А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ностальгия" (страница 13)

   Николя лежал на спине, уставившись в одну точку на сене, и продолжал думать…
   Поспав полчаса и немного успокоившись, он стал тихо напевать:

Боже, царя храни!
Славному долги дни
Дай на земли, дай на земли.

   С каждым словом голос Николя креп и становился громче, возвращались к нему уверенность и надежда:

Гордых смирителю,
Слабых хранителю,
Всех…

   Однако допеть Николя не дали: резко распахнулась дверь в сарай, снова вбежали Щеглов и двое красноармейцев. Щеглов подбежал к Николя и снова ударил сапогом его по животу.
   – Заткнись, гадина буржуйская! – заорал Щеглов.
   Николя тихо простонал, переворачиваясь на другой бок.
   – Ах, больно тебе, офицеришка?! Тогда молчи!
   – Даже петь нельзя? – спросил Николя.
   – Да! Нельзя!
   Щеглов с красноармейцами пошли к выходу, но их остановило пение Николя, который, несмотря на сильную боль в животе, продолжал смело петь:

Всех утешителю
Все ниспошли.

   Щеглов обернулся, вытаращив глаза:
   – Заткнись!
   Но Николя будто не слышал его слов, продолжая петь:

Перводержавную
Русь Православную
Боже, царя, царя храни!

   Щеглов в пароксизме бессильной ярости вновь ударил концом сапога Николя в живот, истошно оря:
   – Молчать!! Молчать!! Белая гадина!!
   Николя тихо простонал и закрыл глаза.
   Он на мгновение потерял сознание…

   Глава 14
   Наполеон, Кощей Бессмертный, Иван Грозный и прочая веселая компания

   Андрея, Васю и Антона посадили в машину и куда-то повезли. Водитель на их вопросы не отвечал, как и сидящий с ним человек в штатском, молчащий всю дорогу. Через минут десять машина остановилась, друзья услышали приказ выйти.
   – Ку… куда н-н-нас… при… привезли? – спросил Вася, находясь еще в машине, человека в штатском, но ответа не получил.
   Андрей, выйдя из машины, увидел неказистое двухэтажное каменное здание с надписью на входе: «Психиатрическая больница города Ижорска», погрустнел и показал на нее друзьям.
   Антон и Вася успели тоже прочитать надпись на входе.
   – Ну, Антон, помог тебе поход в горком? – спросил Андрей Антона.
   Антон предпочел не отвечать и только вздохнул.
   – Отставить разговорчики! – распорядился человек в штатском, ведя за собой друзей.
   В приемной больницы их встретил усталый пожилой врач в помятом белом халате и четыре дюжих санитара.
   Андрей заметил плакат с надписью «Всё для советского человека – строителя коммунизма!» и усмехнулся.
   Вася прошептал Андрею на ухо:
   – Прочитай еще один плакат сзади нас.
   Андрей обернулся и увидел плакат выше двери с надписью «Советское образование и здравоохранение ничего не стоит!»
   Вася и Андрей хихикнули.
   Человек в штатском сделал замечание друзьям, хмурясь:
   – А ну отставить тут смех! Тихо сидеть!
   – Новенькие? – удивился врач, обращаясь к человеку в штатском.
   – Совершенно верно, быстро оформляйте.
   – Может, сначала выяснить мотивы поступления в наше…
   – Разговорчики тут! – повысил голос человек в штатском. – Сейчас позвоню Сидорову и тебе не поздоровится!
   Врач недовольно глянул на человека в штатском и проворчал:
   – Уф, надоели ваши угрозы и всякие намеки!.. Хозяйничают, словно у себя дома!
   – Ты работай, а не мораль читай! – приказал человек в штатском.
   Врач услужливо кивнул, вздыхая:
   – Хорошо, хорошо. Только тыкать мне не надо! Позавчера тоже привозили…
   Через пять минут друзей одели в серые помятые больничные халаты, отвели в просторную палату, где лежали пять больных.
   Андрей оглядел палату, заметил решетки на окнах и три пустых кровати. Он выбрал себе кровать возле окна, лег. А Вася с Антоном продолжали стоять у двери.
   – Глядите, нашего полку прибыло! – крикнул один из больных, вставая и подходя к Васе и Антону. Это был низенького роста, с лысиной на макушке, человек с острым и длинным носом.
   Антон вздохнул и лег на ближайшую свободную кровать, а Вася продолжал стоять в нерешительности, явно не желая ложиться.
   – А они вроде немые! – хихикнул низенький больной с острым и длинным носом, приглядываясь к молчащему Васе. – Ну, чего ты такой грустный? Кашки не поел?
   Вася недовольно оттолкнул больного:
   – Отстань!
   Однако больной не отошел, наоборот, он заорал на всю палату, махая руками:
   – Караул, люди! Наших бьют!
   Антон, лежа на кровати, выкрикнул:
   – Эй, психи! Зуб даю, что всех, кто тронет моего друга, побью!
   Однако его возглас не возымел действия, наоборот, только подзадорил низенького больного, который стал толкать Васю и кричать на всю палату:
   – Эй, наших бьют!
   Остальные больные повскакали и подбежали к Васе с криками:
   – Ты чего тут дерешься?
   – Мы тебе, гад, покажем!
   – Если ты псих, лечиться надо, а не драться!
   Вася тихо ответил им:
   – Я не дерусь…
   – Нет, дерешься! – снова выкрикнул низенький больной, махая кулакам перед носом Васи.
   Все больные окружили бедного Васю, толкая его и крича что-то свое. В палату ворвались двое хмурых санитаров. Увидев, что больные возбуждены, кричат, они силой уложили всех по местам. Васю толкнул один санитар, процедив сквозь зубы:
   – Ты только вошел и свару устроил, да?
   Вася попытался оправдаться:
   – А что я? Я только стоял и…
   – Хорош врать! Ложись, пока не врезал!
   Санитары вышли. Вася лег на пустую кровать, стараясь ни на кого не смотреть, думая, что сейчас хоть он выспится. Однако он глубоко заблуждался: спать ему не дали. Через минуты три низенький больной, который стал приставать к Васе, встал, подошел к кровати Васи и спросил:
   – Тебя как зовут? Я – Наполеон.
   Вася молчал, поэтому Наполеон снова повторил свой вопрос:
   – Ну, тебя как зовут?
   – А не все ли равно тебе?
   Андрей крикнул низенькому:
   – Слышь, император! Ты отстань от моего друга!
   – А если не отстану? Наполеону всегда отвечать надо.
   – Это ты-то Наполеон?
   – Верно! Он самый! – горделиво поднял голову низенький больной, именующий себя Наполеоном.
   – Псих, отстань по-хорошему, – вступился за Васю Антон. – А то встану! Зуб даю!
   Наполеон хихикнул:
   – Ой, напугали-то как! И вставайте, а вас всех оденут в смирительные рубашки.
   После короткой паузы Наполеон снова спросил Васю:
   – Ты Наполеону отвечать не желаешь?
   – Я с пси…хами не об…общаюсь.
   Наполеон скривился в злой усмешке:
   – Сам ты псих, если сюда попал! Я – Наполеон! Ты кто будешь?
   Вася понял, что псих не отстанет, пока не услышит его имя, и ответил:
   – Вася.
   Наполеон хихикнул, презрительно произнося:
   – Вася? Васька… Ха-ха! Вообще-то по жизни зовут меня Федей, но всегда хотелось, чтобы звали Наполеоном. По духу я – Наполеон. Семейное положение – опять холост. Национальность – как все. Образование – паршивое.
   Вася поморщился, пробормотал, не смотря на Наполеона:
   – Про… прошу прек… прекратить гово… рить со мной.
   Наполеон усмехнулся:
   – А ты чего заикаешься?
   – Послушайте, отстаньте от меня, – попросил Вася, брезгливо морщась.
   – Ах, отстать? Сначала ответь мне, потом отойду.
   Антон вновь крикнул на всю палату:
   – Эй, отстань от Васи! Побью, зуб даю!
   Однако Наполеон сделал вид, что не слышал угрозы Антона, и продолжал:
   – Ты, Вася, псих.
   – Нет, я с психами не разговариваю, – снова повторил Вася, но моментально понял, что не стоило это говорить: он получил удар кулаком по носу.
   Вася охнул, потирая нос, а Наполеон зло проговорил, показывая ему кулак:
   – В следующий раз буду бить еще больнее!
   – Отстань…
   – А ты отгадай сперва, потом отстану.
   – Ну?
   – Что такое: зеленое, маленькое, бумажное, но не деньги?
   – Откуда я знаю.
   Наполеон хихикнул, потирая руки:
   – Ха! Не отгадал! Это три рубля.
   Лежащий рядом с Васей худой больной с длинными черными волосами до плеч сказал Наполеону:
   – Слышь, Наполеон самозваный, заткнись!
   – Сам заткнись, я с новеньким разговариваю.
   – Ты мне спать мешаешь.
   – Ой, Кощей наш Бессмертный, спать не могут! – ехидно протянул Наполеон, после чего представил Васе соседа с длинными волосами: – Он зовет себя Кощеем Бессмертным. Как раньше звали, позабыл, хочет жить вечно в психушке!
   Больной с длинными волосами, который называл себя Кощеем Бессмертным, возразил, садясь на кровать:
   – Нет, не забыл, как раньше мне звали.
   – Ну и как звали?
   – Звали Борисом, а теперь я – Кощей.
   Наполеон сочувственно глянул на Кощея и произнес:
   – Псих.
   Кощей внимательно посмотрел на Васю и убежденно сказал:
   – А чего? Здесь даже лучше, чем на свободе.
   Наполеон хихикнул:
   – Где ты видал эту хваленую свободу? Знаешь байку про свободу?
   – Ну?
   – Тебе говорят, что ты якобы свободен. Тебя посылают, куда подальше, и ты идешь, куда хочешь. Понял?
   – Понял… Вот поэтому я здесь и сижу, – ответил Кощей Бессмертный.
   – Почему? – удивился Вася.
   – А здесь можно говорить что угодно, – задумчиво проговорил Кощей Бессмертный, – о чем думаешь, о чем другие боятся говорить и спросить другого.
   – Но я нормальный, – вяло сказал Вася, после услышал хохот обоих новых знакомых.
   – Ты нормальный? А я разве нет? – спросил Кощей Бессмертный.
   – Того не знаю. Я устал, хочу поспать, – ответил Вася, закрывая глаза.
   – Нет, ты послушаешь мою историю! – настаивал на своем Кощей, стаскивая одеяло с Васи.
   Тогда Вася закричал на всю палату:
   – Люди! Мне спать мешают!
   Антон приподнялся и обратился к Наполеону и Кощею Бессмертному:
   – Эй, психи! А ну оставьте моего друга в покое!
   – Твоего друга?
   – Да, пока всем тут не надавал по морде! Зуб даю!
   Наполеон вскинул голову, зло произнося:
   – А ну попробуй только подойти! И к чему мне твой зуб?
   – Ха! Вот и подойду! Ты мне надоел! – Антон поспешно встал с кровати, подошел к Наполеону и без всяких предисловий ударил его кулаком по лицу.
   Наполеон не ожидал такого напора, не устоял на ногах, со стоном падая на пол.
   Кощей закричал, вскакивая и размахивая подушкой:
   – Наших бьют!
   Остальные больные повскакали, пытаясь ударить Антона. Завязалась драка, Вася и Андрей вступились за Антона. Больные похватали свои подушки с кроватей, нанося ими удары по Васе, Антону и Андрею. На крики в палате снова вбежали санитары. Они быстро уложили всех на свои места. А на Антона, Андрея и Васю надели смирительные рубашки. Уходя, санитары предупредили всех в палате:
   – В следующий раз всем дебоширам сделаем по дополнительному уколу! Смирно лежать и не буянить!
   Наполеон после ухода санитаров лег на свою кровать.
   Кощей Бессмертный повернул голову в сторону Васи и сказал ему:
   – Ничего, здесь ты отдохнешь…
   – З…здесь не са…санаторий, – с грустью в голосе ответил Вася, лежа с закрытыми глазами.
   – Понимаешь…
   – А вы по…понима…ете, что я спа…спать хочу?
   – То я понимаю… Ты чего заикаешься?
   Вася вздохнул, пробурчав:
   – Ну, заикаюсь иногда, чего пристал?
   – Нет, я не пристал… Знаю, больно и непривычно лежать в смирительной рубашке.
   – Тогда чего хочешь? Я устал, поспать хочу.
   – Только несколько слов… Послушай мой совет: только здесь ты отдохнешь от абсурда нашей жизни.
   Вася промолчал, стараясь больше ни с кем не разговаривать.
   – Напрасно ты со мной не разговариваешь, – упрекнул Васю Кощей. – Я с тобой по-дружески, по секрету говорю: Наполеон – настоящий псих, – Кощей понизил голос, говоря почти шепотом, чтобы больные рядом его не услышали. – Здесь не все психи… Меня насильно сюда привезли, потом расскажу… Вот наш сосед Наполеон – настоящий псих.
   Вася лежал с закрытыми глазами, стараясь уснуть, однако в возбужденном состоянии он никогда не мог быстро засыпать. Пришлось лежать с закрытыми глазами, слушая нудный рассказ соседа. Кое-какие фразы Васи пропускал, думая о чем-то своем, поэтому он не уловил сути рассказываемого.
   Наконец, через пять минут Вася не выдержал, открыл глаза и воскликнул:
   – Хва… хватит!.. Я… я зас… заснуть не могу! Вы тут бол… болтаете чего-то!
   Кощей несказанно удивился:
   – Значит, ты не слышал моего рассказа?
   – Ну, кое… кое-что и слышал… Про этого психа Наполеона, но мне это совсем не интересно!
   Толстый человек с седой бородкой поднялся и недовольно спросил Васю:
   – Эй, ты! Обо мне болтаете?
   – Вот именно о вас ничего не говорили.
   – Ну-ну! – пригрозил толстый человек с седой бородкой Васе.
   – Ладно, угомонись ты, – обратился Кощей к толстому человеку.
   Толстый человек с седой бородкой подошел к кровати Васи и плюнул на его кровать.
   – Не обращай внимания, – посоветовал Васе Кощей.
   – Почему?
   – Хуже будет, если сейчас что-то скажешь.
   Вася вздохнул и закрыл глаза.
   Однако толстый человек не унимался: он снова плюнул на кровать Васи, выдернул Васину подушку из-под его головы и бросил на пол, громко ругаясь. Видя, что и на это хулиганское действие никто не отреагировал, толстый человек столкнул Васю с кровати на пол, громко ругаясь.
   – Ну, ты, угомонись! – выкрикнул Антон, увидев, что вытворяет толстый человек с седой бородкой.
   Кощей встал, помог Васе лечь, взял его подушку и положил под голову Васи.
   – Спа… спасибо, – прошептал Вася.
   Толстый плюнул в сторону Антона, ответив ему:
   – Я – Иван Грозный! Слышал о таком царе?
   – О том царе слышал, а о тебе что-то нет.
   Толстый человек, именующий себя царем Иваном Грозным, неприязненно глянул на Антона и процедил сквозь зубы:
   – Ничего… Еще услышишь про меня! Только я здесь главный!
   – Эй, о Наполеоне только не забудь, – выкрикнул Наполеон.
   – Фу, какой-то Наполеон, которого погнали из Москвы, – презрительно скривив губы, протянул Иван Грозный. – У нас должен быть культ цельной личности! Культ сильной руки!
   Антон попытался приподняться, поискал Андрея, увидел, что тот лежит на кровати.
   – Да-а, надо заснуть, успокоиться, – прошептал Антон, закрывая глаза.
   Пока Иван Грозный говорил с Наполеоном, Кощей очистил кровать Васи от плевков.
   Кощей прошептал Васе:
   – М-да… Культ есть, а личности нет.
   – Культ наличности без всякой личности, – сострил Вася, успокаиваясь.
   Вася попросил соседа снова рассказать ему, почему он очутился в психиатрической больнице:
   – Я ранее дремал, поэтому многое слышал только сквозь легкий сон.
   Кощей улыбнулся, видно, ему было приятно внимание Васи, и снова стал рассказывать историю своего появления в психиатрической больнице. Оказывается, Кощей, будучи в загранкомандировке, прислал в родной город Ижорск шутливую телеграмму с текстом, который шокировал дирекцию: «Товарищи! Я выбрал свободу». Срочно директор Кощея созвал партсобрание, зачитал телеграмму, и очень строгим голосом заявил, что надо заклеймить этого подлого перебежчика и гнусного антисоветчика, сделать оргвыводы. Что и было сделано: секретарь парткомитета послушно кивнул, встал, изрыгая из себя все ругательства в отношении Кощея, какие знал и какие слышал на протяжении всей жизни, потребовал исключения Кощея из партии, общественного порицания и попросил даже директора уволить Кощея. Директор согласился с секретарем парткомитета. Каково же было удивление собравшихся, когда в конце бурного заседания дверь открывается и входит улыбающийся Кощей, который даже не помышлял никуда убегать. На вопрос директора о причине высылки странной телеграммы Кощей сразу бодро ответил:
   – Пошутить захотелось.
   – Ах, тебе пошутить над нами захотелось?! – заорал директор, а секретарь парткомитета вторил ему, угрожая кулаками Кощею:
   – Мы тебя исключим из партии! Мы тебя заклеймили, как злостного и подлого врага!
   Тогда Кощей не осознал своего пагубного положения, поэтому также с улыбкой ответил:
   – Товарищи! Я просто хотел узнать, как вы поймете мою шутливую телеграмму.
   – Вы нам не товарищ! – орал секретарь парткомитета, а директор орал почти одновременно вместе с ним:
   – Подлец какой! Шутник! Ты свободы захотел?!
   – Да чего вы?.. – удивился Кощей. – Вот я сейчас еще скажу, что я вроде Кощей Бессмертный, вы и этому поверите?
   Наступила гнетущая пауза, после которой директор возвестил:
   – Товарищи! Да он же сумасшедший!
   – Да, сумасшедший! – повторил секретарь парткомитета.
   – Нет, я не сума…
   – Именно так! – кричал директор, стуча кулаком по столу, – ты псих, сидеть тебе в психушке!
   – Нет, я не псих…
   – Ты свободы захотел? На Запад убежать?! – орал секретарь парткомитета.
   Тогда Кощей не подумал, отвечая:
   – А кто ж свободы не хочет? Всегда ее мало.
   – Что-о?! Тебе в нашей советской стране мало свободы?! Вы все слышали? – взревел директор.
   Все присутствующие моментально кивнули, осудили несознательного сотрудника, не понимающего преимуществ советского образа жизни, сделали оргвыводы по подсказке своего директора: осудить, заклеймить, исключить из партии. Но секретарь парткомитета не унимался, требуя отправить Кощея лечиться в психиатрическую больницу. Директор предложил срочно вызвать психиатра для освидетельствования сотрудника, что и было сделано. Никто не слушал Кощея, который пытался сопротивляться и наставить на том, что он совершенно здоров. Вызванный психиатр стал задавать весьма странные вопросы Кощею в присутствии всех членов партийной организации, Кощей запутался в ответах, покраснел от злости, а все сотрудники хохотали, не обращая никакого внимания на негодование Кощея. Когда же директор заявил психиатру, что его сотрудник просит звать самого себя не своим именем, а Кощеем, то психиатр расплылся в добродушной улыбке:
   – Ну, товарищи!.. Сразу бы… Сразу бы мне сказали о Кощее. Надо его лечить.
   – Нет! Я не сумасшедший! – попытался возразить Кощей, на что психиатр ответил:
   – Ничего, дорогой. Полежишь у нас, успокоишься.
   – Вы понимаете, что я только хотел пошутить! Выслал шутливую телеграмму, понимаете или нет?!
   – Все я понимаю, дорогой мой больной, – очень ласково ответил психиатр, говоря с Кощеем, как с маленьким ребенком, – вот поместим вас в палату, там и поговорим.
   Вызванные дюжие санитары из психиатрической больницы увезли Кощея в больницу, где он и пребывает уже четыре года.
   – Вот так я и оказался в этом замечательном заведении, – закончил свой рассказ Кощей.
   Иван Грозный и Наполеон улеглись на свои кровати. А Вася лежал с закрытыми глазами, не зная, что и ответить Кощею. Он только ругал себя за то, что согласился пойти вместе с друзьями в ресторан «Зов Ильича».
   – Ну, как тебе моя история? – спросил Кощей.
   – Абсурд, – коротко прокомментировал Вася, вздыхая.
   – Абсурд, – кивнул Кощей, – новеньким здесь тяжело поначалу… А я уж привык.
   – Мне не хочется привыкать к жизни в психушке, – признался Вася.
   – А чего тебе еще делать?
   – Сбегу.
   Кощей засмеялся:
   – Куда? Помнишь выражение одного сатирика Ежи Леца?
   – Ежи Леца? – Вася на минуту задумался, потом ответил: – Его я читал, припомни, какой афоризм?
   – А насчет стены…
   – Ну?
   – Попытаюсь дословно пересказать его афоризм. Если ты сломаешь стену, что будешь делать в соседней камере?
   Вася открыл глаза и улыбнулся.
   – Никуда нам отсюда не убежать, – печально сказал Кощей. – Еще помнишь, как пел Володя Высоцкий?
   – Это о колее?
   – Угу, колея, колея, из нее не выбраться…
   – Гм, всё ясно даже без слов, – заключил Вася, как в одном анекдоте.
   – Каком?
   – Хорошо, сейчас расскажу, но потом давай поспим. Рассказываю… Один человек ночью расклеивал листовки, но их даже нельзя было назвать листовками – он расклеивал чистые листы. Его арестовали, милиционер допрашивает: «Зачем чистые листы расклеивал?» А он отвечает: «А чего говорить или писать? И так всё ясно…»
   – Неплохой ответ. Ладно, давай поспим…
   Вася кивнул, закрыл глаза.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация