А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "От ненависти до любви" (страница 18)

   – Давайте пока оставим кладовые записи в покое, – предложила я. – Лучше вернемся к раскопу. Вернее, к провалу с плитами. Когда он был обнаружен?
   – Весной семьдесят восьмого. Скорее всего, его размыло талыми водами. К несчастью, люди принялись тотчас раскапывать провал, плиты разбросали, как попало, некоторые вообще пропали. Правда, местный участковый вскоре остановил безобразие, поставил охрану и вызвал ученых.
   – Я так понимаю, именно вас вызвал?
   – Да! Меня и двух специалистов из НИИ археологии. Мы определили, что место перспективное. Возможно, как-то связано с древними, еще домонгольскими захоронениями вблизи самого провала. Судя по состоянию курганов, они не были разграбленными. Одно нас смущало: православные кресты на плитах. Словом, мы приняли решение: немедленно начинать раскопки. – Петр Аркадьевич с интересом посмотрел на меня: – Вы бывали в Макаровке?
   – Нет, не бывала. Это не мой участок, и деревня заросла, говорят. Не пройти, не проехать.
   – Заросла, – кивнул Петр Аркадьевич. – Но места там удивительные, странные! В те времена я бы по шапке получил, если б отказался от раскопок. Мы были связаны договорными обязательствами с Госавтодором. Они прокладывали гравийную дорогу от райцентра до Макаровки. Экспедиционные деньги пришлось бы отрабатывать на все сто. Но у нас не получилось… – Петр Аркадьевич скривился. – Конечно, исчезновение ваших родителей сыграло свою роль. Долгие разборки просто выбили нас из графика раскопок. Хотя, чего теперь скрывать, экспедиция не задалась с самого начала… – Петр Аркадьевич удрученно хмыкнул и посмотрел на меня исподлобья. – Представьте, каково мне было бы сообщить начальству из управления археологии, что некий дух всячески мешал работе экспедиции. Это во времена всеобщего атеизма! Мягко говоря, меня бы приняли за больного.
   – Дух? – поразилась я. – Вы серьезно?
   – Серьезнее не бывает, – усмехнулся Петр Аркадьевич. – Поблизости от захоронений находилось сакральное место коренных жителей – березовая роща, в которой время от времени проводились поминальные ритуалы. В советское время шаманизм был под запретом, жители Макаровки тщательно скрывали своих шаманов. Но когда мы приехали к провалу, в селе заволновались. К нам не решались подходить, но участковый предупредил, чтобы в одиночку в село не наведывались да и по окрестной тайге меньше шатались. Дескать, в деревне сплошь охотники живут…
   – Они вам открыто угрожали?
   – Нет, конечно, но взгляды выдавали. В первый же вечер направили к нам делегацию стариков. Я сразу понял: один из них – шаман. Дряхлый совсем, сгорбленный, но от его взгляда становилось не по себе.
   – И о чем же вы говорили?
   – Да об одном и том же. Они просили нас не трогать рощу, а мы разводили руками: дескать, у нас план, не в наших силах что-то изменить. Старики удалились, а мы – я, Анна и Володя – ваш отец – отправились ее осматривать. Для себя решили, что в какой-то степени пойдем на уступки и начнем раскопки вокруг провала, а ту часть, что захватывала рощу, отложим на более позднее время. К тому же участковый пообещал помочь с охраной. И слово сдержал. Каждый вечер в лагере и возле него дежурили трое, а то и четверо дружинников-комсомольцев. Но только наступала ночь, они бросались к костру, и никакая сила не могла заставить их выйти из освещенного круга. К сожалению, мы очень скоро поняли, чего они так отчаянно боялись.
   – Вы отправились в рощу и что-то там обнаружили?
   – Конечно, но не спешите, а то я сбиваюсь с мысли, – попросил Петр Аркадьевич.
   – Хорошо, – кивнула я. – Продолжайте!
   – Мы сразу заметили, что там растут только лиственные деревья – березы, осины, примерно одинакового возраста, где-то от семидесяти до ста лет. Это подтверждало нашу догадку, что они поднялись на месте какой-то пустоши, скорее всего пересохшего озера или болота, на памяти двух-трех поколений. Сама роща оказалась небольшой, но представляла собой практически идеальный круг. Многие деревья имели сильно деформированные стволы и ветви. И характер этих деформаций явно не связан с воздействием человека: ветви многих деревьев росли перпендикулярно стволу, затем изгибались под прямым углом вверх. Причем не только у старых деревьев, мы обнаружили массу молодой поросли с искривленными ветками.
   – А в каком направлении? В одном или все-таки хаотично?
   – Хороший вопрос, – улыбнулся Петр Аркадьевич, – нас это неприятно удивило, но ветки располагались в одном направлении – на север. Там находился курган, который мы раскопали позже.
   – Вас что-то насторожило?
   – Поначалу мы не придали этому значения. Но в самом центре рощи обнаружили круглую поляну, на которой росла черная береза, очень старая, с таким же изуродованным стволом и кроной. На ней кто-то развесил разноцветные ленточки – челомы, – а неподалеку виднелись остатки кострища и кучка обгоревших бараньих костей. Как мы поняли, там недавно проводили языческий обряд. Володя стал подтрунивать над Аней, дескать, это вовсе не бараньи кости, а человеческие. Но Аня его шутки не приняла, рассердилась. Настроение у нее с самого начала было подавленным. Она все время озиралась, держалась к нам поближе. Честно сказать, я и сам испытывал необъяснимое беспокойство. Словом, это был не тот лес, в котором можно прогуляться и получить удовольствие… Аня первой обратила на это внимание. «Послушайте, – сказала она, – здесь совсем не видно птиц. И тишина полнейшая! Сколько идем, я не заметила ни одной бабочки, ни одного, даже плохонького муравейника».
   Мы остановились. Действительно – ни звука, ни шороха, даже листья на деревьях не шевелились, хотя поднялся сильный ветер, когда мы уходили из лагеря. «Пора возвращаться!» – сказал я, и мы повернули обратно. Признаюсь, мне очень хотелось ускорить шаг или оглянуться. Чей-то упорный взгляд буквально буравил мне спину. Но я не мог себе позволить пуститься вскачь на глазах у молодых спутников.
   – Может, эти страхи – всего лишь результат встречи с шаманом? – не вытерпев, спросила я.
   – Первоначально я так и думал, – ответил Петр Аркадьевич и прищурился. – Вы очень внимательная слушательница. Профессия обязывает?
   – И профессия тоже. Но вы первый человек, от которого я хоть что-то узнаю о своих родителях.
   – Ну да, ну да! – Петр Аркадьевич вздохнул. – Чем дальше в лес, тем больше мухоморов. В тот день, когда мы разбили и обустроили лагерь экспедиции, случилось первое происшествие. Вечером, когда все сидели у костра, прямо за нашими спинами неожиданно треснула огромная старая пихта и рухнула, чуть не задев палатки. Слава богу, никого не придавило, но сильно напугало. А дня через два, когда мы начали раскопки, у членов экспедиции появились слуховые галлюцинации. Наши сотрудники пытались не раз набрать воды в источнике, расположенном буквально в пятидесяти метрах от лагеря, в склоне лесного оврага, но, побросав ведра, в ужасе бежали обратно. Никто не описывал причину своих страхов, видно, боялись выглядеть глупо. Просто речь шла о том, что в лесу что-то или кто-то есть. В очередной раз я сам пошел за водой на родник и услышал странный голос, который звал меня откуда-то из леса по имени.
   – Может, кто-то решил вас разыграть?
   – Я и сам поначалу так подумал, но голос не унимался. Он снова повторил мое имя, на этот раз в другой тональности. А затем стал меняться, то на мужской, то на женский, а иногда звучал вовсе как детский. Я быстро понял, что он звучит в голове. И всё настойчивей и навязчивей. У меня вдруг возникло желание уйти в лес.
   – Вы точно помните, что голос окликал вас по имени? Может, это птица кричала или ветер в деревьях шумел? – спросила я, хотя прекрасно понимала: старый ученый говорит правду. Ничего ему не почудилось, и его тогдашние ощущения сродни моим недавним.
   – Знаете, я прежде всего ученый, – пожал он плечами. – И если сталкиваюсь с чем-то необъяснимым, стараюсь найти причину. Но тут я растерялся, потому что эти голоса были против всякой логики. Я никогда не верил в сверхъестественные явления и скептически относился к религиозной практике. И в тот раз попытался объяснить все жарой и усталостью. Словом, собрал волю в кулак, набрал воды и вернулся в лагерь в некоторой задумчивости. При этом обратил внимание, что абсолютно все члены экспедиции сидели у костра возле построенной нами накануне «кухни». То есть никого из них в лесу на тот момент не было.
   – Может, шутники быстрее вас вернулись?
   – Не думаю, – покачал головой Петр Аркадьевич и хитро прищурился. – Я к ним в миски заглянул. Повариха раздала гречневую кашу. У всех было съедено примерно одинаково. Я решил поинтересоваться у других членов экспедиции, слышат ли они нечто подобное возле родника? И все в один голос утверждали, что да, а при этом возникает ощущение ужаса, сильная слабость, желание уйти в лес. Поверьте, я нисколько не преувеличиваю.
   – Я вам верю, – тихо сказала я. – Вы пытались расспрашивать местных жителей, того же участкового?
   – Расспрашивали, но безуспешно. – Петр Аркадьевич развел руками. – Местные, как только мы пытались что-то разузнать, делали вид, что вообще позабыли русский язык, а те, кому по службе не положено, разводили, как я сейчас, руками, охали и отвечали: дескать, проделки злых духов. Надо, мол, обряд провести. «Чур меня» называется, или «сек-сек» по-ихнему. Заметьте, это говорили люди с партийными билетами в карманах.
   – А старики, которые к вам с делегацией приходили? К ним не пытались обращаться?
   Петр Аркадьевич почесал седой затылок и смущенно хмыкнул:
   – Пытались, только никого из них в селе не оказалось. То по родственникам разъехались, то на летние выпаса. Сдается мне, просто прятались от нас. А потом участковый выбрал момент и по секрету сообщил, что самый дряхлый дед, звали его Хурулдай, слыл в округе сильнейшим шаманом. Он очень рассердился, когда узнал, что вблизи древнего кладбища, где похоронены его прапредки, начались археологические раскопки. Именно он навел на нас порчу, вызвал злых духов – айна. Они невидимы, но проявляют себя в мире живых через стук или плач. И частенько появляются в виде вихря. По старинным поверьям, овраг, нора, пещера являются входом в Нижний мир. Айна всеми способами, чаще обманом, стараются заманить туда человека. При встрече с ними человек нередко слышит голоса незнакомых людей и чувствует вокруг себя хаотичное движение. Но разглядеть айна может только шаман. Он же и управу на них находит.
   – Это участковый рассказал? – удивилась я.
   – Рассказал. Более примитивно, конечно. Сам-то он русским был, из казаков, но всю жизнь прожил в Макаровке. Естественно, во все верил. Впрочем, у нас не было оснований думать, что он кому-то подыгрывает. Когда видишь чертовщину собственными глазами, невольно забываешь о законах марксизма-ленинизма.
   Он встал и несколько раз прошелся по комнате, покачивая головой и что-то бормоча под нос. Мне показалось, что он совсем забыл про меня.
   – Петр Аркадьевич, – напомнила я о себе, – может, смерть моих родителей как-то связана с этими… айна?
   – Нет, айна тут ни при чем, – на полном серьезе ответил ученый. – Ваш отец меньше всего виноват перед злыми духами. Он хотел раскапывать провал, а это в стороне от захоронений и священной рощи.
   Петр Аркадьевич посмотрел в окно.
   – Смотрите, на улице стемнело. Вы определились с ночлегом?
   – Пока нет, – пожала я плечами. – Попробую в гостиницу УВД устроиться…
   – А знаете, не надо искать, – оживился Петр Аркадьевич. – Я вас к себе приглашаю. Тут недалеко. Живу я один, бобылем. Жена давно умерла, дети разъехались. А мы и поужинаем, и чайку попьем, и поговорим. Как вы на это смотрите?
   – Положительно, – улыбнулась я. – И такси брать не придется. Я на машине.
   – Вот и славненько!
   Петр Аркадьевич убрал какие-то бумаги в сейф, оглядел кабинет и посмотрел на меня.
   – Поехали?
   – Поехали, – ответила я.
   И мы вышли из кабинета.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация