А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Око Марены" (страница 39)

   Торжественный въезд в город князя и его дружины порешили учинить завтра, чтоб все как положено, чин чином, с попами, хоругвями и иконами, дабы в грязь лицом не ударить. На том и разъехались – прончане в свой град, встречу готовить, а Константин с отцом Николаем завалились пораньше спать – завтрашний день обещал быть напряженным, а посему нужно было хорошенечко отдохнуть.
   Однако наутро приключился казус. Оказывается, минувшей ночью произошли кое-какие изменения, и теперь двое городских ворот были открыты нараспашку, и возле каждых вместо пронской стражи, которая невесть куда делась, откуда ни возьмись, стоят сурового вида молодцы из княжьего войска. И взгляд у них такой, что не подступишься. Да еще и мечи наголо.
   «Ну вот и все. Сорвал, видать, с себя Константин личину доброты да милости. Теперь держись», – боязливо перешептывались горожане, а у самих один вопрос в глазах: поруб, полон иль сразу резать учнет?
   Многие, схватившись за голову и кляня себя за забывчивость, начали припоминать, как он тут несколько лет назад лютовал вместе со своим братцем Глебом. Одно лишь отличие и имелось – тогда его братец всем заправлял, а ныне он сам. Хотя полно – может, и тогда братец в его подручниках ходил, только они этого не приметили? Ну да, ну да, судя по тому, как он ныне все хитро измыслил, наверное, и тогда он исподтишка всем командовал, а Глеб так, для виду лишь был.
   В это утро не только в главном белокаменном храме Архангела Михаила, но и во всех деревянных церквях города народу было не протолкнуться. Надеяться на Михаила-воителя больше не имело смысла, так что теперь каждый норовил поставить свечу божьей матери, которая слывет заступницей за весь людской род. Помимо этого каждый причастился, успев покаяться в грехах. Особенно искренне каялись в главном – излишней доверчивости.
   Но делать нечего, и после недолгого совещания решили сделать вид, что ничего не произошло, и поступить как договаривались еще вчера, то есть выйти князю навстречу с изъявлением покорности, с хлебом-солью на расшитых рушниках и выставив впереди священников, каждый из которых держал бы в руках святой образ…
   Двинулись…
   А в это время, сидя в своем княжеском шатре, Константин распекал понурого, с опущенной головой верховного воеводу Рязанского княжества. Правда, на сурового военачальника Вячеслав в эти минуты походил слабо. Даже на бесшабашного спецназовца тянул не очень-то. Скорее на мальчишку, чей спрятанный дневник с добрым десятком двоек был неожиданно найден рассерженным отцом.
   – Мало того что ты все бросил и втихую сбежал из Рязани, так ты еще и здесь мне ухитрился напакостить! – орал Константин, будучи не в силах сдерживаться и поминутно переходя на такие выражения, которым немало подивились бы даже бывалые одесские грузчики в порту.
   – Я же говорю – не тайком. Константину поручил за городом смотреть, – уныло пробубнил Славка.
   – Да за ним самим еще смотреть и смотреть! Он же молодой совсем!
   – Ну сказал же – за Ратьшей еще послал. Даже подсчитать все успел. День на дорогу. День на сборы. День назад. Всего три. А я только на вторые сутки уехал. Так что Константину всего-то денек и остался одному порулить.
   – А потом?
   – А потом будет шикарный сплав зрелого опыта и бесшабашной молодости, – оживился Вячеслав. – Любая армия мира усохнет от зависти. Да и спокойно везде, – развел руками он. – Тезка твой ростовский жив – мне об этом рассказывал один купец буквально перед моим отъездом…
   – Бегством! – рявкнул Константин.
   – Нет, отъездом, – поправил воевода и в свою очередь возмутился, хотя и запоздало: – И вообще, вместо того чтобы сказать спасибо за взятый город, ты меня вот уже два часа костеришь на чем свет стоит. Хороша благодарность.
   – Тьфу, идиот! – в сердцах сплюнул Константин. – Да тебя за одно это взятие убить надо. Вначале все мне запорол, а потом еще нагло залез ко мне в шатер и замяукал: «Сюрприз, княже». За один такой сюрприз тебя надо сразу и четвертовать, и повесить.
   – Не получится, – после некоторого раздумья заметил Славка. – Если четвертуешь, то вешать уже станет не за что.
   – А тебя и так не за что! Головы-то на плечах нет! – не остался в долгу Константин.
   – А чем же тогда я ем? – искренне изумился Славка. – И потом опять же шапка. Ношу ведь!
   – Это не доказательство, – безапелляционно заявил князь. – И вообще – скройся с глаз моих долой, а то ненароком зашибу.
   – Хотел как лучше, – забубнил тот обиженно. – Рассчитывал тихонечко подъехать к лагерю, поднять свой спецназ, до утра отоварить стражу, взять город, расставить на все посты наших людей и идти будить дорогого любимого князя. Я ж чего думал-то, – оживился он. – Ты усталый, измученный, полночи катаешься по кровати, все ломаешь голову, как взять город. Засыпаешь, изнуренный проблемами, только к утру, а я тебя бужу и говорю: «С днем рождения, дорогой княже».
   – С каким еще днем рождения? – недоуменно уставился на воеводу Константин. – У меня он в октябре.
   – Как?! – остолбенел Славка и сокрушенно схватился за голову. – Ну точно, перепутал, – простонал он. – Это же у отца Николая в июле. Ах я балда! – Впрочем, он на удивление быстро оправился и гордо заявил: – А город я все-таки взял.
   – Да он и так моим сегодня бы стал! – простонал князь. – Все уже договорено было. Меня ж хлебом-солью должны были встретить.
   – Это все слова, – авторитетно заметил Славка. – Знаю я этих прончан. Куда лучше для надежности его взять самому.
   Константин, перестав метаться по шатру, подошел поближе к воеводе и некоторое время внимательно, с выражением глубокой задумчивости на лице его разглядывал. Спустя минуту он устало вздохнул и вынес окончательный диагноз:
   – Клинический идиот. Настолько безнадежный случай, что тут может помочь только гильотина.
   – А может, вначале терапевтически? – робко предложил Славка. – Чего уж так сразу на радикальные меры переходить? Ну погорячился человек. Но ведь исключительно из добрых чувств.
   – А что бы ты сказал, если бы кто-то из добрых чувств поджег свой дом, чтобы избавиться от клопов?
   – Его проблемы, – пожал плечами Славка. – Ему ж на улице спать придется, так что я тут ни при чем.
   – Да ты, зараза, мой дом запалил! – взвыл Константин.
   – Зато клопов не будет, – обрадовал князя воевода и быстро уклонился в сторону.
   Массивный кубок из серебра просвистел мимо его уха.
   – Подарок, что ли? – недоуменно переспросил воевода у Константина и вновь отпрыгнул в сторону, поэтому и вторая попытка попасть оказалась неудачной. – Так я от тебя с целым сервизом выйду. Нет, мне, конечно, приятно, дари, пожалуйста, – заторопился он, пристально наблюдая, как князь вертит в руках последний кубок. – Только я за тебя волнуюсь. Сам-то из чего пить станешь?
   – Сколько трупов? – Константин отставил кубок в сторону.
   – Вот с этого и надо было начинать, – удовлетворенно заметил Славка. – Только не надо мне говорить, что тебе лучше знать, с чего начинать. Ты не папаша Мюллер, хотя временами, вот как сегодня, здорово на него похож, а я уж точно не штандартенфюрер Штирлиц.
   – Ты не юли. Я спросил, сколько трупов осталось после твоих орлов?
   – Да ни одного. Даже тяжелораненые и те отсутствуют.
   – Это среди твоих, а я имею в виду городскую стражу, – уточнил Константин.
   – Обижаешь, княже. Я же сам стариной тряхнул, – развел руками воевода. – И потом это не Северный Кавказ, а наш русский город. Можно сказать – свои, только временно заблуждающиеся.
   – Короче! – рявкнул Константин.
   – Если короче, то так, – заторопился с пояснениями Вячеслав. – Значит, пару ребер одному гаврику сломали по причине явного непонимания им создавшегося момента, но он сам виноват. Ему русским языком трындят, что Гитлер капут, а он брыкается. Ну и еще одному руку вывихнули, да и ту уже вправили. И все. Но я их накажу, – торопливо произнес он.
   – Их-то за что? – буркнул Константин. – Если уж наказывать, так не в меру услужливого командира.
   В это время в палатку осторожно заглянул отец Николай.
   – Там процессия идет. Уже из ворот вышла. Надо бы тебе, княже, навстречу к ним…
   Константин с тяжким вздохом подался на выход. А торжественная процессия горожан с повинной головой подходила все ближе и ближе.
   – Ох, что сейчас будет, – пробормотал князь вполголоса, но деваться было некуда.
   Впрочем, его опасения оказались напрасными. О ночном взятии города никто из горожан так и не заикнулся, не говоря уж о том, чтобы упрекать Константина в нахальном нарушении договоренностей. Вначале было не до того – все ждали, что будет делать рязанец, страшась, что он начнет лютовать. А уж потом не спрашивали по принципу: «Не буди лихо, пока оно тихо». Коли князь молчит, то и мы промолчим.
   И лишь к вечеру, на пиру, один из изрядно выпивших дядек-пестунов малолетнего княжича Александра не выдержал и все-таки спросил Константина, на кой ляд ему понадобилось ночное нападение. В просторной трапезной мгновенно воцарилась гробовая тишина. Все ждали ответа рязанского князя. Но Константин не был застигнут врасплох.
   – А для того я содеял оное, – взял он вину воеводы на себя, – дабы вы все воочию уразумели, что ежели бы я восхотел град ваш поять, так он лишь до первой ночи и устоял бы, а далее… – Он многозначительно усмехнулся. – Далее все узрели бы, что нет таких градов на Руси, кои мой славный воевода на копье взять бы не смог. – И, наклонившись к сидящему рядом Вячеславу, шепотом добавил: – Жаль только, что он не всегда спрашивает на это разрешения у своего князя.
   – И мне жаль, – тихо подтвердил Вячеслав, пообещав: – Но ты не волнуйся, я его предупрежу… на будущее. – Он поторопился сразу же сменить тему и, глядя невинными доверчивыми глазами на Константина, невозмутимо заметил: – А мед мне у них больше всего вишневый по вкусу пришелся. – И воевода тут же простодушно предложил: – Тебе налить?
* * *
   Уже в самом начале своего становления князь Константин порой находил совершенно гениальные решения, как это было, например, в случае с Пронском. Практически решив все вопросы с мятежным городом мирным путем, Константин отпускает посольство, но этой же ночью неожиданно для всех отдает приказ и берет град на копье, то есть штурмом.
   Владимиро-Пименовская летопись утверждает, что жертв не было вовсе, Суздальско-Филаретовская говорит, что произошло нещадное избиение. Трудно сказать, кто из летописцев прав – скорее всего, истина, как всегда, лежит где-то посредине, – но вне зависимости от количества погибших чисто стратегически рязанский князь несомненно выиграл. Такая блистательная демонстрация боевой мощи своего войска настолько шокировала жителей Пронска, обычно склонных к проявлению сепаратизма, что они раз и навсегда зареклись прибегать к мятежам и бунтам. Более того, как бы плохо впоследствии ни складывались дела у властителей Рязанского княжества, в Пронске они всегда находили самую горячую поддержку.
...
Албул О. А. Наиболее полная история российской государственности, т. 2, стр. 146. Рязань, 1830 г.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [39] 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация