А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ностальгия" (страница 15)

   – А зачем старика схватили?
   – А чтоб не болтал, чего нельзя.
   – Получается, что у нас нет свободы?
   Комсомолец твердо ответил:
   – Есть! У нас всё всегда имеется.
   – Да? Он сомневался в том, что у нас День изобилия.
   – А напрасно сомневался, – твердо отстаивал свое мнение комсомолец. – У нас всё имеется. Так говорят наши вожди.
   – Неужели? И свобода есть?
   – Да! И свобода тоже есть, ведь мы с тобой свободно говорим, так?
   Спутница комсомольца возразила ему:
   – Мы говорим тихо между собой.
   – Но ведь говорим, да?
   – Так-то оно так, но старик тоже хотел высказаться, а его…
   – Хватит тебе болтать! Это опасно!
   – Ах, значит, говорить даже нельзя, о чем думаешь? – возмутилась спутница комсомольца.
   – Да, нельзя! – согласился комсомолец. – Хватит тебе болтать, все молчат и ты молчи.
   – Как ты думаешь…
   – А я вообще не думаю! – признался комсомолец.
   – Вот как? – удивилась спутница комсомольца. – А почему?
   – Думают наши вожди, а мы их слушаем! И им верим!
   – Ясно! За нас вожди думают, за нас всё решают, да? А народ никто по-твоему?
   – Нет, народ наш работает, созидает, а партия и правительство указывает ему путь, по которому надо следовать! И хватит тебе болтать, время такое, очень сложное…
   – Гм, понимаю, что оно будет для нас сложным.
   – Как это понять?
   – Вроде все слышим одно, а налицо… Лицемерие, ложь! У нас нет ни свободы, ни продуктов, живем как в тюрьме!
   – Хватит тебе болтать! – поморщился комсомолец. – Всё у нас есть.
   – Да ну? И колбаса есть?
   – И колбаса есть! Все молчат, и ты молчи.
   – А я не хочу молчать!
   – Придется, если жить хочешь. Будь как все.
   – То есть будь серой мышкой? – спросила, повышая голос, спутница комсомольца.
   – Перестань! Давай поговорим о чем-нибудь более интересном.
   – О чем же?
   – Ну, о прошедшем съезде нашей партии, – предложил комсомолец, но его спутница недовольно фыркнула.
   Рядом прошли бабульки в драповых коричневых пальто и в вязаных шапочках.
   Они несли лозунг со словами «Хорошо в стране советской жить!» Одна из бабулек прислушивалась к разговору комсомольца и его спутницы, потом через минуты две подошла и спросила комсомольца:
   – А ты сходил в продуктовый магазин?
   – Нет.
   – Сходи, там можно многое купить.
   – Что? – заинтересовалась спутница комсомольца.
   – И мясо, и колбасу, и масло.
   – Гм, без талонов?
   – Да! – бодро ответила бабулька. – Сегодня же праздник – День изобилия.
   – Только платить нужно настоящими деньгами, – добавила другая бабулька, улыбаясь.
   Комсомолец вытаращил глаза, спросив:
   – Почему говорите о настоящих деньгах? Фальшивых у меня нет.
   – Потому и говорю о настоящих деньгах, так как покупать ты будешь только воображаемое мясо и воображаемую колбасу.
   – А мы хотим настоящую колбасу! – громко сказала спутница комсомольца.
   – Нет, только воображаемые продукты. Сегодня ведь у нас праздник – День изобилия! – Бабулька сияла, пританцовывая.
   – Что за бредовый праздник? – удивилась спутница комсомольца.
   Бабулька рассердилась:
   – Ах, ты негодница! Ты против нашей партии?
   – Что вы! – заступился за свою спутницу комсомолец. – Она комсомолка, как и я.
   – Гм, не верю! Она не хочет покупать воображаемую колбасу!
   – А вы… а вы только воображаемую колбасу кушаете? – спросила спутница комсомольца.
   – Ты чего дерзишь мне? – обозлилась бабулька. – Вот сообщу, куда следует, что ты несознательная, ты шпионка!
   – Постойте, гражданка! – заступился за спутницу комсомолец. – Какая ж она шпионка?
   Она комсомолка.
   – Гм, не знаю, кто вы сами будете! Вам говорят, что в городе праздник, а вы!
   – А что я такого плохого спросила? Ведь кушать надо настоящую колбасу, а не воображаемую!
   Другая бабулька начала тыкать пальцем в сторону спутницы комсомольца и громко говорить:
   – Ой, люди, глядите, как тут контрреволюция ходит! Ой, люди, эти двое молодых против политики нашей партии и правительства!
   Из подъехавшей черной легковой машины вышли двое человек с суровыми лицами в штатском, предлагая комсомольцу и его спутнице проехать с ними. Один в штатском пожал руку кричащей бабульке, похвалив за бдительность.
   – Всегда служу Советскому Союзу! – выкрикнула бабулька, сияя.
   Кто-то рядом с ней тихо задал вопрос:
   – Слышь, старая, а тебе молодых, которых сейчас забрали, не жалко?
   Бабулька опасливо глянула на хмурого прохожего средних лет и заорала на всю улицу:
   – Ой, люди! Здесь меня пугают! Рядом со мной шпион, враг народа, который не верит нашей партии и правительству!
   На ее крик вновь подъехала черная легковая машина, из которой вышел один человек в штатском и схватил прохожего, сажая его в машину. Человек в штатском на миг обернулся в сторону крикливой бабульки и похвалил ее:
   – Молодец, товарищ! Так держать!
   – Стараюсь, – ответила бабулька, сияя.
   – Бдительность и еще раз бдительность! – сказал человек в штатском и сел в машину.
   – Служу Советскому Союзу! – выкрикнула бабулька, сияя.
   Далее Андрей во сне увидел лужайку, ручей рядом. Из воды высунулись головы каких-то рыбешек. Одна рыбешка положе другой задала вопрос:
   – Ой, смотри-ка, мам, как вокруг светло!
   – Да, светит солнце.
   – Ой, как здесь весело! Музыка везде играет!
   – Да, играет.
   – А у нас нет ни солнца, ни музыки, – тоскливо, почти плача, произнесла молодая рыбешка.
   – Что поделать нам? Мы живем не здесь.
   – Почему же живем в грязи?
   – Это наша родина! – тоскливо ответила старая рыбешка, после чего они исчезли, погружаясь в темную грязную воду.
   Андрей увидел во сне ряды молча стоящих людей, тоскливо ждущих своей участи. Сбоку стояли солдаты с винтовками, а впереди сидели трое строгих и важных судей с массой судебных дел. Судьи очень быстро зачитывали свои постановления, после чего очередного осужденного уводили и прямо в нескольких шагах от толпы расстреливали.
   Вдали ходило равнодушное население, занятое своими проблемами, будто не замечающее ни суда, ни расстрелов… Слышался женский смех. А песенка «Как прекрасен этот мир» продолжала звучать рядом, придавая описываемой картине несколько фантасмагоричное и сюррелиастическое звучание…
   – Очень много у нас врагов народа! – сокрушался один из тройки судей, качая головой. – Какое-то невероятное их изобилие! Прямо день изобилия!
   – Вы правы, – согласился второй судья, приказывая расстрелять очередного несчастного.
   А третий судья тихо спросил:
   – Скажите, а за что этого последнего вы приказали расстрелять?
   – За что? Ой, уж не припомню, за что-то…
   – А не кажется ли вам, что слишком много расстрелов? – осторожно спросил третий судья.
   Второй судья выпучил глаза от удивления и уставился на третьего судью:
   – Вы чего это? Сидели, давали приказы расстрелять, а теперь задумались?
   – Да! Задумался!
   – За нас думает партия, мы лишь исполнители. И просто так у нас никого не сажают, не арестовывают и не расстреливают!
   – Что верно, то верно, но вы не ответили на мой вопрос.
   – На какой такой вопрос? – раздраженно спросил второй судья, повышая голос.
   – Почему приказали расстрелять последнего несчастного?
   – Ой, был приказ…Ну, не нам ведь, простым солдатам партии, рассуждать. Партия приказала – мы выполнили!
   – Что верно, то верно, но сам я предпочитаю думать, – задумчиво произнес третий судья.
   – А я не думаю! Партия за нас думает!
   В разговор вмешался первый судья, со страхом смотря на третьего судью:
   – Вы сомневаетесь в действиях нашей партии?
   – Вовсе нет, – спокойно ответил третий судья, – я лишь не понял, за что расстреляли последнего человека.
   – Гм, просто так у нас никого не расстреливают и никого не сажают! Если будете много тут говорить, вами заинтересуются органы.
   А второй судья добавил:
   – Мы только исполнители решений партии. Сидели, молчали, а теперь рот раскрыли.
   Вами заинтересуются органы.
   – Это угроза? – спросил третий судья.
   – Нет, – ответил первый судья, а второй судья добавил, грозя указательным пальцем:
   – Пока нет! Но если вы…
   – Я спросил, ведь нельзя судье быть подобным безголовой машине, – постарался объяснить свою точку зрения третий судья своим коллегам, – мы же не попугаи, зачитывающие уже написанные расстрельные приказы.
   Наступила короткая пауза, во время которой первый и второй судьи многозначительно переглянулись. Первый судья поднялся и побежал к телефону.
   – Куда это он? – с опаской спросил третий судья, но оставшийся сидеть второй судья ему не ответил.
   На минут пять суд остановился. Быстро подъехавшая черная машина остановилась возле судей. Из машины выскочили трое угрюмых человек в штатском, которые грубо и достаточно бесцеремонно схватили без всяких объяснений третьего судью и посадили его в машину. Вместо третьего судьи назначили другого судью, который никому не задавал никаких вопросов и лишь монотонно зачитывал расстрельные приказы…
   Первый судья покачал головой, тихо говоря второму:
   – М-да… А он казался мне таким тихим, верным делу партии товарищем…
   – Что ж, видимость обманчива, – ответил так же тихо второй судья. – Надо уметь достойно влачить наше существование! Соглашайся с мнением партии и властвуй.
   Первый судья похвалил своего коллегу:
   – Хорошо как сказано! Да, соглашаемся с чужим мнением и властвуем…
   Далее Андрей увидел во сне колонну людей с красными флагами и портретами вождей. Люди в колонне шли с приклеенными лицемерными улыбками до ушей, распевая песенку:

«Широка страна моя родная!
Много в ней лесов, полей и рек
Я другой такой страны не знаю,
Где так вольно дышит человек!»

   Колонна прошла мимо людей, ожидающих расстрела, даже не замечая их. Лишь один мальчик, идущий в колонне вместе с поющей мамой, тихо спросил ее:
   – Мам, а почему эти люди стоят такие грустные?
   Мама не ответила ничего сыну, продолжая петь с улыбкой на устах, но мальчик повторил вопрос, говоря уже очень громко, привлекая внимание других людей из колонны.
   – Мам, а почему возле них дяди с винтовками? Их убить хотят?
   – Сынок, если стоят с винтовками, значит, так надо! – постаралась ответить сыну мама, а руководитель колонны подошел к мальчику и ласково сказал, поглаживая его по голове:
   – Мальчик, ты думай о нашем празднике, а не о винтовках.
   – О каком празднике? – удивился мальчик.
   – А тебе мама не сказала, что у нас сегодня День изобилия?
   – Нет.
   – У нас сегодня изумительный праздник, – продолжал говорить с улыбкой руководитель колонны, – День изобилия. Потом после демонстрации пойдешь с мамой в магазин «Милости просим» и она тебе купить сосиски, колбасу.
   Мальчик обрадовался:
   – Правда?
   Мама дипломатично промолчала, а руководитель колонны повторил:
   – После демонстрации пойдешь с мамой в магазин «Милости просим» и она тебе купит воображаемое мясо, воображаемую колбасу.
   – Как воображаемое? – не понял мальчик.
   – Ну, его вроде нет, а мама тебе купит колбасу.
   – Не понял, дядя, объясните мне, – попросил мальчик, несмотря на тихие просьбы его мамы перестать говорить с руководителем колонны.
   – А чего тут тебе непонятного? – усмехнулся руководитель колонны, после чего сделал замечание маме:
   – Да-а, товарищ Петрова, не работаете вы с ребенком, не воспитываете его в коммунистических традициях.
   Петрова покраснела и тихо ответила:
   – Пытаюсь с ним говорить, воспитывать. Иногда времени не хватает.
   – На воспитание детей у вас достаточно времени! Днем надо его воспитывать!
   – Днем я работаю.
   – Тогда вечером, ночью, товарищ Петрова!
   – Но ночью я сплю…
   – Товарищ Петрова, не можете воспитать своего мальчика в коммунистических традициях?
   А наивный мальчик не унимался:
   – А почему вы, дядя, сказали моей маме, что она ваш товарищ?
   – Да, она – товарищ Петрова.
   – Разве вы с ней дружите?
   – Нет, не дружу, у нас все вокруг товарищи.
   – Неправда! – возразил мальчик. – Не могут все быть друг другу товарищами.
   Руководитель колонны помрачнел и спросил наивного мальчика:
   – Ты так считаешь?
   – Да, дядя! Вот у меня только два товарища в школе, а больше нет. Не могут же все школьники быть моими товарищами.
   Руководитель колонны осуждающе посмотрел на Петрову и ее сына.
   – М-да, – недовольно протянул он, – придется мне с вами, товарищ Петрова, встретиться и поговорить отдельно. Если не хотите внеочередного партийного собрания по вашему поводу. Могу сделать оргвыводы!
   – Да я ничего не сделала! – воскликнула Петрова, но ее слова еще больше разозлили руководителя колонны:
   – Именно, товарищ Петрова! Ничего вы не делаете! Не воспитываете сына! Может, отдать его в детский дом для перевоспитания?
   Петрова испуганно глянула на руководителя колонны, беря мальчика за руку.
   А мальчик не понял угрозы и спросил руководителя колонны:
   – А почему моей маме нужно купить какую-то ненастоящую колбасу? Я хочу настоящую! Я давно не ел колбасу!
   Вместо ответа мальчику руководитель колонны обратился к Петровой:
   – Вот и результат, как видите и слышите! Не воспитываете сына в коммунистических традициях!
   – Ой, воспи…
   – А я давно не ел колбасу! – повторил мальчик.
   Руководитель колонны уже почти кричал:
   – Нет, не воспитываете, товарищ Петрова! Ваш сын открыто заявляет при всех, что он якобы голоден! Что ему якобы колбасы не хватает!
   – Но…
   – Ваш сын не понимает он сложной международной ситуации в новой пятилетке, не понимает он трудностей на селе, с уборкой урожая, не…
   Петрова перебила руководителя колонны, не выдержав:
   – Мой сын кушать хочет! Кушать колбасу хочет, а ее нет!
   – Так, так, – потер с удовольствием руки руководитель колонны, доставая блокнот, – еще какие ваши жалобы на нашу советскую власть?
   – При чем тут советская власть? – испугалась Петрова. – Я говорю о голодном сыне.
   – Ах, он голоден? И наша партия в том виновата?
   – Нет, вы не поня…
   – Всё я понял! Ваш сын даже против нашего обращения «товарищ».
   – Нет, он не против! Он еще ребенок и…
   – Придется сделать нам оргвыводы по поводу вашего поведения, товарищ Петрова!
   Вы сами не поняли сути грандиозного праздника Дня изобилия!
   Тут Петрова не сдержалась, впервые говоря то, что думала:
   – Ну, какой же это праздник? Только издевательство над нами! Ничего не продают, а платить надо настоящими деньгами!
   – Еще какие ваши претензии?
   – Нет претензий, просто надоело молчать! Молчи и молчи…
   – Ах, вы хотите заявить, что партия заставляет вас молчать?
   – Нет! Надоело видеть пустые прилавки, одни только лозунги, одну пропаганду!
   – Еще что вам надоело? – спросил руководитель колонны, записывая слова Петровой в блокнот – Многое! Дефицит, постоянные очереди, нищета, маленькие зарплаты, пьянство, постоянные раздражающие и бессмысленные лозунги, всякие запреты! Любую приличную вещь, приличный продукт нужно доставать, а не покупать! Одеться прилично нельзя в наших магазинах! Какое у нас бесплатное жилье, когда стоять в этой очереди на жилье нужно почти всю свою жизнь?! Вот я живу в одной клетушке с сыном! А наша медицина, которое якобы ничего не стоит?! Слышали выражение: даром лечиться – лечиться даром!? Развитый социализм, развитый социализм, а где наша достойная жизнь?! И почему в развитом социализме нельзя купить туалетную бумагу? Приходится пользоваться газетой «Правда»!
   – Ах, вот как? Значит, вы, товарищ Петрова, выписываете газету «Правда» лишь для туалета?! – заорал руководитель колонны, краснея от гнева.
   – Именно так!! – орала Петрова. – Где наша распрекрасная жизнь, о которой только по телевизору говорят? «Всё для человека, строителя коммунизма!».
   – Что-о?!
   – Когда каждый день рубль считаешь?! Ваш следящий за всем КГБ! Этот старик Брежнев, читающий по бумажке! Читать хочу, а в магазинах ничего приличного не продают, только из-под полы. А в библиотеках тоже всё по знакомству. Даже книгу по знакомству дают! Всё у нас доставать надо! Доставать, а не покупать. Вам знакомо это слово?
   – Ну, товарищ…
   – Доставать все надо и еще платить втридорога разным спекулянтам! Только книги Ленина и Маркса можно купить без переплаты!
   – Так, так… Вы против книг Маркса и Ленина?
   – Ой, хватит вам паясничать! Все же поняли!
   – Я-то понял, с кем говорю, – сурово ответил руководитель колонны, качая головой. – Есть еще жалобы на советскую власть?
   – Ой, надоели как все! По телевизору посмотреть нечего! Лишь одни съезды показывают! Поехать за границу нереально! Плати бешеные деньги, проходи собеседования в горкоме партии, отвечай на заумные вопросы. Если ты не член партии, значит, ты никто. Ни одну приличную должность занять не сможешь. Одни агитки в прессе, ненависть к Америке и Западу! Борьба с инакомыслием! Если кто-то смелый выскажется, его объявят диссидентом и посадят в психушку!
   Руководитель колонны записал все слова Петровой, после чего отошел на минуту, махая кому-то рукой. Подъехавшая черная машина остановилась рядом с колонной.
   Из нее выбежали трое человек в штатском, насильно запихивая Петрову в машину. На крики Петровой никто из колонны не обратил внимания, люди в колонне продолжали счастливо улыбаться и петь песенку со словами:

«Широка страна моя родная!
Много в ней лесов, полей и рек
Я другой такой страны не знаю,
Где так вольно дышит человек».

   Никто из колонны не обратил внимания на крики мальчика, оставшегося без матери на улице.
   Один человек в грязных ботинках спросил своего знакомого в шляпе:
   – Скажите, а вы не читали писателя М.?
   – Нет, не читал. Но он мне не нравится, – ответил человек в шляпе.
   – Но вы же его не читали? Как тогда он может вам не нравиться?
   – Да, не нравится! Партия его осудила, я тоже его осуждаю и не люблю!
   – Ах, так?
   – Именно! А вам он нравится?
   – Гм, я его не читал.
   – Правильно! И не надо читать!
   Колонна людей с красными флагами и портретами вождей прошла по уличной площади.
   Потом Андрей увидел во сне какую-то другую колонну, но красных флагов в руках демонстрантов он не увидел. Они шли молча, не улыбались, неся плакаты с надписью:
   «Пришла весна, настало лето.
   Спасибо партии за это!»
   Руководитель колонны остановился, обращаясь к демонстрантам и людям на улице:
   – Господа! Сегодня у нас праздник! План нашей партии выполняется! Наши депутаты в большинстве своем заняли места в городской Думе, что вселяет в нас уверенность в завтрашнем дне!
   Впереди и сзади колонны следовали милицейские машины. Люди на улице шли по своим делам, не обращая никакого внимания на колонну с плакатами.
   Лишь один любопытный старик в коричневом костюме подошел к руководителю колонны и спросил его:
   – Скажите, а какой у нас праздник?
   Руководитель колонны поморщился, не ответив старику.
   Однако старик и не думал отходить и повторил свой вопрос. Тогда руководитель колонны нехотя ответил, даже не смотря на старика:
   – Ой, проходи-ка, папаша! Это наш праздник.
   – А какой именно?
   – Папаша, иди домой, а то сейчас тебя милиция арестует за экстремистскую деятельность, – пригрозил старику руководитель колонны, подзывая к себе лейтенанта милиции, стоящего поодаль.
   Лейтенант подошел к руководителю колонны, внимательно глядя на старика.
   Старик минуту молчал, потом спросил:
   – Значит, ваш праздник тайный?
   – Нет, у нас нет тайн, – раздраженно ответил руководитель колонны, – наши депутаты прошли в Думу, чему мы радуемся. Мы победили.
   – Ах, праздник у вас в том, что ваши депутаты попали в Думу?
   – Гм, не только! План нашей партии выполняется. Проводятся реформы.
   – Это какие же реформы, позвольте вас спросить?
   Руководитель колонны удивился:
   – Вы не замечаете преобразований в последнее время?
   – Чего не вижу, того не вижу, – честно ответил старик, посмеиваясь. – Где можно увидеть эти реформы или о них прочитать?
   Лейтенант спросил старика:
   – Папаша, может, у тебя склероз?
   – Ну, при чем тут склероз? Хотя хорошая болезнь, когда ничего вроде не болит, но каждый день узнаешь что-то новое.
   Руководитель колонны поправил лейтенанта милиции:
   – Нет, у папаши, кажется, зрение плоховато, если он не замечает наших реформ.
   – Да! Не замечаю, так как их нет! – ответил смелый старик, с вызовом глядя на своих оппонентов.
   Руководитель колонны многозначительно посмотрел на лейтенанта, после чего лейтенант холодно сказал:
   – Папаш, шел бы ты домой…
   – Ну, почему мне надо тыкать? – возмутился старик. – Я лишь спросил вас о празднике, а мне угрожают!
   – Черт, кто тебе угрожает? – нервно спросил лейтенант, закуривая и пуская дым от сигареты специально в сторону старика.
   – А на выборы я ходил, но не видел что-то ваших сторонников.
   – Папаша, тебе ж сказали, что у тебя зрение плоховато, ничего не видишь и не замечаешь. Шел бы ты домой!
   Но старик продолжал говорить:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация