А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Евроняня" (страница 10)

   – А на самом деле как было? – насторожилась Ника.
   – Никто точно не знает, отвечаю! – уверил братан. – Жди, скоро буду.
* * *
   Примерка Никиного шедевра состоялась в шикарном лимузине цвета слоновой кости, на котором Вован подрулил к дому ЕВРа. Ника при самом действе не присутствовала, ожидая вердикта в кабине рядом с Гориллой. Вовчик возился довольно долго, потом опустил стеклоперегородку.
   – Сестренка! – В его голосе звенели слезы счастья. – Работает идеально. Я – твой вечный должник!
   – Да ладно! – зарделась от заслуженной похвалы кутюрье. – Скажи лучше, откуда у тебя столько машин? Кабриолет, джип, теперь лимузин?
   – Веруня, золотце, это же все шелуха, пыль. Ты что, забыла, кто у тебя братан? Хочешь, бери любую!
   – Зачем? – удивилась Ника. – У меня и прав-то нет!
   – Подарим!
   – Не надо! – испугалась девушка, мгновенно вспомнив историю с Гениными правами. – Лучше на курсы пойду!
   – Правильно, сестренка. А пока не выучишься, я тебе водилу к машине подарю. В придачу. Надоест – вернешь. Хочешь кабриолет?
   Вероника вспомнила слова Гены о дороговизне автомобиля и решила, что уж если что-то и брать, на время, разумеется, то именно кабриолет, машиненку маленькую, незаметную, неказистую.
   – Самому что, не надо? – из вежливости спросила она. – Зачем тогда покупал?
   – Я и не покупал, – пожал плечами Вовчик. – Я ее у Мишки Трипроцента в чехарду выиграл. – Он весело прижмурился, видно, вспоминая увлекательное состязание. – Мишка-то на должности пузо наел, скакал тяжело, а я еще одному из быков, через которых прыгали, стольничек сунул, ну, чтоб задницу приподнял, когда Мишка пойдет… – Вован весело расхохотался. – На четвертом человеке Мишка и сверзился. Я-то тренированный, семерых перепрыгнул!
   Ника совершенно не представляла, кто такой Мишка Трипроцента, но и уточнять не стала – зачем? И так понятно – мафиози. А об этом страшном мире она ничего не хотела знать! Головастик, истолковавший ее молчание как согласие, коротко бросил кому-то в мобильник: «Кабриолет ко мне, мигом!»
   Они не успели перекинуться еще и парой-тройкой фраз, как рядом с лимузином припарковался тот самый кабриолет, вчерашний. При дневном свете он выглядел куда лучше: и цвет такой мерцающий, зелено-голубой, словно хамелеон, и фары лупастенькие, и корпус ладненький, как облизанный. Вот если б еще крышу настоящую, а не эту черную брезентуху. На чистеньком задке кто-то, видимо, для понту пришпандорил эмблему от «Мерседеса». Зачем? «Мерседесы», они вон какие…
   – Документы оформлю сегодня же, – пообещал Вовчик, усаживая сестру на водительское сиденье, и долго любовался, как Вероника, словно маленькая девочка, крутила руль, нажимала на педали, играла с рычагом автоматической коробки передач и подпевала мелодично пиликающему клаксону.
   Увлеченная освоением очередной опции – открыванием и закрыванием черной мягкой крыши, – девушка совершенно не смотрела по сторонам. А потому и не заметила, как рядом со светлым лимузином Головастика солидно пристроился темный лимузин ЕВРа, как из него выскочили Петя с Марфой и следом вышел сам банкир.
   – Ника! – уже заглядывала в кабриолет любопытная Марфа. – Чья это машинка? Можно, я тоже крышу пооткрываю?
   – Ух ты, клё-ёвая тачка! – одобрил Петр.
   – Здравствуйте, Вероника Владиславовна, – поприветствовал ее удивленный ЕВР.
   Ника боком, неловко, вылезла из низкого салона, за ней вышел Вовчик.
   – Знакомьтесь, – пролепетала Ника. – Это Евгений Викторович, мой работодатель, а это – Владимир… – она на секундочку запнулась, – мой брат.
   – Вован! – энергично тряхнул Вовчик тонкую и сухую руку ЕВРа.
   – Ропшин, – ответил ЕВР, глядя на незнакомца как-то очень странно. – А я и не знал, что у вас есть брат.
   – Троюродный, – заторопилась в объяснениях Ника, – только что из Орска приехал!
   – Из Орска? – ЕВР пристально смотрел на Вов чика. – Орский, значит?
   – Он самый, – подтвердил Вован, тоже глядя на ЕВРа как-то странно. Вроде и снизу, поскольку был значительно меньше ростом, но в то же время явно свысока.
   – Приятно было познакомиться, – вежливо прервал перестрелку глазами ЕВР. – Дети, пошли.
   – Да-да, – поддержала Ника, – обедать пора! Ладно, Вовчик, пока, увидимся!
   – Верунь, – властно остановил ее брат, – погоди! Ключи забери! – Нажал кнопку, дождался, пока крыша, поехав, запечатала кабриолет. – Держи! Документы завезу, как обещал.
   Отобедав и лично усадив детей за уроки, ЕВР спустился к Нике в гостиную.
   – Вероника Владиславовна, это вправду ваш брат?
   – А что, у меня троюродных братьев быть не может? – Оскорбленная недоверием, задрала подбородок девушка.
   – Что же вы не говорили, что у вас – такой брат?
   – Какой – такой? – не поняла Ника.
   – Вован Орский, – тихо проронил ЕВР.
   – Вы не спрашивали… – пожала плечами няня.
   – Понятно… – ЕВР о чем-то усиленно думал. – Это очень серьезный человек, очень, – пробормотал он и вышел.
   Ника немножко поразмышляла, что могли бы означать эти странные слова, но тут хозяин явился снова. Вместо строгого дорогого костюма на нем был широкий трапециевидный балахон, весь в пятнах засохшей краски. Именно в таких показывали по телевизору настоящих художников и именно такой надевал ЕВР, когда занимался любимым делом – живописью. Балахон молча прошествовал мимо Ники, обдав ее острым запахом краски, и скрылся в мастерской. И тут… Если бы Нику внезапно насмерть ударило током, это, наверное, было бы менее болезненно. Она бросилась в свою комнату, откинула портьеры, для верности еще и зажгла свет.
   Картина ЕВРа, украшавшая ее стену, кроваво-черная, в синей раме, была безжалостно исчеркана ярко-желтыми рваными мазками. Даже на раму попало.
   – Господи! – Ника села прямо на пол, спиной к стене, прижала ладони к пылающим щекам. – Что же я сотворила?
* * *
   Евгений Викторович Ропшин, по общему мнению, был суперталантливым банкиром! Как говорится, финансистом от Бога. Империя, которую он создал и которой умело управлял, казалась незыблемым «Титаником» в коварном, полном айсбергов океане деловой жизни. ЕВР счи тался совершенно непререкаемым авторитетом и серьезной величиной не только на российском, но и на европейском финансовом олимпе. И никто, никто в деловом мире не догадывался, какие страсти сжигали холодного, жесткого и расчетливого ЕВРа. Никто не знал, что истинным своим призванием он считал отнюдь не индексы и котировки, а живопись…
   Жестокий и насквозь продажный мир искусства, к которому он время от времени обращался, причем, как настоящий творец, исключительно анонимно, таланта в нем не признавал. Скорее всего, мир просто не успел дорасти до личного гения Евгения Ропшина. ЕВР-художник, как многие его гениальные предшественники, значительно опередил время. То есть судьба уготовала ему привычный для непризнанных гениев путь – обструкции, гонений и посмертной славы, к которой, впрочем, он был готов.
   Картины ЕВРа висели по всему дому, оправленные в изысканные, авторские же рамы, внушая священный ужас всем, кто их видел. Лишь дети к картинам привыкли и практически их не замечали.
   А Ника – не смогла. Вот и…
   Зайдет ЕВР к ней в светелку, увидит… И что? Самое малое – прибьет на месте!
   Девушка сняла с плечиков легкий розовый пеньюар, зацепила кружавчиками за гвоздочек, неприметно торчащий из верхней перекладины рамы. Розовое чудо расправилось, опадая, и волшебной кисеей прикрыло испоганенное полотно.
* * *
   Наследник славных Петровых традиций желал просмотра фильма про великого тезку. Возражать няня не стала: воспитательный процесс должен происходить беспрерывно.
   – Вот, Петруша, смотри, что глупые предрассудки с людьми делают! Он – царев приемыш, она – дочь обеспеченных родителей. Он – сирота, а она – боярыня. Неравный брак. А Петр, мудрый правитель, этот мезальянс благословил! Потому что понимал – не происхождение главное!
   – А что? – исключительно из вежливости поинтересовался мальчик, увлеченный очередным экранным мордобоем.
   – Что?! – возмутилась Ника. – Душа! Доброта! Любовь! – И, поняв, что воспитанник ее не слышит, замолчала.
   Эх, вот бы для них с ЕВРом такой царь нашелся! Который растолковал бы этому бесчувственному чурбану-банкиру, в чем его истинное счастье! Полгода прошло, полгода! А Ника как была в его глазах просто няней, так и осталась.
   Хотя нет. Иногда, конечно, что-то такое проскальзывает. Сколько раз уже было: произнесет ее имя, и в глазах появляется такая влажная дымка, губы так страстно, чувственно приоткроются, будто хочет что-то интимное сказать. Только Ника навстречу подастся, только улыбнется ободряюще – раз! – то телефон зазвонит, то дети ворвутся, то доллар обрушится…
   И все. ЕВР мгновенно деревенеет, глаза становятся холодными, хищными, а рот просто по линейке выравнивается.
   – Не торопись! – наставляла ее тетя Валя. – Ты должна узнать про него все-все! Какие женщины ему нравятся, какие духи любит. А главное – что не любит. Поняла?
   Ника молча кивала, соглашаясь. И неумолимое время доказывало абсолютную тети-Валину правоту.
   Например, девушка с удивлением обнаружила, что хозяин испытывает непреодолимую тягу к мелким формам. Дылды-манекенщицы его не привлекали вовсе, поэтому Никины каблуки, цокающие по дому, он переносил с трудом, тактично намекая, что они портят ручной работы паркет. Как женщина умная и проницательная, Ника немедленно сменила модельные туфли на домашние тапочки и привычными каблуками баловалась отныне, только когда приходили гости. Чтобы соответствовать.
   Гостей, кстати, в доме бывало предостаточно: коллеги-банкиры, политики, люди мира искусства. Некоторые, особенно распоясавшиеся, откровенно пытались выразить Нике свои симпатии. ЕВР неизменно хмурился и тут же уводил разговор в сторону деловых вещей, отвлекая внимание от няни. В такие моменты она обмирала от счастья и надежды: он ее ревновал, значит, почти любил! Словом, девушка понимала, что она стоит на верном пути, мешало одно – километраж. Дорога выходила долгой и непростой.
   – Слушай, Ника, – прервал ее аналитические размышления Петр, – а куда вы с Марфой вчера делись? Я вас ждал-ждал, даже уснул. А Марфа врет, что вас похитили…
   Вероника обомлела: забыла! Ведь хотела поговорить с детьми, насочинять чего-нибудь, чтобы, не дай бог, отцу не проболтались!
   – Слушай ты ее больше! – уверенно заявила она Петру. – Фантазерка же, что с нее взять! Мы у метро Вовчика, брата моего, встретили, сели к нему в машину. Да и заболтались. А Марфа уснула.
   И тут Нику как током ударило. Что, если Марфа отцу расскажет? Вот прямо сейчас, пока рядом с ним в мастерской крутится…
   – Вероника Владиславовна, – в дверях нарисовался ЕВР, – можно вас?.. – Завел к себе в кабинет, плотно прикрыл дверь. – Марфа все рассказала. Как вас похитили, как вы бросились ей на помощь. Говорите честно, что произошло. Я готов ко всему. Вы знаете, дети – самое дорогое, что у меня осталось.
   – Евгений Викторович… – Ника опустила глаза долу, завздыхала, словно заново переживая случившийся кошмар, на самом же деле лихорадочно соображая, как бы половчее соврать, и главное, что именно. Гордо подняла голову, будто решаясь на немыслимо тяжелую, но необходимую правду. – Да! Я не хотела вас расстраивать. Нашу куколку, нашу Марфиньку украли. – Няня всхлипнула. – Тайно. Подло. Цинично! – Ее голос зазвенел праведным гневом. – Схватили, сунули в лицо тряпку с хлороформом и – в машину! А я осталась. Прямо на дороге. Если бы не Вовчик, ну, этот, мой брат, я вас знакомила, который с кабриолетом… Он увидел, что я в обмороке, схватил – и в погоню! Короче, – Ника устало выдохнула, – бандитов догнали, всех перестреляли. Марфиньку отбили. Она, кровиночка моя, даже не проснулась. Так и спала всю дорогу. А я от страха все время в обморок падала, ничего толком не помню. – Ника перевела дух, открыто и честно посмотрела прямо в лицо ЕВРу.
   В глазах у того стояли слезы.
   – Вероника Владиславовна… – Он взял ее за руку, поцеловал ладонь, нежно-нежно. – Как я вам благодарен… Ника… Скажите, что я могу для вас сделать?
   «Что-что, – подумала девушка, сладко тая от этого мужественного прикосновения, – замуж взять – вот что!»
   Но, понятное дело, как женщина скромная и деликатная, вслух сказала совершенно другое:
   – Что – я? Брата благодарите!
   – Да-да, конечно, – горячо заторопился ЕВР, по-прежнему не выпуская Никину ладошку, – как мне его найти?
   – Он скоро приедет, – сообщила Ника. – Документы на кабриолет подарит.
* * *
   К приезду Вовчика в доме ЕВРа готовились, как к встрече с национальным героем. Стол был уставлен изысканными яствами, по центру красовались цветы, на приставной каталке рядом – шеренга разномастных красивых бутылок с алкоголем. Даже сервиз Жану было приказано достать фамильный, мейсенского фарфора, который, как раритетное произведение искусства, имел постоянную прописку в прозрачном, открытом для обозрения шкафу. Петр, важничая, готовил вопросы к неизвестному герою, мечтая произвести на него должное впечатление. Марфа просто повизгивала от восторга, предвкушая встречу со своим спасителем. ЕВР, по жизни привыкший, что благодарят и чествуют его, откровенно нервничал.
   Вован, конечно, такой встречи не ожидал и оттого поначалу опешил, крутя огромной головой туда-сюда, словно пытаясь обнаружить рядом с собой незнакомца, ради которого весь этот праздник и затеяли. Когда же Ника наконец сообщила, что рассказала Ропшину про чудесное спасение Марфы и его, брата, героическую роль, Головастик успокоился, расслабленно уселся за стол.
   – Сестренку мою благодарите. Она же этих козлов чуть зубами не загрызла! Будто за родное дите сражалась! – Вовчик ласково погладил Нику по голове. – Нам и стрелять-то практически не пришлось – у них от страху просто разрыв сердца случился.
   – Неужели ни разочка и не пальнули? – разочарованно пробасил Петр.
   – Братан, – по-свойски обратился к нему гость. – Стрелять – дело нехитрое. А ты без «калаша» попробуй! Методом психологического давления! Или зубами, как Вероника!
   ЕВР не сводил с няни влюбленных глаз, а она, изысканно ковыряясь в тарелке, усиленно гадала: позовет он ее сегодня замуж или нет?..
   По предложению Вовчика выпили за торжество справедливости, потом, по предложению ЕВРа, за крайне приятное знакомство, должное перерасти в верную дружбу.
   – Пока мы тут все свои, – серьезно обра тился к присутствующим гость, – давайте договоримся: о случившемся – никому ни слова. Лады?
   – Могила! – чиркнул себя ладонью по кадыку ЕВР.
   Все остальные согласно кивнули, понимая и принимая важность обета. И очень вовремя успели, потому что заявилась Гена. В рыжем кучерявом парике. С оранжевыми губами и огненными ногтями. Факел, а не женщина.
   Увидела праздничный стол, целых и невредимых Нику с Марфой, хлопнула оторопелым ртом:
   – По какому случаю праздник?
   – Брат приехал! – радостно сообщила Вероника.
   – И мой лучший друг! – торжественно добавил ЕВР, чокаясь с Вовчиком.
   – И наш, и наш! – завопили дети.
   Гена общей радости понять не смогла, а оттого сильно забеспокоилась, решив показать, что она тоже своя в этом доме.
   – Женечка, ты бы приструнил охрану. На нашей стоянке чей-то чужой кабриолет, мне припарковаться некуда было.
   – Это не чужой, – доложила Марфа. – Это – Никин. Ей брат подарил.
   Гена потрясенно хлопнула рыжими ресницами, одарила Вовчика взглядом обворожительным и заинтересованным и ненавидяще зыркнула на няньку:
   – Вероника, неужели ты права получила?
   – А ей и не надо, – успокоил Вовчик. – Ей машина вместе с водилой подарена.
   От разрыва сердца Генриетту спас звонок в дверь.
   – Никочка, деточка, здравствуй, – впорхнула в столовую разнаряженная тетя Валя. – Ух вы пусечки-еврусечки мои! – поочередно облобызала она обрадованных двойняшек. – Была неподалеку на вернисаже. Думаю, дай к родственникам зайду – соскучилась! – И она чмокнула детские макушки еще раз. – Здравствуйте, Генриетта Леопольдовна, я вас месяца два не видела, вы, кажется, подстриглись? Вам идет!
   – Видишь, – ткнула Ника в бок Вовчика, – я же говорила, она ничего не помнит!
   – Как Париж, Евгений Викторович? – продолжила любезничать старушка.
   – Прекрасно, Валентина Макаровна. Правда, я в Лондоне был, но это одно и то же. Все цветет, буйство света и цвета!
   ЕВР принялся живописать европейскую весну, но в этот момент в столовую ввалились наконец-то проспавшиеся после утреннего пьянства собаки и принялись выписывать круги вокруг стола, поочередно тычась сонными мордами в колени хозяев и гостей.
   Гена, воспользовавшись тем, что внимание собравшихся переключилось на д’Артаньяна с Анжеликой, дернула тетю Валю за рукав:
   – Почему вы меня бросили в таком положении?
   – Разве вы тоже были на вернисаже? – удивилась тетушка. – Странно. Я вас совершенно не приметила.
   – При чем тут вернисаж? – зашипела Гена. – Я про вчера…
   – Вчера? – тетя Валя безмятежно улыбнулась. – Вчера был странный день, верно, магнитные бури. Я прилегла на минуточку на диван, а проснулась сегодня много после обеда.
   Гена, пораженная неслыханной наглостью, свезла салфеткой холодный пот со лба.
   – Вы что, не помните? – просипела она, уже почти не заботясь о скрытности диалога.
   – Что вы, милочка, – приветливо улыбнулась старушка, увлеченная собачьими прыжками и ужимками. – У меня уникальная память!
   Разомлевший Вовчик протянул чернохвостому Дарику бокал с коньяком, чокнулся с его носом: будем знакомы! Хотел было отхлебнуть после тоста, но Дарик так отчаянно взвыл, что гость немедленно вернул руку вниз.
   – Выпить хочешь?
   – Они у нас не пьют! – весело сообщила Марфа.
   Вован, глядя на энергичный хвост пса, задумчиво произнес:
   – Все не пьют, пока не наливают.
   Опустил пониже руку с бокалом. Дарик мгновенно всунул в элитный хрусталь огромный розовый язык, сделал несколько глотательных движений, и бокал опустел.
   – Вот! – продемонстрировал Вовчик пустую посудину изумленной публике. – С животными надо уметь обращаться!
   Рядом уже крутилась, нетерпеливо повизгивая, рыжая, почти как Гена, Анжи.
   Герой плеснул коньяка, протянул ей. Собака понюхала, сморщилась, чихнула и требовательно пихнула носом Вовчика в ногу.
   – Понял, – кивнул друг животных. – Даме требуется напиток полегче.
   Щедро налил в чистый бокал французского шампанского, протянул собаке. На этот раз Анжи кочевряжиться не стала: пенистый напиток исчез в ее пасти мгновенно, будто испарился.
   За Вовчиком и собаками все наблюдали молча, как за захватывающим цирковым представлением.
   – Похмеляются… – констатировала Ника. – Сейчас закурить попросят.
   – Что? – пришел в себя ошарашенный невиданным зрелищем ЕВР. – Вы давали собакам алкоголь?
   – Я что, больная? – возмутилась няня. – Кто у нас за собак отвечает? С него и спрашивайте!
   – А что я? – обиженно стал оправдываться Жан. – Я же не знал, что тут Генриетта Леопольдовна спит! Она коньяк разлила, и шампанское тоже. Вот собаки и нализались!
   Все одновременно уставились на покрасневшую почти в тон парика Гену.
   – Эжен, – попыталась объяснить та. – Я решила, что ты приедешь ночью, у меня было важное дело, решила подождать…
   – Да ладно вам! – миролюбиво пробасил Вовчик. – Ну, напилась женщина да уснула. С кем не бывает? Хорошо, что дом не спалила. Или вы не курите? – обратился он к Генриетте.
   – Курит! – радостно сообщил Жан. – Дарик все окурки за Генриеттой Леопольдовной сожрал. Она их в коньяке тушила! Его сегодня полдня табаком рвало.
   Изменившаяся в лице Гена решительно взмахнула салфеткой, уничтожая пот, градом катившийся в глаза. Салфетка цапанула стильную заколку, венчавшую роскошные рыжие кудри, и вернулась на стол вместе с париком.
   Разговоры за столом мгновенно стихли: все завороженно разглядывали совершенно лысую Генину голову.
   Через секунду оглушительно хлопнула входная дверь.
   – Так, дети, спать, – мгновенно вспомнила няня о своих производственных обязанностях. – Жан, проследи за их туалетом!
   В этот момент благодарная Анжи решила подарить избавившему ее от мучительного похмелья гостю самое дорогое – почти целый голубой ботинок. Она выудила его из своих запасников и торжественно водрузила ему на колени.
   – О! – поднял над столом ботинок Вовчик. – Туфля! Синяя! Я точно такие себе в Швейцарии на заказ шил!
   – Зачем? – насторожилась Ника.
   – Да для стрелки одной. Туда по приколу все в голубом являются. Типа спецодежды…
   – Вы бывали на заседании Клуба голубых ботинок? – расширив глаза, взволновался ЕВР.
   – Где я только не бывал, – веско ответил Вовчик. Порылся во внутреннем кармане, извлек пачку разноцветных пластиковых карточек, веером раскинул на столе. Выудил одну, голубую, протянул хозяину.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация