А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Око Марены" (страница 28)

   Глава 15
   Случайная встреча

   Ангелы зовут это небесной отрадой, черти – адской мукой, люди – любовью.
Генрих Гейне
   В самом обряде, до которого Золото и близко не подпустили, – он ждал своих пассажиров верстах в пяти от Каинова озера, – ничего запоминающегося не было, во всяком случае для Константина. Все произошло буднично и прозаично, будто собравшиеся проводили не важнейший ритуал закрытия магического и зловредного Ока, а рядовой забор крови у обыкновенного пациента на станции переливания. Разве что вместо того, чтобы ввести шприц в вену, князю попросту полоснули по руке здоровенным мясницким ножом, да одежда на Мертвых волхвах мало напоминала медицинскую униформу – вот и все отличие.
   Да и таинственное Каиново озеро, точнее глубокая котловина почти круглой формы, ему тоже не показалось ни загадочным, ни волшебным. Обычное углубление в земле. Единственное, что немного удивляло, так это то, что на дне практически не было снега. Вот на бывших берегах да, а на дне только обычная земля с желтыми высохшими растениями.
   Ситуация изменилась лишь на следующий день после того, как у Константина взяли кровь. Утром он встал и ахнул – оказывается, жуткий снегопад, который пошел еще вечером, засыпал котловину снегом почти вровень с берегами. И это за одну ночь. К тому же разбушевавшаяся стихия не унималась и днем, причем хлопья были такими большими и валили так густо, что человека нельзя было разглядеть, даже если он отходил на какие-нибудь семь-восемь метров. Дошло до того, что отлучаться по нужде из небольшого шалаша стали, только предварительно обвязав себя веревкой, чтобы не заблудиться.
   Сами жрецы тоже ничего особенного, на взгляд стороннего наблюдателя, каковым являлся Константин, не представляли. Мужики как мужики. Встреться князю такие в толпе рязанских жителей, и он преспокойно прошел бы мимо, не обратив на них ни малейшего внимания. Даже лица у них были какие-то неприметные, словно их специально подбирали, используя в качестве эталона типичный усредненный стандарт.
   На откровенные разговоры они не шли, сами о себе практически ничего не рассказывали, хотя выслушивали Константина с большим вниманием и даже уточняли-переспрашивали, если им было что-то непонятно. Но поведать хоть что-то в ответ – дудки.
   Словом, из всего произошедшего за те три дня, что он находился близ озера, Константину запомнился лишь обильный снегопад, да еще странное пророчество, которое, в качестве награды за своевременное прибытие, изрек ему один из волхвов – поджарый, сухощавый Рагабор.
   Было оно до чрезвычайности туманное, как, впрочем, и любое пророчество, а также одновременно пугающее и обнадеживающее. Чего больше – Константин так до конца и не понял. Произносил его Рагабор монотонным голосом, слова мягко журчали одно за другим, но, странное дело, столь же легко и плавно аккуратной стопочкой укладывались у князя в голове.
   – Бойся не тьмы, но света в ней. Мрака вокруг не страшись, мрака внутри сторожись. Мертвой крови не пугайся, травленой – опасайся…
   И в том же духе целых пять минут, не меньше.
   Остальные двое тоже вручили на прощанье по подарку. Жрец с будничным мужицким именем Звонита наделил Константина перстнем, камень на котором, по уверению волхва, был способен распознавать все яды, мгновенно меняя свой густой рубиновый цвет на голубой, синий и даже темно-фиолетовый, чуть ли не черный – в зависимости от силы отравы.
   Самый же старый из них и самый нелюдимый – за все время общения он даже не назвал своего имени, сурово пообещал, что отныне о любой опасности и беде князя будет предупреждать Хугивран. Правда, Константин так и не понял, что это за человек и откуда он возьмется – то ли его специально пришлют, то ли поручат известить об опасности, но уточнить не успел – волхв был неразговорчив и сразу после этого сообщения куда-то исчез, причем совсем, даже не попрощавшись.
   Зато рязанскому князю очень хорошо запала в память случайная встреча, произошедшая на пути между Торжком и Тверью.
   Сани, в которых они ехали, обгоняли все кому не лень. Обогнал их среди прочих и один богатый поезд, сопровождаемый десятком вооруженных всадников. А уже ближе к середине дня, как ни удивительно, они и сами его нагнали. Количество саней, притулившихся к обочине узкой дороги, к тому времени изрядно поубавилось, да и рядом с ними почти никого не было. Все люди, включая и возниц, растерянно топтались возле какого-то темного пятна близ опушки леса. Пятно вяло шевелилось и время от времени издавало пронзительные крики, наполненные дикой болью.
   Голос был женский… Тут же, рядом с ним, в голос рыдали три женщины. На самом деле их было четыре, даже пять, если считать ту, что лежала, но не голосила только одна из них – та, что держала на своих коленях голову лежащей. Она сухо и отрывисто отдала какие-то приказания или распоряжения, и двое из пяти воинов заторопились к брошенным на единственного возницу лошадям и поспешили куда-то в сторону Твери, до которой оставалось верст тридцать, не меньше. Чуть погодя с места сорвался еще один и через несколько секунд тоже помчался, но уже в противоположную сторону, по направлению к Торжку.
   – Лекарь есть?! – крикнул он на ходу, когда поравнялся с санями, где находились Константин, ведьмак и Юрко, но, не дождавшись ответа или приняв молчание за отрицание, тут же пустил своего жеребца в галоп.
   – А ну-ка, останови, – хлопнул Константин по плечу Юрко, едва они доехали до стоящего поезда, и предложил Маньяку: – А пойдем-ка поглядим, что там у них стряслось. Заодно и ноги малость разомнем, а то затекли уже.
   – Я сразу всем глаза отвести не сумею, – предупредил ведьмак, явно не одобряя такое пустое любопытство.
   – И не надо. Волков бояться… – беззаботно махнул рукой Константин и, выпрыгнув из саней, поспешил к опушке.
   Маньяк, проворчав под нос что-то нечленораздельное, подался следом. Чуть погодя ринулся догонять их и Юрко. Двое из оставшихся воинов некоторое время пристально всматривались в приближающихся к ним путников, но у них не было никакого оружия, и это успокоило их.
   Едва Константин подошел поближе, как понял, что именно стряслось, а чуть погодя ему рассказали, как это произошло. Сработал самый обыкновенный закон подлости. Часть поезда ближе к вечеру укатила вперед, чтобы успеть все приготовить для предстоящего ночлега, а барышни притормозили, чтобы сходить кое-куда в лесок. Все бы ничего, но, уже возвращаясь из леса, одна из них – самая молодая – мимоходом зацепилась своей шубкой за толстую ветвь высохшего лесного великана, которому для того, чтобы рухнуть, хватило и этой малости.
   Время у девицы было, но вместо того, чтобы метнуться в сторону – все равно в какую, – она стояла и смотрела, как могучий титан начинает валиться на нее. Лишь в самый последний момент ее инстинкт самосохранения все-таки сработал, подтолкнув свою хозяйку, но было уже поздно, и левая нога ее оказалась прочно придавлена рухнувшим дубом.
   Весь снег вокруг лежащей был к тому времени, как подошли Константин с ведьмаком, даже не ярко-алым, а темно-бурым, почти черным от крови. Поначалу ратники попробовали немного приподнять сухого великана, чтобы освободить ногу, но так и не сумели – сил не хватило. Пришлось той, которая продолжала держать голову несчастной на своих коленях, отправить людей за подмогой – кого в Тверь, кого в Торжок.
   – Топор-то хоть есть? – флегматично поинтересовался у одного из воинов подошедший следом за Константином и ведьмаком Юрко.
   Тот некоторое время обалдело смотрел на парня, потом до него наконец-то дошло, о чем у него спрашивают, и он побежал к саням. Мигом обернувшись, он победно протянул здоровяку топор. Охотник деловито проверил большим пальцем руки его заточку, недовольно поморщился и направился в лес, бурча вполголоса, что хозяин топора просто пирожок без никто. Этой странной присказкой он вообще пользовался довольно-таки часто, когда бывал чем-то недоволен.
   Какое-то время вдали раздавались глухие удары топора, и вскоре из леса появился кандидат в рязанскую дружину, волоча за собой четыре увесистые жердины, каждая толщиной с руку и длиной метра три.
   – Ты иди сюда, а ты сюда, – принялся он споро расставлять оставшихся воинов, заодно задействовав и Маньяка.
   На Константина жердины не хватило, и князю оставалось только наблюдать, как под руководством Юрко, действуя ими будто домкратами, мужики попытались приподнять повалившийся дуб, чтобы можно было вытащить ногу пострадавшей. Поначалу все шло хорошо, но недолго – спустя всего несколько секунд треснула и сломалась одна жердь, следом за ней другая, и дело застопорилось.
   Один из воинов заикнулся было, что надо бы снова быстренько сбегать в лес, чтобы нарубить новых, но Юрко мрачно посмотрел на советчика, ухватился за слегка приподнятый более тонкий конец дерева, удерживаемый на весу оставшимися двумя жердинами, и, пыхтя, взвалил его себе на плечо, после чего, покраснев от натуги, принялся мелкими шажками осторожно перемещаться вдоль ствола, пока над ногой несчастной девушки не образовался небольшой просвет и ее наконец удалось извлечь из страшного капкана.
   Проворно выскочив из-под ствола великана, который вновь облегченно рухнул на землю, Юрко шумно перевел дух, удивленно посмотрел на лежащего перед ним титана, будто пытаясь понять, как ему удалось совладать с этакой махиной, и, вполголоса проворчав традиционное: «Так он – пирожок без никто», вперевалку побрел назад к саням.
   – Теперь твоя очередь, Маньяк, – шепнул Константин на ухо ведьмаку.
   – Я ж не лекарь, – попытался было увильнуть тот, но затем с тяжким вздохом принялся за работу.
   – И за чье здравие моя Вейка свечи в церкви ставить должна? – раздался молодой женский голос.
   Константин обернулся и увидел ту, что держала на своих коленях голову пострадавшей. Кокетливо приталенный кожушок был обшит дорогой багряной с синеватой искоркой тканью. На ногах у нее были еще более яркие, алого цвета, сафьяновые сапожки. Волосы молодой женщины были надежно упрятаны под убрусом, а сверху круглой шапочкой собольего меха.
   Впрочем, головной убор был надет так искусно, что не скрывал ни очелья, богато изукрашенного жемчугом и золотым шитьем, ни золотых ромбовидных височных колец, спускавшихся аж до самых скул. На вид женщине, впрочем, какое там, скорее девушке, было никак не больше двадцати двух – двадцати трех лет.
   Ее лицо… С ярким румянцем во всю щеку, с точеным носиком, полными, чувственными губами, а главное – искристо-синими, цвета рассветного неба глазами, оно представляло собой такую совершенную гармонию, что хотелось вечно любоваться им, не отрывая глаз. Его не портила даже маленькая поперечная полоска на переносице – не иначе как девушка частенько хмурила брови.
   – А-а-а… э-э-э, мы вот… едем… туда… торг… и… вообще… – проблеял он наконец нечто нечленораздельное, махнув рукой в сторону Твери.
   «Красноречивый» ответ Константина, судя по всему, очень понравился молодой боярышне, как успел окрестить ее про себя рязанский князь. Прекрасно понимая, чем именно вызвано его косноязычие, она поначалу заливисто засмеялась, потом смущенно опустила глаза, и вдруг ресницы резко вскинулись вверх, и его вновь окунуло в бескрайнюю небесную синеву.
   Это был точно рассчитанный залп. Десятки авиапушек самого тяжелого калибра в упор расстреливали беззащитный «кукурузник» Константина. Таких пробоин он не получал никогда в жизни и теперь неотвратимо пикировал, падая все ниже и ниже в бездонный омут васильковых глаз незнакомки.
   – А мне, вам, кто, у кого, то есть за кого свечу, я тоже? – совершенно непринужденно поинтересовался он.
   Навряд ли на его столь «ясный» вопрос сумел бы дать ответ даже прославленный Шерлок Холмс, но, как ни странно, та сразу же его поняла. Поняла и удивилась, хотя, может, просто сделала вид – женщины, они такие.
   – Я же сказывала – Вейкой мою холопку кличут.
   Константин начинал постепенно выныривать из пучины, но выныривать только для того, чтобы увидеть над головой синее небо, столь же бездонное, как и омут.
   – Она у вас холопкой, а вы, стало быть, боярышня будете? – осведомился он, совершенно забыв, чтоб «вы» на Руси употребляют лишь для множества лиц.
   Впрочем, даже если бы он и вспомнил это, трудно сказать, решился бы князь так сразу перейти на «ты». Очень даже возможно, что и нет, ибо тыкать ей показалось бы слишком кощунственно.
   – Ну пусть будет боярышня, – лукаво усмехнулась женщина и, посерьезнев, спросила: – А твой… ну лекарь, он хороший? Сможет ей подсобить, чтоб девка оклемалась? – И пожаловалась с поистине женской непосредственностью, при которой зачастую прощается самый махровый эгоизм: – А то скушно мне без нее будет. Одна она у меня от тятеньки и осталась в новом дому.
   «В новом дому… Значит, замужем, – сделал вывод Константин, и ему вдруг стало так тоскливо, что хоть волком вой. – Хотя, может, просто переехали куда-то с отцом, вот и…»
   – Вы… ты, – наконец-то спохватился и поправился он, – к мужу, поди, едете… едешь? – уточнил он, выясняя самое главное для себя и очень надеясь услышать отрицательный ответ.
   Боярышня отчего-то поскучнела, глаза ее мгновенно потемнели чуть ли не до фиолета, и она с каким-то непонятным вызовом, совершенно иным, сухим голосом произнесла:
   – А тебе-то что?
   – Да нет, я ведь так, ничего, – лихорадочно заторопился Константин, понимая, что ляпнул что-то не то, но не понимая, что именно и как это исправить.
   – Смотри, гость торговый. У меня муж ух какой строгий. Если что в голову втемяшится, он от своего не отступит. И не поглядит, что ты вольный людин с Нова города. Коя вещица ему в руки попала – так оно уж навечно.
   – Так ведь ты-то не вещь, – возразил Константин. – Вон какая… боярышня.
   – Я?! – И цвет глаз у незнакомки стал чуть ли не черным. Она сердито хмыкнула и отвернулась.
   – Ты не серчай, если я чего не так сказанул, – виновато покаялся Константин. – Уж прости дурака. Не хотел ведь обидеть. Известное дело, народ мы простой, торговый, спросим чего-нибудь, дак опосля самих стыдоба берет – хучь стой, хучь падай, – зачастил он, поспешно напяливая на себя маску эдакого веселого и недалекого разбитного парня. – Знамо дело, купецкого сына сызмальства токмо и обучают, яко торг вести, а вот к вежеству мы не свычны.
   – Не свое речешь, – скучно заметила боярышня. – Ведь не твоя то личина[124], так почто напялил?
   «Ух ты, как точно она меня вычислила», – подивился в душе Константин, а вслух честно заявил:
   – Ох и умна ты. И то правда – не моя.
   – Молодец, что хоть честный ответ дал, – вновь повернулась к нему боярышня, и Константин с облегчением заметил, что почти черный, враждебный цвет ее глаз снова сменился ослепительной синевой.
   Меж тем воины под причитания бестолково суетившихся вокруг женщин пронесли мимо них лежащую на сером полотнище Вейку. Глаза девушки были закрыты – скорее всего, она была без сознания.
   – А она не… – повернулась боярышня к шедшему последним Маньяку.
   – Спит, – лаконично пояснил тот, отчего-то недовольно хмурясь. – До вечера не проснется. – Он устало вытер выступивший на лбу пот и твердо заверил: – Чрез месяцок, мыслю, срастется.
   Со столь же хмурым видом он выслушал благодарственные слова молодой женщины, после чего тонко намекнул, что от словес в кошеле не звякает, но, повинуясь гневному кашлю Константина, настаивать не стал и поплелся к своим саням.
   Однако, невзирая на его уход, боярышня, чья рука скользнула вбок, к небольшому синему мешочку, все равно решила рассчитаться честь по чести и сняла кошель с пояска.
   – Ты погоди с гривнами, да не сер… – Константин остановил ее руку, но вздрогнул и осекся на полуслове – уж очень горяча и нежна была ладонь, которой он коснулся.
   Боярышня тоже слегка покраснела и выразительно посмотрела на свою руку, по-прежнему удерживаемую нахальным купецким сыном. Константин кивнул, смущенно улыбнулся и с явным сожалением отпустил ее.
   – Оно ить и впрямь лутшей сразу расчет учинить, – тихо произнесла женщина. – И за…
   – Не обижай, – жалобно попросил Константин и спохватился: – Мне ведь уже ехать надо. Ты бы хоть назвалась. Все имя в памяти останется. Да скажи, в какие дали надо заехать, чтоб еще раз твоей красой полюбоваться.
   – Да на кой тебе мое имечко? – грустно улыбнулась его собеседница. – Али забыл, что я тебе про мужа сказывала. Нет уж, пущай оно так и останется загадкой.
   – Значит, не скажешь, – вздохнул Константин.
   – Да мне-то не жалко. Ростиславой меня звать, – ответила она.
   – Ух ты! – пришел в восторг Константин. – Красивое-то какое! Под стать хозяюшке.
   – А за подмогу благодарствую и тебе, и твоим людишкам, – стараясь скрыть свое смущение от столь неприкрытого восхищения, продолжала торопливо говорить еще сильнее зардевшаяся Ростислава. – Ты даже и не знаешь, как мне дорога жизнь Вейки. Бог даст, свидимся, отплачу за доброту с лихвой. Внакладе никто из вас не останется, поверь. Так что коль попадешь в Переяславль…
   – В Рязанский?! – Волна ликования подняла Константина высоко-высоко над морской пучиной – еще миг, только руку протянуть, и дотянешься до синих небесных высот, даже зная, что они заняты кем-то иным…
   – Зачем? – удивилась Ростислава. – Залесский.
   И вновь отчаянный полет, только уже вниз, на самое дно… А боярышня, не заметив, продолжала:
   – В княжий терем к Ярославу Всеволодовичу загляни, а там его женку Ростиславу Мстиславну спроси.
   И хотя казалось, что некуда уже погружаться, что дна уже давно достиг, но падение неудержимо продолжалось, и с каждым ее словом все ниже и ниже, ибо звучали они для князя как выстрелы. И как назло все они были меткими – пули ложились кучно, в самое «яблочко», да вдобавок ко всему еще и отравленные. Константин почти физически чувствовал, как входят они в его тело, с хрустом вгрызаясь в сердце и раздирая его в клочья, как быстро-быстро растекается по крови смертельный яд.
   – Нужда в гривнах будет – подсоблю, не сумлевайся, – донеслось до него откуда-то издалека, с горних вершин, таких прекрасных и… таких чужих. – Да что с тобой, гость торговый? – услышал он как сквозь сон где-то рядом.
   И тут же он услышал призывный голос Юрко:
   – Княже!
   Константин оглянулся. Золото, сидя в санях и держа в руке вожжи, красноречиво жестикулировал, показывая, что можно отправляться в путь.
   – Вот как? – снова раздался голос рядом. На этот раз в нем сквозило удивление.
   Константин повернулся к Ростиславе. Боярышня, точнее, княжна, а еще точнее, княгиня, прищурившись и откинув немного назад свою прелестную головку, смотрела на него с изрядной долей недоумения.
   – В таком обличье, без верных воев, да и одежа… Дивно, дивно…
   А Константин продолжал жадно вглядываться в ее лицо, успевшее так быстро стать невыразимо родным и близким, с тем чтобы почти мгновенно превратиться в далекое и чужое. Смотрел, чтобы запомнить. Запомнить всю, до мельчайшей черточки. Запомнить, чтобы тем решительнее убрать, вычеркнуть, вырвать. Из памяти, из жизни, из сердца. Хотя нет. Из сердца, пожалуй, не получится. Разве что вместе с самим сердцем.
   Скрывать он ничего не собирался, хотя и хотелось, а потому выпалил, опасаясь смалодушничать:
   – Уж лучше вы… вместе с супругом… к нам… в Рязань.
   О возможных последствиях при раскрытии своего имени он совершенно не задумывался. А впрочем, какие могут быть последствия? Все самое плохое уже произошло, и хуже не будет. Хуже просто некуда. Ага, судя по помрачневшему лицу, теперь уже и ей стало все ясно. Но если рвать, то на мелкие куски, и, захлебываясь от боли, он тем не менее добавил:
   – Спроси там Константина. Или, если хочешь, Ярослава – это мое княжье имя, как… – а договаривать не стал – уж очень неприятно было произносить слово «муж», да и «супруг» тоже.
   – Вот оно, стало быть, как, – потерянно произнесла Ростислава и, опустив голову, направилась к своим саням. Однако, сделав пару шагов, она обернулась, несколько секунд в раздумье глядела на Константина, а затем, решившись, заметила: – А ты не похож на… – и тоже не договорила.
   Константин отчаянно замотал головой:
   – И правильно, что не похож. Я ж писал твоему… батюшке и все пояснил. И… Всеволодовичам тоже писал. – Ну не поворачивался язык сказать «муж»!
   Ростислава задумчиво ковырнула носком сафьянового сапога снежный комок и наконец вымолвила:
   – Верю, токмо… – Она явно хотела сказать что-то еще, но когда подняла свои глаза на Константина, искорок в них все равно уже не было, и она не произнесла – выдохнула: – Прощай.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация