А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Око Марены" (страница 41)

   Впрочем, стены возводили тоже быстро – дело-то привычное. А чтобы процесс шел с максимальной быстротой, Константин задействовал даже своих дружинников, которые помогали возить бревна из леса. Все равно они – не рать, урожай им убирать не надо, так что все сотни по распоряжению Константина должны были остаться на охране работников аж до самой зимы, а каждому десятому – согласно брошенному жребию – предстояло провести здесь всю зиму, обустраиваясь и налаживая новый быт.
   – Пошли, что ли, контролировать, – кивнул Вячеслав Миньке, но тот отмахнулся:
   – Я нынче герой, так что иди один, а я на солнышке погреюсь.
   – Не погреешься, – злорадно произнес воевода. – Вон как птицы низко летать стали. Верная примета – к дождю.
   – Ты где птиц-то увидел? – удивился Минька.
   – А вон. – И зоркий воевода ткнул пальцем в какую-то большую белую птицу, с истошным карканьем кружившую буквально в двух-трех метрах над водой, неподалеку от противоположного берега.
   Что-то шевельнулось в сердце князя, что-то попыталось всплыть из глубин памяти, но не смогло.
   – Да это же белая ворона! – ахнул Минька. – Я за всю жизнь ни разу их не встречал. Смотрите, она ж к нам летит! – восторженно закричал он совсем по-детски.
   Ворона действительно летела прямо на них и всего в метре от людей резко повернула вправо.
   – Вот это да! – прыгнул за ней следом Минька, пытаясь поймать птицу и едва не сбив князя. – Вот это…
   Он не договорил, как-то странно осекшись на полуслове и медленно поворачиваясь к остальным. Вид у него был удивленный и даже чуточку растерянный, а из плеча торчала стрела. Он наклонил голову набок, будто прислушиваясь к своим ощущениям, сказал жалобно:
   – Больно, – и рухнул навзничь.
   Все кинулись к нему, бестолково суетясь и мешая друг другу, пока за дело не взялся отец Николай. Бесцеремонно отогнав остальных – все равно проку нет, – он первым делом осторожно взялся за стрелу…
   – Убью! – во всю глотку орал воевода, бессильно наблюдая, как из-за деревьев, росших на противоположном берегу, выезжают, пуская коней в галоп, с десяток всадников. – Да что же это?! – чуть не плакал он. – Средь бела дня! Ведь средь бела дня!..
   Последнее обстоятельство почему-то казалось в тот момент Вячеславу обиднее всего.
   Дружинники, ринувшиеся вместе с лошадьми вплавь, довольно скоро оказались на другом берегу, но всадников уже и след простыл.
   – Вспомнил! – произнес князь.
   Только сейчас он вспомнил, какой именно подарок ему обещал старый неразговорчивый мертвый волхв.
   «Хугивран предупредит тебя о любой опасности и беде. Ты его сразу узнаешь», – всплыли в памяти слова того, кто пожелал остаться безымянным. Вот только Константину подумалось, что Хугивран – имя какого-то человека, а на самом деле он не расслышал слово. Не Хугивран, а Хугин вран, то есть ворон Хугин, который вроде бы, согласно скандинавским мифам, был у Одина. Он и еще… Впрочем, неважно.
   «И кто же так предупреждает – за пару секунд? – мысленно обратился он к безымянному волхву. – Что толку тогда от такого предупреждения и какой в нем смысл?»
   Но тут же его будто что-то кольнуло. Смысл как раз был, потому что если бы Минька не прыгнул за Хугином, то эта стрела попала бы в Константина.
   «Ах он гад летучий! – возмутился князь. – Это ж он Миньку под мою стрелу подставил. Ну спасибо тебе, волхв безымянный, удружил с подарочком!. Что же получается – пока этот Хугин всех друзей под мои опасности не подставит – не успокоится? Так, выходит?! Ну ничего себе! Если и все другие дары из той же серии, то нам они ни к чему».
   Он вдруг вспомнил про перстень и принялся со злостью стаскивать его с пальца. Тот не снимался. Константин потянул сильнее и вдруг…
   «Он меняет цвет, и чем сильнее яд, тем темнее будет камень». Князь даже вздрогнул, будто это прокричали ему в ухо.
   Растолкав всех, он метнулся к Миньке. К тому времени отец Николай уже вытащил стрелу из тела. Недолго думая князь прижал ее наконечник к темно-красному камню своего перстня и с ужасом увидел, как тот чернеет. Потом цвет камня постепенно превратился в светло-синий.
   – Фу-у, – с некоторым облегчением вздохнул Константин еще через несколько секунд, поняв, что больше камень свой цвет менять не станет. – А ну-ка, – отодвинул он усатого дружинника с чистой тряпицей в руке. – Потом перевяжешь. – И, опустившись на колени, припал губами к ране.
   Отсасывал Константин кровь, поминутно сплевывая ее, довольно-таки долго. Наконец решил, что хватит. Он встал, заметив, как недоуменно смотрят на него люди, неловко вытер с губ остатки крови и пояснил:
   – Стрела была отравленной. А теперь ладью! – рявкнул он что есть мочи. – Живо!
   Не прошло и пятнадцати минут, как узкая небольшая ладья с хищно изогнутым резным носом не плыла – летела вниз по течению Хупты, а через час уже по Ранове. Десять пар гребцов выжимали из себя все, что могли.
   – Как мыслишь, дотянем? – чуть ли не через каждые десять минут спрашивал Славка.
   Губы его дрожали, а сам он был весь белый как полотно.
   – Должны, – всякий раз терпеливо отвечал Константин. – Лишь бы Доброгнева была на месте.
   До Рязани оставалось плыть еще верст двадцать, когда Константин ощутил странное беспокойство. Некоторое время он не мог осознать, в чем дело и что именно его так встревожило. Затем понял – это был запах дыма.
   Костров поблизости никто вроде бы не разводил, да и не пахнут они так. Их дым всегда имел приятный аромат тепла, уюта, чего-то жилого и домашнего. Константину ли, как старому, еще по прошлой жизни, любителю походов, не знать, как пахнет костер. А в этом запахе не было мира и доброты. Скорее в нем присутствовала тревога и беда, горе и разорение. Так несет от больших пожарищ, едко отдающих запахом горелой человеческой плоти.
   Заиграли желваки на скулах Юрко. Охотник казался невозмутимым, как и прежде, и только побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в весла, выдавали его внутреннее напряжение. Забеспокоились и отец Николай с Вячеславом, суетливо закрутили головами по сторонам гребцы, не понимая, что происходит.
   Последние минуты перед поворотом растянулись для путников чуть ли не в вечность. Константина вообще почти трясло. Он так и стоял на носу лодки, продолжая напряженно всматриваться туда, где сейчас, вот-вот, должны выплыть навстречу им высокие купола трех каменных рязанских храмов: Бориса и Глеба, служившего усыпальницей для княжеской фамилии, а также Успенский и Спасский.
   И вот наконец показались купола с крестами, и взору плывущих открылась сама Рязань, лежащая… в руинах.

   Глава 24
   Месть Гремислава и Сергий из Ивановки


У времени всегда есть обстоятельства
и связная логическая нить,
чтоб можно было низкое предательство
высокими словами объяснить.

Игорь Губерман
   У города не было ни стен, ни башен, ни ворот. Вместо них – только головешки и обугленные бревна. Из-за этого вся Рязань казалась беззащитной и даже какой-то… осиротевшей.
   Впрочем, ныне эти два слова – вся Рязань – относились разве что к трем высившимся в самой середине большой кучи золы, пепла и дымящихся углей храмам, которые только потому и уцелели, что были выстроены из камня. Пострадали лишь их стены. Некогда выложенные белым известняком, сейчас они выглядели скорее пепельно-серыми, а кое-где и вовсе преобладали черные оттенки.
   Все разом вскочили со своих мест и во все глаза смотрели на огромное пепелище, образовавшееся на месте бывшей столицы Рязанского княжества. Смотрели долго и скорбно, пока наконец траурную тишину не прервал хриплый княжеский голос:
   – Смотри, воевода, на обещанный тобой порядок! Внимательнее гляди, ничего не упусти! Это и есть твой сплав молодости с опытом?!
   Лицо Вячеслава, и без того бледное, побелело как мел. Он открыл было рот, но какой-то твердый комок, стоящий в горле, мешал произнести хоть слово. Да и не было у него таких, чтоб оправдаться перед Константином, равно как не было для этого ни малейшего желания. А уж спустя пару часов, когда Вячеслав вник в произошедшее поподробнее и увидел разрушенный город вблизи, у него и вовсе пропал дар речи. Блуждая по дымящимся руинам, он даже на вопросы, с которыми к нему обращались дружинники и прочий люд, отвечал исключительно жестами, не в силах выдавить из пересохшего горла хоть какой-нибудь звук. Да что там слова, когда и дышать-то было неимоверно тяжко.
   Там, в лодке, он, да и остальные, не подозревал, сколь глобально бедствие, – большую часть пожарища милосердно закрывал высокий, метров до шести-семи, земляной вал, хотя неимоверный смрад и зловоние от тел мертвых горожан, быстро разлагающихся в летней теплыни, уже говорили о многом.
   Но едва путешественники кое-как причалили к полусгоревшей пристани и вошли в город, как вид страшных разрушений открылся перед ними в полной мере. И глядя на полностью выгоревшие Старые и Новые Пронские ворота, на жалкие останки Исадских ворот, на все это гигантское пепелище, Вячеслав в глубине души жалел только об одном – об отсутствии пистолета.
   Свое личное оружие он недолюбливал, справедливо считая, что пистолет Макарова лишь пукалка, от которой в современном бою столько же пользы, сколько от учебной гранаты – то есть одна видимость. В Чечню он его с собой никогда не брал, предпочитая старый добрый АК, впрочем, как и другие офицеры. Был «макаров» хорош только одним – из него удобно застрелиться. Так частенько говаривал один из его командиров-наставников полковник Налимов.
   Именно для этой цели ПМ и был нужен сейчас рязанскому воеводе. Утопиться, повеситься или зарезаться, пусть даже и боевым мечом, – все это звучало как-то не по-офицерски – сказывались условности, привитые в двадцатом веке. В конце концов, он не японец, а славянин. Но если бы ему сейчас попал в руки пистолет, то Вячеслав не раздумывал бы ни секунды, ну разве что потратил некоторое время для поиска местечка поукромнее – ни к чему устраивать демонстрацию.
   Виноват он, что и говорить, кругом виноват, и нет ему прощения. Все правильно, все по делу. Костя оставил город на его попечение, а он понадеялся на сопляка Константина да на престарелого Ратьшу? И что толку в боевой лихости первого, что проку в опыте седого Ратьши?! Оказывается, здесь нужны совершенно иные навыки.
   Впрочем, как выяснилось уже в первый день их пребывания в сожженном дотла городе, Ратьшу винить в случившейся беде никоим образом было нельзя. Гонцы, посланные к нему Вячеславом, застали старого вояку в его тереме в таком состоянии, что… Словом, был бессмысленным даже разговор просто о переезде в стольную Рязань, не говоря уж о том, чтобы что-то там возглавить или чем-то руководить. Если бы верховный воевода помедлил со своим отъездом хотя бы несколько часов, он бы повстречался с ними, а так они попросту разминулись.
   Константин же, княжий тезка, посчитал, что ни к чему отправлять гонца под Пронск, тем более что именно так просил Ратьша. Узнав, для чего он понадобился князю, старый вояка заявил посланникам, что выполнить повеление Константина не в силах, но сообщать князю о том, насколько ему худо, не велел, заверив, что непременно дождется возвращения своего питомца. Дождется хотя бы ради того, чтобы выслушать приятную новость о новой победе. Ту же просьбу – умолчать о его плачевном состоянии – он попросил передать и Вячеславу.
   Для недавнего лихого дружинника, хоть он теперь сам возглавил дружину, слова бывшего начальника прозвучали как приказ. Опять-таки была надежда, что Ратьша еще сможет встать на ноги, одолев костлявую. Так что княжеский тезка не стал отправлять весточку под Пронск, а срочно послал к Ратьше Доброгневу. Но даже когда она вернулась ни с чем – есть болезни, которые не вылечить никому, – Константин все равно решил выполнить просьбу бывшего воеводы и ничего не сообщил князю.
   А зачем, если он не видел в охране Рязани ничего сложного, посчитав, что при явном отсутствии врагов со столь пустячной задачей запросто управится в одиночку. Зато на старости лет будет о чем рассказать сынам и внукам. Мол, помнится, когда князь оставил его боронить стольный град, он за все время не подпустил к нему ни единого ворога. А вот о том, что этих самых ворогов поблизости не имелось, можно и умолчать.
   Впрочем, и без присмотра Ратьши в Рязани все так и осталось бы благополучно, но за три дня до возвращения князя Константина с раненым Минькой прибыл в столицу княжества взмыленный гонец с сообщением, что шайка татей воровски налетела на Березовку и ныне ее нещадно зорят. Мол, Купаве с сыном князя Светозаром удалось пока что укрыться в своем терему, но уж больно неравные силы. Боронят ее всего с пяток ратников, коими командует княжой дружинник Мокша, а потому долго им не продержаться. Уж больно велики силы у татей – не менее трех сотен в разбойничьей ватаге, которую возглавляет сам беглый Гремислав.
   И не стал княжеский тезка ни о чем более расспрашивать странного гонца, хотя и следовало бы, а усадил целиком всю дружину на быстрых коней и помчался выручать из беды ладу князя Константина. Одно хорошо – не сумел он воспротивиться, когда вместе с ним увязался и княжич Святослав. Очень уж возгорелось единственному наследнику рязанского князя поучаствовать в настоящем бою, а заодно поглядеть на своего сводного брата Светозара, о котором он в ту пору лишь краем уха пару раз слыхал от челяди.
   И осталось в Рязани всего ничего – пара десятков караульных на стенах да на башнях, да еще столько же им на подмену. Из дружинников же только десяток в княжеском тереме, да и тот лишь для почета, поскольку Константин отрядил туда самых неповоротливых – и такие сойдут, а к утру, не позже, дружина все равно вернется.
   Гонец не лгал, но и не сказал всей правды. Например о том, что налет на Березовку был обманный, впрочем, как и сам гонец. Не совсем, конечно, потому что Гремислав считал, что потеря Купавы и сына будет весьма болезненной для князя, однако главной задачей было выманить из города дружину. Разумеется, не сказал он и о том, что почти все три сотни душ из той ватаги уже стояли у самой Рязани.
   А едва дружина удалилась на изрядное расстояние, как к Старым Пронским воротам подъехало две телеги. На одной лежал израненный дружинник, а на другой – баба с дитем.
   – Открывай врата! – истошно завопил мужик, сидевший в первой из телег. – Не вишь, Купаву от погони татебной еле увез.
   – А ты сам кто будешь? – опасливо спросил со стен кто-то.
   – Берёзовский я. А вон и Мокша ваш лежит, с дружины княжой. Он с татями яко богатырь дрался. Не уменьем – числом вороги его взяли. Открывай скорее, а то помрет парень! Да и Купава эвон еле жива.
   Пригляделись – и впрямь Мокша на второй телеге, а белые повязки на нем и впрямь наполовину червленые – сочится кровь, и правда поспешать надо. У Купавы и вовсе очи закрыты. Словом, больше ни о чем вопрошать не стали. Распахнули ворота настежь – въезжай скорей.
   Конь-то зашел, да, видать, чего-то испугался – поднялся на дыбки, копытом бьет, храпит, трясется весь. Те из стражников, кто был поблизости, скорее кинулись к лошади – телега-то встала прямо под аркой, и ворота никак не закрыть, да и второй телеге тоже проезд нужен. А из-под старых рогож, которыми и Мокша, и Купава были укрыты, откуда ни возьмись вынырнуло пяток мужиков, да все при добром оружии и сами к ратному делу свычны. Сверкнули мечи.
   По первости стражники вроде бы начали одолевать, но тут в открытые врата влетело еще несколько десятков, так что расправились с городской охраной быстро. А чуть погодя подоспели и остальные три сотни во главе с Гремиславом. Здесь уж не до боя – свой бы живот сберечь. Смяли злодеи и тот десяток дружинников, которых княжеский тезка оставил в тереме. Вмиг затоптали, будто и не было их вовсе на белом свете.
   Ну а далее и сказывать не о чем. Тут для татей самая потеха. Кто бабой норовит успеть попользоваться, прежде чем брюхо ей вспороть, кто дите на меч насаживает, а кто к терему княжому дорогу мечом прорубает – знамо дело, там добыча побогаче. К тому ж вожак уж больно мало времени отпустил на разор и грабеж – спешил сильно.
   Женку Константинову Гремислав своим воям убивать запретил. Чуял он, что смерть ее для Константина не горем – избавлением обернется, да отвлекся на последний очажок сопротивления – лично душу отвел, срубив двух дружинников, вот и не углядел за своим лихим народцем. В сердцах кто-то из татей полоснул клинком не глядя – что-то уж больно постыдное кричала вслед горластая баба. Ну кто ж ведал, что то сама княгиня была?
   А уже спустя час его умельцы и огня подпустили. Людишки они к этому свычные, так что запалили хорошо, сразу со всех сторон, и занялось дружно – не унять, как ни старайся. Да и дождей, как на грех, последние две недели не было – сушь стояла. Запалили да прямиком на Ожск подались, чтоб огненный петух еще и над всеми княжескими мастерскими победную песню прокукарекал.
   Знал Гремислав, где и что у Константина самое дорогое, да по чему ударить побольнее. К тому ж уговор свой с князем Ярославом Всеволодовичем норовил полностью исполнить, потому как от этого зависела и его дальнейшая жизнь. Это ведь только если ты ни в чем не повинен, путь пред тобой свободен – захотел и ушел от одного князя, подавшись к другому.
   У Гремислава иное. Он от божьего суда утек, а это не просто трусость, но и признание вины. Скрыть обстоятельства ухода, конечно, можно, вот только надолго ли? Найдутся видоки, донесут, и тогда еще хуже – от одного князя из-за трусости ушел, а второй из-за лжи выгнал. Нет уж, тут лучше все самому при найме рассказать, только немного иначе. Дескать, невзлюбил его Константин-рязанец, вот и придрался к пустяку. Только потому он его и покинул. А что на суде божьем не встал, так посчитал его обидным для чести ратной. Не личит ему с недавним смердом в бою сходиться, да еще на дубинах.
   Ярослав некоторое время размышлял, но потом заметил, что, как ни крути, такому уходу все равно одно название, какие бы причины ни выставлялись в оправдание. Потому принимать его к себе резону нет – очиститься надобно. Наслышан он, правда, про его лихость, да мало ли кто про кого болтает, так что будь добр – докажи.
   – Мой меч завсегда при мне. Выведи любого из своей дружины, тогда и полюбуемся, – буркнул Гремислав и, не удержавшись – очень уж обидным показался намек князя насчет трусости, – язвительно добавил: – Али у тебя ныне токмо такие вои остались, у коих под Коломной кони резвы оказались?
   Ярослав насупился и зло зыркнул на бывшего рязанца, слишком уж метко тот сыпанул соли на незажившее, аж защипало. Что говорить – даже битва на Липице не нанесла его дружине такого урона, как последний разгром от Константина. Уцелело и впрямь всего ничего, и далеко не все из них были самыми лучшими. И впрямь, у кого конек был побыстрее, тот и сумел ускользнуть от погони, а все прочие…
   Эх, как же больно вспоминать. Конечно, он и сам виноват. Не надо было кичиться тем, что он по примеру старшего брата Константина берет в свою дружину только самых-самых. Но и стоящий перед ним дружинник тоже не прав. Не стоит тыкать князю в нос таковским. И Ярослав, хмуро уставившись на Гремислава, процедил сквозь зубы:
   – Ну вот что. Как я погляжу, язык у тебя справный. Теперь докажи, что и все прочее ему не уступит. Воев своих кликать не стану, потому как уж больно тяжкая вина на тебе висит. Опять же, ведомо мне, что хитер рязанский князь. Почем мне знать – вдруг ты по уговору с ним ко мне заслан. Так что ты теперь должон не просто лихость выказать, а такую, чтоб тебе и дороги обратной не было…
   – Сказывай. Ежели токмо оно в человечьих силах, все сполню, – твердо заявил Гремислав.
   Вот тогда-то и выставил Ярослав Всеволодович свои условия. Говорил не впрямую, намеками, тщательно подбирая слова, но достаточно ясно, чтобы дружинник все понял.
   – Сполню, – кивнул Гремислав. – Токмо для таковского мне еще людишки надобны.
   «Ишь каков», – невольно усмехнулся Ярослав и резко отрубил:
   – Для таковского тебе ни одного воя из своих не дам. – И мстительно пояснил: – Им свою лихость выказывать ни к чему, да и преданность тоже, так что…
   – А мне они и не потребны. Ты иных дозволь взять, из тех, что в твоих порубах сидят.
   Ярослав прикусил губу. Натравливать шатучих татей на другого князя – о таком на Руси и не слыхивали. А с другой стороны – кто об этом узнает? Можно ведь прилюдно объявить, что переяславский князь по случаю своего спасения и в память о почивших братьях решил пожаловать головников своей милостью.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 [41] 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация