А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Око Марены" (страница 38)

   – Я старику верю. И Любиму верю. А ентому злыдню, – он небрежно кивнул в сторону Гремислава, – ни на едину куну. И мыслится мне, что господь тож, поди, не слепой. Повели, княже, божий суд учать.
   Константин мрачно посмотрел на Юрко. Парня было жалко. После того зимнего путешествия князь без колебаний принял его в дружину, но на поединок с таким опытным бывалым бойцом, как Гремислав, выходить ему еще рано – совсем необученный. Даже при всей своей неимоверной силе ему не выстоять, а на помощь небес, которая неожиданно явится парню во время поединка, Константин, в отличие от Юрко, не рассчитывал.
   Однако надо было что-то решать, причем срочно.
   «Какое же ему оружие порекомендовать, чтоб хоть как-то уравнять шансы?» – лихорадочно размышлял князь и вдруг вспомнил, что когда-то где-то что-то он то ли читал, то ли видел…
   – Вызов от Гремислава ты принял. Стало быть, чем биться – тебе выбирать, – медленно и отчетливо выговаривая слова, произнес Константин, пристально глядя на нежданного заступника старика, и, не давая Юрко возможности сделать скоропалительный выбор, без остановки продолжил: – Хочешь – мечи выбирай, хочешь – секиру.
   – Я тебя напополам раздвою, – угрожающе пообещал Гремислав. – Больно много тебя одного будет.
   Юрко сердито засопел.
   – Ишь, пирожок без никто. А ты поговори мне, поговори, – многозначительно посулил он.
   – Словом, чем пожелаешь, тем и дерись, хоть оглоблей, – закончил князь, не обращая внимания на Гремислава и продолжая пристально смотреть на молодого воина.
   – Во как! – простодушно изумился Юрко.
   Кажется, намек до парня дошел.
   – А что, я и вправду могу оглоблю выбрать?
   – Я ведь сказал – как пожелаешь, – пожал плечами Константин. – Хочешь – оглоблю, а хочешь – дубину.
   – Тогда я ее, родимую, и возьму. – И, повернувшись к Гремиславу, в свою очередь буднично заметил: – Коль и не зашибу – больно уж ты верток, – то в землю-матушку непременно вобью, ежели токмо она, родимая, такого изверга в себя примет.
   Божий суд княжеским повелением был назначен на следующее утро. Гремислав ничего больше не сказал, лишь искоса бросил на князя недобрый взгляд. Он-то прекрасно понял двусмысленную подсказку Константина и уяснил, на чьей стороне его симпатии.
   Ночью, при явном попустительстве стражи, очевидно решив, что шансов на победу при таком оружии у него остается не очень-то много, Гремислав бежал из поруба и волчьими тропами ушел куда-то на север. Виру за него Константин заплатил сам, взяв ее из конфискованного добра преступника, каковым тот был признан по причине отказа от поединка.
   Но вот беда, не было среди тех, кто присутствовал на судебном заседании, ни единого прончанина. Так уж вышло. Если б он проходил в Рязани – там бы хоть кто-то да сыскался, а вот в Ольгове… Только Юрко из тех краев, но он был занят под завязку – до седьмого пота крутил меч, метал копье да учился ратному строю. Словом, не до того парню, чтоб родню навещать. Старик же домой так и не добрался, бесследно исчезнув где-то на полдороге. Вот так и получилось, что в Пронске о княжеском суде не слыхали вовсе и собрались встать на мятеж против того, кто решил покарать их притеснителя.
   Однако, памятуя о недавних бедах – и четырех лет не минуло, как их князья сошлись в последний раз с рязанцами в кровавой замятне, – прончане стали думать и гадать, с какой стороны им сподручнее взять союзников, ибо без подмоги, ясное дело, не сдюжить. Проще всего было бы отправить гонцов в Новгород-Северский либо в Чернигов. Вон и бабка княжича Ляксандры оттуда. Одно худо – уж больно много у них развелось безудельных князей. Того и гляди, званые союзнички учинят с Ляксандром свет Изяславичем то же самое, что хотел и Константин.
   В Муром поклониться? Тоже не того. Слабоват Давид Юрьевич, да и робок больно, весь в своего батюшку Юрия Ростиславича. Что тот из рук Владимиро-Суздальского князя Андрея Боголюбского ел, да на все глазами его глядел, что старшие братья Давида в рот Всеволоду Юрьичу заглядывали, что ныне он сам. Одно название, что князь, а приглядеться – подручник покойного Всеволода, который даже как-то раз, в благодарность за послушание, посадил его на княжение в Пронске. И проку с того? Пришли рязанские Владимировичи, цыкнули на него, и тот живо в свой Муром убежал.
   Тогда уж куда проще напрямую к владимирским князьям обратиться – оттуда непременно подмога придет. Вот только гонцов надобно слать не к старшему из них, Константину, и даже не к Юрию, а к Ярославу. И сам он воинственный, и детишек у него нету. Опять же и откликнется он охотнее прочих – ровно десять годков назад сами рязанцы его со своего стола согнали, а он, по слухам, обид прощать не свычен. Словом, годится по всем статьям.
   А то, что совсем недавно рязанский князь побил его под Коломной, да так, что аж пух и перья летели, оно даже к лучшему. Во-первых, Ярослав утерял разом трех братьев, а значит, стал еще непримиримее по отношению к Рязани, а во-вторых, за одного битого двух небитых дают. Да и сам он, коли все закончится удачно, своей властью не больно-то кичиться станет.
   Кого послать – вопросов тоже не возникало. Тяжелы малость гражане на подъем, но есть у них Гремислав – удалой молодец. Ему в путь-дорогу сбираться, только подпоясаться. Опять-таки и грехи прошлые искупить не помешает. Сам бог велел за народ пронский порадеть. Да он и сам не только не отнекивался, но даже вызвался по доброй воле.
   А пока он будет ездить, уговорились сидеть тихо, чтоб Константин раньше положенного времени о том ничего не проведал. А уж когда придет назначенный час, они разом и ударят – с севера Ярослав, а с юга они. Славные клещи получатся. Из таких не больно-то вырвешься. И дождались бы, но тут Константин прислал в Пронск гонцов с требованием, дабы град от имени малолетнего княжича присягнул ему на верность. Да еще указано было, что Ляксандре-княжичу дозволено лишь держание, но не володение.
   А тут – ну одно к одному – буквально за пять дней до этих гонцов прискакал разбитной молодец от Гремислава. Бывший дружинник рязанского князя сообщал, будто Ярослав дал свое согласие на то, чтоб подсобить мятежному граду, так что держитесь, храбрые прончане, крепитесь и верьте: совсем скоро – и десяти ден не пройдет, – как он им вышлет вторую весточку, сообщая, что пора.
   Прончане собрались и порешили, что не иначе как рязанский князь кой-что проведал о том, что они за помощью обратились, вот и надумал уступить, но сделать это хитро. Недаром ведь он про то, чтоб княжича привезли в Рязань, не написал ни слова. Так-так. Видать, решил сделать вид, что он ничего не ведает о той замятне, что поднялась. Мол, сам иду на уступки, по доброй воле. Пусть княжич остается, только тогда присягните, что согласны с тем, что Пронск отныне Ляксандре не принадлежит, ибо даден в держание.
   И еще один вывод горожане сделали. Просто так князь нипочем бы не уступил. Выходит, испужался он их угрозы и страшных клещей. Ну а нам оно на руку, и раз так все удачно складывается, то… не надо нам таковской уступки. Желаем, чтоб и княжича не отымали, и чтоб град наш он не держал, но им владел. На том и будем стоять! И коль все так хорошо получалось, так чего из-за оставшихся пяти дней рассусоливать? Словом, решили прончане не ждать заветной весточки от Гремислава, а немедля ударить в вечевой колокол, затворить городские ворота на крепкие засовы, а допрежь того выгнать рязанских послов из града.
   Константин поначалу решил, что здесь какое-то недоразумение. Может, послы его что неосторожное сказанули, а может, вели себя как-то не так? Однако расспросы ничего не дали. Делать нечего – пришлось собирать войско…

   Глава 22
   А ты меня спросил?!

   Нет такой глупости, которой нельзя было бы исправить при помощи ума или случая…
Иоганн Вольфганг Гёте
   На этот раз война, как решил Константин, предстоит бескровная, что его весьма и весьма радовало. К тому же полностью оголять северные рубежи не следовало – мало ли. Словом, посовещавшись, они с Вячеславом решили поделить всех воев, что имелись. К Коломне отправилась тысяча из ополчения – остальные пошли к Пронску, зато из дружины князь взял с собой лишь треть, оставив остальных в Рязани. Ну не видел он особых проблем с мятежным городом, будучи уверенным, что произошло какое-то недоразумение, которое – стоит ему приехать туда лично – сразу прояснится. А раз биться не придется, то и конная дружина ни к чему. Правда, сотню спецназовцев он на всякий случай прихватил – вдруг понадобятся.
   Из-за той же уверенности, что конфликт рассосется сам собой, Константин решил взять под Пронск воевод поопытнее и поспокойнее, оставив в столице самых горячих. То же самое и с дружинниками. А главным вместо себя в этот раз князь решил назначить не Ратьшу, дабы лишний раз не тревожить больного, а Вячеслава – пусть привыкает.
   Инженерный гений вроде бы тоже ни к чему. Если уж дойдет до крайностей, то заложить у всех городских ворот бочонки с порохом да поджечь фитиль – невелика премудрость, так что поначалу у князя и в мыслях не было брать с собой Миньку, хотя проситься изобретатель начал сразу же, как только узнал, что Константин собирает рать.
   – Твоя главная задача – производство, – упирался князь. – Про бронь в годы Великой Отечественной слыхал? Считай, что у меня то же самое, и ни один мастер никогда на войну не пойдет. А тут сам главный инженер, он же начальник производства, хочет бросить все свои дела и податься в добровольцы. Ишь какой шустряга! А дела как же?
   – Да я уже давно не начальник производства, – не сдавался Минька. – Не веришь, так сам посмотри.
   Посмотреть было можно – разговор-то проходил в Ожске. Надо отдать должное рязанскому Кулибину – доказал он это в течение буквально пары часов. Все то время, пока они втроем – Минька, князь и Сергий из Ивановки – ходили по многочисленным мастерским, половина рабочих со своими вопросами обращались к Сергию. Остальным, которые тыкались к Миньке, он отвечал, что нынче занят, и выразительно указывал на своего помощника. Народ понимающе кивал, причем на лицах не было заметно ни тени удивления, и переключался на Сергия.
   Поначалу тот смущался, стеснялся, но Минька строго сказал: «Нет меня, я уже на войне», и парень разошелся вовсю. Казалось, он знал все – где, кому, куда, когда, сколько, одергивал нерадивых, одному обещал прислать трех смердов, второму велел куда-то ехать за песком, третьего отчитал, почему вчера привезли мало дров. Ну и, разумеется, никаких конспектов в руках, никаких записей.
   – Я ж тебе еще раньше говорил, что он у меня не просто первейший помощник. Я сейчас без него как без рук, – гордо заявил Минька Константину, когда прогулка наконец завершилась, и без перехода снова затянул: – Костя, возьми на войну.
   Константин еще раз все прикинул. Войнушка обещала быть легкой прогулкой, зато на следующую, посерьезнее, изобретателя можно и не брать: было разок, и хватит с тебя. К тому же его знания и впрямь могли пригодиться, да и одно из самых главных обстоятельств вовремя всплыло в памяти.
   Дело в том, что именно возле Ряжска, где-то у села Петрово, только намного позже, лет эдак на полтысячи, некий крестьянин нашел каменный уголь. Тогда-то и началось освоение этого бассейна. Ждать пятьсот лет Константин не собирался, а лес, точнее дрова, необходимые везде – и в стеклодувном производстве, и в изготовлении пороха, не говоря уж про кузнечное и особенно литейное дело, – требовались в большом количестве. Если дела пойдут такими же темпами, то уже через десяток-другой лет… Словом, дал он согласие изобретателю, взяв с него обещание найти уголь.
   И в июле трехтысячная пешая рать с полутысячей дружинников и спецназом Вячеслава направилась на юг. Шли неспешно, чтоб в пути не притомиться. К тому же была надежда на то, что время, которое осталось до жатвы, пробежит быстро, а когда на полях станут осыпаться колосья, тут уж не до войн – об ином все заботы и помыслы.
   И расчет оказался верным. Всего один день горожане плевались на своих врагов с высоких стен, а самые бойкие доходили до того, что и вовсе оголяли срамные места, выставляя их напоказ княжескому войску. А чего не посмеяться? Воды, правда, в городе своей не водилось, но припасли ее изрядно, хватит надолго, да и всего прочего тоже с избытком. Опять-таки скоро и Гремислав весть подаст. Небось, когда Ярослав полки с севера приведет, рязанский князь совсем по-иному запоет. А до этого поди-ка возьми Пронск на копье. Об него даже Всеволод Большое Гнездо зубы свои вострые поломал. И стены пятисаженные, и град сам на крутом холме расположен, да еще вежами своими на плиты гранитные уселся – попробуй сковырни.
   Но Константин даже не пытался «ковырять» – рано. По всему выходило, что штурмовать стены именно сейчас – двойная невыгода. Первая – положить своих людей, а вторая – положить тоже своих, которые в городе. И пусть они пока не знают, что свои, но Константину-то это хорошо известно.
   Опять же первый штурм скорее всего окажется неудачным, а значит, у горожан повысится боевой дух. И кому это надо? Да и со спецназовцами тоже спешить незачем. Первые несколько дней часовые по ночам службу несут бдительно – ждут нападения, а вот чуть погодя, когда они станут дремать на своих постах… И наконец, самое важное, из области психологии. Пока с обеих сторон не пролилась кровь, все еще можно поправить и шансов договориться миром куда больше.
   Пребывая в абсолютной уверенности, что город будет его, Константин изначально запланировал свой вояж еще дальше на юг, надумав сходить на те места, где некогда родился и вырос, где прожил лучших семнадцать лет своей жизни. И не просто полюбоваться рекой Хуптой да крутым холмом, на котором вырастет его Ряжск в шестнадцатом веке. Отнюдь нет. Цель у него была самая что ни на есть практическая – привести туда мастеровых людишек и заложить град. До зимы они запросто управятся, особенно если пешие ратники возьмут на себя все черные земляные работы.
   И опять-таки заложить его не для того, чтобы можно было в кои веки сюда приехать и потешить ностальгию. Не без того, чего уж греха таить, но главное не в этом. Город этот, по задумке князя, предполагалось поставить в первую очередь как мощный противовес чрезмерно свободолюбивому Пронску, горожане которого склонны к сепаратизму. А когда новый город встанет во всю свою мощь, да еще обложенный камнем, тут-то и будут для Пронска – если что – страшные клещи, потому что Ряжск с юга, а Рязань с севера. Впрочем, зная об этих клещах, горожане и сами никогда не рискнут чудить.
   К тому же буквально в пути войско нагнал вернувшийся из Киева отец Николай, на которого Константин изрядно рассчитывал. И не только потому, что священник был достаточно красноречив и убедителен, но и еще по одной причине. В письме, что он привез князю от митрополита, помимо гневной отповеди относительно нового епископа – негоже вести речь о преемнике, когда предшественник покамест жив, – все-таки имелась пара фраз, которые позволяли надеяться, что в случае смерти Арсения Матфей благосклонно отнесется к княжеской креатуре.
   Иными словами, с горожанами Пронска будет разговаривать не просто священник, но без пяти минут епископ всей Рязано-Муромской епархии, давя на непокорных всей немалой силой своей будущей духовной власти.
   Жаль только, что сразу после его назначения придется расстаться с новоиспеченным епископом, причем надолго, ибо требуется утверждение у Константинопольского патриарха, сидевшего в Никее[155], и назначенному Матфеем кандидату предстояло явиться к патриарху самолично. Ну да ладно, об этом потом, ибо оно еще далеко. Ныне иное важно – город без крови взять, чтобы тем самым еще раз подтвердить свою, пока еще весьма шаткую, репутацию гуманиста и миролюбца.
   Первых парламентеров Константин, уже успев частично разобраться в ситуации, направил в Пронск на второй день осады. Условия выставил щадящие. Если горожане открывают ворота, то никаких репрессий он учинять не собирается, тем более что к тому времени главный бунтовщик ему уже был известен. Что же касается малолетнего княжича, так это чистой воды навет Гремислава. Не нужен ему в Рязани малолетний Ляксандра. Да и сами рассудите – хлопот с дитем полон рот, а случись худое, все равно подумают на него. Куда проще, чтобы растили его как и прежде, в Пронске.
   Единственное, на чем князь по-прежнему неукоснительно настаивал, – принятие всем городом присяги на верность ему, Константину. Также горожане должны были поклясться, что впредь поднимать бунт никогда не станут, а по всем спорным вопросам, которые будут возникать, поначалу станут присылать к нему в Рязань делегацию из самых уважаемых и почтенных людей города. Разумеется, при этом и сам князь возлагал на себя добровольное обязательство никакого вреда посланцам в случае неудачного завершения переговоров не чинить и возвращению делегатов в Пронск не препятствовать.
   Дружинников для сопровождения послов Константин постарался отобрать преимущественно из прончан – к примеру, того же Юрко Золото, а также тех, кто был на суде и в точности знал, что Гремислав ныне давно никакой не боярин, не дружинник и вообще на службе князя не состоит. Когда князь предварительно растолковал Юрко причины, по которым поднялись на мятеж его земляки, то тот поначалу даже не поверил, но затем, обозвав их всех пирожками без никто, пообещал вразумить кое-кого по-свойски, что они не правы.
   Что такое «по-свойски», а главное, какой смысл вкладывает в это сам Золото, Константин, конечно, не знал, но догадывался – уж очень энергично сжимались и разжимались пудовые кулачищи парня. Пришлось взять с Юрко роту, что он никого не ударит, ни с кем в драку не ввяжется, а также объяснить, что он хоть и не посол, но сопровождающее их лицо, а потому представляет самого князя. Ну какое может быть кулачное толковище?
   Юрко осознал и обещал.
   Правда, вернувшись, он заявил князю, что во второй раз ехать туда отказывается и теперь появится в Пронске только после того, как князь снимет с него роту, поскольку некоторые иных языков, помимо доброго кулака, вовсе не разумеют, а по-свойски ему с ними говорить запрещено.
   Пришлось оставить в лагере.
   Впрочем, для должного пропагандистского эффекта хватило и первого посольства, а также их подробных рассказов о вине Гремислава и о суде над ним. К этому времени ядовитый воинственный угар, отравивший горячие головы прончан, медленно, но верно рассеивался, горожане начинали изумленно оглядываться по сторонам и понимать, что они натворили. А получалось у них, что они, как последние дурни, поверили убийце и насильнику. Ныне же исходя из требований князя получалось, что, оказывается, и малолетнего двухгодовалого Александра Изяславича он не только соглашается оставить, но и сам не горит желанием забирать его в Рязань.
   На этом фоне требование Константина о присяге на верность и вручении княжичу града лишь в держание как-то уже и перестало задевать их гордость. Да и то взять – ныне он совсем дите, а значит, все равно вместо него станут править бояре. И какая разница, будут ли они местные или из Рязани? Если уж так разбираться, то с чужаками-то куда проще – не так драть будут, потому как побоятся. То есть и тут выходило хорошо.
   А из-за чего ж тогда весь сыр-бор?!
   Сомнения, правда, у них оставались. Уж больно мягко стелет князь. Как бы на этой перине жестко спать не пришлось. Все ж таки что ни говори, а бунт есть бунт. Кто-то все равно должен отвечать, так вот как бы Константин Владимирович не сменил милость на гнев, после того как войдет в город.
   Однако рязанский князь в присутствии многих видоков из пронского посольства, прибывшего с ответным визитом в его стан, еще раз повторил все свои слова: и про безнаказанное отпущение всех прошлых грехов, и что не станет искать виновных, благо, что самый главный, который сбил всех с толку, давно известен – Гремислав.
   А что касаемо убытков, то и тут возьмет он с града по-божески. Ничего ему не надо, только людишек в помощь на земляные работы, да харч войску, да еще добрых мастеровых, дабы они подсобили поставить на Хупте, чуть выше ее впадения в Ранову, новый град, который предназначен для вящего бережения пронских жителей от половецких набегов. На том он и икону целовал, и на мече поклялся. Получалось, есть надежда, что если он порушит свою клятву, то либо Перун-громовержец, либо Илья-пророк, но кто-то из них Константина непременно приложит так, что мало не покажется.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 [38] 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация