А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Палочки для Васькиного барабана" (страница 2)

   5. Васька и «кукушкин ершик»

   Пока Игорю не везло. Жук-рогач не попадался. А может, он в лесу совсем и не водится? Игорь не знал.
   Лес толпился у берегов. Острые макушки елок и пышные верхушки берез отражались в воде. Ящерка разбивала отражения на мелкие темно-зеленые кусочки.
   Игорь шел, тоскуя о черном рогатом жуке. Заглядывал под каждый кустик. Жука не нашел, а на одном из березовых листков увидел гусеницу. Темно-оранжевую, с длинной черной щетиной.
   – «Кукушкин ершик»!
   Все подошли посмотреть на мохнатую находку. Гусеница и правда походила на ершик от ружейного шомпола. Таня спросила:
   – А почему кукушкин?
   – Так называется. Не я же придумал. Может, ее кукушки любят. Может, вкусная.
   Умная Галина поджала губы.
   – Ты, Васильков, хоть бы немного теорией занялся. Собираешь что придется, а толку нет. Даже названий научных не знаешь.
   Игорь полюбовался гусеницей, научного названия которой он не знал, и не спеша ответил умной Галине:
   – Я сперва накоплю материал, а потом буду сис-те-ма-ти-зи-ро-вать.
   Это было солидно сказано, и Галина промолчала. О находке она тут же записала в дневник, для научного названия оставила свободное место.
   Игорь уже хотел отправить «кукушкиного ершика» в морилку. Но вперед вылез Лех.
   – Минуточку, граждане! – Лех подставил гусенице прутик, и она сразу обвилась вокруг него, превратилась в мохнатый шарик. – Проведем проверку нервов. Не хватай, Гарька, ничего с ней не стрясется.
   Гусеница завертела оранжевой головкой с черными точками-глазами: что еще с ней хотят делать?
   Лех поднял прутик и пошел к Тане. Он мог смело проводить свой опыт: Сеня ушел вперед выбирать место для привала.
   Но узнать, боится ли Таня гусениц, Лех не смог. Таня отломила от сухой березы порядочную дубинку, прищурила левый глаз и пообещала:
   – Ну, сунься. Сразу носом в чернозем зароешься, как американская ракета со спутником.
   Лех, ясное дело, не хотел изображать американскую ракету. Он повернул к Галине. Галина сказала:
   – Я ужа запросто вокруг шеи могу узлом завязать. А ты? Можешь?
   – Лех, давай гусеницу, – велел Игорь. – Замучаешь раньше времени.
   – Сейчас, – сказал Лех. – Последний опыт. Только поглядим, как она к барабанщику за шиворот поползет.
   Васька остановился. Передернул лопатками.
   – Чего ты, Лех, ко мне лезешь? – жалобно сказал Васька, и круглые веснушки снова сморщились у него на носу. – Я же тебе ничего не сделал. Лезешь и лезешь. Большой, да?
   Толстые губы Леха растянулись в довольную улыбку. Он двигался медленно и торжественно.
   – Ну, чего ты… – опять начал Васька и прижался рюкзачком к березе.
   – Хи, – сказал Лех. – А барабанщик-то… нервный. Сейчас она тебя слопает, и привет с Сахалина. Бей тревогу!
   – Лех! – не выдержала Таня. – Бессовестный!
   Лех стал подносить «кукушкиного ершика» к Васькиному лицу. Васька поднял барабан, как щит. Он съежился. Он понял, что сейчас во весь голос заревет, потому что мохнатое страшилище извивалось на пруте и черными точками смотрело прямо в Васькины зрачки, огромные от ужаса. Черная щелочка рта прорезала голову «ершика». Оранжевые губы, наверно, были мясистые и холодные… Васька зажмурился и открыл рот…
   – Алексей! Опять ты к Снегиреву привязался? Честное слово, лопнет мое терпение! – Высокая Сенина фигура показалась из-за березок.
   Васька закрыл рот и открыл глаза.
   Над «кукушкиным ершиком» захлопнулась морилка.

   6. Когда надо барабанить

   Очень плохо бывает человеку, если выберут его барабанщиком, а он испугается какой-то маленькой гусеницы.
   Васька уже не прыгает. И рюкзачок, где лежит лишь лыжная курточка да пачка ванильных сухарей, кажется тяжелым. Гора на плечах.
   Лех идет впереди и оглядывается. Оглянется и тихонько пальцем пошевелит. Показывает, как «кукушкин ершик» выгибает мохнатое туловище. Смешно ему. А как быть Ваське, если он даже видеть спокойно не может, когда что-нибудь ползет да еще извивается? Пусть тебя хоть генералом выберут, все равно страшно.
   Но Леху, кажется, надоело над Васькой смеяться. А Ваське грустить тоже понемногу надоело. Ну, пусть он боится всяких гусениц и червяков. А зато не боится с разбегу перепрыгнуть на другой берег Ящерки. Речка уже узкая стала и мелкая, видно, как на дне стелются тонкие водоросли. Длинные, будто зеленые волосы русалок.
   Р-раз! Только барабан загудел от толчка да рюкзак хлопнул по спине. И под ногами другой бережок. Ну-ка, Лех, попробуй так! Где тебе! Даже длинноногая Таня ойкнула, а Сеня погрозил кулаком.
   Из леса бежит среди ромашек чуть заметная тропинка. К самой воде бежит. А у воды что-то блестит. Подкова! Значит, лошади приходили на водопой.
   Выхватил Васька из-под рубашки палочки. Тр-рах! Находка!
   Сеня вздрогнул даже:
   – Ты чего, Снегирев? Барабан продырявишь!
   – Подкова!
   – Я думал, жук, – почему-то обиделся Игорь.
   – Шла корова, потеряла подкову, барабанщик шел, подкову нашел, – сказал Лех.
   Галина не стала писать про подкову в дневник.
   – Если бы она была хоть старинная…
   – Все равно открытие, – доказывал с того берега Васька. – Раз есть подкова, значит, здесь где-то деревня.
   Сеня засмеялся:
   – Эх, Васька, Васька… Открытие! Про деревню мы и так знаем. Называется Палкино. Вон и крыши видать.
   Васька бросил подкову в воду. Сверкнула на солнце и скрылась в зеленых русалочьих волосах. Разбежался Васька и махнул снова на левый берег. А он выше правого. Попал Васька животом на глинистую кромку, а ноги в воде. Животу больно, а все равно весело.
   Солнце пляшет на воде и листьях. Трескотня кузнечиков на полянках. Небо перерезал наискось белой чертой быстрый реактивный лайнер. На Москву.
   Вылил Васька воду из тапочек. Только собрался догонять ребят, видит – в траве мертвая стрекоза. Синяя, а крылья прозрачные с черными крапинками. Снова взметнул Васька палочки: Тр-рах!
   Ну, хочется человеку побарабанить! До сих пор не удавалось. Сперва думал Васька, в походе все под барабан маршировать будут, а ничего не вышло. Сразу разбрелись. Лех идет, ворчит на кастрюлю. Сеня думает о чем-то, девчонки о своих делах говорят. А Игорь за бабочками гоняется… Тр-рах!
   – Игорь! Гляди, стрекоза…
   Все сбежались на сигнал. Поглядел Сеня на Ваську, попробовал пригладить свой ежик, сказал:
   – Эх, Васька… Ну, чего ты, Снегирев, зря гром устраиваешь? Разве за этим барабан у тебя?
   – А зачем? – сказал Васька и стал смотреть, как из мокрых тапочек идут пузыри. Шевельнешь ногой – пузырь.
   – Для важного дела барабан… Вот если случится большое открытие и надо позвать всех… или будет тревога…
   Васька перестал смотреть на пузыри. Поднял Васька широко открытые глаза.
   – Или если настанет очень важный момент, – тихо сказал Сеня, – вот тогда ты, пожалуйста, барабань, Васька.
   – Ладно, – тоже тихо сказал Васька. – А какой это важный момент?
   – Всякий… Знаешь, сказать трудно… Хочешь, я расскажу лучше, что я видел однажды?
   Все хотели, не только Васька. И все пошли рядом.

   7. Рассказ о важном моменте

   Сеня был тогда чуть постарше Васьки и чуть помладше Игоря и Леха. Ему исполнилось одиннадцать лет. Со своим дядей-моряком он приехал в Севастополь.
   Дом, где жил дядя, стоял недалеко от Исторического бульвара. Над холмом, усеянным белыми домиками, поднималось круглое здание Севастопольской панорамы. Белый камень, серебряный купол, башенка и шпиль с маленьким парусником.
   В первый же день Сеня уговорил дядю купить билет.
   …Низенький экскурсовод в полотняных брюках и сандалиях на босу ногу что-то громко объяснял. Сеня почти не слушал. Он стоял на круглой площадке с медными, как на капитанском мостике, поручнями.
   Громадное полотно окружало склоны Малахова кургана. Склоны были как настоящие: с траншеями и землянками, с перевернутыми зарядными ящиками, брустверами из корзин. С фигурами убитых. А дальше, на полотне (и как это сумели нарисовать такую громадную картину!), английские, французские, русские колонны, синий дым выстрелов, далекие британские фрегаты, мачты затопленных русских кораблей, желтые форты и Севастополь под первым лучом солнца.
   Уже не поймешь, что нарисованное, а что настоящее. Все настоящее! Но почему оно застыло и молчит?
   – А здесь изображен особенно важный момент… – донесся до Сени голос экскурсовода в сандалиях. Что за момент, он уже не слышал. Ему показалось, словно чье-то волшебство разорвало заколдованную тишину и неподвижность. Сене показалось, что все ожило. Он увидел маленького барабанщика.
   Круглые бомбы с треском выбрасывали желто-красные букеты взрывов. Громкое щелканье выстрелов било по ушам. Воздух гудел от криков тысяч людей, содрогался от залпов тяжелых бомбических пушек и мортир. И, как ни странно, слышался сквозь шум боя спокойный голос Нахимова, поднявшегося на оборонительную башню, ворчливый бас хирурга Пирогова, скрип ведер на коромысле сестры милосердия Даши Севастопольской. А маленький барабанщик в зеленом мундире с белой перевязью выбивал спокойную негромкую дробь.
   Уже не нужен был сигнал тревоги. Солдаты пехотного полка почти построились в ощетинившуюся длинными штыками колонну.
   Не нужен был сигнал атаки. Все и так знают, что начнется она сейчас.
   И все-таки барабанщик бил. Он стоял совсем спокойно среди тонкого свиста пуль и шуршания тяжелых ядер. Он чуть расставил ноги и склонил голову, глядя, как ровно пляшут палочки на желтой коже высокого барабана.
   И Сеня понял, что это и есть важный момент. Было очень важно, что мальчик-барабанщик оставался очень спокойным и палочки не сбивались с ровного ритма.
   Вы слышали когда-нибудь, как в рокот грозного ливня, шум ветра и трескучие раскаты вливается негромкий звон струи, ударившей в пустое ведро? Кто-то выскочил на секунду и сунул его под водосточную трубу. «Тра-та-та-та», – часто бьют капли о металлическое дно. И гроза словно отходит и делается спокойнее.
   Так же и ровная дробь маленького барабанщика в грохоте штурма.
   – Здесь, товарищи, вы можете рассмотреть… – Голос экскурсовода, усиленный микрофоном, ворвался в грохот боя. Вздрогнул Сеня, и кончилось волшебство. Умолкли пушки. Неподвижно повисли синие дымы. Замерли на бегу солдаты.
   А мальчик с барабаном стоял так же, как раньше. Чуть расставил ноги и склонил голову в зеленой с красным околышем бескозырке. Только палочки не мелькали в руках. Он отдыхал…
   Экскурсия обходила площадку по кругу. И вот уже надо спускаться по лестнице, узкой и крутой, как корабельный трап. Сеня не спустился. Он протолкался осторожно и пристроился к другой группе. Вернулся к барабанщику.
   Так он делал три раза…
   Потом он ушел из панорамы к Четвертому бастиону. Черные корабельные пушки были горячими от солнца. Два загорелых малыша прыгали с бруствера в мелкие желтые цветы. Заберутся и прыгнут… Ветер запутался в выгоревшей траве, и ее сладковатый запах смешался с запахом моря. Струился теплый воздух. В нем колебались белые ряды домиков на крутых склонах за Южной бухтой и темный памятник-танк на Зеленой горке.
   Сеня сел на бруствер.
   Он вспомнил барабанщика, сохранившего мужество в очень важный момент. И показалось Сене, что он встретил хорошего друга. Ведь он тоже был из беспокойного племени мальчишек. Он был таким же, как те мальчишки, которые помогали отстаивать Севастополь и в прошлом веке, и позже, когда немецкие снаряды разбивали памятники и дома.
   И он подумал, что смог бы тоже…
   Но этого Сеня ребятам уже не сказал. Об этом не говорят…
Чтение онлайн



1 [2] 3 4

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация