А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Око Марены" (страница 20)

   Да и не до мудрствований в бою. Торжествующий рев и крики от дикой боли, плачущее ржание коней и треск ломаемых копий – все смешалось в морозном воздухе, образовав страшную, ни с чем не сравнимую какофонию звуков, а над всем этим, где-то высоко-высоко в стылой тишине, завис глухой басовитый бой барабанов. Суровый и мерный, он протягивал незримую нить между далекими днями учебы и нынешним, первым в его жизни, сражением, напоминая растерявшимся, как и что надо делать, вдохновляя робких и вселяя уверенность в бывалых. И он же звучал страшным похоронным маршем для воинства Всеволодовичей.
   Но в самом конце боя Любим, когда победа была уже достигнута и распаленные мужики полезли было на штурм обоза, успел-таки изрядно отличиться и остановить не только свою полусотню, но и озадаченных неожиданным поворотом дел остальных ратников.
   Мысль эта была не его. Она прозвучала в его голове очень остро и пронзительно, когда сам полусотник, возглавлявший своих орлов, одним из первых не бежал – летел с копьем наперевес, намереваясь с ходу овладеть возами. «Нет, нет! – кричал и ругался кто-то неистово, проклиная боль в ноге. – Господи, да остановите же их хоть кто-нибудь!»
   Голос был очень властный, хотя и почти незнакомый. Однако мгновенно сообразив, что обладатель его, судя по повелительному тону, принадлежит к ряду на́больших воевод, Любим тут же затормозил и сделал все, что было в его силах, дабы остановить всех прочих. И, как выяснилось, совсем не зря.
   Уже после того, как подоспела конная дружина во главе с воеводами, из крепости выбежал сам князь Константин, и начались мирные переговоры. А закончились они полюбовным соглашением и добровольной сдачей в плен всех, кто несколькими минутами ранее готов был драться до конца и в обмен на свою жизнь унести хотя бы одну вражескую.
   За такую разумную инициативу по личному повелению самого князя, приказавшего узнать имя ратника, сумевшего предотвратить едва не начавшееся заново кровопролитие, награжден был Любим сверх всяких ожиданий. Получил он помимо своих трех долей, кои причитались ему из добычи как полусотнику, добрую коняку да еще десять гривенок серебром.
   – Ежели бы я жизнь каждого из своих воев всего одной гривной оценил, – сказал князь, улыбаясь и чуть ли не насильно всовывая в руки Любима приятно тяжелую калиту, – и то я на этом обозе не менее полусотни потерял бы. Так что я, как гость оборотистый, благодаря тебе пятикратный прибыток получил. К тому же я обученных ратников много дороже ценю, вот и считай. Должен ведь я хоть малой частью этой прибыли с тобой поделиться, как мыслишь?
   Но дороже всего для Любима оказались даже не эти десять гривенок, хотя и они, конечно, в хозяйстве лишними не станут. Как солидный довесок к тугой калите, напоследок удостоился он зачисления в княжескую дружину.
   Не остался без награды и его бывший полусотник. Князь, узнав, что воин, стоящий перед ним, сам из «осенников», всего четыре месяца назад как взятый в ополчение из деревни Березовки, без лишних слов повелел наградить также и того, кто за такое краткое для учения время сумел сотворить из деревенского парня настоящего воя. Смущенному и растроганному донельзя Пелею тоже досталась не менее тяжелая калита с гривнами и крепкие княжеские объятия.
   – Сам на вес золота и воев мне таких же поставил. За это, подойдя ко мне сотником, в строй ратный тысяцким воротишься, – улыбнулся Константин и добавил слегка расстроенно: – Жаль, что в дружину взять тебя нельзя, ибо ты, оказывается… – Тут князь произнес какое-то мудреное слово, что-то вроде «пе», потом «да», и заканчивалось оно, кажется, «гог».
   Такого ни Любим, ни Пелей ни разу ранее не слыхивали. Разве что вроде бы поп в церкви что-то там сказывал про дикие народы – гог и магог. Но коли князь сказал, что жалует Пелея в тысяцкие, стало быть, и слово это плохим быть просто не могло.
   «Самых красивых лент накуплю, – твердо решил Любим, направляясь на новую службу в Рязань, уже будучи полноправным членом княжеской дружины. – Сколько бы мне это ни стоило. А еще колты из золота и гашник[93] витой, и все это Берестянке свезу. Чтоб самой нарядной из всех своих сестер-берегинь была. А я-то, дурень, поначалу хотел было просить, чтобы она назад свой дар забрала, ан вона как вышло. Ну ничего. Приеду, на все руки-ветви ленты навяжу, на ствол гашник, а на самый верх колты примощу. А потом поклонюсь в пояс до земли и скажу: «Благодарствую тебе, Берестянка!»
* * *
   И прииде Ингвар-княжич с града Переяславля Резанскаго ко князю Константину Ростовскому и Володимерскому, прося собе помочи идти на Резань. И Ингваря и бояр ево князья володимерские одариша богато, и совокупиша рать свою, а воеводою набольшим сташа сам брат Константинов из Переяславля-Залесского, князь Ярослав Всеволодович. И с им же вместях пошед на Резань братия ево Святослав, князь Юрьев-Польский, тако же Володимер, князь Стародуба и князь Иван, все юны летами…
   И дошед они до града Коломны на реце Москов и обступиша град сей. Но упредиша диавол Константина Резанскаго о рати сей, и исполчась ранее пришед резанский князь тако же под Коломну свою с ратью малой. Княже Ярослав, жаждая мира, допрежь сечи послаша послов к резанцу, но тот им ответиша буюю речью, восхотев руду христианску пролити, что осерчаша вси Всеволодовичи и рекли: «Не в силе бог, но в правде» и устремилися на воев резанских.
   И бысть сеча велика, но рать сатанинска Константина Резанскаго, коей пособлял сам диавол, одолеша честное воинство Ярославово, но не правдой их победиша, а одолеша обманом, заманиша в ямы волчьи. И един токмо уцелеша княже Ярославе и воев его мене двух десятков, а братия его князья Иван, Святослав Юрьев-Польский и Володимер Стародубский со дружинами своими и ратниками пешими осташа лежати на земле пусте, снегом и льдом померзоша, и от зверя дикаго телеса их снедаеми, и от множества птиц растерзаеми. Все бо лежаша купно, умроша, едину чашу пиша смертну.
...
Из Суздальско-Филаретовской летописи 1236 г.Издание Российской академии наук. Рязань, 1817 г.
* * *
   И пришед в лето 6725-е от Сотворения мира в землю Резанскаю Ярослав, князь Переяславль-Залесский. И шед он не миром, но ратью, и с им братия ево меньшая тако же шед, дабы грады княжества Резанского имати. И сташа они станом у града Коломны, коя во Резанской земле у реци Московы. А бысть о ту пору у Ярослава князя воев конных до трех тысяч, а ратников пеших и вовсе полтора десятка тысяч.
   И послаша княже Константине послов ко Ярославу, но тот учаша срамити их всяко, псами величати и повелеша сечу учинити. Но воевода резанский Вячеслав, хучь и млад буде, но мудр, повелеша загодя рвы рыти и снегом засыпати, и тако сгинула во рвах оных полдружины Ярославовой, а в остатнюю часть ея из града Коломны запасный полк конный ударил нещадна и сим победиша.
   Пеши же ратники с Переяславля-Залесскаго, да с Суздаля, да со Стародуба, да с Юрьева-Польскаго ничтоже успеша, но падоша мертви аки снопы под серпами. А коих в полон взяша, тех милостивый князь Константине повелеша в закупах держати три лета, после же волю пожаловати, ибо ведал он, что не по своей воле они на землю резанскаю придеша, но по повелению жестокосерднаго князя Ярослава.
   Сам же Ярослав утек, аки заяц быстраногий, и воев с им десятка два. Брати же его полегли вси.
...
Из Владимиро-Пименовской летописи 1256 г.Издание Российской академии наук, Рязань, 1760 г.
* * *
   Зимой 1218 года произошло, пожалуй, самое первое в XIII веке крупное вооруженное столкновение между Рязанским и Владимиро-Суздальским княжествами. Летописцы в один голос утверждают, что вначале стороны пошли на переговоры, хотя виновниками их срыва называют разных князей. Учитывая злобный и властный характер князя Ярослава Всеволодовича, нам гораздо легче поверить Владимиро-Пименовской летописи, что на самом деле дерзил переяславский князь, не пожелавший прислушаться к голосу разума и будучи убежденным в легкой победе своего войска.
   Действительно, рязанцы всегда уступали владимирским полкам, если не считать эпизодического случая с городками Москов и прочими, которые спалил рязанский князь Глеб Ростиславич. Но это лишь единичный эпизод, к тому же было бы смешно гордиться взятием каких-то захудалых городишек, которые по причине своей малости и убогости даже не имели собственного князя, да и ныне остаются всего лишь уездными центрами.
   Есть предположение некоторых молодых историков, в частности доктора наук В. Н. Мездрика, видящего в неуступчивости Ярослава сильный психологический мотив. Дескать, ему не давало покоя недавнее поражение от войск старшего брата на Липице, и именно поэтому он хотел реабилитировать свое имя полководца, а также одержать реванш, пусть не над ростовским, так хотя бы над рязанским Константином.
   Думается, что эта гипотеза выглядит слишком надуманной. Скорее всего, его неуступчивость была порождена более приземленными, меркантильными интересами. Вероятно, он рассчитывал заполучить в свои руки какую-то часть рязанских земель, в частности ту же Коломну, но тут впервые сказалось преимущество нового пешего строя, который стоял насмерть против значительно превосходящих его численно ополченцев Ярослава, после чего в действие вступил конный резерв Константина, укрытый до поры до времени за воротами Коломны…
   Трудно сказать, что было бы, если бы все Всеволодовичи вернулись домой живыми. Скорее всего, это изрядно отрезвило бы их, заставив напрочь отказаться от захватнических целей. Однако вышло так, что из четверых вернулся лишь один Ярослав, и тот серьезно раненный, а надо заметить, что хотя на Руси и не был развит обычай кровной мести, но простить рязанцам такое отказался даже миролюбивый князь Константин, и вскоре из Ростова во все стороны Владимиро-Суздальской земли спешно устремились гонцы с повелением сбирать новое ополчение.
   Теперь уже широкомасштабная война с Рязанским княжеством представлялась делом неизбежным и однозначным. Вопрос был только во времени – когда именно она начнется. Но сроки колебались незначительно – от одного месяца до двух, то есть исходя лишь из скорости сбора пешего ополчения…
...
Албул О. А. Наиболее полная история российской государственности, т. 2, стр. 135–136. Рязань, 1830 г.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация