А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Око Марены" (страница 26)

   – А старика Вершигора ты зрел? – осведомился мужчина.
   – Нет его, – глухо откликнулся Всевед. – Умер еще по осени.
   – Как же так? – пробормотал мужчина. – Он же должен был почуять и прислать весть, чтоб его сменили.
   – Весть он прислал, – пояснил волхв. – Еще до Перунова дня ему на смену отправился Боримир, но не дошел. Я же, занятый вон им, – кивнул старик в сторону Константина, – даже не почуял, что его не стало. Потому Око и открыто. И не по своей воле я туда заглядывал.
   – Ха! – громогласно усомнился мужчина. – И кто же тебя мог заставить?
   – Не заставить – попросить, – тихо поправил его Всевед и ответил: – Мертвые волхвы. Ведомы тебе такие?
   – Слыхать-то слыхивал, а вот узреть воочию хоть одного так и не довелось, – смущенно сознался мужчина. – Я иной раз даже мыслил, будто они вовсе давно вымерли в своих пещерах.
   «То есть как это мертвые и вымерли?» – едва не ляпнул Константин, но вторично выказывать свое невежество постеснялся. Однако Всевед будто услышал немой вопрос князя и, повернув к нему голову, спокойно пояснил:
   – Еще в то время, когда по призыву твоего пращура на Русь воронами слетелись служители Распятого, часть волхвов ушла. Остался едва ли не один из каждого десятка.
   – Трусы! – буркнул мужчина. – Надо было не уступать.
   – Нет, – вздохнул Всевед. – Просто у них была своя правда. Они сказали, что коли нет в них нужды, то навязываться самим негоже. И ушли они не для того, чтобы спастись самим, а дабы сохранить накопленную мудрость, потому что она стала тоже никому не нужна, ибо на ее место поставили веру, а она слепа. Ныне их никто не в силах отыскать. Ведомо токмо, что осели они где-то далеко на восходе, в горных пещерах. А те, что остались, в отместку прозвали их Мертвыми волхвами. Сколько их там ныне обитает и где – никому не ведомо. Оставшиеся здесь, как бы плохо им ни приходилось, никогда не пытались их искать, а сами они вестями о себе не больно-то нас баловали, зато ныне, – Всевед слабо усмехнулся, – подали-таки голос.
   – Сами?! – вытаращил глаза мужчина.
   – Сами, – подтвердил волхв. – Уж больно великая беда грядет на Русь, и ежели мы все вместе не возможем сделать так, дабы Морена закрыла свое Око, то…
   – И сызнова я не пойму: как оное сделать? – Мужчина в недоумении уставился на старика. – Она того. Схочет – зажмурится, а не схочет – чем ты ее заставишь? Кто с нею справится?
   – Мертвые волхвы, – устало ответил Всевед.
   Было заметно, что каждое слово давалось ему со все большим трудом. Всевед указал Радомиру на крынку. Юный волхв дрожащей рукой поднес ее к губам старика, и на Константина, сидящего рядом, пахнуло непередаваемо мерзкой вонью. Запах был настолько противным, что у князя немедля скрутило желудок, и он опрометью кинулся за ближайший дуб. Тошнило его долго и обильно, выворачивая наизнанку. Пришел Константин в себя от легкого похлопывания по плечу. Он обернулся. Рядом стоял лысый.
   – Всевед опосля выпитого все равно не сразу в себя придет, – пояснил он Константину, со вздохом продолжив: – Зря он, конечно, все это затеял с настоем-то. Мог бы и ворожей поспрошать, хотя туда и впрямь все равно ни одна из них заглядывать бы не стала. Видать, и впрямь ждать было нельзя. Он ведь не то что иные волхвы. Ведомо ли тебе, что он всю жизнь не токмо верховным жрецом Перуна был, но и его воем, да еще самым лучшим?
   – Ведомо, – откликнулся Константин, вытирая рот.
   – А ведомо, что это он убил самого Хлада?
   – И это знаю, – коротко отозвался Константин, не желая уточнять всех подробностей.
   – А откель? – не унимался лысый.
   – Я… был там… в ту ночь… и видел, – нехотя ответил князь, стараясь не сказать лишнего.
   – Погоди-погоди. Так это не тебя ли волхв и Лада лечили прошлым летом? – вытаращил свои странные глаза мужчина. Странными они были потому, что все в них почему-то отражалось вверх ногами, включая и самого князя.
   – Меня, – сознался Константин.
   – Стало быть, ты – князь рязанский? Вот тебе и на! Никогда бы не подумал, что у него в закадычных друзьях ходят такие люди.
   – Когда мы с ним познакомились, я был простым беглецом, – уточнил Константин.
   – Все едино, – небрежно махнул рукой мужчина. – То даже поболе ценится. Беглец – он, чтоб живот свой спасти, и со Злодием[118] дружбу готов завести, но ты сохранил ее и опосля, а это дорогого стоит. Стало быть, сам князь Константин Володимерович предо мною стоит. Вот удружил мне волхв со знакомцем новым, да еще таким именитым.
   – А мне тебя как звать-величать? – осведомился Константин.
   – А разве Всевед не обсказал тебе мое имечко?
   – Нет, конечно.
   – Вот это славно, княже. Вот это мне Всевед удружил, – радостно потер ладони собеседник князя. – Тогда вот тебе моя рука. – Он цепко обхватил широкой пятерней ладонь Константина и, не выпуская ее, бодро заявил: – Ты князь будешь, а я ведьмак[119], стало быть.
   В ответ Константин озадаченно захлопал глазами, не понимая, радоваться ему счастью знакомства с представителем столь экзотической профессии или сокрушаться. Он было решил, что это не совсем удачная шутка, но тут мужчина, неверно истолковав молчание князя, самодовольно закивал:
   – Да-да, из самых что ни на есть прирожденных, а не каких-то там наученных[120].
   Некоторое время он вновь дивился на загадочную реакцию князя, но потом его осенило:
   – Да ты не боись. Я ведь на зло и вовсе не способный[121], а что ты там о нас от своих мамок в детстве слыхал – лжа голимая. Известное дело, – сплюнул он презрительно, – бабы.
   – А имя? – наконец выдавил из себя Константин.
   – Да на кой ляд оно тебе? – пожал плечами прирожденный хозяин ведьм. – Коль Всевед ничего не сказал, то и мне его тебе говорить не след.
   – А как мне к тебе обращаться?
   – А ты зови меня, как все зовут, – предложил мужчина.
   – Но я не знаю, как тебя зовут все.
   – Вправду? – изумился ведьмак и в очередной раз поскреб пятерней в своем лысом затылке. – Вот это и впрямь странно. Видать, у Всеведа чтой-то в последние дни с головой – иначе он бы тебе его непременно обсказал. К тому же оно у меня такое баское.
   – И какое же? – устало вздохнул Константин, ибо вынужденный допрос ему порядком надоел.
   – Тогда еще раз пожмем друг дружке руки, – предложил, хитро улыбаясь, ведьмак. – Ты, стало быть, Константин, а я, стало быть… – Он приподнялся на цыпочках и заговорщически шепнул в самое ухо князя: – Маньяк.
   – Кто?!

   Глава 14
   Поручение Всеведа


Куда и ведьмы смелый взор
Проникнуть в поздний час боится,
Долина чудная таится…

Александр Пушкин
   Слово «маньяк» настолько явственно отдавало родным двадцатым веком, что Константин даже ни на секунду не усомнился в подлинности своей догадки. Чего тут думать, когда вот он, еще один, пятый по счету.
   – И ведь как хитро устроился, – бормотал он, радостно тиская в объятиях еще одного земляка по времени. – Так ты что же, решил под мистику сработать? Оккультных книжек начитался, что ли? – безо всякой дальнейшей проверки перешел он к расспросам.
   – Ишь ты, каки слова ведаешь, – простодушно восхитился Маньяк и уважительно протянул: – Сразу видать, что князь.
   – Да ладно тебе, – махнул рукой Константин. – Завязывай с конспирацией. Я ведь тоже свой, такой же как и ты.
   – Ведьмак, что ли? – изумленно вытаращил глаза мужчина. – А тогда я почто о тебе николи не слыхал?
   – Ну хватит придуриваться, – продолжал улыбаться Константин. – Ты когда сюда попал? С зимы здесь обитаешь?
   – Да как родился тута, так и живу, – недоуменно ответил его собеседник, настороженно глядя на князя – уж не тронулся ли умом этот загадочный человек, непонятно чему радующийся и непонятно о чем сейчас вопрошающий. – Ужо скоро почитай четыре десятка годков будет, как я тута.
   – Так ты что же, хочешь сказать, что ты не из двадцатого века? – насмешливо осведомился Константин, постепенно начиная догадываться, что тут что-то не так, но еще не желая смириться с тем, что на сей раз он попал впросак.
   – Откель? – не понял Маньяк.
   – Из двадцатого века, – сквозь зубы процедил Константин.
   – Не-э, я из Приозерья. Ну по ту сторону дубравы. – Он неопределенно кивнул куда-то, очевидно указывая, где расположена его родная деревня, и простодушно полюбопытствовал: – А енто селище, кое ты назвал, игде лежит-то?
   – Там. – И Константин, перещеголяв Маньяка, кивнул еще неопределеннее, пробурчав с кислым видом: – А чего ты себе имечко-то такое взял?
   – А что? – удивился ведьмак. – Чем плохо-то? Вон они, братия и сестры мои небесные, наверху светятся, людям радость несут. Баско. А потом раз – и все, полетели вниз одна за другой. Так и я в одночасье. Я же говорил тебе, что токмо добро учиняю, так что путь у меня и впрямь, как и у них, белый[122]. – Он тоже помрачнел и замолчал.
   На этот раз пауза не продержалась и десяти секунд, будучи прерванной голосом Радомира:
   – Идите уж. Дедушко кличет.
   Продолжающий недоумевать над странным поведением князя Маньяк и разочарованный до глубины души Константин послушно поплелись на зов подростка. Однако едва они присели возле старика, как тот выдал им такое, отчего оба они чуть не подскочили:
   – Мертвые волхвы хотят узреть вас обоих у погасшего святилища близ Каинова озера…
   – Кого?!!
   От громкого вопля, вырвавшегося одновременно из двух глоток крепких, здоровых мужиков, с ближних дубов сорвалась целая стая недовольных ворон, которые своим карканьем тоже внесли существенную лепту в общий ор.
   Порядок навел Всевед. Первым делом он угомонил птиц. Для этого оказалось достаточно просто строго посмотреть наверх. Следующими на очереди стали люди.
   – Я же вас не перекричу, – слабым голосом заметил он, и Константин с ведьмаком тут же умолкли.
   – Ты, ведьмак, будешь у князя за провожатого. А по пути, ежели возникнет нужда, особливо любопытным глаза отведешь. Как ни крути, а путь ваш чрез владения владимирских князей ляжет, так что в дороге не раз занадобишься, ибо Константину одному через них идти негоже. Не ведаю, с какой стороны к нему беда подкрадется, но то, что она уже почти рядом, чую. Туман в днях грядущих у него стоял, будто кто все снежком припорошил, а ты сам ведаешь, чем сей знак грозит.
   – Ведаю, – хмуро подтвердил ведьмак и искоса глянул на Константина.
   Нехорошо глянул. Так обычно смотрят опытные доктора на безнадежного больного.
   – А не рано ты меня, Всевед, в домовину положить вознамерился? – возмущенно засопел Константин.
   – Не кладем – вытягиваем, – поправил князя волхв. – Ведьмак и будет вытягивать, ежели что.
   – Так, может, мне просто никуда не ехать? – робко осведомился Константин. – Ну ладно там, гм-гм, Маньяк. А я-то зачем нужен твоим друзьям-покойникам? Я и обрядов-то никаких не знаю. Еще ляпну там в самый неподходящий миг что-нибудь эдакое и все им испорчу.
   – А тебе и не надо ничего знать. Им даже не ты сам – руда твоя нужна.
   – Чего?! – остолбенел Константин, и струйка холодного пота ощутимо покатилась у него по спине прямо между лопаток.
   – Да ты не пужайся, – вяло усмехнулся волхв. – Там на все про все чарки малой за глаза хватит. Но без нее Око не закрыть.
   – А кто-нибудь другой меня заменить не сможет? – предложил Константин и осторожно покосился на ведьмака.
   Тот сразу понял княжеский намек и тут же набычился.
   – Можно кому другому подмену сыскать, пусть даже ведьмаку, – вздохнул Всевед. – У него, конечно, тоже руда особая, но таких, как он, все равно по миру не один десяток сыщется. А той, что у тебя, больше нигде нет.
   – И чем же это она такая особенная? – чуточку ревниво осведомился Маньяк. – Оттого что княжеская?
   – Нынче на Руси князей как грязи, – ответил Всевед, – а такой, как у него… Не уберегся ты в порубе Глебовом, самую малость не уберегся, княже, – обратился он к Константину. – Видать, когда ты Хлада на себя выманивал, а отец Николай рудой своей его кропил, тогда-то эта тварь зловредная, чтоб спастись и до конца не сгинуть, частичку своей плоти в тебя и ухитрилась всунуть.
   – Так он что же теперь, Черным стал?! – испуганно отшатнулся от Константина Маньяк, со страхом глядя на князя.
   – Пока нет. Да будто ты и сам не видишь.
   – Видеть-то вижу, – забормотал ведьмак смущенно и вновь, хоть и с опаской, но пододвинулся к Константину. – А на миг един помстилось, будто…
   – Не боись, – успокоил его Всевед. – Я и сам ничего в нем не видел. Уж больно мала она… пока. Если бы Мертвые волхвы не подсказали, так и вовсе не знал бы, но дабы подсобить им, чтоб Око Марены закрыть, и того хватит. А ехать вам надобно не мешкая. Остатний срок – поспеть туда за две седмицы до того, пока люди чучело ее сжигать не примутся.
   «Получается, за две недели до Масленицы», – сразу «перевел» Константин и тут же припомнил слова отца Николая, который на днях в очередной раз увещевал повлиять на своих друзей, дабы они посерьезнее относились к постным дням – среде и пятнице – и не вкушали мясного и молочного, а если уж невтерпеж, то не делали бы этого в открытую. Обмолвился священник и о Великом посте. Дескать, он не за горами, двадцать седьмого февраля, и во время него, дескать, тоже надо бы воздержаться, благо, что ни Вячеслав, ни Минька нужды в выборе еды не испытывают и прекрасно могут обойтись грибами, ягодами и прочим.
   Так-так. Сжигают чучело обычно в последний день Масленицы, то есть это будет двадцать шестого, минус две недели… получается, что крайний срок – двенадцатое число. Вообще-то времени достаточно. Конечно, лошадь – не поезд, восемьсот верст за сутки ей не одолеть, да и за неделю тоже, а вот за две, к тому же с гаком – запросто. Сегодня двадцать второе, точнее, считай двадцать третье, и если не медлить, а выехать, к примеру, послезавтра, успев раздать поручения на время своего отсутствия, то вполне можно успеть, причем не особо напрягаясь.
   «Хотя стоп! – спохватился он. – Совсем мне тут голову заморочили. Еще и обратный путь имеется, а это тоже уйма времени – впритык к весенней распутице, а если не успеть, то все – ждать еще несколько недель, пока не закончится половодье. Ну ничего себе!»
   Выходило, что он будет отсутствовать в княжестве не просто долго, а непозволительно долго. Такой срок не лез ни в какие ворота, особенно с учетом того, что не далее как шестнадцатого февраля были сороковины по трем Всеволодовичам, и на сорок первый день собранное к тому времени войско, скорее всего, уже выступит в поход, не мешкая ни единого лишнего дня, чтобы успеть все закончить до весенней слякоти.
   Получалось, что придется отказаться.
   К тому же все услышанное им от Всеведа больше напоминало некую сказку, правда, довольно-таки страшную, но тем не менее ничего общего с реальностью не имеющую. Какие-то мертвые, какой-то ритуал или обряд, кровь Хлада, которая почему-то, оказывается, ухитрилась затаиться где-то в его теле. Так и подмывало сказать: «Ну несерьезно все это, ребята». Да и вообще, не стыдно ли ему опускаться до веры темных, невежественных людей средневековой Руси.
   Но, с другой стороны, скажи самому Константину кто-нибудь всего полтора года назад, что за страшилка будет неотступно его преследовать – он бы тоже ни за что не поверил, а ведь оно же было.
   «Незаменимых людей у нас нет», – всплыло вдруг откуда-то из глубин памяти. «А вот фигушки, – злорадно ответил он сам себе. – Оказывается, есть. И не кто-то, а ты сам. Вот только никакой радости я от этого что-то не ощущаю».
   Однако, как бы там ни было, а ехать к черту на кулички ему было решительно нельзя. Одно дело смотаться на денек-другой к Всеведу – как-никак старик ему спас жизнь, а долг платежом красен. Да и недолго это, потому можно отложить и все прочие дела – такой срок они потерпят. Но совсем другое – тащиться невесть куда только потому, что старый волхв, наглотавшись чего-то галлюциногенного, увидел некую мифическую беду для Руси. А если он просто перепутал пропорции своих снадобий, и лишь потому его сладкие грезы вдруг превратились в жуткие кошмары, а на самом деле, размышляя трезво и здраво…
   – Там, у святилища Марены, вас ждать будут, – меж тем продолжал инструктаж Всевед. – Но главное, про срок не забудьте.
   «Ага, не забуду, – мысленно ответил князь. – И рад бы, да не получается забыть. Вот только у тебя один срок, а у меня совсем другой, так что извини, старче…»
   Он решительно встал, набрал в грудь побольше воздуха и приступил к ответной речи. Слушали его очень внимательно, ни разу не перебили и даже, когда он уже перестал говорить, некоторое время все еще продолжали хранить молчание. Первым открыл рот Маньяк:
   – А ничего ты мне, Всевед, напарничка подсунул. Я, правду сказать, почитай ничего и не уразумел, но что умно сказано – сразу понял.
   – Да и я ноне тож подивился изрядно. С лета князя знаю, а такого от него еще не слыхивал, – заметил волхв и ласково спросил у Константина: – Так ты как, все ли обсказал али есть что прибавить?
   – Все, – гордо мотнул головой недавний докладчик, довольный своим удачным экспромтом, в котором присутствовали и глубокие философские мысли, и простейшие житейские доводы, опирающиеся на здравый смысл и железную, непрошибаемую логику.
   Нет, он не ставил под сомнение видения старика – нельзя оскорблять человека, но все равно после такой проникновенной и убедительной речи даже круглый идиот понял бы, что Константину срываться сейчас из Рязани так же глупо, как пытаться научить медведя варить себе на обед кашу и жарить яичницу. Глупо, поскольку все кончится тем, что либо косолапый сам подохнет с голоду, либо – что куда вероятнее – значительно раньше сожрет незадачливого дрессировщика. В общем, как ни верти, – ничего хорошего.
   Ну не кретины же они оба. Должны, в конце концов, понять, что есть государственные дела, которые отлагательств в самом деле не терпят, а есть глюки, видения и кошмары, густо замешенные на преданиях, былинах и прочих россказнях, из которых после долгого гуляния по свету давным-давно выветрились и те крошки правды, что когда-то в них имелись.
   – Стало быть, все? – еще раз переспросил Всевед.
   – Ага, – уже с меньшей долей уверенности в голосе подтвердил Константин.
   – Ну тогда в путь. И да пребудет с тобой в пути Перунова подмога, и охранит от всех напастей матушка Мокошь. – С этими словами Всевед неспешно и величаво осенил князя загадочным жестом, напоминающим то ли латинскую букву «зет» с хвостиком внизу, то ли росчерк августовской молнии.
   – Погоди-погоди, а Рязань-то как же? – растерялся Константин, убежденный, что произошла какая-то ошибка, волхв чего-то просто недопонял, и стоит привести ему еще пару-тройку убойных доводов, как недоразумение благополучно разъяснится.
   – О ней не печалься. Мертвые повелели передать, что, пока ты будешь в отлучке, они твое княжество на большой оберег возьмут. Тяжкая это ноша, но до твоего возвращения они продержатся. И впредь такими пустяшными мыслями сердце свое не утруждай. У тебя теперь поважней заботы имеются – в срок, что отведен, до Каинова озера обернуться.
   – Обещать можно что угодно, – заявил Константин. – И как же они это сделают?
   – Мертвым волхвам верить можно, – ответил Всевед. – А вот как сделают – не ведаю. Да и зачем тебе знать о том? Главное, что сделают.
   – А… если у них что-то не получится? – уперся Константин. – Вот не смогут они убедить Всеволодовичей и все тут. И что тогда? – И он тут же сам ответил: – А тогда те приведут рати в мое княжество, когда сам я буду неизвестно где, им останется только…
   – Не кощунствуй, князь, – строгим тоном перебил его Всевед и пояснил, что навряд ли Мертвые волхвы вообще станут тратить свое драгоценное время на то, чтобы попытаться в чем-то убедить упрямых князей. Скорее всего, они просто сделают так, что те сами решат отложить свой поход. А не отложат, так может получиться, что им попросту некого будет вести за собой.
   – А это каким же образом? – удивился Константин.
   – Не ведаю, – отрезал волхв. – Но даденное тебе слово они все равно сдержат – в этом ты можешь быть спокоен.
   Уверенность, с которой он произнес последнюю фразу, была настолько велика, что передалась и Константину, поэтому он отставил дальнейшие возражения и умолк, а чуть погодя даже пришел к выводу, что коли эти живые покойники на самом деле обладают столь могучими силами, то возможно, что и ему нет смысла торопиться возвращаться в Рязань. Скорее уж напротив – затаиться где-нибудь до весенней распутицы, когда поход по-любому станет невозможен.
   Однако по дороге в столицу князь надумал кое-что иное, сулящее более солидные выгоды. Риск, конечно, был велик, но зато в случае успеха… Впрочем, вначале все равно следовало выполнить поручение волхва, и на следующее утро небольшие простенькие сани выехали из Рязани, держа курс на Оку. Не прошло и часа, как они уже мчали по крепкому гладкому зимнему льду в сторону Москов-реки, а уж дальше строго на север, к неведомому Каиновому озеру.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация