А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Око Марены" (страница 47)

   – Ты забыл сказать – и еще злопамятный, – добавил священник, поинтересовавшись: – Ты теперь поди лет десять мне эти слова вспоминать будешь али поболе?
   – Не, не буду, – искренне пообещал Константин. – Хотя критику твою запомню на всю жизнь. Чтоб исправляться и, как говорится, больше не соответствовать столь негативному образу.
   – Ерничаешь? – с грустью в голосе спросил отец Николай, виновато и как-то беззащитно посмотрев на князя.
   В глазах священника плескалась такая затаенная боль, что Константину стало не по себе.
   – Да что ты, отче? – перепугался он. – Как на духу говорил, искренне. Если теперь я когда-нибудь еще так расслаблюсь, то этот разговор припомню и сам себе все повторю. Для убедительности. Честно-честно.
   – Верю, – помолчав, откликнулся священник. – А лучше бы забыл, – порекомендовал он и пожаловался: – Стыдно-то как, господи. Ты бы только знал, Костя, как мне стыдно, что я сорвался. И нашел же ведь на ком отыграться, балбес?! Это ведь совсем без ума надо быть, чтоб так вот… Словом, барахло я, а не священник. А еще княжий наставник, – протянул он ехидно. – Так, шаромыга в рясе. Не-э-эт, все. Теперь все. Вот докончу дела, отстроим Рязань, и уйду я куда глаза глядят. В монастырь уйду, решено.
   – В женский, – невозмутимо добавил Константин.
   – Это еще почему? – оторопело уставился на своего собеседника отец Николай.
   – А у тебя с ними лучше всего получается, – спокойно пояснил Константин.
   – Ты на что это намекаешь? – нахмурился священник.
   – Да ни на что я не намекаю. Прямым текстом говорю, куда уж яснее. Я эту картину не раз наблюдал. Идет баба в церковь вся измученная, работой непосильной изнуренная, да еще и мужем битая. А из церкви, после твоей проповеди и исповеди, на нее поглядеть, так и не узнаешь – чисто мадонна рязанская. Сразу видно, что человеку опять жить хочется. Да ей же родная мать столько ласковых слов за всю жизнь не наговорила, сколько ты за один присест. А идет-то когда – лицо светится, как у богородицы на иконах рублевских, глаза лучатся, улыбка солнышком брызжет. Ты сам разве не замечал? – заговорщически толкнул священника в бок Константин.
   – Не-э-эт, – озадаченно протянул тот, качнувшись от увесистого тычка собеседника, непонимающе крякнул и задумчиво произнес: – Врешь ты все. Брешешь как сивый мерин. Мадонну еще какую-то приплел, богохульник. Да, – спохватился он. – Нам до Рублева-то еще полтора века жить надо, ведь не родился он. Где же ты, интересно, его иконы мог узреть?
   – Как где, – не моргнув глазом ответил Константин. – Ты про музеи чего-нибудь слыхал вообще? Про Третьяковку, например? Хотя где там тебе в твоей деревне.
   – Ну это ты уж меня совсем, – буркнул священник. – И слыхал, и хаживал неоднократно.
   – Возможно, и хаживал, – не унимался Константин. – Вот только больше, поди, рубенсовскими телесами любовался. Ну чего ты, кайся. Я сегодня добрый. За чистосердечное признание епитимью на тебя наложу совсем малую: прочитать пять раз на рассвете «Отче наш», да на закате десять раз «Аве Мария».
   – Дурак ты вовсе, – проворчал отец Николай. – Ну какая у православных «Аве Мария»? Это ж у католиков. А у нас она «Радуйся, дево».
   – А ты не обзывайся, – усмехнулся Константин.
   – А я че сказал-то? – недоуменно пожал плечами священник. – И ничего такого.
   – Ну-ну, – лукаво усмехнулся Константин и, поднявшись, бросил на ходу: – Пойду гляну, а то что-то больно долго Миньки со Славкой нет. Они ж у меня столуются. Сейчас придут, и я кое-что подкину. Пока ты тут меня… – он осекся, закашлялся, выгадывая время, но нашелся быстро, – вдохновлял, идейка одна возникла. Как раз на четверых. Как придут, так вместе и обсудим.
   – Вот это совсем другое дело, – одобрил священник. – Давно бы так. А то разнюнился, понимаешь.
   – Все, отче, – заверил своего духовного наставника князь, стоя на пороге трапезной. – Как в песне: было и прошло. Мы же ряжские – мы прорвемся. Верно я говорю?
   – А то! – горделиво вскинул голову отец Николай.

   Вместо эпилога
   Миссия выполнена?


Мы думали – все завершилось
И кончилась эта стезя.
Едва же концовка открылась,
Мы поняли, что б ни случилось —
Остаться нам надо. Иначе нельзя.
Иначе напрасны все муки.
Иначе все зря.

Алена Мозжухина
   Неожиданная идея, которая пришла Константину в голову, была не такой уж оригинальной и даже, как скептически заметил Вячеслав, напоминала пир во время чумы. Правда, от участия в ней – и на том спасибо – воевода не отказался…
   Минька тоже не пришел в восторг от княжеского решения устроить для их четверки эдакий разгрузочный пикничок на обочине, отъехав куда-нибудь подальше от Рязани, чтоб хоть один вечер огромное пепелище не мозолило глаза. А вот от отца Николая Константин, напротив, ожидал услышать самую резкую критику в адрес этого мероприятия, но снова ошибся. Священник, наоборот, хоть и сдержанно, но одобрил и поддержал князя.
   – И впрямь надобно нам так посидеть, покамест ночи еще не холодные. Опять же там река, тишина, небо со звездами – на благость вечную хоть полюбуемся, а дела мирские за вечер никуда от нас не денутся, – рассудительно заметил он, но сразу же предупредил Константина: – Только особого веселья не жди, ибо с душой не совладать. А вот посидеть слегка, на костер полюбоваться, медку малость испить под добрую закуску – оно всем на пользу пойдет. Да и выговориться кое-кому не помешает, – добавил отец Николай, выразительно глядя на Вячеслава.
   Особого веселья и впрямь не получилось. Впрочем, не особого тоже. А чего веселиться-то, когда возвращались в Рязань как герои, а приехали на пепелище. Лихо приложила их судьба мордой в грязь, ничего не скажешь. Утирайся теперь, княже, отмывайся, коль сумеешь, воевода.
   Минька-то вроде бы отличился совсем в хорошем смысле – как-никак именно его выдвиженец, который оставался на Ожске, не только ничего не похерил, а, напротив, еще и спас город, а кроме того, не допустил, чтобы Гремислав прихватил со склада гранаты и порох. Но уж больно близко по молодости лет ему легла на душу трагедия Рязани.
   Отец же Николай хоть за свою прожитую полусотню и насмотрелся всякого, но такой массовой гибели людей видеть ему ни разу не доводилось. Опять же и сердце у него всегда было жалостливое и отзывчивое к чужому горю.
   Словом, с шутками да весельем не очень-то. Правда, когда тяпнули по третьей чарке медку – а емкость у питейных посудин ненамного меньше граненого стакана, – хоть малость отлегло от души. Не совсем, конечно, но и на том спасибо.
   – Назад хочу, – первым поднял сокровенную и находящуюся под негласным запретом тему возвращения Вячеслав. – Не могу я здесь больше. Стыдно людям в глаза смотреть. Все время такое ощущение, что мне вслед все плюются.
   – И я тоже, – поддержал его Минька. – Полжизни бы отдал, чтобы снова в своем НИИ оказаться: тишина, покой и… никаких покойников.
   – Да-а, пусть и немой укор на лицах, а все равно чувствуется. Спасибо, что хоть в открытую не спрашивают: где ж ты был, княже, почто не уберег? – внес свою лепту и Константин.
   – Они так на всех глядят, кто о ту пору во граде не был, – дипломатично заметил отец Николай. – Может, в чем-то и был твой недосмотр, княже, да и твой, воевода. К тому ж, как на грех, и Ратьша упокоился, царствие ему небесное, – перекрестился он. – Однако мыслю я так, что это в назидание нам господь послал, чтоб не возгордились чрезмерно. Сами, поди, помните, какими гоголями в Ряжске возводимом стояли да как чванились.
   – А тем кто погиб и кому он такой ад при жизни устроил, – в наказание? – усомнился Вячеслав.
   – Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих, ибо он создал все для бытия, и все в мире спасительно, и нет пагубного яда, нет и царства ада на земле, – кротко ответствовал священник. – А может, как знать, вразумление это и испытание нам… – задумчиво протянул он.
   – Хорошо вразумление, – хмуро откликнулся Минька.
   – Блажен человек, которого вразумляет бог, и потому наказания вседержителева не отвергай, ибо он причиняет раны и сам обвязывает их; он поражает, и его же руки врачуют.
   – Не видел я, чтоб он кого-то врачевал. Одна Доброгнева, бедненькая, только и шуршит, – вновь не согласился изобретатель.
   – И что-то больно много испытаний сразу навалилось, – мрачно добавил Константин. – Сперва Ярослав, потом Гремислав. У спортсменов и то передышки бывают, а тут…
   – Ему виднее, – пожал плечами священник. – Стало быть, верует он в нас, что сможем, выдержим. У меня ведь тоже с этими домовинами да отпеваниями не нервы, а сплошные тряпки стали. Иной раз зайдешь в алтарную комнату за святыми дарами и чувствуешь, что нет больше сил, кончились, а потом толкнешь себя в бок – мол, надо, – глядь и появились. Вернуться, конечно, хорошо бы, кто ж тут спорит. От этого никто бы из нас не отказался, но и это не нам решать. Так что ни к чему травить душу да рассуждать о несбыточном. Придет срок – вернет, не сомневайтесь.
   – Поскорей бы, – мечтательно вздохнул Вячеслав.
   – Только через восемь лет, если исходить из возрастных критериев, – печально заметил Минька, с тоской заглядывая в свой пустой кубок. Из педагогических соображений – малец же еще годами – ему спиртное урезали, ограничив до одной посудины.
   – Восемь с половиной, – уточнил Константин. – Ладно, давай еще плесну. – И, смилостивившись над изобретателем, щедрой рукой налил до половины.
   – Губишь гения, топишь в алкоголе, – проворчал Вячеслав, пытаясь сменить грустную тему и взбодрить народ незатейливой шуткой. – А потом удивляются – и почему на Руси что ни талант, то алкаш? Да потому, что их родной князь с малолетства спаивает.
   – Так я немного, – повинился Константин и предложил: – Давай и тебе налью.
   – А я больше не хочу, – мотнул головой воевода. – Правда не хочу. Не то настроение, чтобы квасить от души. Нет, ты все равно молодец, – заторопился он, заметив, как огорченно вытянулось лицо друга. – И правильно сделал, что нас здесь собрал. Конечно, камень с души не снял, но вес его поубавил, причем явно не за счет спиртного. Только время уже позднее, а мы ж собирались рано поутру вернуться в Рязань.
   – Да тут и пяти верст не будет, – возразил Константин. – Все успеем – и выспаться, и добраться вовремя.
   – Кто успеет, а кто и нет. Мне к заутрене надобно, стало быть, и вовсе чуть свет вставать, – поддержал воеводу священник.
   – Точно, – сладко зевнул Минька, потягиваясь и озирая окрестности. – Место ты, конечно, славное выбрал, Костя. – Демократичный изобретатель обожал хотя бы наедине обращаться безо всяких титулов, чтоб, как он говорил, «власти не разбаловались». – Один вид на Оку чего стоит. Жаль, что осень стоит, а то я бы завтра поутру прямо вниз по косогору и бултых в воду. Лепота.
   – Да и зябко становится, – поежился отец Николай, украдкой растирая руки.
   При сырости его раны от гвоздей начинали ныть, ладони нещадно ломило, и хотя священник старательно скрывал свое недомогание, но Константин все равно заметил это и больше не стал никого уговаривать.
   – Тогда по шатрам, гости дорогие, – бодро подал он команду.
   – Может, все в одну палатку завалимся? – предложил Минька. – Теплее будет. Замерзнешь ты там у себя в одиночестве.
   – Нельзя, – сожалеючи вздохнул Константин. – Дружинники из дозора утром обязательно увидят, как я из вашего шатра выполз, и не поймут.
   – Есть такое слово – субординация, – наставительно добавил Вячеслав. – По идее, и мне тоже надо бы отдельно ложиться, но третьей палатки у нас нет, так что придется пустить тебя к себе, дурилка ты картонная, а то к утру все твои гениальные мысли замерзнут напрочь. Ты горд, что министр обороны тебя так осчастливил? – сурово осведомился он у изобретателя.
   – А ты счастлив, что тебе министр по науке возле себя немного подремать разрешил? – нашелся Минька, ныряя во второй шатер.
   – Вот и возьми его за рубль двадцать, – одобрительно хмыкнул Вячеслав, залезая следом.
   Последним туда забрался отец Николай.
   Константин, вздохнув, направился в свой персональный шатер. Замерзнуть не боялся – имелись там и одеяла, и подушка, а пол устилали теплые звериные шкуры, но все равно было как-то одиноко. Он даже немного позавидовал друзьям, которые сейчас могут переброситься парой слов.
   Правда, заснул князь на удивление быстро, но и проснулся неожиданно рано. Чуть полежав, в надежде что сон вот-вот вернется обратно, и ощутив, что, как ни удивительно, но организм полностью отдохнул, хотя времени прошло всего ничего, решил встать. Полог оказался немного сдвинут, и в образовавшийся небольшой проем было хорошо видно, что рассвет только-только начал накладывать свои мягкие, приглушенные краски на ночное полотно.
   Решив встретить восход солнца, а потом вновь попробовать прилечь и снова уснуть, он не спеша натянул мягкие сафьяновые сапоги прямо на босу ногу и как был, в одной нижней рубахе и тонких льняных штанах, вылез наружу. Кругом царила гробовая тишина. Кузнечики с цикадами уже умолкли, а птицы пока не проснулись. Даже воды широкой Оки казались застывшими на месте.
   Природа замерла в нетерпеливом ожидании, чем закончится эта вечная борьба света с тьмой, чтобы спустя несколько минут весело пропеть славу победителю. И только рваные клубы предрассветного тумана, дымкой разрывов каких-то бесшумных снарядов вяло ползли по речной глади.
   И тут же что-то остро кольнуло у Кости в груди. Это было неясное и неуловимое предчувствие грядущих перемен. По какому-то наитию он подошел поближе к обрывистому краю крутого берега, а в следующее мгновение увидел то, что речным туманом назвать было никак нельзя. Огромный белесый ком, слегка вращающийся наподобие веретена, только с более тупыми концами и поблескивающий в своей глубине чем-то ослепительно-ярким, похожим на электрические разряды, клубился напротив стоящих палаток, зависнув над водой в двух шагах от речного берега.
   Это было то, на что Константин совершенно не рассчитывал. Таинственная машина времени нетерпеливо ожидала своего пассажира, чтобы бережно отвезти его к знакомому причалу, установленному в конце двадцатого века. Там, в тамбуре пассажирского поезда, все выглядело несколько иначе, а может, Константин просто не успел ничего толком рассмотреть, но сейчас он твердо знал – это оно.
   Сказать, что сам пассажир обрадовался, – все равно что не сказать ничего. Легкость, почти невесомость, которая наполнила его тело безумным восторгом, понесла Костю как на крыльях навстречу долгожданному посланцу неведомых, но могущественных сил. В тот миг ему казалось, что при желании он вообще может подобно птице слететь с кручи на долгожданную встречу с тем, с чем он в ближайшие годы увидеться не надеялся. Однако из опасения в самый последний момент все испортить прыгать с обрыва без пяти минут учитель истории не стал, а сбежал вниз по тропинке, ведущей как раз к тому самому месту, где вращался белоснежно-пушистый ком.
   Почти добежав до берега, он резко притормозил:
   – А как же все остальные? Их ведь тоже надо забрать, – растерянно обратился он к веретену, которое продолжало все так же неспешно вращаться, игнорируя вопрошающего. – Нет, так не пойдет. Ты малость погоди, а я мигом, – попросил Константин и рванул вверх по косогору, ежесекундно оглядываясь назад – не исчезла ли долгожданная карета из будущего.
   И вновь, едва взобравшись наверх, он резко сбавил скорость. Новая неожиданная мысль пришла ему в голову, причем была она настолько неприятной, что Костя даже зажмурился, представив дальнейший ход событий.
   Итак, сейчас он отсюда уйдет, вернувшись в двадцатый век. Испытание закончилось, эксперимент завершился. Сдал ли Костя экзамен тому неведомому и равнодушному, что неотступно наблюдало за всем его поведением здесь, – неизвестно, но это не институт, и повторной попытки ему все равно не предоставят. Ладно, пусть так. Он сделал все, что мог, и остальное от него не зависит. Но ведь что получается? Он-то вместе со своими товарищами уйдет обратно, а кто вернется в его тело? А вернется – он это твердо знал – бабник, алкоголик и психопат, у которого все мысли нацелены на девочек, пьянки и гулянки. И что прежний владелец начнет здесь вытворять, после того как Костя преподнес ему в единоличное правление почти все Рязанское княжество?
   – Ты не спеши, – сурово обратился он к ленивому кому, продолжающему свое спокойное вращение. – Тут надо как следует подумать, не торопясь.
   А поразмыслить и впрямь было над чем. Всего через шесть лет Русь ждала первая, но, к сожалению, далеко не последняя встреча с могучим и коварным врагом. Для попытки объединить всех времени в обрез. Удастся или нет – вопрос другой, но просто так уйти сейчас, в такие предгрозовые годы – это было хуже, чем трусость. Это было равнодушие, граничащее с самым подлым предательством.
   Вдобавок оставалась еще и беззащитная Рязань, над которой вновь нависла туча с севера, ибо Малой сообщил ему, что его тезка, Константин Всеволодович, волею божьей помре, а это означало, что теперь у Ярослава развязаны руки. Да, великим князем Владимиро-Суздальского княжества станет Юрий, но он всегда шел на поводу у своего брата, следовательно, если сейчас покинуть этот мир, то…
   Об остальном не хотелось и думать, ибо по сравнению с Батыем нынешний пожар его столицы даже не цветочки, а так – мелкие травинки. Зато через двадцать лет придут не просто ягодки – арбузы.
   И Костя почувствовал, что если он сегодня отсюда уйдет, то потом всю жизнь будет сознавать, что поступил как распоследний подонок. Вернуться, конечно, очень хотелось, но…
   Перед его глазами медленной чередой вдруг проплыли десятки лиц, ставших такими родными и близкими за последние полгода: удивленных, встревоженных, напуганных столь резкими переменами в характере рязанского князя, а уж что будет с сыном Святославом, с маленьким Светозаром, Доброгневой, волхвом Всеведом, ему и вовсе не хотелось представлять, к тому же и так все было ясно без слов.
   Но и с остальными тоже ничего утешительного. К примеру, Любомира обязательно загонят на кухню, будет помогать матери ворочать котлы, а парень уже сейчас в любую щель без масла пролезет, да и к языкам у него просто-таки необыкновенные способности. Спасителя Ожска Сергия заставят пахать землю, норвежцы во главе с Эйнаром уйдут куда глаза глядят.
   А то, что Костя перебил почти всех бояр, так его преемник по телу назначит новых, еще дурнее. И одна лишь надежда, что в результате неосторожного обращения с новыми видами оружия сам князь взлетит к чертовой матери на воздух. Если же нет, то в очень скором времени здесь, на рязанских просторах, заварится такая кровавая каша, что только держись.
   Словом, по любому раскладу выходило, что в данный момент ему, Константину, как главному шеф-повару, никак нельзя выпускать поварешку, то бишь бразды правления, из собственных рук.
   Он решительно повернулся спиной к заметно увеличившемуся белоснежному цилиндру, диаметр которого достигал уже трех метров, и приказным тоном бросил через плечо:
   – Троих заберешь, и хватит с тебя. А я пока тут побуду, доделаю кое-что.
   Однако его решительный шаг вскоре замедлился, и возле палатки, где безмятежно спали его друзья, Константин вновь застыл в нерешительности.
   «Сейчас я их отправлю, а сам с чем останусь? – мелькнула опасливая мыслишка с еще более тревожным и неприятным продолжением: – А если не будить? Оно ж минут через пяток, ну самое позднее через полчасика исчезнет само. Не будет же оно бесконечно крутиться целый день на глазах у всех – вот никто и не узнает. С другой стороны, отца Николая можно было бы и отправить. Без него хоть и будут проблемы, но разрешимые… Впрочем, и Славку тоже. Конечно, без такого специалиста в военном деле мне придется ой-ой-ой как несладко, но… А вот без Миньки совсем швах. Без его идей по перевооружению придется худо. И вообще, что я в одиночку сделаю? Тут же работы непочатый край! Я ж разорвусь на части и все равно ничего не успею. Ведь не ради самого себя их оставляю, ради всей Руси. Три жизни на одной чаше весов против сотен тысяч на другой – все логично».
   Казалось, решение принято, можно помахать пушистой спирали рукой и идти спокойно досыпать, но что-то продолжало держать Костю у полога палатки. К чувству, что он все решил логично и правильно, как к бочке с медом, примешивалась простая и ясная мысль, черная будто деготь, что он все равно поступает несправедливо по отношению к своим друзьям, и настолько, что впоследствии не сможет даже посмотреть им в глаза.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 [47] 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация