А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выйти замуж за миллионера, или Не хочу жить в Перепердищево" (страница 2)

   Так вот, будь я президентом, немедленно издала бы указ, согласно которому все натуральные блондинки в обязательном порядке должны быть перекрашены в черный цвет. Чем чернее, тем лучше. Те, кто не согласится расстаться с природным цветом волос добровольно, будут перекрашены принудительно. Так и вижу эту картину – специальные фургоны с решетками на окнах колесят по городу в поисках вероломных блондинок. Спецагенты в противогазах отлавливают провинившихся, затаскивают их в фургон и прямо на месте поливают им голову раствором басмы (а еще лучше – клеем «Момент»)!
   Да! Да! Да!!
   К чему я все это?
   Ах да, я видела фотографию Эльвиры. И она оказалась блондинкой – да, да, натуральной.

   Он показал мне ее, когда я вернулась за коробкой с косметикой. Лучше бы я вообще оставила коробку у Веснина. Но нет – я решила, что тотальное обновление косметички мне не по карману, и вообще – может быть, это был просто дурной сон и Андрюша встретит меня словами: «Сашуля! Ты где так долго пропадала?»
   Он встретил меня словами:
   – Сашуля! Я так счастлив, что ты меня поняла! Тебе к лицу эта бандана.
   Он сказал это так торопливо, что я мигом поняла – бандана меня определенно портит. Но что делать, если я не успела подобрать парик. Не сиять же лысиной – а то он еще решит, что на нервной почве у меня помутился рассудок. И будет недалек от истины. Вот только знать ему об этом необязательно. Я твердо решила, что буду держаться холодно и насмешливо.
   – Где моя косметика?… И не надо делать вид, что мы друзья.
   Он попытался придать своему лицу трагическое выражение. Но его глаза весело блестели. Он был счастлив, непозволительно счастлив – и от этого мне плакать хотелось. Но я мужественно сдержалась.
   – Хочешь чаю?
   – Пожалуй, воздержусь.
   – Да ладно тебе, – Веснин приобнял меня за плечи. Эротизма в этих объятиях не наблюдалось. А пахло от него ментоловыми сигаретами и яблочным шампунем. Такой знакомый запах. И от этого тоже хотелось плакать. – Саня, я купил твое любимое мороженое… Мы вчера так сумбурно поговорили… Я тебя понимаю, но все же мне хотелось все объяснить.
   – Объяснить что? Почему ты женишься на какой-то идиотке, несмотря на то, что сто раз намекал на то, что хочешь, чтобы твоей женой стала я?!
   – Саша… Я не думал, что ты… Ты же говорила, что вообще не собираешься замуж, – Веснин запинался и неумело держал паузу, что свидетельствовало о том, что он нервничает.
   – Все женщины так говорят! – это был запрещенный прием, подобными фразами уважающие себя девушки не разбрасываются, но я уже не могла остановиться. – Все девушки говорят, что вовсе не собирались замуж. Чтобы в том случае, если никто так и не пригласит их в загс, презрительно сказать – не больно-то и хотелось!
   Веснин развел руками. Вид у него был обескураженный.
   – Я этого не знал. Правда.
   – Расслабься. Я пошутила. Лучше налей мне что-нибудь выпить.
   Он не сдвинулся с места – кажется, он немного меня побаивался. Это было даже в некотором роде забавно. Мужчина, к плечу которого я еще позавчера прижималась, чтобы было теплее засыпать, теперь с опаской смотрел на меня. Я налила себе коньяку в пивную кружку – больше чистой посуды в кухонном шкафчике Веснина не нашлось. Какой кошмар, я не живу здесь чуть больше суток, а он уже умудрился до такой степени загадить квартиру. Интересно, а эта Эльвира хорошая хозяйка? Вряд ли. Если она возглавляет PR-агентство, то у нее скорее всего нет времени на плиту и утюг. Так что в самом ближайшем будущем квартиру Веснина обживут тараканы, а в баке с грязным бельем непременно вырастет зеленоватая плесень. Вот тогда-то он и поймет… Нет, лучше не буду даже думать об этом.
   – Веснин, а она хозяйственная? – терпкая согревающая коньячная струйка заставила меня почувствовать себя немного увереннее. – Хороший коньяк.
   – В «дьюти-фри» покупал, – машинально прокомментировал он, – кто она? Кого ты имеешь в виду?
   – Твою будущую жену, знамо дело. Кого же еще?
   Он помолчал, стараясь придать своему небритому лицу обиженное выражение. Получалось не очень хорошо.
   – Зачем тебе об этом знать, Саша? Я думал, что хорошо тебя знаю, и вот теперь выясняется, что ты совсем другая…
   – Да ладно тебе. Сам говорил, что мы друзья. А ну покажи мне ее фотографию! – нагло потребовала я. – Хочу знать, кто будет спать на выбранном мною диване.
   И в этом месте Андрюше следовало бы промолчать. Или отшутиться. В крайнем случае возмутиться и намекнуть, что мне пора уходить. Но он послушно полез в шкаф за фотоальбомом. С ума сойти, полочки в ванной еще заставлены моей косметикой, а в шкафу уже находятся ее снимки!
   – Пожалуйста. Любуйся, если тебе так интересно. Вот.
   Я взглянула на фотографию и беззвучно простонала – только не это!
   Эльвира была ненамного моложе и намного красивее меня. Беспроигрышный вариант – блондинка с кошачьим разрезом голубых глаз и фигурой тренера по шейпингу. Такие вот загорелые улыбчивые Барби с ямочками на щеках нравятся всем без исключения мужчинам и раздражают всех без исключения женщин. Я ее сразу возненавидела. Я пыталась зацепиться взглядом хоть за какой-нибудь мелкий изъян, но тщетно– изъянов у этой девицы не наблюдалось. Может быть, она хотя бы заикается или страдает ночным недержанием мочи?
   А тут еще и Веснин спросил:
   – Ну как?
   Я скривилась, как человек, который откусил от яблока и обнаружил внутри белого извивающегося червяка.
   – Ничего. Хотя… У нее зубы лошадиные.
   – Что? – искренне удивился Веснин. Он склонился над фотографией и прищурился. Мне вдруг отчаянно захотелось изо всех сил треснуть его по затылку каким-нибудь тяжелым предметом. – Да нет, Сань, тебе показалось. Может быть, свет так падает?… Нормальные у нее зубы.
   – Отбеленные, – фыркнула я.
   – Это плохо? – удивилось воплощение бесчеловечности.
   – Веснин, это ужасно. Никогда не думала, что ты можешь связаться с человеком, у которого отбеленные зубы. Может быть, у нее еще и грудь силиконовая?
   – Что ты! – на полном серьезе ответил он. – Конечно нет!
   – Ну хорошо, ты меня уговорил. Она само совершенство. А я придираюсь, впрочем, понять меня можно, – мой голос дрогнул. Я почувствовала, что больше не могу сдерживать слезы, и крепче прижала к груди коробку с косметикой. – Да, она гораздо красивее меня. Ты сделал хороший выбор, Веснин. Я, пожалуй, пойду.
   Я вскочила со стула и заторопилась к выходу. Если честно, я втайне рассчитывала на то, что он меня остановит и утешит. Скажет что-нибудь вроде: «Саня, ты гораздо красивее и уж, конечно, намного умнее, просто я выбрал ее, потому что ты для меня слишком яркая и сложная, а она – в самый раз. На твоем фоне я теряюсь, а рядом с нею буду блистать». Это был полный бред, но я охотно поверила бы в такую версию.
   Веснин не стал меня задерживать. Он молча ждал, пока я торопливо завязывала шнурки (черт бы побрал мою врожденную интеллигентность, надо было протопать по его коврам прямо в уличных ботинках), и он, как мне показалось, вздохнул с облегчением, когда я буркнула: пока.
   Выйдя из подъезда, я задрала голову – наверное, Веснин стоит, прижавшись носом к стеклу, смотрит на меня, и сердце его сжимается в крохотную точку от неясной тоски.
   Но в окне никого не было.
   Я поправила на голове бандану и, прижимая к груди коробку, заторопилась к метро.

   ГЛАВА 2

   В салоне «Парик-Элит» на Китай-городе я встретила свою приятельницу Жанну.
   Мы познакомились пять лет назад в приемной пластического хирурга. Мне был всего двадцать один год, и я всерьез болела идеей впрыскивания в губы специального силиконового наполнителя.
   А Жанке вздумалось немного увеличить бюст.
   Сдружились мы быстро. Длинной была очередь к хирургу – в основном в коридоре перед кабинетом сидели мечтательные стареющие гетеры с пестрыми журналами в руках: кому-то хотелось заполучить миниатюрный носик Шарлиз Терон, кто-то был готов выложить внушительную сумму за скулы Кристины Орбакайте. Мы с Жанной тоже держали в руках журналы – одинаковые прошлогодние «Космополитены». И у нее, и у меня была загнута одна и та же журнальная страничка – разворот с фотографией Памелы Андерсон в розовом бикини. На этой почве мы и разговорились впервые.
   – Она тебе нравится? – осторожно поинтересовалась Жанна.
   – Кто, Памела? Она нравится мужчинам, и это главное, – вздохнула я.
   За неделю до визита к пластическому хирургу меня бросил мужчина – кажется, он был третьим по счету в списке моих сексуальных побед (хотя правильнее было бы выразиться «поражений»). Он ушел от меня к шестнадцатилетней финалистке конкурса «Мисс Москва», у которой были пухлые детские губы, румяные детские щеки и круглые детские колени. Она выглядела как мечта педофила, тем не менее мой любовник, вполне вменяемый тридцатилетний звукорежиссер, пришел от нее в полный восторг. Наверное, из-за этой недоросшей королевы красоты мне и пришла в голову смелая идея изменить форму губ. Где-то в глубине души я лелеяла самую наивную и несбыточную из женских надежд – вот приду к нему, красивая, губастая, с новой стрижкой. Он взглянет на меня и падет на колени, сраженный моей сексуальностью. Тогда-то я и скажу ему, в усмешке приподняв уголок губы: «Извини, милый, но твое место давно занято». А под руку меня будет поддерживать загорелый клон Энрике Иглесиаса.
   – По-моему, она выглядит как жертва шовинизма, – сказала Жанна. Она была старше и умнее меня. – Все сексуальные приманки в одном флаконе.
   – Что ты имеешь в виду?
   – Ну как? Мужчины реагируют на детали. Сексуальные капканы – красная помада там, длинные белые волосы. Так вот, у некоторых женщин хватает наглости использовать все сексуальные сигналы одновременно.
   – Я собираюсь только губы подправить, – быстро сказала я.
   – А я – грудь. А Памела целиком и полностью подстроилась под примитивное желание мужчин видеть рядом с собою Барби. И стала похожей на надувную куклу для сексуальных утех.
   – Почему же тогда мы принесли в качестве образца ее фотографию?
   Жанна вздохнула. Вообще-то она и без хирургического вмешательства была довольно красивой. Миниатюрная брюнетка с зелеными глазами и точеными формами. Тогда ей уже исполнилось двадцать пять.
   – Потому что все эти разговоры о феминизме – полный бред. На самом деле миром правят мужчины, и, если ты не дурочка, надо под них подстраиваться. Или хотя бы делать вид.
   Она сказала это излишне громко. Женщина, сидящая справа от меня, улыбнулась и уткнулась в новый «Бурда Моден».
   – На самом деле, для того чтобы иметь успех у мужчин, надо быть личностью, – вполголоса пробормотала она. – Или хотя бы делать вид.
   – Именно поэтому вы и пришли сюда за лицом, как у модели из каталога для домохозяек, – безжалостно расправилась с ней Жанна.
   – Я всего лишь хотела подтянуть подбородок, – возмутилась дама, но журнал тем не менее захлопнула.
   В тот день мы с Жанной ужинали вместе. Пластический хирург отговорил меня от силиконовой инъекции, а Жанну – от силиконовой груди. Я заплатила почти пятьдесят долларов за то, чтобы выразительно поглядывающий на часы хирург объяснил мне, что я и так красавица. Как ни странно, я почувствовала облегчение. Если честно, я вовсе не была уверена в том, что новые губы непременно сделают меня счастливой. Жанна тоже повеселела.
   – Давай отправимся в пиццерию и нафаршируемся спагетти под завязку! – предложила она.
   Там, в дешевой привокзальной пиццерии, я узнала о ней почти все. Двадцать пять лет, недавно переехала в Москву из Ярославля, снимает квартиру в Чертанове, работает маникюршей в салоне красоты, год назад ушла от мужа и теперь мечтает выйти замуж за миллионера и искренне верит, что в один прекрасный день так оно и произойдет.
   Признаюсь, я ей немного позавидовала. Она казалась мне взрослой, сексуальной и энергичной.
   Я же только что закончила журфак, работы у меня не было, мужчины – вот уже неделю – тоже (да и раньше я была не то чтобы сильно избалована вниманием, своего первого мужчину я один раз в жизни и видела, второй задержался при мне несколько дольше, третий, как вам известно, в конце концов предпочел инфантильную модель).
   Я спросила у Жанны, сколько у нее было мужчин. И она небрежно ответила – что-то около двадцати. «А у меня три», – оправдываясь, призналась я. Тогда она сказала, что у меня еще все впереди, но мне показалось, что она просто хочет меня утешить, а на самом деле ей нравится чувствовать себя роковой женщиной на фоне рохли меня.
   Знаете, в женской дружбе всегда так бывает – кто-то покровительствует, кто-то безропотно слушается. Так вот, на какое-то время Жанна стала моим идеалом. Я даже покрасила волосы в черный цвет, чтобы быть хоть чем-то похожей на нее. Она заставила меня записаться на курсы аргентинского танго, выщипать брови и каждую неделю ходить в ночные клубы.
   Она говорила так: любой ночной клуб похож на парфюмерную лавку. Чтобы выбрать подходящий тебе аромат, необходимо перенюхать сотню пробников. Мир изменился, теперь никто не осудит женщину, которая просто любит секс. Жанна с интересом приближала к себе новые мужские особи и без всякого сожаления отшвыривала старые. Под ее влиянием я переспала пару раз с барменом по имени Кирилл – он стал моим четвертым мужчиной. Он меня устраивал, но что-то у нас не сложилось. Жанна говорила, что Кирилл станет началом новой эпохи моей сексуальной жизни – беззаботного времени однодневных романов и ни к чему не обязывающих легких, как шампанское, отношений.
   Это было веселое лето – загульное, яркое и беззаботное, такое бывает только, когда тебе не больше двадцати одного года.
   Но Кирилл так и остался единственным одноразовым мужчиной того лета. А осенью я нашла работу корреспондента в газете. Я работала почти каждый день и больше не могла шататься с Жанной по барам. А она на меня смертельно обиделась.
   И заявила, что я, цитирую: «Скучный синий чулок, самая заветная мечта которого вязать носки для какого-нибудь посредственного клерка, а свободные вечера проводить вместе с ним у телевизора дома». Я перестала ей звонить. Признаться, она меня ранила в самое сердце. Мне казалось, что нарисованная ею картина не имеет ничего общего с действительностью. Тем более что я даже не умею вязать.
   Итак, мы поссорились. Потом, конечно, помирились, но все равно это уже было не то. У меня больше не было времени общаться с Жанной, королевой быстрого секса.
   Мы перезванивались несколько раз в месяц для того, чтобы вяло обменяться новостями. Она по-прежнему работала маникюршей в салоне красоты, и подходящий миллионер так пока и не появился на ее горизонтах.
   С тех пор прошло пять лет.

   И вот я встретила ее в салоне «Парик-Элит» на Китай-городе.
   Все-таки удивительная это вещь – закон подлости. Если ты выйдешь из дома в новом красном платье «Sisley» да с уложенными волосами, не дай бог, у тебя при этом еще и глаза будут накрашены – пиши пропало. Тебе ни за что не удастся встретить случайно бывшую одноклассницу или бывшего любимого. День пройдет даром, можете мне поверить. Зато стоит выскочить на пять минут за хлебом с немытой головой и в растянутых тренировочных штанах с пятном от йогурта на колене, как тебе навстречу с завидным постоянством попадаются знакомые лица. Они удивленно смотрят на тебя, потом брезгливо морщатся и, фальшиво улыбаясь, нагло заявляют: «Саша, выглядишь просто великолепно!»
   В салон «Парик-Элит» я отправилась в сквернейшем расположении духа. Глаза мои покраснели от слез, на щеках алели болезненные пятна, на лысой голове была криво повязана кожаная бандана. Спрашивается, почему я должна была встретить холеную Жанну в обтягивающих джинсах именно в тот день? Мы не виделись почти три года, почему бы ей не попасться на моем пути, к примеру, на прошлой неделе, когда я ходила по магазинам счастливая и на мне были новые сапоги на шпильках?
   Она меня даже не узнала сразу. Я решила воспользоваться этим и быстро отвернулась, сделав вид, что меня крайне заинтересовал кудрявый морковный парик совершенно отвратительного вида.
   Я схватила его и принялась задумчиво вертеть перед носом. Продавщица не отходила от меня ни на шаг – наверное, она решила, что я не похожа на потенциальную покупательницу, но профессиональная этика мешала ей прямо на это намекнуть. Поэтому она ограничилась презрительной репликой:
   – Примерка парика стоит двести пятьдесят рублей!
   Но Жанна была не так проста – видимо, она умудрилась углядеть в моей зареванной физиономии знакомые черты. Она принялась описывать вокруг нас круги, пытаясь рассмотреть меня поближе. Тогда мне пришлось над ней сжалиться:
   – Да ладно, я это, я!
   – Сашка?! – выдохнула она. Жанна сделала широкий шаг вперед, но потом остановилась. Ее красиво накрашенное лицо вытянулось. – Что с тобой?
   Да, Жанну никогда не отличало чувство такта.
   – Ничего особенного, – улыбнулась я. – Вот зашла паричок приобрести. А ты-то что здесь делаешь?
   – Хочу купить парик с африканскими косичками… – пробормотала она, не отрывая от меня глаз. – Хорошо выглядишь…
   – Да брось! – оптимистично улыбнулась я. – Знаю, что выгляжу ужасно. Но это пройдет.
   Наконец она обратила внимание на мою бандану.
   – А что у тебя с волосами? Зачем тебе парик?
   Я решила – была не была! Во-первых, к чему стесняться Жанну, ведь она когда-то была моей близкой подругой и знает обо мне всю подноготную. Во-вторых, меня давно подмывало посмотреть, как окружающие отреагируют на мою лысину. Может быть, я вообще зря переживаю? Может быть, все скажут, что такая, с позволения сказать, стрижка мне к лицу! Есть же женщины, которые всю жизнь бреются наголо. Шинед О’Коннор, например, или солистка поп-группы «Полиция нравов»… Больше бритых женщин я вспомнить не могла. Но и этих двух было достаточно для того, чтобы почувствовать себя в своей тарелке.
   С лукавой улыбкой фокусника, который достает из цилиндра белого кролика, я сдернула бандану с головы.
   – Оп-ля!.. – и, помолчав, спросила: – Ну как?
   Жанна коротко вскрикнула, зажав наманикюренной ручкой рот.
   – Боже!.. Бедненькая!.. Какой кошмар!
   Я немного обиделась. Конечно, я и не ожидала, что ВСЕ будут в восторге от экстремальной прически, но, по-моемy, и такой реакции я не заслужила.
   – Что, так плохо?
   – Не то слово!.. То есть, я хотела сказать, нет… Что я несу? И давно это у тебя?
   – Что именно? Прическа?
   – Лейкемия? – округлив глаза, прошептала она. – Меланома?… Надежда есть? Может быть, тебе нужны деньги?
   Я расхохоталась. Продавщица отошла на три шага назад и виновато потупилась.
   – С ума сошла? Я абсолютно здорова. Просто неудачно постриглась, вот и пришлось… постричься до конца.
   Она недоверчиво на меня уставилась. Как же можно было НАСТОЛЬКО неудачно постричься? В каком салоне ТАК неудачно стригут, что исправить это можно только машинкой для бритья?
   – Понимаешь, я постриглась сама, – развела руками я, пытаясь при этом улыбаться как можно более уверенно.
   Жанна некоторое время помолчала.
   – Прости, не понимаю.
   – Это длинная история. Лучше расскажи о себе. Ты по-прежнему в салоне работаешь?
   – Это тоже длинная история… Слушай, а может, сходим в «Сеттабеллу»? Нафаршируемся спагетти?
   – Когда мы с тобой познакомились, ты тоже предложила нафаршироваться спагетти. Именно так и выразилась. Только тогда мы отправились в какую-то жуткую дешевую пиццерию… Ты что, разбогатела?
   – В некотором роде. Так ты будешь покупать парик?
   – Естественно. Надоела бандана. Голова в ней потеет, сил нет.
   В следующие полчаса я примерила весь ассортимент магазина «Парик-Элит». Жанна сидела на кожаном диванчике, попивала предложенный продавщицей капучино и, не жалея ехидных реплик, критиковала меня. Она говорила: «В этом парике ты чем-то напоминаешь Ясира Арафата, немедленно сними». Она хохотала: «Тебе никогда не говорили, что короткая стрижка делает тебя похожей на гастритного подростка?»
   В итоге она заставила меня приобрести безумно дорогой парик из натуральных волос, изображающий длинные блондинистые локоны. У меня такой роскошной ухоженной гривы сроду не было. Я пыталась ее переубедить.
   – Жанна, но весь смысл парика в том, чтобы это выглядело естественно! Все сразу поймут, что на мне парик.
   – А вот и нет. Те, кто знаком с тобой, поймут, конечно. А новые знакомые решат, что ты просто шикарная девушка с шикарными волосами.
   – Но где мне взять новых знакомых? Я по-прежнему буду работать в газете, и в основном я общаюсь с коллегами…
   – Это называется расширение круга общения, – безапелляционно заявила она, – об этом мы поговорим с тобой за обедом. Есть у меня на твой счет кое-какие соображения. А коллегам скажешь, что покрасилась и нарастила волосы.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация