская уже ставшим ненужным автомат, повалился в коридор.
   – За ними! – продолжал капитан, пальнув следующую очередь и, не дожидаясь, пока поднимутся остальные, первым нырнул в проем.
   В дальнем конце галереи мелькнули две темные фигуры. В этот момент зрение странным образом усилилось, и он увидел, что один из них, тот, что бежал последним, вдруг неожиданно обернулся и повел стволом автомата прямо в его сторону. Несмотря на темноту, он сумел рассмотреть его лицо, ребячье, с большими веснушками на переносице и под глазами, на лоб свешивался белокурый завиток, вот только глаза, полные ненависти, никак не вязались с его простоватой внешностью. Прижавшись к стене, капитан увидел, как ствол, изрыгнув вспышки огня, затрясся в его руках мелкой дрожью, а две пули, обдав кирпичной крошкой, опасно врезались над самой головой. Злобно стрекоча, от дверей прозвучала автоматная очередь, отрезая немцам отступление трассирующими пулями. Немец, бежавший первым, пренебрегая предупреждением, рванул под свод галереи и тотчас тюкнулся головой в стену, напоровшись на пулю. Высокий, умело пригибаясь, вжался в стену, сделавшись на какое-то мгновение невидимым. На мгновение открывшись, полоснул со своего места длинной очередью, заставив укрыться русских разведчиков, и уже в следующую секунду скрылся в проеме. Какие-то мгновения в галерее царила напряженная тишина, а потом из тоннеля вылетела ручная граната и, громко постукивая длинной ручкой, покатилась в сторону распахнутой двери.
   – Ложись! – успел крикнуть Саторпин.
   Бросившись на пол, он крепко обхватил голову руками, стараясь слиться с каменной поверхностью. Единственное, что он пожелал в эту минуту, так это превратиться в крохотную букашку, чтобы заползти в узенькую щель. Подвалы содрогнулись, будто бы от мощного землетрясения, взрывная волна прошлась над самой головой, обдав затылки нестерпимым жаром и сорвав с капитана пилотку. Загривок осыпало колючими известковыми крошками, которые неприятными занозами забрались под гимнастерку.
   Выждав с минуту, капитан приподнял голову, рядом, подтянув ноги к голове, лежал молоденький солдат и руками зажимал на животе кровоточащую рану.
   – Вон как оно… три года ни царапины, а тут… Кто бы мог подумать. Доставил я вам хлопоты, товарищ капитан. Как же вы меня, покойника… вытаскивать-то будете? – виновато скривились его губы.
   – Что ты молотишь такое? – попытался подбодрить Савва, глядя в невероятно белое лицо бойца.
   За четыре прошедших года он не однажды видел смерть и лучше любого врача мог определить ее приближение. Вот сейчас она надавила бойцу на грудь, выжимая из него последние жизненные силы, и из его горла запузырилась кровь. Ему оставалось жить каких-то несколько минут, ровно столько, чтобы проститься с подошедшими бойцами, но с прощальными речами никто не торопился.
   – Вот сейчас ты полежишь немного, а мы тебя вытащим, а дальше ты уже своими ногами потопаешь, – уверенно пообещал капитан.
   Подошел старшина и как-то неловко согнулся над умирающим, смертью его не удивить, вот только отчего-то невыносимо горько перехватило горло. Каково оно – сгинуть-то в последние дни войны. Обидно!
   Бойца уже не донести. Самое большее, что можно для него сделать, так это постоять рядом, чтобы не так страшно было отходить.
   – Не пойду уже… Товарищ капитан, дайте мне руку.
   – Чего же ты так разволновался, – как можно бодрее отвечал Саторпин, притронувшись к пальцам бойца. Почувствовал на своей ладони липкую кровь, показавшуюся ему в этот момент особенно горячей. – Мы еще посмеемся над твоими страхами!
   – Мамке моей… – едва слышно проговорил боец.
   Вздрогнув, он вытянулся во весь рост, а голова безвольно качнулась на бок.
   – Отошел, – с тоской объявил старшина. – Сколько их таких за войну-то было… Всех и не упомнишь! Еще одного мамка не дождалась.
   – Этого гада надо достать!
   Желтый свет фонаря неровным покрывалом падал на застывшее лицо бойца, выпятив глубокими тенями все неровности. Теперь он казался старше, чем был на самом деле.
   – Никуда он не денется. Достанем! – глухо заметил капитан, не в силах оторвать взгляда от застывшего лица. – Выходы завалены. Вот что, сержант, ты тут постереги, мало ли чего…
   – Есть, товарищ капитан, – охотно согласился сержант, взяв поудобнее автомат.
   Вернулись в комнату. Подсвеченная фонарями, теперь она не выглядела враждебно. Обыкновенный подвал, каких за последний год боев в Германии они насмотрелись во множестве, в таких обычно хранят марочные вина: потолок сводчатый, с четко очерченными изгибами в виде граней, поросших толстым темно-серым мохом; стены, сложенные из крепкого известкового камня, потемнели от времени и сырости.
   У самого пола вдоль стен протянулись электрические кабели: надо полагать, что до бомбежки здесь было светло, да и поуютнее. Единственное, что отличало этот подвал от других, так это пол, выложенный красивой мозаикой. Причем в каждом помещении был свой рисунок.
   В этой комнате пол был уложен небольшими цветными плитками, при первом взгляде не связанными между собой, но стоило лишь всмотреться в рисунки, как можно было разглядеть очертания фигуры: высокие сапоги из коричневого яшмового камня; красный плащ с меховым воротником; на груди большой крест, видно, свидетельствовавший о верховной власти…
   И тут взгляд капитана, поднявшись выше, зацепил лицо, состоящее из кусочков цветного мрамора. И в тот же миг по коже неприятно прошелся холод, заполз за шиворот и куском льда остановился где-то между лопаток, невольно заставив поежиться: в изображенном облике он узнал того самого призрака, проследовавшего по коридору. За спиной, не сумев удержать накативших чувств, кто-то невольно ахнул:
   – Бог ты мой! Что же это за наваждение?
   Не в силах отвести взгляд, капитан рассматривал лицо фигуры, продолжая подмечать все новые черточки, подтверждающие догадку. И, как в первую встречу, ему показалось, что куски мрамора слегка дрогнули и разошлись в благожелательной улыбке.
   Справляясь с наваждением, капитан шагнул вперед, прямо в свет луча, и, аккуратно переступив через каменное лико, протопал в угол, где стоял сейф. Следом, шурша подошвами сапог, прошли остальные разведчики.
   – Посвети в глубину, – глухим голосом приказал капитан бойцу, топающему рядом.
   – Есть! – поднял он руку.
   Луч света широко резанул темноту, скользнув по распахнутому сейфу, зацепил краешком дверцу, с которой свисали ключи на коротенькой цепочке, и выжидательно замер на длинной узкой коробке из темно-коричневого дерева.
   Капитан невольно сглотнул набежавший ком: «Неужели здесь копье?» Разведчики молча обступили сейф.
   – Какое сегодня число? – неожиданно спросил капитан негромким голосом.
   – Тридцатое апреля, – отвечал сержант.
   – Запомни этот день.
   Подняв коробку, капитан слегка качнул ее, как если бы пробовал на вес. Внутри что-то тяжело шаркнуло. Придирчиво осмотрел ее со всех сторон, словно бы хотел выискать изъяны, и только после этого с величайшей осторожностью приоткрыл крышку. На бархатной поверхности, стянутое к подошве обыкновенной медной проволокой, будто бы угодившее в плен, лежало Копье судьбы. На первый взгляд в нем не было ничего особенного, достойного внимания, за свою не столь длинную жизнь ему приходилось лицезреть куда более значимые вещи. Следовало бы захлопнуть коробку и двигаться дальше. Но сделать это отчего-то не хватало сил. В копье было заключено нечто такое, не подвластное ощущениям, что заставляло смотреть на него, въедливо разглядывая каждую частичку. Капитан невольно отметил, что особенно темным металл был именно в заточенной части, – изменить первоначальный цвет его заставил не почтительный возраст орудия, а пролитая кровь Христа. Самую середину копья опоясывала золотая пластина со следами неровности.
   Протискиваясь вперед, в спину толкнулся боец. Следовало бы выразить неудовольствие, но капитан не мог оторвать взгляда от копья. И чем больше он на него взирал, тем сильнейший восторг его переполнял. Человека, сотворившее такое чудо, уже много столетий не было в живых, а его творение продолжало воздействовать на умы. На какое-то время разведчики позабыли о том, что находятся в подземелье, об опасности, что соседствовала под боком.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация