А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жиголо для блондинки" (страница 10)

   «Надо и правда примерить костюмчик», – подумала Карина. Но вместо строгого одеяния почему-то разыскала в недрах огромного шкафа то самое черное платье. Платье из молодости.
   Как ни странно, в отличие от самой молодости, платье осталось почти нетронутым. Да Карина и надевала-то его всего пару раз. После инцидента с Артемом – никогда.
   Воспоминания нахлынули на нее всеразрушающей океанской волной, с головой накрыли, не дав возможности опомниться. Ей вдруг показалось, что платье пахнет так, как пах тот вечер. Польскими духами «Быть может», которые родители подарили ей, когда Карина обнаружила свою фамилию в списке поступивших в заветный ВГИК. Сигаретным дымом – кажется, Артем предпочитал какое-то дешевое курево. Мужским потом. Спермой. Поцелуем, у которого был вкус крепко заваренного чая. Нежностью. Кровью.
   Артем так удивился, когда обнаружил, что Карина девственница. Даже не поверил сразу.
   – Месячные, что ли? – равнодушно спросил. – Ты б предупредила, я бы клеенку подстелил.
   Ей стало неловко – мужчина обсуждает с ней такие интимные подробности, о которых до этого она могла говорить разве что с мамой. Или теперь у них такие отношения, что в них нет места для стыда?
   – Это не месячные, – сконфуженно призналась она.
   – Как это? То есть… Блин, что ж сразу не сказала?
   – Разве это что-то изменило бы?
   – Да. То есть нет… Не знаю. Вообще я целок не срываю.
   – Что?
   – Ничего, расслабься. Тебе есть восемнадцать?
   – Ну да. Я же студентка, во ВГИКе учусь, я же тебе говорила.
   – Ну да, – равнодушно припомнил он. – Но все равно пусть это будет нашим секретом.
   – Хорошо, – удивленно согласилась Карина, тогда еще не понимавшая, что происходит. – Пусть.
   Только гораздо позже, через несколько лет, она поняла, что Артем просто боялся лишней ответственности.
   И вот теперь она стояла перед зеркалом в том самом черном платье, приталенном, треугольно вырезанном у ворота, не прикрывающем колени. Она удовлетворенно улыбнулась – не зря все же всю жизнь она жестоко ограничивала себя в таком естественном человеческом удовольствии, как нормальная еда. Не зря она стойко смаковала огуречные дольки да яблочные ломтики на самых щедрых фуршетах. Не зря запрещала себе приближаться к новогоднему столу, не зря уделяла ежедневно два часа изнурительным упражнениям. Многие ли пятидесятилетние дамы могут похвастаться тем, что спокойно влезают в платье, которые носили в студенческие годы?
   А все же она изменилась. Что-то новое появилось в ее лице. Раньше красота ее была более спокойной. Карина была натуральной блондинкой, но не ярко выраженной, нордической, а солнечно-русой. Теперь стилисты красили ее светлее, мотивируя это тем, что блондинистость молодит. Она стала куда женственнее и ярче. Карине казалось, что лицо ее с годами стало тоньше. А после пластической операции она стала нравиться себе куда больше, чем в студенческие годы.
   Конечно, от морщинок не денешься никуда. Но если, например, слегка приглушить свет и отойти от зеркала на несколько шагов… В таком случае в зеркале отражается молодая красавица.
   Зазвонил телефон. Зойка.
   – Не сомневайся, платье сидит классно, – говорит.
   – Какое платье?
   – То, в котором ты сейчас стоишь, Кара. Черное платье. Оно не вышло из моды, и ты выглядишь в нем максимум на тридцать лет.
   – Но откуда ты знаешь…
   – Я тебя уже тридцать лет знаю, дуреха, – хохотнула Зойка. – Не сомневайся, к черту брючный костюм. Наденешь его, когда поведешь внуков в школу.
   – Сплюнь, – рассердилась Карина. – Какие внуки! Мои дети еще сами дети.
   – Хорошенькие дети. У Катьки сиськи больше, чем у меня. Ладно, не важно. Я просто хотела сказать, что ты приняла правильное решение. Насчет этого платья.
   Вот как она все повернуть умудрилась. Как будто Карина и впрямь приняла это решение сама.
   «А может быть, она права? Зойка моя лучшая подруга, не станет же она мне что-то советовать, заведомо зная, что я буду выглядеть как полная идиотка?.. Между прочим, не такое уж это платье и короткое. И совсем не вульгарное. У меня вообще никогда не было вульгарных вещей!.. Но если я предпочту именно его, тогда… Тогда мне надо прямо сейчас решить вопрос с обувью!»

   Хэл Вайгель выглядел младше и проще своего фотографического изображения. На фотографии, которую Арсений обнаружил в Интернете, он был похож на профессионального атлета, а на самом деле Вайгель был невысок и чересчур худ – со спины его легко можно было принять за четырнадцатилетнего подростка. Наверное, он и сам это понимал, поэтому прилагал все усилия, чтобы выглядеть старше. Пространство между его миниатюрным невыразительным носом и розовой верхней губой украшала невнятная курчавая поросль, которую сам он пытался выдать за усы. Хэл был брюнетом, а его усы имели странновато-рыжий оттенок, поэтому создавалась полная иллюзия, что художник купил их в магазине «Все для Хэллоуина».
   Арсений был выше человека, который его купил, на две головы.
   – Меня зовут Арсений, – на дурном английском представился он, сверху вниз глядя на внимательно рассматривавшую его знаменитость.
   – Проходите в мастерскую, – буркнул на не менее отвратительном английском Хэл. – Черт, в той конторе не предупреждали, что ты такой великан.
   «Можешь встать на стремянку, когда будешь меня трахать, – беззлобно подумал Арсений, – я потерплю. Как говорится, all included!»
   – Боюсь, остальные модели будут пониже тебя, – бормотал Хэл, что-то прикидывая.
   «Остальные модели? В последнее время мне везет на групповушку!»
   – Мне сказали, что у тебя нет родимых пятен и шрамов от аппендицита. Надеюсь, хоть в этом не обманули.
   «О, да ты, оказывается, эстет!» – подумал Арсений, а вслух почтительно произнес:
   – Нет.
   – О’кей! Значит, ты можешь раздеться. Работы мне предстоит много.
   Арсений пожал плечами и прошел в просторный зал, который Вайгель называл мастерской. «Хорошо живут знаменитые абстракционисты», – подумал он, рассматривая комнату. Она была светлой и чистой и совершенно не походила на мастерскую в прямом понимании этого слова – то есть на комнату, где происходит творческий процесс. Никаких потеков краски, никаких разбросанных тряпок и газет. Почти никакой мебели – только несколько выкрашенных в желто-фиолетовую зебру уродливых стульев. Стены были причудливо расписаны – одна из них была в розово-желто-синих разводах, другая в зелено-красно-коричневых. Через несколько минут от изобилия кричаще-ярких красок у Арсения разболелась голова.
   Хэл и не подумал предложить ему принять с дороги душ или выпить кофе. Судя по всему, он был настроен на развлечение, главным элементом которого, к сожалению, был Арсений.
   Как несправедливо устроен мир! Арсений, красивый, небедный, вполне образованный, вынужден плясать под дудку этого жалкого усатого коротышки-извращенца. Которого при желании он может надолго вырубить одним ударом кулака.
   Арсений подумал обо всем этом и тут же вспомнил о пятистах долларах, которые были ему обещаны за день обслуживания Вайгеля. Мысленно обратиться к материальной стороне вопроса – это панацея. Если он задержится здесь на три дня, получит полторы штуки. На полторы штуки можно купить джинсы из последней коллекции «Дольче и Габбана». Арсений эти джинсы наденет – и сам черт ему не брат! В любой закрытый клуб вход свободен, на любую модную дискотеку, в уставе которой присутствует словосочетание «дресс-код».
   – Раздевайся, посмотрим на твой колорит. Да, познакомься, это Питер, это Мишель и Хан.
   Он сказал это, и стены ожили, зашевелились. У Арсения даже мурашки по телу пробежали и волосы стали дыбом на груди, прежде чем он сообразил, что все это время возле стен стояли люди, выкрашенные такими же красками. Люди сливались со стенами, и невооруженным глазом рассмотреть их было практически невозможно.
   Но теперь они стояли в центре комнаты и приветливо смотрели на Арсения. Наверное, он был не первым человеком, шокированным этим трюком Вайгеля.
   Питер и Мишель оказались темнокожими красавцами атлетического телосложения, Хан был, вероятно, блондином. По крайней мере, на его расписанном лице сияли ярко-голубые глаза. Его волосы были выкрашены зеленой краской.
   – Ты понял, что от тебя требуется? – усмехнулся Хэл.
   – Думаю, да.
   – В таком случае раздевайся, не задерживай меня. Скоро придут первые гости, а ты еще не расписан… А вы, мальчики, можете передохнуть. Только краску не смажьте.
   Арсений стянул через голову белоснежный свитер «DKNY» и беспомощно поискал глазами по сторонам. В мастерской не было стула, где он бы мог разместить свои вещи. Класть свитер на грязный пол не хотелось, в свое время он заплатил за него почти триста долларов.
   – Живее, – хлопнул в ладоши Хэл. – Твои вещи заберет Ми.
   К Арсению подскочила крошечная филиппинка, похожая на маленькую экзотическую птичку. Она приняла из его рук свитер, джинсы, носки и ботинки.
   Оставшись совершенно обнаженным, Арсений почувствовал себя беспомощным. Вайгель беззастенчиво его рассматривал.
   – Неплохо. – Хэл улыбнулся, продемонстрировав мелкие желтые зубки. – У тебя красивое тело. Будет хорошо смотреться у розовой стены.
   Та же филиппинка, которая унесла куда-то вещи Арсения, приволокла в мастерскую огромную коробку с красками. Арсению показалось, что служанка панически боится Хэла. Она опасалась даже глаза на него поднять. Поставив коробку на пол, женщина кинулась прочь из комнаты, словно спешила на пожар. Между тем художник даже на нее не посмотрел. «Бьет он ее, что ли? – подумал Арсений. – С него станется!»
   Вайгель обмакнул ладони в банку с розовой краской.
   – Повернись спиной! – скомандовал он.
   Ладони художника были прохладными и неприятно шершавыми. От краски пахло так, словно Вайгель умудрился подмешать в нее полусгнившие рыбные консервы. Арсений попробовал уйти в себя и подумать о чем-нибудь приятном. О гонораре, о тех временах, когда он сможет позволить себе тратить деньги, особенно не напрягаясь. Об Ирке, девчонке, которую он подцепил в каком-то баре на прошлой неделе. Ирка смотрела на него как на божество – он, конечно, не сказал ей, чем занимается. Он видел, что девчонка тает в его присутствии, сходит с ума и из кожи вон лезет, чтобы ему понравиться. Арсений постоянно держал вокруг себя несколько таких вот восторженных особ – они заметно поднимали его самооценку и позволяли чувствовать себя не дорогой игрушкой, а мужчиной на все сто. Девицам этим он говорил, что владеет небольшой частной фирмой, те ему охотно верили и предпочитали не вдаваться в скучные подробности.
   Резкий аммиачный запах краски возвращал его на землю, в просторный зал Хэла Вайгеля. У Арсения кружилась голова, а перед глазами весело плясали зеленые круги.
   – Тяжело тебе? – подошел к нему Мишель, «коллега» Арсения. Ему было куда проще – краска уже высохла и не пахла так отвратительно. Правда, Мишель не имел возможности сесть, зато он мог выйти в коридор, чтобы покурить или выпить чаю. Мишель обратился к нему по-русски.
   – Нелегко, – осторожно сказал Арсений. Кто знает, зачем подошел к нему темнокожий Мишель?
   Может быть, он приближен к Вайгелю и собирает материал для сплетни?
   – Я учился в России когда-то, – рассмеялся Мишель. – Люблю говорить с русскими. Правда, уже забывать начинаю язык.
   – Ты здесь живешь?
   – Да, в Амстердаме. Я не в первый раз у него работаю, – вздохнул Мишель. – Платит он хорошо, еще и премию даст, если понравишься. Но потом тело будет в нарывах целую неделю из-за этой поганой краски.
   – Разве это не специальная краска для боди-арт?
   – Она самая. Только этот змей, – Мишель быстро скосил глаза в сторону Вайгеля, – этот змей что-то туда подмешивает. Чтобы цвета смотрелись более ярко. Каждый раз одна и та же история. У всех жуткая аллергия.
   – А ты тоже от агентства работаешь?
   – Нет. Я давно его знаю. Одно время я с ним жил.
   – Ясно.
   – Знаешь, я ведь был известной моделью. И сам не понимаю, как вляпался в это дерьмо.
   – Я вовсе это дерьмом не считаю. – Сказав это, Арсений не покривил душой. – Иногда я зарабатываю десять тысяч долларов в месяц.
   – И что толку? У тебя есть девушка?
   – Постоянная? Глупый вопрос. Конечно, нет.
   – Почему глупый? Я женат. У меня двое детей, младшему полгодика. – Мишель ухмыльнулся. – Жена модель. Но она понимает, что на подиуме зарабатывают единицы. Поэтому одобряет мой выбор. Через два месяца после того, как я ушел на вольные хлеба, я снял замечательный домик в пригороде и подарил ей «БМВ». Правда, здесь, в Амстердаме, нет смысла в машине, у нас с ней велики. Но она любит сваливать на выходные в Париж.
   – Домик, «БМВ», Париж. Чем же ты тогда недоволен?
   Арсений был благодарен говорливому Мишелю – тот отвлекал его от всепоглощающего аммиачного амбре.
   – Тебе не понять, – мечтательно вздохнул Мишель. – Подиум – это романтика. Суета, красивые люди вокруг. Запах грима, новая одежда. Сегодня ты работаешь в Амстердаме, завтра у тебя фотосессия в Москве. Никогда не знаешь, где проведешь уикенд. Тебе не понять.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация