А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "От ненависти до любви" (страница 20)

   Глава 18

   Некоторое время мы курили, думая о своем. Петр Аркадьевич первым затушил сигарету в пепельнице и вопросительно посмотрел на меня.
   – Я слушаю, – сказала я и тоже затушила сигарету.
   – Ночью дорога через луг оказалась не такой гладкой, как днем, – снова начал свой рассказ Петр Аркадьевич. – Кочки, высокая трава, да еще роса легла… Поэтому, когда мы добрались до рощи, на нас живого места не было. Чем ближе мы подходили, тем сильнее хотелось повернуть назад. Это ясно читалось на лицах моих спутников, да и я, вероятно, выглядел не лучше. Но именно я затеял ту бесшабашную вылазку и поэтому не имел права показать трусость. На подходе к опушке из-за туч выглянула луна, стало светлее, но барабаны, а может, бубны, звучали все громче и громче, и мы, сбившись в кучу, продолжали движение, ориентируясь на звук и свечение. Оно было таким ярким, что деревья казались угольно-черными на его фоне. В какой-то момент я пожалел, что не прихватил солнцезащитные очки.
   «Стойте! – Участковый внезапно остановился и поднял вверх руку. – Пригнитесь!» Он вовремя предупредил. Свет костра почти ослепил нас, мы не заметили, что лес впереди поредел. Пригнувшись, перебежками от дерева к дереву мы приблизились к поляне, на которой вздымался огромный костер. Мне показалось, высотой с пятиэтажный дом. Самое странное, что возле костра никого не было. А барабаны звучали. Громко, без устали!
   – А с чего вы решили, что людей там не было? – спросила я. – Возможно, вы их не разглядели из-за пламени? Или они заметили вас и спрятались в роще.
   – Я этого не исключаю, – пожал плечами Петр Аркадьевич, – но зачем прятаться, если барабаны выдавали их присутствие?
   – Логично, – настал мой черед пожать плечами. – Шум ведь стоял на всю округу?
   – Мало сказать «шум». Настоящая артподготовка! – вздохнул Петр Аркадьевич. – У нас заложило уши от грохота. Сердце билось в диком режиме. Дальнейшее я помню, как сон… – Он потер пальцами виски. – Я бы и принял это за сон, но на следующий день мы сравнили свои впечатления. Практически все видели одно и то же. В тот момент я думать забыл о своих сотрудниках. Страх, как ни странно, исчез. Я впал в необычное нервическое состояние. Все внутри напряглось и подрагивало, липкий пот слепил глаза, во рту пересохло. Я сжимал пистолет с такой силой, что заломили пальцы.
   Петр Аркадьевич отхлебнул остывший чай и продолжил рассказ:
   – Но тут барабаны смолкли. Так вот – раз! – и замолчали. Стало тихо. Мне показалось, что лопнули барабанные перепонки и я оглох. Ощущения, скажу вам, мерзопакостные: тошнит, голова разрывается от дикой боли, слабость как после приступа лихорадки. Ни рукой, ни ногой не шевельнуть, пот холодный, б-р-р! Глаза выедает… Но я ведь ученый, – Петр Аркадьевич развел руками и смущенно улыбнулся, – а жажда познания порой сильнее страха смерти. Словом, хоть поджилки и тряслись, но прилег за пнем, и, как оказалось, кстати. Шквальный порыв ветра пригнул деревья, разметал огонь; костер рухнул, подняв столб искр, и тут – я не поверил глазам – вихрь закрутил пламя, оторвал от земли. Огненный сгусток метнулся вверх. Ну, точно шутиха из детства, только в разы больше. И на фоне неба вдруг проявилась голова женщины: языки огня вместо волос, пустые глазницы, бездонный, открытый в безмолвном крике рот. «Алтанхас, – выдохнул кто-то за моей спиной, – Золотая Баба!» Я оглянулся – участковый. Он стоял на коленях, вытянув руки вверх.
   – Золотая Баба? Откуда участковый знал о ней? – удивилась я.
   – Вопрос закономерный, – усмехнулся Петр Аркадьевич, – но меня, однако, его крики не поразили. С легкой подачи вашего отца, Машенька, о Золотой Бабе из клада Терскова в отряде знали все. Но при чем тут огненная фигура, которую я посчитал за обман зрения?
   «Николай!» – окликнул я участкового, но он меня не расслышал, а пополз вдруг на коленях в сторону, что-то бормоча и покачивая головой. И я понял, что он мне не помощник. Пламя продолжало бесноваться в небе, угли в костре подернулись черным, жар спал, и я тоже пополз… Именно пополз, чтобы подобраться ближе – ноги не держали: подгибались в коленках. Боль в голове не проходила, но к ней добавилось гудение. С каждым моим движением оно становилось сильнее и сильнее. Словно неведомый мотор набирал обороты. Я так и не понял: пульсировала ли это кровь в сосудах или снова забили барабаны? Ободрав руки и колени, я все же добрался до костра. Но пламя в небе не исчезло. Оно отодвинулось, как это бывает с радугой. Вроде и близко, а не дотянешься. Одно я заметил: фантом не менял своих очертаний. Он болтался из стороны в сторону, изгибался, раскачивался; языки пламени развевались, как флаги, но – те же пустые глазницы, раззявленный рот! Впрочем, в тот момент мне было не до деталей. Я вдруг увидел старика в полном шаманском обличье. На голове – лисья шапка с маральими рогами, на плечах – длинная рубаха в бляхах и колокольчиках. Он сидел, поджав ноги, с обратной стороны костра, поэтому мы его и не разглядели. На коленях у него лежал бубен, рядом – топорик, похожий на те, что мы находили в древних захоронениях, деревянная чаша с кусками вареного мяса и еще что-то, чего я не рассмотрел как следует. То ли волосы, то ли кожаная бахрома закрывали его лицо.
   «Эй, – крикнул я, – послушайте! Что здесь происходит?»
   Шаман не отозвался, но поднял голову. Я узнал его. Хурулдай. Глаза его блеснули красным, он взметнул руки с бубном вверх, что-то выкрикнул. И я, к своему ужасу, увидел, что это вовсе не старик, не шаман, тем более не Хурулдай. Сгусток черного дыма возник на том месте, вытянулся, приобрел очертания человека и двинулся на меня, скользя над землей, как на лыжах. Безумно злые глаза, казалось, прожигали насквозь. Фантом заслонил собой и пламя в небе, и луну на горизонте – значит, субстанция была плотной. Но этот вывод я сделал позднее. В тот момент я думал лишь о спасении. Я даже крикнуть не мог, хрипел что-то бессвязное. Тут я вспомнил про пистолет, прицелился, но спусковой крючок не поддавался, видно, я не снял пистолет с предохранителя. А фантом вдруг стал уменьшаться в размерах – и как в воду канул. Огонь в небе тоже пропал, только угли в костре светились синим. Я вскочил на ноги и, откуда силы взялись, бросился бежать. Последнее, что я помню: глухой удар, боль и темнота… Очевидно, я запнулся за камень, упал и потерял сознание. Очнулся утром на койке в своей палатке. Оказывается, в лагерь меня притащил участковый, следом подтянулись все, кто побывал в роще. С множеством ссадин, с ожогами, синяками, подавленные и испуганные, но, слава богу, живые! Огненного идола видели все, но шамана и черный фантом – почему-то я один. Но события в роще тут же отошли на задний план. Я заметил распахнутую дверцу сейфа и… понеслось! Вдобавок мне сообщили, что исчезли ваши родители, так что я и думать забыл об Алтанхас и Хурулдае… С неделю мне было не до раскопок. Меня вызвали в город. Написал кучу объяснений в прокуратуре, в милиции, крайкоме партии, собственному начальству. Вскоре работы вообще свернули из-за ненастной погоды. В раскопах вода стояла выше колен. Пришлось срочно выбирать находки, снимать лагерь и возвращаться в город. Сам я сразу по возвращении поехал в палеонтологическую экспедицию, в Макаровку больше не возвращался. Но обстановка в музее сложилась тогда препоганая. Еще не забылась история с исчезновением ваших родителей и необъяснимым увольнением и отъездом Вероники. Сплетничали, домыслы строили: сбежали, дескать, за границу, виллу купили – живут припеваючи… Только на ту гривну, я вам скажу, за границей не проживешь…
   Петр Аркадьевич махнул рукой и виновато улыбнулся:
   – Дуракам объяснять – только время тратить. Я и не пытался. Со временем в музей пришли новые люди, молодежь… История позабылась.
   – Петр Аркадьевич, второй час ночи, – я взглянула на часы, – завтра рано вставать, но я вас очень прошу: еще пару слов о Золотой Бабе. Что это? Легенда? Идол, которому поклонялись язычники?
   – Легенда? – Петр Аркадьевич смерил меня задумчивым взглядом. – Наверно, вы правы. Никто из ученых ее в глаза не видел. – Он помолчал долю секунды. – В столе вашего отца я нашел любопытные записи. Оказывается, он всерьез занимался этой темой. Поэтому так стремился найти клад Терскова. И верил, что золотой идол среди сокровищ сибирского воеводы и есть мифическая Золотая Баба. Фанатично верил, фанатично искал…
   – Оттого совсем непонятно, зачем ему понадобилось воровать гривну, – сказала я тихо. – Он же понимал, что это навсегда закроет ему дорогу к раскопкам.
   – Кто бы сомневался, – вздохнул Петр Аркадьевич. – Но я склоняюсь к тому, что не зря в ту ночь камлал Хурулдай, и видение то было не случайно… У кого теперь что узнаешь? Николай, участковый, через два года разбился, упал с кедра. Хурулдай исчез, видно, родственники прятали где-то, да и умер он, наверно, давно… Ну, не будем ломать голову, – он встал со стула. – Лучше я принесу записи.
   Петр Аркадьевич вышел из комнаты, я отключила на время диктофон, но телефон из рук не выпустила. Я внимательно слушала старого ученого, но не могла отделаться от желания позвонить Замятину. Я понимала: глупо выяснять по телефону отношения, тем более связь плохая. Замятин наверняка ничего не поймет, потому что я не сдержусь и обязательно накричу на него. Но в чем он виноват? Откуда ему знать, что племянница носит фамилию Лазарева? Я накручивала себя и накручивала, чтобы заглушить отчаяние, но пересилить себя не смогла и набрала номер Замятина. В ответ услышала, что абонент не доступен. Даже обрадовалась. Нет, такие вещи нельзя доверять телефону. Только как дожить до утра? Как не сойти с ума?
   К счастью, Петр Аркадьевич быстро вернулся в кухню, не то бы я совсем загнала себя в угол. В руках он держал толстую тетрадь в клеенчатой обложке и первым делом показал мне первую страницу.
   – Вот видите, фамилия вашего отца: Владимир Матвеевич Замятин, студент четвертого курса… Значит, он еще в университете Золотой Бабой заинтересовался, но почему-то ни с кем не делился. И тема диссертации у него тоже была далека от этих исследований. Но в советское время полезнее было изучать историю становления колхозов, чем языческие верования. Почти все, что касалось религии, являлось табу, и не всякому ученому удавалось его преодолеть.
   Петр Аркадьевич говорил, а я всматривалась в фиолетовые строчки, кое-где расплывшиеся, кое-где выцветшие. В груди росло и крепло понимание: нет, не мог отец так просто расстаться с мечтой! Не тот человек, чтобы из-за грошовой наживы рискнуть репутацией, пустить под откос карьеру ученого, и того больше, собственную судьбу, судьбу жены и единственной дочери. Полагаю, он нас любил, но кто его знает? Известна масса случаев, когда фанатики от науки готовы были проститься с жизнью – и прощались – во имя истины. Порой совершенно напрасно! На потеху толпе – жестокой, грубой, необразованной…
   Я закрыла тетрадь и вернула ее Петру Аркадьевичу.
   – Рассказывайте, – сказала я твердо. – После все внимательно прочитаю, но сейчас мне важно знать самую суть. Я действительно хочу разгадать тайну исчезновения моих родителей. И сделаю это непременно!
   – Умница! Молодчина! – Петр Аркадьевич снял очки и протер линзы носовым платком. – Я не сомневался. К сожалению, могу вас поддержать только морально. Хоть и хорохорюсь, знаете ли, но силы уже не те. Вот собираюсь в экспедицию и думаю, а доживу ли до следующей? Годы, проклятые годы! – Он шумно высморкался в тот же носовой платок и бросил на меня смущенный взгляд: – Уж простите старика! Расчувствовался! Хотелось бы узнать правду об Ане и Володе, прежде чем отойти в мир иной…
   Он надел очки и раскрыл тетрадь.
   – В наши края Золотая Баба попала, по преданиям, из-за Урала. Спасаясь от искателей наживы, идолопоклонники постепенно все дальше и дальше увозили ее в глухие края. Вполне возможно, ее обнаружил Терсков, и он то ли отобрал ее у инородцев, то ли купил, но, скорее всего, золотой идол его клада – нечто другое. Два пуда – небольшой вес для огромного идола.
   – А если это просто копия? – спросила я. – Да и сомнительно, чтобы идол был целиком из золота.
   – Пока никто не может сказать, что он представлял собой на самом деле. Вернемся к записям вашего отца. Вот выписка из книги австрийского барона Зигмунда фон Герберштейна, посла в России в середине шестнадцатого века. Слушайте, Маша! «Золотая Баба есть идол у устьев Оби, в области Обдоре. Рассказывают, что этот идол Золотой Бабы есть статуя, представляющая старуху, которая держит сына в утробе, и что там уже снова виден другой ребенок, который, говорят, ее внук. Кроме того, уверяют, что там поставлены какие-то инструменты, которые издают постоянный звук вроде трубного. Если это так, то, по моему мнению, ветры сильно и постоянно дуют в эти инструменты». – Петр Аркадьевич посмотрел на меня. – Чуете, Маша? И здесь трубный звук.
   – Я понимаю, – сказала я, – Золотую Бабу привезли в Сибирь, но откуда? Кто ей поклонялся? А может, идолов было несколько? В разных местах?
   – Никому не ведомо, – Петр Аркадьевич смерил меня внимательным взглядом. – Вашему отцу, Маша, удалось найти людей – стариков в основном, – которые смогли рассказать кое-что о Золотой Бабе. Так, в годах пятидесятых прошлого века эвенк Данила Сургучёв сказал приемщику рыбы Антону Кадулину, что старики-шаманы привезли самого главного «золотого идола». Кадулин заинтересовался и стал расспрашивать однофамильца Данилы – Григория Сургучёва. Люди говорили, что он один из главных хранителей Золотой Бабы. Но Григорий твердо сказал, – Петр Аркадьевич перевернул страницу и прочитал: – «Золотую Бабу никому никогда не сыскать. Есть маленький остров среди болот. К нему можно только по топям пройти. Но дорогу ту уж никто не знает. Есть, правда, к нему одна ворга[3], ее можно найти лишь по катносам[4]. А знак такой: стрела, перекрещенная двумя другими».
   – Стрела? – удивилась я. – Нет, таких знаков я в наших местах не встречала.
   – Никто не встречал, – вздохнул старый ученый, – да и есть ли они вообще в природе?
   – Этот идол, как я понимаю, должен олицетворять очень сильное божество?
   – Естественно, Маша, естественно! – кивнул Петр Аркадьевич. – В представлениях северных народов Золотая Баба или Калтась – жена или сестра верховного бога Нуми-торума. Родоначальница всего живого на земле. – И протянул мне тетрадь. – Это все, что имеется. Более поздней информацией не обладаю. – Он скривился, снял очки и приложил платок к глазам. – Может, вы разгадаете… А то такая тяжесть на душе… Вы понимаете, речь идет не об этом идоле.
   – Я постараюсь, – сказала я тихо. – Спасибо вам!
   – У вас получится, – старик неожиданно обнял меня. – Я вижу, вы упорная! Как ваш отец! И как бабушка! Она ведь хотела уберечь вас от слухов и злых домыслов. Боялась, что вы сломаетесь… Я думаю, напрасно!
   – Напрасно! – кивнула я и улыбнулась старику. – Я выстою! Обязательно!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация