А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Власть и масть" (страница 16)

   Глава 18
   ГДЕ НАХОДИТСЯ КОПЬЕ

   Москва 1944 года, август
   Взяв трубку со стола, Иосиф Сталин некоторое время держал ее в ладони, а потом осторожно воткнул в уголок рта. Закуривать отчего-то не стал, лишь слегка покусывал мундштук крепкими, заметно пожелтевшими зубами. Заложив руки за спину, он размеренным шагом пересек кабинет и, откинув слегка занавеску, посмотрел на зубчатые бойницы Кремля.
   Заложив руки за спину, он некоторое время всматривался в черноту, затем, повернувшись, подошел к столу. Затянувшиеся паузы всегда были невыносимы, но встревать в думы вождя не полагалось, а потому, терзаясь сомнениями, приходилось ждать.
   Между тем Иосиф Виссарионович вел себя так, как если бы в кабинете он пребывал в одиночестве: подняв коробок спичек, несильно его тряхнул и, удостоверившись, что он полный, вытащил из него спичку и запалил в трубке табак. Откинув слегка голову, сладко пыхнул на хрустальную люстру. Только после этого ритуала Верховный Главнокомандующий взглянул на начальника НКГБ Меркулова, продолжавшего стоять навытяжку.
   – Значит, вы говорите, что американцы всерьез заняты поисками Копья судьбы?
   – Точно так, товарищ Сталин. Они прекрасно осведомлены, что для немцев значит это копье. По существу, это одна из мировых христианских святынь, и для ее поисков они снарядили целый отряд.
   – Кто вдохновитель этой операции?
   – Генерал-майор Паттон Джорж Смит.
   Дохнув дымом, товарищ Сталин спросил:
   – Хм, крупная фигура. Что у вас есть по нему?
   Всеволод Николаевич почувствовал сладковатый запах табака. В руках он держал папку с досье на всех высших чиновников союзнической армии. Весьма полная информация содержалась и по генерал-майору Паттону. Обладая отменной памятью, всю информацию он предпочитал хранить в голове, и кожаная папка в его руках была больше для уверенности, чем для получения нужной информации.
   – Сейчас Паттону Джоржу Смиту пятьдесят девять лет. Родился он в Калифорнии, Сан-Габриэле. Кадровый военный. В 1909 году закончил военную академию в Вест Пойнте. Участвовал в Первой мировой войне, карьера у него началась довольно стремительно, в тридцать два года он командовал танковой бригадой во Франции. После войны занимал различные командные должности. В тридцать девятом году – он полковник, через год ему присвоили звание бригадного генерала. С апреля сорок первого года он командир второй американской танковой дивизии. Был одним из тех, кто высадился в Марокко в ноябре сорок второго. На следующий год он командующий вторым корпусом американской армии. Сейчас командует седьмой армией, которая высадилась недавно в Сицилии.
   Сталин одобрительно кивнул:
   – Все это так. Он проявил себя как весьма деятельный генерал. Франклин Рузвельт мне сообщил, что именно его армия должна будет высадиться в Норвегии, – Иосиф Виссарионович подошел к карте и ткнул трубкой в предполагаемое место высадки. – Думаю, что из этой операции получится толк.
   – Но это еще не все, товарищ Сталин, – живо продолжал полковник. – Считаю, что назначение генерала Паттона курировать операцию по поиску Копья судьбы далеко не случайно. Дело в том, что он склонен к разного рода мистификациям и весьма неплохо разбирается в европейских ценностях. Кроме того, в свое подразделение он подобрал разного рода экспертов, которые сейчас только тем и занимаются, что ищут сокровища по всей Европе.
   Верховный главнокомандующий отошел от карты и направился в сторону высокого комода, на котором стояла большая фотография. Всмотревшись, полковник с удивлением увидел, что это был снимок его жены. Прежде фотографии здесь не было. На этой карточке Надежда Аллилуева выглядела счастливой супругой любящего мужчины. Фотография была сделана незадолго до ее трагической гибели.
   – Но главная их цель – это Копье судьбы, разве не так? – спросил Верховный.
   Меркулов мгновенно повернулся в сторону Хозяина.
   – Точно так, товарищ Сталин.
   – Кое-что мне известно об этом копье, – лукаво улыбнувшись, добавил: – Все-таки у меня за плечами семинария. Всему христианскому миру оно больше известно, как Копье Лонгина. Святой Лонгин был особенно почитаем первыми христианами. Легенда, связанная с этим копьем, гласит о том, что он излечился от катаракты, после того, как ударил копьем распятого на Голгофе Христа. А так как на нем осталась кровь Спасителя, то само копье стало святым, так же как и Чаша Грааля, куда собиралась кровь Христа. – Иосиф Виссарионович объяснял размеренно, тщательно подбирая каждое слово. Чувствовалось, что он знал, о чем говорил. – И всякий, кто владеет этим копьем, обладает удивительной способностью приумножать добро, добиваться побед, совершать сверхчеловеческие поступки. – Сталин остановился и пытливо посмотрел на вытянувшегося полковника, уж не прячутся ли за показным подобострастием шальные мысли. И, видимо, убедившись в надежности боевого генерала, продолжил: – Но если этим копьем владел жестокий человек, то он превращался в злого гения.
   – Точно так, товарищ Сталин! – охотно отозвался министр, преданно глядя в глаза вождю.
   – Значит, вы говорите, что именно из-за этого копья Гитлер отважился на присоединение Австрии?
   – Да, товарищ Сталин. Первая попытка присоединения была им предпринята в 1934 году. Тогда в Третьем рейхе был создан австрийский легион, который только тем и занимался, что проводил в Австрии саботажи, выводил из строя электростанции и железные дороги, да еще убивал сторонников прежнего канцлера. В июле тридцать четвертого австрийские нацисты подняли мятеж и убили австрийского канцлера Дольфуса. Муссолини тогда резко осудил политику Гитлера и к границе с Австрией выдвинул четыре дивизии. Гитлеру пришлось отказаться от немедленного присоединения Австрии. Но надежду заполучить копье он никогда не терял. А через четыре года, когда позиции нацистов в Австрии особенно усилились, он приказал вермахту начать подготовку к вторжению. Но прежде он направил в Вену руководителя оккультной организации «Аненербе» Вольфрама Сиверса удостовериться в том, что копье по-прежнему находится в городе. Как только он прибыл в Хоффбург, приказал начальнику австрийских СС Кальтенбрунеру взять музей под охрану. Уже на следующий день в Австрию вступили немецкие войска, и она объявлялась одной из земель Германии. А еще на следующий день Гитлер в сопровождении Гиммлера пришел в Хоффбург и заявил…
   – Что он выполнил самую важную миссию в своей жизни, – закончил Иосиф Виссарионович.
   Меркулов даже не удивился. Иногда ему казалось, что не существовало вопроса, в который бы Хозяин не вникал.
   – Точно так оно и было, товарищ Сталин.
   – Мы не можем допустить, чтобы Копье Лонгина оказалось в руках американцев. Я не мистик, а, скорее всего, наоборот… Но самой историей уже доказано, что тот, у кого оно находится, неизменно владеет миром. А рисковать я не имею права. Где, по-вашему, сейчас находится копье?
   – По нашим оперативным данным, оно может быть спрятано в двух местах: в Нюрнберге и в Потсдаме.
   – А то копье, что находится сейчас в «Доме Дюрера»?
   За время недолгого разговора Сталин всерьез удивил Меркулова второй раз. В папке у министра лежала фотография «Дома Дюрера», в котором некогда жил знаменитый художник. В какой-то момент Меркулов хотел показать ее вождю, но, натолкнувшись на вопросительный взгляд Сталина, передумал.
   – Подозреваю, что это, скорее всего, какая-то заготовка немецкой контрразведки. Вряд ли они стали бы выставлять Копье судьбы так откровенно, тем более в то время, когда город постоянно бомбят союзники. Настоящее местоположение копья точно не известно, но думаю, что искать его нужно именно в этих городах.
   – Почему именно в них?
   – Гитлер прирожденный мистик, а эти два города в истории Германии всегда играли очень значительную роль. По его мнению, через эти земли Германия должна была подпитываться силой.
   – Тоже верно. До Нюрнберга нам не дотянуться, думаю, что со временем его захватят американцы, но вот Потсдам может быть наш. Так что завтра же отдам распоряжение, чтобы усилить наступление.
   – Товарищ Сталин, даже если американцы сумеют раньше, чем наши войска, занять Нюрнберг, то нет еще гарантии того, что они сумеют узнать, где находится Копье судьбы. Может, нам следует создать группу из разведчиков и поставить им задачу, чтобы они поискали копье во всех возможных местах?
   – А это идея… Вот только какой бы нам найти предлог, чтобы контрразведка действовала на их территории?
   – Можно сказать, что группа направляется для координации действий для поимки военных преступников.
   – Ладно, что-нибудь придумаем. А сейчас подберите группу, которая могла бы заняться поиском пропавших реликвий.
   – Слушаюсь, товарищ Сталин.

   Глава 19
   ПОСЛЕДНИЙ ВЫСТРЕЛ

   Нюрнберг 1945 года, август
   Первый город, в который направился капитан Хорн, был Нюрнберг, где по специальному приказу Гитлера хранилось Священное копье. И размещалось оно некогда в церкви Святой Екатерины. Сразу из аэропорта по разбитым немецким дорогам он подъехал к церкви, представлявшей собой после бомбежки унылое зрелище. Ожидания не оправдались. Вместо величественного собора он увидел груду обломков, посредине которых возвышалась труба старинного камина.
   Вот и все что осталось от былого великолепия.
   Путткамер Роберт, которого капитан прихватил с собой, даже не пытался скрывать накативших эмоций.
   – Боже, что стало с городом! – повторял он без конца.
   Поиски начинались не лучшим образом, но уходить просто так не хотелось. Повелев водителю подъехать ближе, капитан вышел из машины и направился прямиком к развалинам. Впечатление было удручающим. Вперемешку с камнями валялась церковная утварь: кубки, распятия, чаши. Месяц назад каждый из этих предметов представлял собой немалую ценность, но сейчас, обгорелые и побитые, они представляли собой лишь кучу мусора, совершенно не вызывая сочувствия у прохожих.
   Наклонившись, капитан подобрал обломок от алтаря. Здесь же, в раскопе, отыскался смятый кубок. Церковь старинная, повидала немало, не исключено, что именно из этого сосуда когда-то причащались тевтонские рыцари, прежде чем отправиться в крестовый поход.
   Подозвав адъютанта движением пальца, Уолтер Хорн распорядился:
   – Развалины оцепить. Думаю, что здесь найдется еще немало ценного, – показал он на расплющенный кубок. – Потом напишете мне подробнейший доклад.
   – Слушаюсь, сэр! – козырнул двадцатилетний сержант.
   Генерал Паттон настоял на том, чтобы он взял этого молодца к себе в штат, сдержанно заметив, что совсем недавно морской пехотинец охранял самого президента Америки Франклина Рузвельта. Оно, конечно, и лестно заполучить столь ценного новобранца, но только трудно было найти применение великану в его ведомстве. И после некоторого раздумья капитан решил оставить его при себе, сделав адъютантом.
   Служил Рузвельту, послужит и Уолтеру Хорну.
   Парень, услышав о решении, немного загрустил, разумеется, он рвался на передовую, за наградами. Отправляясь на фронт, вряд ли предполагал, что придется заниматься писаниной и оприходовать ценности. Но ведь кому-то нужно заниматься и этим, а победа состоит из многих, на первый взгляд, незначительных вещей.
   Если будет вести себя примерно, то без орденов не останется. Так что с войны вернется еще героем. Будет что впоследствии рассказывать внукам.
   Единственным целым зданием в близлежащих кварталах оставалась небольшая сторожка около церкви, сделанная из гранитных блоков. Она представляла собой сплошной монолит. Но ей тоже досталось, – посеченная осколками снарядов, сторожка выглядела израненной.
   Дверь неожиданно открылась, и на битый кирпич, сгибаясь под тяжестью лет, вышел тощий старик:
   – Вы кого-то ищете? – спросил он на приличном английском.
   – Вы здешний сторож?
   – Нет… Здесь когда-то сторожем был мой сын. Но год назад его забрали на Восточный фронт. Мой дом разрушен, и я просто у него живу.
   – Кажется, в этой церкви находилось Копье судьбы?
   – Перед самым налетом союзников его вывезли в «Дом Дюрера».
   – Что сейчас с «Домом Дюрера»?
   – Он точно в таком же состоянии, как и эта церковь, – махнул старик на развалины.
   – А где же тогда находится Копье судьбы?
   – Полагаю, что его увезли куда-то в более безопасное место. Фюрер им очень дорожил.
   – Кто может знать об этом?
   – Об этом может знать только бургомистр Либель.
   – Почему именно он?
   – Потому что именно он является хранителем Копья.
   – Откуда вам это известно?
   Пожав плечами, старик отвечал:
   – Об этом все знают.
   – А где можно найти бургомистра?
   – Вы его в городе не найдете, – обвел он свободной рукой руины. – Тут даже и укрыться негде. За городом у него есть дом, вот там он и проживает.
   Столь редкая удача случается не сразу, – едва приехал в город, как тотчас напал на след Священного копья. Стараясь не поддаваться распирающим эмоциям, капитан сдержанно спросил:
   – Вы в этом уверены?
   – А куда же ему деться? – пожал плечами старик. – На правом берегу реки Пегниц у него стоит большой дом. Он виден издалека.
   – Откуда вы так хорошо разговариваете по-английски? – улыбнувшись, капитан перешел на немецкий язык.
   – Моя покойная жена была англичанка. Так что пришлось выучить.
   – Если у вас возникнут какие-то трудности, обращайтесь ко мне. Меня зовут капитан Хорн. Я еще будут здесь некоторое время.
   Козырнув, капитан направился к машине. На заднем сиденье с унылой физиономией сидел сержант Джон Лоренс. Свою фронтовую жизнь он представлял несколько иначе, а теперь еще одно бумажное поручение, требующее немедленного разрешения. Уж лучше бы он катал по Белому дому господина Президента.
   – Вот что, Джон, – повернувшись к сержанту, проговорил Уолтер Хорн. – Нам нужен бургомистр Нюрнберга Вилли Либель. Узнаешь, где находится его дом, и арестуй его. И предупреждаю, – погрозил капитан пальцем. – Стрелять нужно только в самом крайнем случае. Этого господина Либеля следует обязательно взять живым!
* * *
   Фронт неумолимо приближался к городу. Раскаты орудий становились все продолжительнее, а грохот делался все сильнее. Уже не было ни для кого секретом, что через два-три дня, максимум через неделю, американцы сомнут немногие части, выставленные на пути их продвижения, и войдут в Нюрнберг.
   Двадцать восьмого июля в солнечный ясный день бургомистр решил созвать совещание, на котором в последний раз решил выслушать всех начальников подразделений. Обычно на таких совещаниях присутствовал и господин Либель, но накануне бургомистр вдруг почувствовал недомогание и, позвонив в ратушу, сообщил о том, что приехать не сможет.
   Возможно, именно нездоровье спасло его от гибели. Уже через час с западной стороны к городу подлетело несколько десятков бомбардировщиков. Не встречая особого сопротивления, они летели необычайно низко над землей, сделав разворот как раз над его загородным домом. Высунувшись из окна, Либель мог рассмотреть в кабинах американских пилотов.
   Первый массированный авианалет пришелся на ратушу и близлежащие кварталы. Где-то внизу робко огрызнулась артиллерия, а потом залпы умолкли в грохоте бомб. Земля содрогнулась от страшного грохота. Через открытое окно Либель видел, как над городом полыхнуло пламя, и дым в считаные секунды застелил горизонт. После первой волны бомбардировщиков пошла вторая. За ней третья, четвертая…
   Либель с ужасом думал о том, что вряд ли в этом огне могло уцелеть хоть что-то живое. С тоской подумал о том, что с этой минуты он лишился работы, более не стало сослуживцев и друзей.
* * *
   Войска, лишенные единого командования, беспорядочно отступали. В этой суматохе про бургомистра просто позабыли. Каждый был озабочен собственным спасением. Американцы объявились в городе неожиданно, просто вдруг смолкли орудия, а когда он выглянул в окно, то увидел, что по дороге мимо его дома движется колонна армейских машин. Уходить было некуда.
   Весь следующий день он ждал ареста. Поначалу было просто не до него, где-то на окраине города трещали автоматные очереди, – сопротивление оказывали разрозненные отряды СС, скрывавшиеся в разрушенных зданиях. Потом умолкли и они.
   Так прошли последующие пять дней. Не зная, чем себя занять, он в немереных количествах поглощал марочное вино, которого в глубоком подвале его дома было десятки тысяч бутылок. Во всяком случае, через бокал вина жизнь выглядела не столь удручающей, какой виделась из окон его дома.
   На шестой день господин Либель затуманенным взором глянул на часы, – маленькая стрелка неминуемо приближалась к шести. Даже сейчас он просыпался по обыкновению рано, но, не зная, чем себя занять, велел принести Эриху, старому слуге, который когда-то служил еще его отцу, дюжину бутылок рейнского вина.
   Старый слуга глянул на хозяина укоризненным взглядом, но перечить не посмел, и последующие четыре часа он только тем и занимался, что методично выпивал одну бутылку за другой, забывая про нарезанную закуску. Странное дело, но хмель его особенно не брал, просто голова наливалась чугунной тяжестью, путая ход мыслей.
   В этот раз был поставлен его личный рекорд – в углу кабинета стояло восемь опорожненных бутылок, и надо было учитывать, что стрелки часов даже не перевалили за полдень.
   – Эрих! – громко крикнул Либель.
   Появился слуга. Как обычно, в отглаженном костюме и белоснежной рубашке, он выглядел безукоризненно. Всегда одинаково корректный слуга представлял собой верх учтивости. Причем никогда нельзя было понять, что творится у него в душе. Даже когда полгода назад у него на Восточном фронте убили сына, он ничем не показал своего гнетущего настроения, разве что его большие голубые глаза наполнились еще большей грустью.
   – Принеси мне еще с десяток бутылок вина, – распорядился Либель.
   – Вилли, вам нельзя столько много пить вина, – мягко возразил старик. – Это может пагубно сказаться на вашем здоровье.
   Либель невольно расхохотался.
   – Эрих, и ты говоришь о здоровье? Да разве оно мне нужно сейчас, если через пару дней меня просто поставят к стенке. Давно американцы в городе?
   – Уже пять дней, – спокойно отвечал Ганс, как если бы происходящее за окном его мало интересовало.
   – Ты как считаешь, Ганс, они меня повесят или все-таки расстреляют? Победитель всегда прав. По их мнению, я просто военный преступник.
   – Вашей вины ни в чем нет, вы, как и многие другие, выполняли приказ.
   – Весьма слабая отговорка, – отмахнулся Либель. – Так будут говорить многие. Хотя, признаюсь честно, я бы предпочел оказаться в плену у американцев, чем в гостях у русских. Ха-ха-ха! – Чуток задумавшись, продолжил: – Хотя по большому счету разницы нет, от какой именно пули придется умирать.
   Выглянув в окно, Либель увидел, как по дороге, выстроившись в стройные колонны, двигалась американская пехота. Он различал их лица, в подавляющем большинстве молодые. Им удалось запрыгнуть в последний вагон поезда под названием «Победа», и война казалась для них приключением, о котором они впоследствии будут рассказывать своим подругам. Вряд ли они выглядели бы столь впечатляюще три, а то и два года назад.
   Вдруг его внимание привлекла группа из десяти американских солдат, двигавшаяся по направлению к его дому. То, что это не случайные люди, было понятно по их собранным движениям, сосредоточенным лицам. Взяв в полукруг его дом, они передвигались теперь короткими перебежками, как если бы опасались угодить под огонь автоматчиков, стараясь между тем отрезать пути к отступлению.
   Вот и дождались! На душе отчего-то полегчало.
   – Знаешь что, Ганс, не нужно мне никакого вина, – грустно сказал бургомистр. – К нам пожаловали гости. Так что иди, встречай их.
   На лице старика отразилось беспокойство. За время долгой службы он успел привязаться к своему хозяину и воспринимал его как сына. В этот раз Вилли выглядел как-то иначе. В нем что-то произошло.
   – Господин бургомистр, надеюсь, что вы…
   – Не переживай, Ганс, – улыбнулся Либель, – я сделаю все, что нужно. Не забывай, все-таки в моих жилах течет кровь тевтонских рыцарей, один из моих предков был у Фридриха Барбароссы оруженосцем, а это кое-что значит.
   Едва кивнув, Ганс вышел. Приход американцев означал одно: они уже узнали о том, что он является хранителем копья, и будут его мучить до тех пор, пока он не выложит о реликвии всю правду. Если Германия не сохранилась как великое государство, так уж пусть тайна о Священном копье останется похороненной навсегда.
   Во входную дверь раздался настойчивый громкий стук – то вламывались непрошеные гости. Послышалась громкая английская речь. Либель никогда не думал, что язык Шекспира может быть столь невыносимым. Победители не бывают терпеливыми, пройдет максимум минута, и они взорвут дверь вместе с прихожей.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация