А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Портфель капитана Румба" (страница 21)

   2. На корабле спасителей. – Как Нус-Прошус выбрался с острова. – Тревога на пароходе. – Радость и праздник. – Разоблачение негодяя. – Сон…

   Сначала Гвоздик попал в решительные руки веселого толстяка Петра Петровича – корабельного доктора. Тот окунул "пойманную рыбку" в горячую ванну, растер, напоил чем-то горьким и сказал наконец, что "ничего страшного, дыхание вечности еще не успело коснуться этого сорванца…" Вообще-то оно успело коснуться Гвоздика. Но сейчас он ожил и уже не чуял ни страха, ни слабости, только счастливое возбуждение.
   Через полчаса он, одетый в костюм российского матроса – в подвернутых штанах и в рубахе почти до пят – сидел в командирской каюте, глотал из кружки горячее какао и, перескакивая от события к событию, рассказывал о своих приключениях.
   – Каков негодяй! – воскликнул капитан Гущин-Безбородько, услыхав, как Нус-Прошус выбросил Гвоздика с парохода. – А мы-то еще помогали этому разбойнику! Ах, кабы знать!..
   Оказалось, что именно "Кречет" доставил господина Шпицназе в Австралию. Российский военный клипер зашел на Нукануку через неделю после отплытия плота. А Нус, оказывается, никуда с острова не уплывал, прятался в джунглях. Он явился на клипер, поведал грустную историю, как был смыт с яхты и попал на Нукануку, как туземцы преследовали его и подвергали пыткам. И умолял забрать его с этого ужасного острова. Моряки отнеслись к рассказу "несчастного" без доверия. Туземцы были добрые люди, а этот хнычущий тип смахивал на проходимца. Однако помогать попавшим в беду – долг моряков и всех христиан. Одели, покормили, взяли беднягу на корабль. Даже денег для него собрали среди офицеров… Достигнув Австралии, "Кречет" бросил якорь сперва не в Сиднее, а в небольшом порту Грэфтоне, где были ремонтные доки. Коварный Нус от Грэфтона до Сиднея добрался, скорее всего, по суше, на почтовом дилижансе, и под чужим именем проник на "Новую Голландию"…
   – Ах, кабы знать! – повторил Гущин-Безбородько. – Ну ничего, никуда он от правосудия не денется!
   В дверь заглянул молодой лейтенант, который выудил Гвоздика из Индийского океана.
   – Аполлон Филиппович! Мы тоже послушать хотим. Позвольте гостя в кают-компанию, а?
   – Да вы его замучаете вопросами!
   – Что вы! Мы деликатно, в меру… Там уже все собрались.
   – Тогда и меня приглашайте.
   – Милости просим!..
   Тут надо заметить, что командир корабля не считал возможным появляться в кают-компании без приглашения офицеров – таков был обычай…
   Гвоздика усадили в кресло, и он, тающий от безопасности, от счастья неожиданного спасения, снова и снова говорил о портфеле Ботончито, о Нукануке, о мерзком Нус-Прошусе…
   "Кречет" пришел в Сидней через день после отплытия "Новой Голландии", и офицеры, конечно, читали в газетах о приключениях Гвоздика. И Аполлон Филиппович рассказывал, что знает мальчишку и что даже в свое время наградил его нынешним именем, значит, Гвоздик – все равно что его крестник. Но кто мог подумать, что события получат такое продолжение!..
   Кстати, никто особенно не удивился рассказу Гвоздика о корабельных гномах. Аполлон Филиппович даже сказал, что в трюме "Кречета" тоже обитает представитель этого племени, только он очень стеснительный и редко показывается наверху…
   А пока шла беседа, "Кречет", разведя в помощь парусам пары, мчался в том направлении, куда ушла "Новая Голландия". Курс-то был известен – мыс Доброй Надежды. Каждые пять минут бухала на палубе сигнальная пушка.
   И наконец близко к полуночи, когда у Гвоздика совсем уже слипались глаза, в кают-компанию просунул голову матрос.
   – Ваше высокоблагородие! Кажись, ихний пароход!
   – Догоняем? – вскочил Аполлон Филиппович.
   – Никак нет! Навстречу прут и сигналят по-всякому!
   Гвоздик бросился к выходу.
   – Стоп, юнга, – засмеялся капитан. – Куда ты в таком наряде? Распугаешь всех пассажиров!
   Принесли высушенный и отглаженный костюм Гвоздика. Только вот башмаков не было. Зато один веселый матрос попросил:
   – Ваше высокоблагородие, дозвольте подарить мальчонке мою бескозырку! Он ведь вроде бы и мой крестник. Это я его первым услыхал, а потом в луче разглядел…
   "Кречетъ" – было написано на черной ленте бескозырки.
   – Подари, Василий… Гвоздик, это тебе вместо прежнего берета, – сказал Аполлон Филиппович. – Теперь ты опять, как гвоздик. И гвоздик ты героический, железный, хотя и не тонешь.
   …Наверное, не стоит подробно рассказывать про отчаяние дядюшки Юферса и тетушки Тонги, когда ни к ужину, ни после ужина Гвоздик не появился. Не надо терзать читательское сердце. Скажем только, что переполох нарастал, как лавина. По всем палубам, по всем закоулкам был объявлен поиск. Попробовали бы не объявить, если этого требовала герцогиня Тонга Меа-Маа… Конечно, мальчика не нашли. И безутешная Маа заявила, что паи-паи наверняка упал за борт. Немедленно полный назад! Обыскать океан!
   Это, было безумие! Во-первых, как считал капитан "Новой Голландии", мальчишка шастает где-нибудь по пароходу. Заблудился или застрял… Во-вторых, если и, не дай Бог, угодил за борт, где теперь его найдешь? Да еще ночью! Сколько времени прошло! Большое, конечно, несчастье, да только что поделаешь. А разворачивать на обратный курс такую махину, жечь многие тонны лишнего угля, выбиваться из расписания! Убытков не счесть… Но тут стали возмущаться и требовать обратного курса многие пассажиры, через помощника О'Брайена предъявили капитану ультиматум. Потому что многие знали и любили Гвоздика.
   Пароход описал дугу и пошел на восток, давая долгие гудки и обшаривая темную воду прожекторами. Примерно через час показался палящий из пушки русский военный корабль. Вспышками сообщил, что… о, чудо! О, счастье!
   Два судна, сияя огнями, медленно сходились в океане и наконец застопорили ход в полукабельтове друг от друга. Эту чудесную картину еще больше украшала повисшая в чистом небе круглая луна. Аполлон Филиппович Гущин-Безбородько распорядился спустить капитанский вельбот. Он сам решил сопроводить Гвоздика на "Новую Голландию". По этикету, наверно, полагалось, чтобы капитан пассажирского парохода первым посетил командира военного корабля, да уж ладно. Пока эти штатские раскачаются…
   Вельбот стрелой помчался к "Новой Голландии", пересекая на зыби лунную дорогу. Матросы "Кречета" кричали вслед "ура!" Опять – уже радостным салютом – бухнула пушка. А на сверкающем плавучем городе гремел оркестр…
   Гвоздик опять едва не погиб – в объятиях Маа. Едва не захлебнулся в Ниагаре ее счастливых слез. И когда он, опять чудом оставшись в живых, освободился и задышал, к нему обратился капитан "Новой Голландии":
   – Поздравляю, молодой человек. Вы сегодня родились заново и для всех нас это тоже счастливый день… Однако постарайтесь больше не падать за борт. Остановки в океане и поиски таких любителей купания не всегда кончаются удачей. И обходятся судовой компании в ха-арошенькую сумму…
   Гвоздик возмущенно вскинул голову в помятой бескозырке:
   – Да вы что! Думаете, я сам упал? Меня скинули!
   – Кто? Что? Где этот негодяй? – раздалось вокруг.
   – Вот этот негодяй! – послышался властный голос. Профессор Башкампудри прокладывал в толпе дорогу, а за ним два матроса тащили под руки тощего клетчатого господина.
   – Это он! – закричал Гвоздик, и горячие слезы брызнули у него из глаз. – Он меня сбросил!..
   – Я протестую! – громко завозмущался замаскированный Нус-Прошус. – Я впервые вижу этого мальчика!
   – Врешь! – Гвоздик подскочил и одним движением сорвал с Нуса очки, нос и бородку. – Смотрите! У него на настоящем носу следы от моих зубов!
   Все ахнули.
   – Сударь, – сказал Нусу капитан "Новой Голландии". – До Кейптауна вам придется посидеть под арестом в вашей каюте. Далее – дело полиции… Эй, оркестр! Марш "Морской король" в честь мальчика и его славных спасителей!
   …И было еще много всего: шума, поздравлений, возмущений по поводу вероломного Нуса и радостной музыки. "Новая Голландия" и "Кречет" разошлись наконец, сигналя и салютуя друг другу. Гвоздик долго махал бескозыркой морякам клипера. Особенно капитану Гущину-Безбородько и матросу Васе, который первым услыхал и увидел Гвоздика в океанской ночи…
   Несколько раз осторожно приближался профессор Башкампудри, смотрел виновато и выжидающе. Но Гвоздик делал вид, что не замечает этого… В общем понятно, кого…
   Когда Гвоздик улегся в постель, Маа села у его изголовья, а дядя Ю в ногах. И так сидели до рассвета, будто боялись, что он опять исчезнет. А ему снились ботинки. Они в толще океана опускались все ниже и беседовали: "Как хорошо! Прохладно и спокойно…" – "Наконец-то мы больше не будем сидеть на ногах этого несносного бегуна! А то ведь целый день – по палубам, по ступеням, по ржавым скобам!.." – "У меня уже дыра на подошве…" – "И у меня… Ну, ничего! Дырки нам пригодятся, они будут окошками, когда мы опустимся на дно и сделаемся домиками для рыбок". – "Я предпочел бы иметь жильцом пожилого глубоководного краба-одиночку. Спокойнее…" – "Пожалуй, вы правы…"

   3. Утро. – Кукунда оправдывается. – Дядя Ю и Маа боятся. – Краткое упоминание о Нусе. – Визит профессора Башкампудри.

   Конечно, после столь бурной ночи Гвоздик проснулся поздно. Однако все же раньше дядюшки и Маа… Он сразу все вспомнил. Но вчерашние приключения казались очень далекими и ненастоящими. Можно было бы подумать, что все приснилось, но на стуле поверх одежды лежала бескозырка с надписью "Кречетъ".
   Гвоздик сел в постели, надел бескозырку и стал думать обо всем понемногу. Без тревог и запоздалого страха. На потолке горела солнечная искра. И Гвоздику вдруг вспомнилось другое утро – первое утро его первого плавания, когда он проснулся в дощатой каютке "Милого Дюка". Полгода прошло. А кажется – сто лет!..
   Ну, сколько бы там ни прошло, а через несколько дней Гвоздику стукнет одиннадцать. Дядюшка проговорился, что пассажиры хотят устроить в этот день праздничный обед. Ахают: "Какой удивительный ребенок, просто герой!.." А какой он герой? Все приключения сами собой случались, а он только и знал, что боялся… Но с другой стороны… не каждому все-таки повезет в таком возрасте найти клад знаменитого капитана и совершить кругосветное путешествие!..
   Гвоздик вдруг хихикнул: земной шар представился ему с ножками, с ручками и в шляпе – как Кукунда. Тут же Гвоздик насупился – вспомнил про измену. И в эту секунду из-за кровати резво выкатился живой шар в цилиндре.
   – Чего пришел? – непримиримо сказал Гвоздик.
   – Доброе утро! – легкомысленно отозвался Кукунда и приподнял цилиндр.
   – Иди ты знаешь куда! Я тебя видеть не хочу. Дезертир.
   – Ну уж, зачем уж так-то уж… Легкое недоразумение вышло. Завертелся, закрутился, потерял бдительность. Это я признаю и прошу, так сказать, прощения… Никак не думал, что этот проходимец выкинет тебя за борт… Тебе надо было сразу пуговицу тереть, а ты небось волынку тянул. На дальнем-то расстоянии связь не действует…
   – Я еще и виноват! – возмутился Гвоздик.
   – Не говорю я, что ты виноват, – забубнил Кукунда. – Ну, я виноват, что теперь делать… Но, в конце концов, я же тебя и вытащил! Разве плохо все кончилось? Наоборот! Еще одно приключение, будет что вспомнить!..
   – Что ты врешь! Меня матрос Вася заметил! А ты при чем?
   – А кто устроил, что "Кречет" на тебя наткнулся? Вася? Когда спохватились, что тебя нет, я сразу понял, что к чему! Рассчитал наилучший вариант спасения и самый ближний корабль пустил тебе на выручку… Очень просто!
   – Куда уж проще! – совсем разозлился Гвоздик. – Не мог, что ли, сразу на "Новую Голландию" меня вернуть?
   – Конечно, не мог! Это было бы волшебное чудо: перенести мальчишку по воздуху на много миль! Волшебное чудо угу могут совершать лишь по желанию своего хозяина, когда он четко и ясно требует: "Сделай вот это!" А то, что тебя моряки выловили – это чудо правдоподобное. Никто не придерется…
   – Ты мне винтики против резьбы не вкручивай, – сказал Гвоздик. – Меня Вася заметил. А ты теперь примазываешься…
   – Не хочешь – не верь…
   – Паи-паи! – раздалось из-за двери с мощностью приглушенного пароходного гудка. – Ты уже проснулся, моя детка?
   Кукунда усох и дымной струйкой втянулся в пуговицу, которая валялась на ковре у кровати. Гвоздик подумал и надел ее на шею…
   Два дня Ю и Маа не спускали с Гвоздика глаз. Первый день он вообще провел в каюте. Дядюшка говорил, что неприлично, словно какому-то босяку, ходить по пароходу без башмаков. А ботинки, как мы знаем, были уже на дне и служили домиками морским жителям.
   Но, разумеется, в громадном пароходном универмаге нашлась обувь для мальчика. Вежливый продавец принес в каюту десяток коробок, на выбор. И Гвоздик вместо твердых ботинок с крючками и шнурками выбрал легонькие сандалии с дырчатым узором. Тогда они только входили в моду, но вскоре стали обычной обувью для мальчишек и девчонок многих стран…
   Но и в обуви дядюшка и тетушка не отпускали мальчика от себя. Наконец он взмолился:
   – Ну, что со мной сделается! Ведь Шпицназе сидит под арестом!
   – Эта бестия найдет выход, – опасливо сказал папаша Юферс. – Он уже много раз ускользал…
   Забегая вперед, хочу сказать, что папаша Юферс оказался прав. Через несколько дней, во время стоянки в Кейптауне, Нус-Прошус непонятным образом сумел удрать из каюты и бесследно затерялся в большом городе. Ни на пути у Гвоздика, ни в нашем романе он больше не появится. Так что давайте скажем ему "прощай" и вернемся к нашим главным героям.
   Скандальный разговор происходил в каюте у тетушки Тонги. Гвоздик доказывал ей и дядюшке, что Шпицназе сидит взаперти за дело. А почему он, Гвоздик, должен быть под постоянным надзором?.. Что? Опять свалится за борт? Пускай дядюшка – знаток всех удивительных морских случаев – скажет: где, когда было, чтобы в течение одного рейса какой-нибудь мальчишка дважды падал за борт посреди океана?
   – От тебя всего можно ждать, – ворчал дядюшка. А Маа тяжело и огорченно охала.
   Гвоздик применил последнее, не совсем достойное средство: хныкнул и начал тереть глаза.
   – Паи-паи! – заволновалась тетушка Тонга. – Не плачь, моя птичка, не надрывай старой Маа сердце…
   В этот момент в дверь постучали. И возник на пороге… профессор Башкампудри! Гвоздик машинально схватился за пуговицу.
   Профессор очень вежливо попросил у госпожи Меа-Маа и господина Юферса позволения погулять с мальчиком. Неделю назад Гвоздик и он, профессор Башкампудри, вели увлекательную беседу о некоторых свойствах Бесконечности, и хотелось бы привести к завершению некоторые возникшие идеи.
   Папаша Юферс и тетушка Тонга весьма уважали профессора и полностью доверяли ему. Разумеется, Гвоздик немедленно был отпущен, а профессор удостоен всяческих благодарностей за внимание к мальчику.
   Когда вышли из каюты, профессор молча направился по пароходу в уединенный уголок под трапом. Гвоздик – следом. Странно – он чувствовал себя словно в чем-то виноватым…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация