А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Око Марены" (страница 23)

   Глава 12
   Я планов ваших люблю громадье

   На жестокость нужно отвечать жестокостью. В непротивлении злу насилием есть своя прелесть, но оно на руку подлецам.
Андре Моруа
   – Спасибо, старина, – поблагодарил друга Константин, едва закрылась дверь за последним тысяцким. – Выручил.
   – Ага, влип очкарик! – констатировал воевода, вновь преобразившись в лихого спецназовца, и зловеще пообещал: – Это тебе только цветочки, запомни мое слово. Но и ягодки не за горами. Я ж тебе говорил про медальки с орденами. Разработано все давно, так чего тянешь?
   – Это сказка скоро сказывается, – огрызнулся Константин. – Нашим златокузнецам раньше лета нипочем не успеть. Там на одни маточники месяцы уйдут.
   – Неприличными словами попрошу не выражаться, – строго заметил Славка. – А то привыкли, понимаешь, со своим Кулибиным, как в трамвае. Нет чтоб попроще, как все.
   – Ты, гражданин Шариков, заканчивай тут ерничать, – улыбнулся Константин – хоть и тягостно было на душе, но вид неунывающего друга поневоле настраивал на более веселый лад. – Лучше думай, что делать.
   – Как это что?! – удивился Вячеслав. – Или ты, пока они говорили, в облаках витал? Нет уж, милый, книжки с рукописями потом читать будешь, пора бы и глаза свои разуть! – вновь затянул было он, но затем, нахмурившись, недоверчиво спросил: – Ты что, правда ничего не понял?
   – Правда, – подтвердил Константин.
   – Ну и балда! – восхитился воевода. – И как тебя только пустили сюда с таким знанием устава? Да ты вспомни – тебе же не только претензии выставили, но и подсказку дали. Учитывая, что наград пока нет, раздай титулы, только попышнее, вот и все.
   – И холопов с землей? И деревни с селищами?
   – Перебьются! – энергично рубанул воздух рукой воевода. – Права те же и ни на грамм больше, а вот титулы нужны.
   – Зачем?
   – Затем. Они же как дети. Вот ты послушай, какую поучительную историю я как-то слышал от одного мужика в городе Грозном. Он до войны работал директором на маленьком заводике, так у него там одно время была жуткая текучка кадров, в том числе среди электриков. Зарплата маленькая, а оборудование устаревшее, потому работы выше крыши. И вот тогда он по совету одного старого мудрого аксаула…
   – Аксакала, – поправил Константин.
   – Аксаул звучит красивее, ибо сочетает сразу два понятия – саксаул и аксакал. И вообще, слушай и не перебивай. Так вот, он взял и переименовал должность из «электрика» в «начальника электротехнической мастерской», после чего очередной чеченец, взятый на работу, трудился на этом заводе до самой войны. И это при том, что зарплата осталась прежней и объем работ тот же. Но он был начальником, поэтому так и не уволился. Понял?
   – Понял, но не согласен, – возразил Константин. – Думаешь, что мои тысяцкие и сотники такие же балбесы, как твой электрик? А ты не забыл, что там совершенно другой менталитет, и твой пример…
   – Стоп! – остановил его Вячеслав. – Насчет примера даже не спорь, ибо он правильный. Да, в двадцатом веке на такой трюк клюнет далеко не каждый, вот только ты и я живем в тринадцатом, а тут пока еще и здешний народ тоже как дети. Это потом они поумнеют, а пока что у них эмоциональный уровень восприятия точно такой же, как у того электрика. Согласен, подействует не на всех, но кое-кто успокоится наверняка, например тот же Афонька. Да и Радунец с Изибором тоже, как мне кажется, приутихнут. Вот Гремислав навряд ли… – И он резко сменил тему, похвалив друга: – А ты молодца, классную страшилку про сбор ополчения у соседей придумал. Ничто так не сближает народ, как общая внешняя угроза. Сам догадался или кто надоумил?
   – Увы, старина. Не придумал и не надоумили, – сокрушенно вздохнул Константин. – Сегодня поутру был у меня купец из тех краев, вот он-то и рассказал мне.
   – А человечек надежный? Может, деза?
   – Тут и слов таких не знают, – хмыкнул Константин. – А человечек даже не шпион – обычный рязанский купец. Там ведь в открытую все объявили, ничего не тая, поэтому верить можно. Ты как думаешь, управимся мы с ними или?..
   – Так сразу и не ответить, – неопределенно заметил воевода. – Обмозговать все надо. Ты ж вроде бы три дня дал, так что времени хватит, а пока ты мне другое скажи: ты-то сам что мыслишь делать? – осведомился он, склонив голову набок в ожидании княжеского слова.
   – А что тут делать, – развел руками Константин. – Драться будем, насколько сил хватит.
   – И все? – недоверчиво переспросил Вячеслав. – И это все, что ты можешь мне сказать?
   – А что еще?
   – Ты же учитель истории! – возмутился бывший спецназовец. – У тебя ж высшее образование! Через твою голову прошли сотни, если не тысячи, научных трудов. Пусть они, как я все больше и больше догадываюсь, особого следа в ней не оставили, но хоть что-то должно было в ней задержаться. А как же Калка?! Ты же сам говорил об объединении Руси. Или уже передумал?
   – А как объединяться? – горько усмехнулся Константин. – И кто захочет с каином в союз вступать, ты об этом подумал?
   – А ты что же хотел – осуществить все это мирным путем? – в свою очередь искренне удивился Вячеслав. – И ты, наивный, считал, что князья сами преподнесут тебе власть на блюдечке с голубой каемочкой? Что они добровольно откажутся от своих привилегий?
   – И что делать? Силой отнимать?
   – А власть иначе никто и никогда не брал. Ну-ка, поскреби в мозгах, пораскинь умишком да попробуй привести мне хоть один пример обратного, – предложил Вячеслав и тут же замахал руками на впавшего было в раздумья друга. – Да брось, брось, не мучайся. Убежден, что если просидишь в такой позе месячишко-другой, то что-нибудь и припомнишь, – спорить не берусь. Однако, как говорила моя мамочка Клавдия Гавриловна, исключения лишь подтверждают общее правило.
   – Это не твоя мамочка говорила, – хмуро поправил его Константин. – Это впервые сказал…
   – Оставь в покое свои энциклопедические познания, – перебил его нетерпеливо Вячеслав. – Пусть она это лишь цитировала – не суть важно. Главное, мудро и в тему. А вы сейчас, княже, – и он зачем-то неожиданно перешел на еврейский акцент, – размазываете белую кашу по чистому столу. Таки лучше вместо того вспомните пламенного революционера Льва Давидовича[104]. Уж он бы не растерялся. Тем более что сейчас задача намного легче, чем в двадцатом веке, бо в нынешних городах почта, телеграф и телефон отсутствуют напрочь. Остаются только князья и бояре, а из всех общественных зданий в наличии только их терема со своими красивыми наличниками. – И воевода горделиво осведомился: – Каков каламбур?
   – Блеск, – одобрил Константин и поторопил: – Только не отвлекайся. Ты к чему там их терема затронул?
   – Я их терема трогать не собираюсь – верховному воеводе сие не по чину, но мои спецназовцы завсегда готовы, и никакими трудностями их не запугаешь, ежели оно, конечно, во имя светлого будущего и процветания всего прогрессивного человечества, – на едином дыхании выпалил Вячеслав концовку своей речи и умолк, выжидающе поглядывая на князя.
   – А тебе не кажется, что лозунг «Железной рукой загоним все человечество в счастье» уже прошел испытание на практике и себя не оправдал? – осведомился Константин.
   – Во-первых, если быть до конца точным, то до появления этого лозунга еще семьсот лет, – возразил воевода.
   – Но мы-то о нем знаем.
   – А ты не железной, не рукой и не человечество, а только Русь, хотя действительно в счастье, для которого народу так мало надо, – предложил Вячеслав. – Смотри, что выйдет в результате. – Он начал загибать пальцы. – Земля – крестьянам. Это раз. Фабрики, виноват, мастерские и кузни – рабочим. Это два. К тому же все это у них и так имеется, то есть тебе предстоит голимый пустяк – поддерживать существующие устои. Плюс штык в землю, иными словами, никаких войн до прихода татар – это три. А главное, действовать по принципу: мир хижинам, война дворцам. Поясняю суть. Ты чинно-благородно, не трогая ни деревень, ни городское население, берешь с моими людьми княжеские терема, после чего объявляешь народу, которому по барабану, кому платить налоги, что теперь ты – их князь. Судить обязуешься по совести, налоги брать божеские, старых бояр в шею, а новых ставить не будешь. Во как здорово!
   – И что дальше? – невесело улыбнулся Константин.
   – А дальше тоже все очень просто. – Вячеслав притворно всхлипнул и смахнул несуществующую слезу. – Дальше благодарные до невозможности горожане на руках понесут тебя с главной площади стольного Владимира, напевая на ходу: «Боже, царя храни. Царствуй на славу, на славу нам, на страх врагам».
   – Переврал, – возразил Константин, пояснив: – Текст исказил.
   – Зато смысл правильный, а это главное, – ничуть не смутился воевода.
   – Да и не бывать такому никогда, – задумчиво продолжил князь. – Начнем с того, что народ взвоет, печалясь о невинно убиенных Всеволодовичах. Или ты не станешь отдавать приказ, чтобы их убили?
   – Я солдат, а не палач, – посерьезнел Вячеслав. – И людей своих воспитываю так же. Но либо придется завалить их, да еще и сотню-полторы наиболее преданных им бояр и дружинников, либо вести бесконечные сражения, которые окончательно обескровят Русь. После чего Мамай нас возьмет голыми руками и, что характерно, своей пятой колонне, то бишь тебе, даже спасибо не скажет, хотя трудился ты для него на совесть.
   – Во-первых, Батый, а не Мамай, – поправил Константин.
   – Плевать, – отмахнулся Вячеслав. – Как говорила моя мамочка Клавдия Гавриловна, неважно, толстая змея или тонкая, – все равно укусит. Разве в имени дело?
   – А во-вторых, у меня относительно князей имеется еще один вопрос. Ты… – Константин пристально посмотрел на своего друга, – их детей тоже под нож пустить собираешься, по примеру Ленина со Свердловым, или все-таки в живых оставишь по доброте душевной?
   – Зачем ты так? – посуровел Вячеслав. – Еще раз повторяю: я вояка, а не палач.
   – Стало быть, оставишь, – сделал вывод Константин. – Тогда все жертвы напрасны. Это ж живое знамя для всех недовольных, каковые все равно отыщутся.
   – А если…
   – А если, – перебил Константин Вячеслава, предугадав направление его мыслей, – мы их просто выгоним из пределов княжества, то считай, что гражданская война продолжится, но только масштабы ее будут не в пример представительнее, ибо против наглого узурпатора, то есть меня, тут же ополчится вся Русь, включая Новгород с Псковом.
   – Они что, все такие совестливые и справедливые? – усомнился в правоте княжеских слов Вячеслав. – Что-то я в этом сомневаюсь, и весьма сильно.
   – А зря, – усмехнулся Константин. – Тем более я ведь и не сказал, что они пойдут восстанавливать справедливость, хотя найдутся и такие, типа Мстислава Мстиславича Удатного. Остальные же либо от большого испуга, чтобы я после Владимира не успел заняться по той же схеме Черниговом или Киевом, либо из желания усадить на престол малолетних сироток, а попутно оттяпать и парочку волостей или, на худой конец, городов. Так что первое народное ополчение во главе с добрым десятком далеко не бескорыстных Пожарских придет к нам на Рязанщину уже в следующем после моего воцарения году. Вообще-то я уже думал об этом, – сознался он другу, устало улыбнувшись и, самолично зачерпнув из братины узеньким серебряным ковшиком, щедро, до краев долил в кубок воеводе пряного и густого хмельного меду. – Угощайся, старина, – предложил Константин, глядя на Вячеслава, слегка ошалевшего от только что услышанного и возмущенно засопевшего от негодования.
   – Ага, стало быть, думал, а мне, княже ты наш яхонтовый, сказать ничего не удосужился. Не пойму я тебя что-то. Мы разве не в одной команде с тобой? А по сопатке за такое хамское недоверие ты не желаешь, кормилец ты наш?
   – Меня нельзя, – нарочито серьезно возразил князь. – Рюриковичи мы. Белая кость, голубая кровь.
   – Ну кость-то у всех белая, – заметил Вячеслав задумчиво, но договорить ему не дал молнией влетевший в светлицу Минька.
   Не поздоровавшись ни с одним из собеседников, он демонстративно уселся на край лавки и многозначительно забарабанил пальцами по столу. Затянувшуюся тягостную паузу первым прервал Вячеслав:
   – Гой-еси, добрый молодец, – затянул он дурашливо, – а поведай нам, из каких таких дальних краев ты к нам пожаловал? Или тебя вначале надо напоить, накормить и в баньке попарить? Так мы для дорогого гостя мигом расстараемся.
   Ответом было гордое молчание, но воеводу это не смутило, и он продолжил, правда, «сменив пластинку». На сей раз объектом его внимания стала буйная шевелюра приятеля:
   – Миня, ваша прическа требует повешения ее парикмахера, – выдал он глубокомысленное замечание. – Если исходить из нее, то ты, Миня, настоящий неандерталец, питекантроп и, я бы даже сказал, антрополог, так что имей в виду, если ты завтра не подстрижешься, я тебя сегодня накажу.
   Изобретатель не реагировал, но Вячеслав не унимался, продолжая в том же духе:
   – И вообще, ты, Кулибин, сплошное нарушение формы одежды – и зарос, как слон, и волосат, как уж.
   Константин фыркнул, не в силах сдержать смех. Тут-то Миньку и прорвало.
   – Смеешься, да? – срывающимся от волнения голосом начал он. – А тем временем… Эх ты! А ведь обещал!
   – Браво, Миня! – восхитился воевода. – Наконец-то в тебе начинает просыпаться военный человек.
   – Чего?! – уставился на него изобретатель.
   – Точно-точно, – подтвердил Вячеслав. – То, что ты сейчас говоришь, совершенно невозможно понять, а это верный признак.
   – Да пошел ты! – возмутился тот и вновь повернулся к князю. – Тебе напомнить твое обещание, Константин, не помню как там тебя по отчеству?
   – Он Владимирович, – мягко подсказал ничуть не смутившийся таким невниманием Вячеслав и озабоченно осведомился у недоумевающего, а потому молчащего Константина: – Ты, княже, луну с неба ему не обещал, нет? Очень хорошо. А организовать в пригороде Рязани первый пролетарский колхоз под интригующим названием «Всю жизнь без урожая»? Тоже нет? Тогда я просто ничего не понимаю. – Он картинно развел руками.
   – Ты сказал, что рабство отменяешь. Было такое?! – гневно выпалил Минька.
   – Ну было, – утвердительно кивнул по-прежнему ничего не понимающий Константин.
   – Всех ефиопов, коих мы с тобой полонили в ужасной стране Конго, надлежит выпустить, княже, – шепотом подсказал продолжающий развлекаться Вячеслав.
   – Они не ефиопы! – звонко выкрикнул Минька и чуть тише добавил, зло глядя на князя: – Они такие же русские, как и мы. А ты… А я тебе поверил. Ведь ты же мне слово дал.
   – Ах вон оно в чем дело, – довольно протянул Константин, обрадовавшись, что конфликт на самом деле оказался обычным недоразумением. – Так это же пленные из владимиро-суздальских земель и взяты на поле боя.
   – Ну и что? Ты их всех теперь будешь в рабство обращать? Как Гитлер? Рязань превыше всего, да? На остальных наплевать?
   – Да нет, не наплевать, – слегка растерявшись от неистового напора Миньки, начал отвечать Константин. – Ты просто ошибся – они вовсе не рабы. Ты ж в школе проходил по истории, как пленные немцы после войны работали на наших советских стройках? Вот и у нас примерно то же самое.
   – Так то немцы, – уперся Минька. – Они у нас вон сколько всего разорили да поломали. А эти чего?
   – А надо было дожидаться, пока разорят? – вступил в разговор Вячеслав. – Ну уж дудки! Мы их, по совету старших товарищей, конечно… – Он, церемонно привстав, склонился перед Константином, после чего продолжил: – Заранее, причем почти на чужой земле и малой кровью вежливо отогнали от своих границ. А тебе пригнали тех гавриков, у которых двойка по бегу.
   – Я с ними работать не буду, – заявил Минька. – Я не работорговец и не рабовладелец.
   – Нет, о великий мастер. Ты храбрый Спартак… но в детстве, – вставил свои три копейки Вячеслав.
   – А с тобой я вообще говорить не желаю, – гордо шмыгнул носом Минька. – На пять лет старше, а форсу…
   – Я старше тебя на две войны, – голосом актера-трагика возразил Вячеслав. – Хотя нет, теперь уже на три, – поправился он. – А учитывая, что на войне год идет за три… Да я в твоем возрасте себе сапогами ноги до задницы стер!
   Но приятель не откликнулся, и поскучневший воевода на время умолк.
   – Стало быть, разговор будет со мной, – понял Константин. – Хорошо. Сейчас я поясню ситуацию. Во-первых, пусть и не по своей воле, а по княжеской, но с мечом они на нашу землю пришли. Заслуживает это наказания? Разумеется. Во-вторых, срок они за это получили маленький, можно сказать, ничтожный…
   – Всего-то по три года исправительно-трудовых работ по месту преступления с правом на условно-досрочное освобождение и амнистию, – не удержался от комментария Вячеслав.
   – Правильно, – подтвердил Константин. – Амнистию же я планирую провести сразу после того, как закончится война с владимирскими князьями. А отпустить их прямо сейчас, извини, резона не вижу. Война-то, по сути, продолжается, и у меня нет никакого желания вновь лицезреть их в неприятельском войске, а они там, поверь мне, обязательно окажутся. К тому же откуда ты взял эту ерунду про рабство?
   – А почему Гремислав сказал, что ежели они меня не станут слушать, то я могу их хоть через одного шелепугами до смерти забить? – подозрительно уставился на Константина Минька. – И еще сказал, что я…
   Он вынужден был умолкнуть, потому что в светлицу осторожно зашел отец Николай.
   – Я постучал, – пояснил он, – но вы, наверное, были очень заняты. Думал, загляну и, если никого нет, пойду дальше князя искать. Есть у меня опаска, что…
   – А скажи мне, отец Николай, – обрадовался потенциальному союзнику Минька, – хорошо ли это – держать людей в плену, не отпуская домой к семьям? Причем своих же русских, которые, как их там, тоже православные, вот!
   – Ну сейчас начнется, – пробормотал себе под нос Вячеслав и потянулся к стоящему на столе блюду с яблоками.
   Меланхолично осмотрев облюбованное им самое румяное, воевода с хрустом надкусил спелый плод и терпеливо изготовился выслушать длиннющий монолог о гуманизме и человеколюбии, но спустя несколько секунд чуть не поперхнулся от удивления, ибо речь отца Николая оказалась короткой и весьма неожиданной:
   – То ты, княже, воистину богоугодное дело свершил. И отроку нашему Михаилу изрядно с людьми подсобил, и их, неразумных да подневольных, от будущего кровопролитья спас, не дав им в повторный грех впасть, и от нарушения пятой заповеди господа нашего Исуса[105] Христа уберег.
   Кашлял воевода долго. Пришлось стучать по спине, причем наиболее охотно и старательно это делал Минька.
   – Ну, батя, ты даешь, – наконец-то отдышавшись, восхищенно заявил Вячеслав. – Совершенствуешься прямо на глазах. Ты уже годен в полковые капелланы, причем безо всяких натяжек.
   – Трудно сказать, кто из нас на что годен, – кротко откликнулся Николай. – Порой он сам об этом узнает, лишь когда… – Он осекся и хмуро взглянул на свои ладони с заметными шрамами от гвоздей, однако спустя пару секунд продолжил: – Ныне я о другом хотел вопросить тебя, княже. Вот тут ты объявил, что сызнова на нас враги исполчаются. А мне доподлинно ведомо, что у отрока сего на складах уже изрядное количество тех же гранат скопилось. Да и прочей дряни, коя для смертоубийства людского предназначена, тоже превеликое множество. Не пора ли остановить производство?
   – А вот мы сейчас посчитаем, – вздохнул Константин, сомневаясь, удастся ему убедить священника. – Для начала спросим у Михаила Юрьевича: сколько у нас всего гранат?
   Юный изобретатель приосанился и степенно доложил:
   – Значит, на одной стене склада все стеллажи забиты под завязку. Это будет ровно двести штук. На второй примерно наполовину – это еще сто. Итого три сотни. И болванок заготовлено с тысчонку, но они пока пусты.
   Константин поймал задумчивый взгляд Вячеслава и решительно произнес:
   – Завтра надо будет выдать из этих болванок три сотни нашему воеводе для учебного гранатометания. Пора.
   – Завтра – учеба, а послезавтра? – тихо спросил отец Николай. – В кого боевые послезавтра полетят? Русские русских истреблять начнут? Вот татарам радости будет.
   – Иного пути нет, – твердо ответил Константин. – Мы тут с Вячеславом обдумали все как следует и пришли к выводу, что с обычным оружием против всей Владимиро-Суздальской земли Рязани не выстоять.
   – А может, я сызнова попробую к тезке твоему проехать? – робко предложил отец Николай. – Константин Всеволодович вроде бы князь благочестивый да смирный. Эвон, яко у нас с ним в прошлый раз знатно все получилось.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация