А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выйти замуж за миллионера, или Не хочу жить в Перепердищево" (страница 18)

   – Привет! – улыбнулась я, сделав шаг вперед.
   – Привет, – он поцеловал мне руку. И этот старомодный жест заставил меня слегка покраснеть.
   – Познакомьтесь. Валера, Шура. Валера – гениальный модельер, а по совместительству сердцеед. Шура – талантливый журналист, к тому же занимается тяжелой атлетикой.
   – Правда? – Валера внимательно посмотрел на меня. – Ладно, вы проходите в комнату. Чай, кофе?
   – Виски, – попросил Эдуард.
   – А мне кофе… с виски, – я плюхнулась в глубокое плюшевое кресло.
   Валера загремел чашками.
   – А ты правда журналистка? – через какое-то время спросил он.
   – Я работаю в газете «Новости Москвы»! – гордо распрямив плечи, ответила я. – Обозреватель отдела культуры.
   Обозреватель – это звучит гордо. Почему-то моя должность производит на посторонних людей впечатление. Им, наверное, кажется, что я солидный журналист. Ну и пусть – мне же это только на руку. Хорошо, что они у меня на работе не были и не видели мой крошечный кабинет, который я делю с сумасшедшей рассеянной Маргаритой Петровной.
   – «Новости Москвы», – нахмурился Валера. – Что-то знакомое…
   Я еще больше приосанилась. Надо же – наша газета пользуется популярностью. Может быть, этому Валере даже приходилось читать мои статьи? Хорошо бы он процитировал что-нибудь при Эдике – и тогда мой миллионер подумал бы, что я знаменитость…
   – Вспомнил! – обрадовался тем временем модельер. – У вас там работают невежливые люди.
   Я сто раз отправлял вам факс с приглашением на показ и ни разу не получил ответ. Хотя бы отрицательный.
   А еще однажды я решился позвонить, и трубку взяла какая-то противная девица…
   Я почувствовала, как к щекам приливает помидорный румянец – надеюсь, метаморфоза в цвете моего лица не была заметна со стороны.
   Я наперед знала, что сейчас скажет Валера. Он начнет возмущаться, что только он, мол, заговорил о показе мод, как «противная девица» бросила трубку… Я всегда так поступаю, если незнакомый голос в телефонной трубке начинает что-то мямлить о показе. Но меня тоже можно понять – если бы я вежливо разговаривала с каждым, кто собирается куда-то пригласить нашу газету, то вряд ли у меня вообще осталось бы время на написание статей. И все-таки… Степашкин не раз говорил мне, что надо быть вежливее по телефону. Ифаксы – могу ручаться, что это именно я выбрасывала Валерины факсы. Я всегда так поступаю с ненужными бумагами (или с теми бумагами, которые кажутся мне ненужными).
   – И эта особа просто повесила трубку! – закончил Валера.
   – Какой кошмар, – покачал головой Эдуард.
   – Какой кошмар, – присоединилась к его немногословному осуждению я. Надеюсь, получилось у меня довольно искренне, – но я непременно с этим разберусь. Обещаю.
   – Ты и правда хочешь написать обо мне? – уточнил Валера.
   – Давай сначала посмотрим твои работы.

   С замиранием сердца я перебирала вешалки. Вот оно! Есть!! Как знакомо мне это чувство – когда я прикасаюсь к красивой одежде, у меня даже кончики пальцев горят!
   Творения Валеры и впрямь выглядели интересно. Если бы я заранее не знала, что платья выполнены из бумаги и фольги, ни за что не догадалась бы. Потому что они смотрелись, как вещи от кутюр. Волшебные свадебные наряды. К горлу подступил комок. По-моему, я уже упоминала, что у меня чутье на талант. И на талантливо скроенную одежду я не могу смотреть спокойно – я чувствую умиротворение и волнение одновременно, как искусствовед, впервые увидевший оригинал «Джоконды».
   – Это… это потрясающе, – выдохнула я, – у меня слов нет…
   Валера сиял как новенький пятак.
   Некоторые платья были надеты почему-то на синие манекены, иные просто висели на кривеньких плечиках. Всего их было около двадцати – настоящая коллекция.
   Я сразу же поняла, что не могу не написать об этом.
   – Валера, на этой неделе к вам приедет наш фотограф!
   – Так, значит, ты будешь писать о нем, Шурка? – обрадовался Эдик.
   – Естественно! Только мы, кажется, уже договорились о Шурке.
   – Это хорошо, – проигнорировав мое последнее замечание, протянул он. – Валера давно мечтает пробиться в прессу. Но это сложно.
   – Они что, все слепые? – поразилась я. – С другой стороны, это хорошо. Наша газета будет первой. Ой, я уже знаю, как преподнести этот материал! Это будет нечто!
   – Может, хочешь примерить? – подмигнул Валера. – Только без обид. А то я тут одной девчонке платье померить предложил, а она решила, что это я ее так замуж зову. А когда я начал отказываться, ко мне заявились два ее старших брата и пытались выломать дверь.
   – У меня братьев нет, – успокоила я «сердцееда» Валеру.
   – А что, Шурка, давай! – радостно воскликнул Эдик. – Ты в этом платье будешь… как… как…
   – Как баба на чайник, – с нервным смешком подсказала я, – не думаю, что мне идет свадебное платье.
   Признаться честно, я соврала. Такое платье просто не могло мне не подойти. Это же была мечта, а не просто платье.
   Я провела пальцем по подолу ближайшего ко мне платья. Естественно, мне хотелось немедленно его надеть. Но где-то я читала, что мерить чужое свадебное платье – плохая примета. С другой стороны – феминистки ведь не должны верить в глупые приметы, правда же?
   Эдуард заметил мои колебания.
   – Что, Шурик, испугалась? Боишься семь лет замуж не выйти?
   – Почему семь лет? По-моему, это когда на углу стола сидишь. И вообще, я в приметы не верю. Просто испачкать боюсь.
   – Это правильно, – похвалил Эдик, – Валера так трудится над каждым платьем. Он не переживет, если что-нибудь испортится… Но жаль. Тебе бы пошло… А кто знает, – он нахмурился, – может быть, когда-нибудь мы с тобой…
   Я удивленно вскинула на него глаза. Неужели он тоже влюбился в меня с первого взгляда? И собирается на это намекнуть?! О Боже, Боже! Что мне делать? Радостно броситься в омут страсти вниз головою или немного покочевряжиться, цену себе набить?
   Между нами висело свадебное платье. Белое, длинное, полупрозрачное. Самое красивое платье на свете.
   Эдик молчал.
   – Может быть, когда-нибудь мы с тобой что? – подбодрила я его.
   Он потрепал меня по обритой голове.
   – Неважно. Ладно, Шурик, что-то мы с тобой засиделись в гостях.
* * *
   Признаюсь, мне даже не верилось, что все это и в самом деле происходит со мной. Собственная легкомысленность (прошло чуть больше месяца после разрыва с Весниным, а я уже готова шептать задыхающееся «да» в ухо другого мужчины!) и пугала меня, и пьянила, и завораживала.
   Мы встречались почти каждый день.
   Вот что показалось мне действительно странным: Эдуард даже не пытался затащить меня в постель, хотя подходящих моментов было сколько угодно. Первую неделю это мне даже нравилось, я объясняла его старомодную сдержанность романтичностью (с ума сойти! Мне достался последний романтик в Москве! Да еще и миллионер!), но потом я насторожилась, заподозрив неладное. В самом деле: почему он так себя ведет? Мне будет двадцать семь, ему тридцать пять. Возраст ложной скромности давно остался позади.
   Либо я испорченная натура, либо мой идеальный миллионер…
   – … импотент! – счастливо рассмеявшись, подсказала Жанна.
   Мы находились в салоне красоты с пошловато-приторным названием «Купидон», специализирующемся на интимных стрижках. Беззастенчивой Жанне вздумалось подстричь лобковые волосы в форме сердечка и покрасить их в красный цвет. Она попросила меня находиться рядом для моральной поддержки. И вот теперь Жанна лежала на кушетке, храбро растопырив голые ноги, между которых с видом опытных акушеров-гинекологов суетились сразу три стилиста.
   Я же сидела рядом на неудобном высоком табурете и не знала, куда глаза девать. Разворачивающееся передо мной босховское зрелище казалось мне отвратительным. Клочки жестких курчавых волос с Жанниного лобка летели во все стороны, едко пахло краской. А Жанна, которую ощипывали, как рождественского гуся, еще умудрялась сохранять невозмутимый и даже вполне светский вид.
   – Твой хваленый Эдичка – импотент! – повторила она.
   – Нет, я не думаю так, – неуверенно возразила я, однако сердце мое тоскливо заныло. Неужели… неужели она права?
   – И какова же твоя версия? – насмешливо поинтересовалась Жанна.
   – Не знаю… Может быть, он просто так воспитан. В конце концов, не так уж и много времени прошло.
   – Сколько именно?
   – Двенадцать дней. И у нас было одиннадцать свиданий.
   Жанна фыркнула и отвернулась к стене.
   – Ты, должно быть, шутишь, дорогая. Одиннадцать свиданий, и он даже не попытался тебя поцеловать. О чем это говорит? По-моему, все ясно. Либо импотент, либо голубой.
   – Ну почему же. Мы целовались.
   – И во время поцелуя он не возбудился? Тебя саму-то это не насторожило?
   – Может, и возбудился. Мне-то откуда знать.
   – Ну-у, милая моя, это просто детский сад, – снисходительно протянула Жанна, – ты же не вчера на свет появилась. Возбужденный мужчина не может думать ни о чем, кроме собственного возбужденного пениса. А если уж рядом находится кто-то, его пенису симпатичный… Такого ни один нормальный мужик не упустит!
   Я вздохнула. Жанкин насмешливый мини-монолог прозвучал ох как убедительно. Значит, все-таки… Нет, даже думать об этом не хочется.
   – Готово! – объявил один из стилистов, колдовавших над лобком моей подруги.
   Жанна вскочила с кушетки и устремилась к зеркалу. Через мгновение все присутствующие в кабинете едва не оглохли от ее восторженного визга:
   – Супер!! Сашка, ты только на это посмотри!
   Я покачала головой. Странно получается: Жанна на пять лет меня старше, но почему-то на ее фоне я чувствую себя утомленной опытной матроной, с высоты своих лет взирающей на подростковые выходки. Что это значит? Я постарела раньше времени, или моя приятельница слишком надолго задержалась в детстве?
   Жанкин лобок украшало ярко-красное, пышно начесанное волосяное сердце. Она стала похожа на проститутку из комедии в стиле Остина Пауэрса.
   – Знаешь, тебе бы подошла волосяная сумочка от Геры Ангела, – ухмыльнулась я, – надо подкинуть ему идею делать сумочки и из лобковых волос… Он мог бы заключить договор с этим салоном. Хотя лобковых волос слишком мало, на сумку не хватит… Зато из них получился бы замечательный кошелек или ключница.
   – Хватит дурачиться, – Жанна никак не могла оторваться от своего отражения, – нет, ты только представь. На следующем же свидании я скажу мужчине: предлагаю тебе руку и сердце. И сниму трусы. Вот он удивится!
   – Я бы на его месте испугалась.
   – Сашка, а может, тебе тоже интимную стрижку сделать? – оживилась Жанна. – Давай прямо сейчас. Может, хотя бы это возбудит твоего малахольного дружка.
   Я треснула ее по руке свернутым в трубочку «Космополитеном» – кажется, так наказывают написавших на ковер щенков.
   Жанна со смешком добавила:
   – Все, молчу, молчу. Но какая же ты унылая. А насчет стрижки все же подумай. Можно сделать и не сердце, а что-то более экстремальное.
   – Как, еще более экстремальное?! – ужаснулась я.
   – Вариантов много, – подал голос стилист, веником сметавший с пола Жаннины «локоны». Видимо, он решил вступить в борьбу за потенциальную клиентку. – Если вы любите классику, могу изобразить «золотое руно». Это самая популярная прическа. Если предпочитаете авангард, вам подойдет «черный квадрат». Мы можем сделать и изыски… Одна девушка, например, заказала портрет Энрике Иглесиаса.
   – Жанка, скорее одевайся и пойдем отсюда… Нет, спасибо, мне ничего такого не надо. Представьте только такую картину: бритая наголо барышня с портретом Энрике Иглесиаса между ног.
   – А что, это был бы ход, – аккуратно, стараясь не примять «прическу», Жанна натянула трусы, – балда ты, Кашеварова. Не хочешь слушать советы старой многоопытной бабушки Жанны.
   – Как я могу серьезно относиться к советам женщины, сердце которой находится ниже пояса? – парировала я.
* * *
   До полуночи мы с Эдиком шатались по городу, переезжая из бара в бар. Дождь застал нас на Воробьевых горах, куда Эдуард привез меня, чтобы познакомить с какими-то друзьями-мотоциклистами, которые каждый вечер бесновались на смотровой площадке – устраивали нелегальные заезды, катали всех девчонок подряд, гоняли на одном, заднем, колесе.
   На мне было желтое синтетическое платье. Оно мгновенно намокло и прилипло к телу; я визжала, как ребенок, которому в виде исключения позволили побегать по лужам.
   Мотоциклистам дождь был нипочем. Такими мелочами жизни они не интересовались. У них была своя реальность, параллельная, где визг тормозов был гораздо важнее визга недовольного начальника.
   – Мой друг, когда увлекся мотоциклами, бросил все, – рассказывал Эдик. – У него была замечательная работа в банке. Менеджер высокого звена, фу-ты ну-ты. А теперь у него своя небольшая контора. Прибыль маленькая, зато сам себе хозяин. В прошлом году он рванул на своем мотике по Европе. Люблю отчаянных.
   – А я? Я кажусь тебе отчаянной? – я пыталась одернуть насквозь мокрое платье, но это было бесполезно.
   – Еще бы! Я сразу заметил в тебе эту сумасшедшинку. Еще когда ты водрузила штангу на свои куриные плечики.
   – Поосторожнее с выражениями. У меня красивые плечи.
   – Ты не замерзла? Может, пойдем в машину?
   – Нет уж. Мы же собирались твоего приятеля найти. Вот и давай искать.
   – Не знаю как, – развел руками Эдуард, – посмотри на этих мотоциклистов, они все с виду одинаковые.
   Он был прав. Мотоциклисты в кожаных костюмах и массивных шлемах напоминали космических пришельцев.
   – Сашунь, я пойду его поищу. Подождешь меня здесь, хорошо?
   – Уверен, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой?
   – Лучше отдохни, – он накинул на мои плечи свою вельветовую куртку, – обидно, если ничего не получится. Мне так хотелось познакомить тебя с ним.
   – Но зачем?
   – Вообще-то это сюрприз, но раз уж ты настаиваешь… Он предложил мне отправиться вместе с ним на юг на мотоциклах. Я мог бы и тебя с собой взять, если у нас совпадет отпуск.
   – Шутишь? Конечно, совпадет. К тому же меня собираются уволить! – радостно воскликнула я.
   Он говорит со мной о будущем! Меня ожидает общее будущее с зеленоглазым миллионером!
   – Все, я пошел, – он запечатлел на моих губах поцелуй, словно мы расставались не на несколько минут, а на неделю.
* * *
   А я ждала его, прислонившись к влажным гранитным перилам. За моей спиной была Москва, мокрая, серая, огромная. Меня же, честно говоря, больше интересовало то, что происходило перед моими глазами. Мотоциклисты в ярких разноцветных шлемах готовились к очередному нелегальному заезду.
   Один из мотоциклистов, высокий, хорошо сложенный парень в глухом спортивном шлеме, смотрел на меня как-то чересчур пристально. То есть, может быть, он смотрел и вовсе не на меня – ведь его глаза были скрыты зеркальным противоударным стеклом…
   … Но зачем же тогда, отделившись от группы своих товарищей, он направляется прямо ко мне?
   Когда бравый рыцарь железного коня приблизился ко мне и, изящно тряхнув волосами, снял шлем, выяснилось, что это, во-первых, девушка, а во-вторых…
   – Лерка?! – я глазам своим не верила. – Лера, это ты?!
   – Ну я, – неуверенно улыбнулась моя бывшая лучшая подруга.
   На Лерке были черные кожаные штаны и мотоциклетная красная куртка с огромными плечами. Надо признаться, выглядела она просто потрясающе!
   – Но как ты здесь оказалась?
   – У меня роман с мотоциклистом, – невозмутимо объяснила она, – он меня учит кататься. Вот куртку подарил… А ты-то что здесь делаешь?
   – А я гуляю… С другом…
   – Ясно, – ухмыльнулась Лера, – судя по его куртке «Etro», ты все-таки нашла себе миллионера.
   – Нашла, – уныло подтвердила я. Почему-то я чувствовала себя не в своей тарелке. И мне было стыдно перед экс-подругой за то, что я, как беспринципная хищница, ловила в капкан богатых мужиков, в то время как она просто жила как хотела. – Лера, но это не то, что ты думаешь. Я в него влюблена.
   – Что ж, рада за тебя, – она вежливо улыбнулась и занесла руку, чтобы надеть шлем, но я дернула ее за рукав.
   – Лера! Ну почему ты так себя ведешь?! Что, черт возьми, происходит, в кого ты превратилась?
   – Я? А мне вот интересно знать, в кого превратилась ты, Кашеварова.
   – И я еще перед тобой оправдываюсь. А, по идее, извиняться должна ты!
   – Это еще за что? – изумилась Лера.
   – За то, что меня подсиживала! – выпалила я, чувствуя, как к щекам приливает горячий румянец. – А еще подруга, называется. Хотела занять мою должность. Я бы никогда так не поступила, даже если бы мы были в ссоре!
   Она уставилась на меня с таким неподдельным изумлением, словно я на голубом глазу обвинила ее в сексуальном домогательстве.
   – Что ты мелешь, Кашеварова? Какую должность? Думаешь, мне своей работы не хватает?
   – Не отпирайся, Лер, я все знаю. Маргарита Петровна доложила.
   Я не заметила, как ко мне подошел Эдик. Когда он положил руку на мое плечо, я вздрогнула, словно вор, застигнутый на месте преступления.
   – Все в порядке? – удивленно спросил он, переводя взгляд с меня на Лерку.
   – Да. Познакомься, это моя подруга Лера.
   – Эдуард, – он пожал ее руку. На Лерке были массивные кожаные перчатки, которые она не удосужилась снять.
   – Извини, Эдик, но нам надо поговорить. Это быстро.
   – Хорошо, – пожал плечами он, – я тебя в машине подожду. Точно все нормально?
   – Точно. Скоро буду. – Я подождала, пока он отойдет на безопасное расстояние. – Лер, я просто не понимаю зачем? Ты же даже модой никогда не интересовалась.
   Вид у нее был растерянный.
   – Не знаю, кто сказал тебе такую чушь. Это же просто бред, Сашка!
   – Бред? Но почему тогда меня хотят уволить?
   – Интересное кино. А когда ты в последний раз была в офисе? – подбоченилась Лера.
   Я нахмурилась, припоминая.
   – Кажется, в прошлый четверг. Но у меня же свободное посещение, главное, чтобы выходили статьи!
   – Но они не выходят!
   – Это не значит, что вместо меня их должна писать ты!
   Теперь мы уже обе кричали.
   – Кашеварова, я не знаю, кто тебе сказал эту ерунду, – понизила голос Лера, – но главный даже не говорил со мной об этом. А если бы и сказал, то я бы отказалась.
   – Но Маргарита Петровна сказала…
   – По Маргарите Петровне давно плачет палата номер шесть, – перебила Лера, – неужели ты относишься к ее словам серьезно?… Помнишь, кто раззвонил по всей редакции о твоем повышении?
   – Каком повышении?
   – Месяц назад. Марго сказала, что тебя собираются сделать редактором. Ты обрадовалась. А потом выяснилось, что на самом деле тебя хотят уволить.
   Я нахмурилась. Да, что-то такое припоминаю. Да и как можно такое забыть – ведь это случилось в тот день, когда меня бросил Андрей Веснин.
   Я встретила в коридоре оживленную Маргариту Петровну, которая набросилась на меня с поздравлениями. Я сначала не поняла, что это она так радуется. «Сашенька, деточка, какое счастье! – сияла она. – Я только что была на планерке у главного! И он говорил о тебе. Ты будешь редактором! Я так за тебя рада, ты этого заслужила!» И я, как полная идиотка, развесила уши. По дороге домой я зашла в кондитерскую за трюфельным тортиком. Хотела отметить новое назначение с Весниным, но веселого праздника не получилось… Да, все было именно так.
   – Вспомнила? – Лера насмешливо наблюдала за моим растерянным лицом.
   – Да… И как мне в голову не пришло… Но мы не общались, и я подумала, что ты специально. – Теперь мне было стыдно за то, что я вообще могла такое о Лерке подумать.
   – Что я специально тебя подсиживаю? – спокойно уточнила она.
   – Да, – почти прошептала я, – Лер, но ты сама виновата… ты так странно отреагировала, когда я впервые появилась в редакции в парике…
   – Почему странно? – пожала плечами она. – Я просто сказала, что тебе этот цвет не идет. А ты разозлилась. Вот сейчас ты выглядишь великолепно!
   – Шутишь? – криво усмехнулась я.
   – И не думала шутить, – серьезно подтвердила Валерия. – Такая прическа – просто находка для тебя. У тебя же правильное лицо, вот и надо его показывать.
   – Вообще, моему другу тоже кажется, что мне не идет парик, – замялась я.
   – А то, что я спустила собак на эту твою Жанну, – имя «Жанна» Лера произнесла с такой брезгливостью, словно речь шла о чем-то крайне неприличном, – она же барракуда. Я и до сих пор так считаю.
   – Она вовсе не такая плохая, – вяло оборонялась я, – просто к ней надо привыкнуть… она, как ребенок.
   – Этот ребенок тебя с потрохами сожрет, – пробормотала Лера, – если еще не сожрала. Меня же, в свою очередь, удивила твоя реакция, Кашеварова. Ты так легко отказалась от меня, даже ни разу не позвонила.
   Она смотрела в сторону и крутила в руках мотоциклетный шлем.
   – Лера… Я просто была так занята, – промямлила я. – Целый месяц прошел, но для меня он пролетел мгновенно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация