А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выйти замуж за миллионера, или Не хочу жить в Перепердищево" (страница 15)

   «Сукой ты всегда была», – подумалось мне.
   – Значит, тебе тоже не понравилось с ним спать?
   – Ничего не было.
   – Но… откуда же ты тогда знаешь про челюсть, интересно мне знать?
   – Челюсть он мне продемонстрировал с гордостью. А вот мне, Жанна, интересно знать другое. Какого хрена ты мне его присоветовала? Что же это получается, ты отшвырнула мне ненужного кавалера? Заведомо зная, что он тошнотворный?
   – Ну… У тебя же ничего не получалось, и я решила, что тебе полезно развеяться, – заюлила она, – ты же на меня не обижаешься, нет? Наверняка тебе было весело, когда он начал шепелявить? Весело же, да?
   – Обхохочешься, – мрачно подтвердила я.
   – Да ладно, не обижайся. Завтра продолжишь поиски. Все у тебя получится. Что там у нас еще осталось? Фитнес-клуб, да? И показ мод.
   – Все зря. Ничего не выходит. Я не такая, как ты. И никакой миллионер мне не нужен. Я не могу спать с мужчиной за деньги.
   – А я, по-твоему, за деньги сплю? – оскорбилась Жанна. – Думай, что говоришь. Между прочим, я влюблена и счастлива.
   – А как же Сережа, с которым ты меня знакомила? В него ты тоже была влюблена?
   – Не придирайся к словам… Ладно, вижу, что ты не в духе. Лучше нам попрощаться сейчас, а то поссоримся. И потом, у меня столько дел. Надо в солярий сходить.
   – Не упоминай при мне этого слова, – поморщилась я, – в солярий я больше не пойду никогда. Это точно.
* * *
   Все в наших руках, поэтому их нельзя опускать, как говорила Коко Шанель.
   В субботу вечером я отправилась на показ коллекции сумочек из натуральных волос. Волосатые сумки – плод болезненной фантазии авангардного модельера с концептуальным псевдонимом Гера Ангел.
   Волосяные сумочки – что может быть глупее? Носить при себе сотни чужих волос, хранить личные интимные вещи в гнездышке из чужих волос, сжимать в руках чужие волосы.
   «Интересно, а в сумочках из волос заводится перхоть? – подумала я. – И болеют ли такие сумочки педикулезом? Надо бы задать этот вопрос на пресс-конференции».
   Впервые за всю свою карьеру обозревателя я чувствовала себя не журналисткой, а гостьей на этом показе мод. Я оделась ярко и богемно, как одна из тех праздношатающихся светских львиц, которые всегда садятся в середину первого ряда, устало обмахивают перепудренное лицо свежим номером журнала «Vogue» и покупают эксклюзивные вещи прямо с подиума. А на мне было красное пальто и красные туфли, украшенные красными же перышками. Да, я выглядела как классическая прожигательница жизни, с той только разницей, что у меня не было денег даже на покупку ручки от сумочки. Да я ведь и не за сумочкой пришла на показ мод, и даже не за оригинальным журналистским материалом. Я за мужем-миллионером сюда пришла, и пусть хоть одна из тощих вешалок-манекенщиц попробует расстроить мой гениальный план.
   – Сашка! Шурка! Кашеварова! Сюда! – знакомый голос вторгся в мои размышления о мужчинах и сумочках.
   Я обернулась и увидела Лиду, журналистку из не слишком известного глянцевого журнала. Лида тоже работала в отделе моды, мы были знакомы тысячу лет. Никогда близко не дружили, но, пересекаясь на показах, любили сесть рядышком и от души посплетничать.
   – Сашка, я тебе место заняла! – радостно объявила Лида.
   Как я уже говорила, обычно мы садимся в последний ряд, чтобы можно было спокойно поболтать.
   – Bay, какая ты сегодня! Не подходи, не тронь!
   – Спасибо, – сдержанно поблагодарила я, – ты тоже хорошо выглядишь.
   Вообще-то я ей польстила. На самом деле Лида не очень следит за собой. Она, как и я, высокая, но, в отличие от меня, довольно крупная. Ей бы следовало одеваться женственно, носить каблуки и платья. У Лиды великолепный бюст, пышные бедра, к тому же наличествует талия, несмотря на лишний вес. Но Лида любит стиль подростка-неряхи. Она носит черные джинсы и свободные толстовки, громоздкие ботинки с рифленой подошвой. Она коротко стрижется и предпочитает укладку а-ля «полусгнивший веник» – соломенные пряди торчат во все стороны, что делает ее еще крупнее и выше. Все дело в том, что Лидуше на внешний вид глубоко наплевать.
   У нее свои критерии красоты. Оно и понятно, ведь Лида – розовая. Говоря языком протокола, у нее нетрадиционная сексуальная ориентация.
   Только не подумайте, что у меня был с ней роман. Нет, я гетеросексуальна от кончиков волос (простите, парика) до кончиков ногтей (черт, опять забыла записаться на маникюр!).
   Я узнала о Лидином секрете случайно. Она сама проговорилась – на одном из показов мужской моды. Любимое развлечение журналисток, освещающих подобные мероприятия, это игра под кодовым названием «А с кем из манекенщиков ты бы переспала?». Правила просты, я бы даже сказала – примитивны. Участницы усаживаются в ряд на одном из последних рядов и возбужденно перешептываются, живо обсуждая степень сексуальной привлекательности каждого появляющегося на подиуме мачо. За долгие годы хождений по модным показам у нас даже выработалась своя система оценки конкурсантов. К концу показа мы обычно распаляемся так, что иногда нас даже просят покинуть помещение. С нашего ряда доносятся громкие комментарии, прерываемые захлебывающимся смехом.
   – Посмотри на его задницу! Попка, как орех, так и просится на грех!
   – А вон брюнетик похож на Киану Ривза. Эй, кому Киану Ривза, девочки?
   Однажды я заметила, что во время оживленных дебатов Лида преимущественно молчит. И я решила, что имею право спросить:
   – А почему ты отмалчиваешься? Неужели тебе никто из них не понравился?
   – Нет, – усмехнулась она.
   – Да брось. Ты что, влюблена?
   – Нет, – повторила Лида, – просто это не по моей части. Если ты понимаешь, о чем я.
   Но я, наивная душа, не поняла.
   – О чем?
   – Вот если бы ты спросила меня, нравишься ли мне ты, мой ответ был бы однозначным. Да. Ты очень сексапильная девушка, Кашеварова, тебе об этом известно?
   – Шутишь?
   – Отнюдь. Если захочешь пригласить меня на свидание, я всегда к твоим услугам. А вот от обсуждения сладких мальчиков уволь.
   После этого случая на какое-то время наши с Лидкой отношения охладились. Я чувствовала себя не в своей тарелке, когда ловила на себе ее взгляд. Мне все казалось, что Лида оценивающе рассматривает мою фигуру, чересчур близко подвигается ко мне, если мы сидим рядом. Будь она обычно ориентированной девчонкой, я бы на такие мелочи и внимания не обратила. Все закончилось тем, что Лидка однажды сказала, толкнув меня в бок кулачком:
   – Кашеварова, ты что, с ума сошла? Я и не думала тебя клеить.
   – А я и не думала, что ты думала… – залепетала я.
   – Да ладно. Как будто бы я не заметила, что ты от меня нос воротишь. Дорогая, ты не в моем вкусе. У меня есть девушка. Договорились?
   – Ладно, – слабо улыбнулась я, – ты меня пойми, Лид, я не ханжа…
   – Да ладно тебе, – заржала Лидка, – Ханжа Ивановна. Что, мир?
   – Мир, – облегченно вздохнула я, пожимая ее руку без всяких следов маникюра.

   И вот теперь эта самая Лида приветствовала меня своим зычным басом (с таким голосом ей бы не модным обозревателем, а директором какого-нибудь предприятия работать. Никто бы не посмел ослушаться такую дамочку).
   – Кашеварова! Сюда! – размахивала руками Лидка. – Что стоишь как малахольная? Я тебе место заняла и еще Аленке с РТР. Она скоро подгрести должна.
   – Лидусь… Я сегодня хотела сесть поближе. Понимаешь, меня собираются уволить, я должна внимательно посмотреть показ.
   Она посмотрела на меня так, словно я только что предложила ей заняться оральным сексом прямо на глазах расфуфыренной толпы.
   – Ты чего, мать? – короткопалая ладонь прижалась к моему лбу. – Не простудилась? Головка не бо-бо? Хочешь сказать, что не сможешь написать о волосяных сумочках, не глядя на подиум?
   Самое смешное: мы обе знали, что я смогу. Во время показа я, как правило, внимательно не слежу за появляющимся на подиуме тряпьем. Вместо этого предпочитаю трепаться с девчонками-журналистками, сплетничать, обсуждать моделей, зрителей и фуршетное меню. Материал же пишу на основе пресс-релиза и скудных отрывочных впечатлений.
   Только не подумайте, что я несерьезно отношусь к своей работе. Нет, на гениальных показах я сижу, раскрыв рот, и жадно слежу за передвижениями дефилирующих в свете софитов моделек.
   Например, когда в Москву приезжал Пако Рабанн, я едва не разрыдалась на финальном выходе манекенщиц-близняшек. Потому что это было гениально. Гениально! И это притом, что искусство редко провоцирует меня на слезы. Я даже умудрилась не расплакаться в кино, когда Кейт Уинслет в последний раз поцеловала намазанного сероватым гримом Лео. Весь зал сидел с перекошенными физиономиями – уголки губ скорбно опущены вниз, брови построены домиком, глаза на мокром месте. Все плакали, а я только вздохнула – и все. Но я не могу смотреть спокойно на гениально скроенную одежду, на произведение искусства, которое вряд ли кому-нибудь придет в голову надеть, на это чудо – внутри меня словно надувается огромный гелиевый шар, дыхание замирает, к глазам подступает соленая влага.
   Что же касается волосяных сумочек модельера Геры Ангела… м-да… глядя на них, мне не то что плакать, мне даже смеяться не хочется. Терпеть не могу продуманный китч, нарочитую тягу к оригинальности.
   – Лидуша, ни о чем меня больше не спрашивай, договорились? У меня есть дело. Ты понимаешь, дело, – понизила голос я. Лидка – человек адекватный, она точно поймет. Вот если бы я сказала такое Жанне, та бы от меня не отстала, пока не выпытала бы секрет.
   – Ну ладно, – немного растерянно пожала плечами Лида, – а я тебе хотела показать фотографию своей новой девушки.
   – Давай после показа, хорошо?
   – Как скажешь, – Лида обиженно отвернулась.
   Но у меня не было времени ее утешать.
   Я уселась в самую середину первого ряда, нагло стряхнув со стула чей-то пышный букет. Какая-то предприимчивая мадам решила занять себе место заранее. Ничего у нее не получится – и пусть только попробует меня отсюда вытеснить. Я, как боевой дракон, напролом иду к намеченной цели.
   Наметить цель было совсем не сложно. Эта самая цель в виде ухоженного мужчины средних лет в дорогом бежевом костюме сама приблизилась ко мне и опрометчиво уселась в соседнее кресло. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Краем глаза я принялась рассматривать будущую добычу. А он ничего. Мужественный профиль, словно срисованный с греческой гравюры. Темные волосы с проседью слегка вьются, вокруг глаз – сеточка мелких морщин.
   Я давно констатировала вопиюще несправедливый факт – многим мужчинам идут морщины. Похоже, шовинизм предусмотрен самой природой. По крайней мере, я не встречала ни одной женщины, которую украсили бы «гусиные лапки». Зато вокруг полно представителей сильного пола, которые стали выглядеть гораздо мужественнее с годами.
   – Простите, вы не в курсе, что это за показ? – спросила я, наклонившись к его уху, в котором поблескивало миниатюрное серебряное колечко.
   Вообще-то я мужчин с пирсингом не люблю, мне кажется в излишнем украшательстве есть что-то гомосексуальное. Но ему это, как ни странно, шло – некий мальчишеский штрих к его годам и наработанной элегантности.
   – Что? – удивился он.
   – Я о показе, который сейчас начнется. Не знаете подробностей?
   Да, сложно было придумать вопрос глупее. Все равно что вежливо поинтересоваться о пункте назначения у соседа по самолетному креслу.
   – Кажется, какие-то сумки, – он странно на меня посмотрел и немного отодвинулся.
   – Наверное, я выгляжу глупо. Просто у меня все в голове перепуталось. Так часто бываю на таких мероприятиях, – неловко оправдалась я, одарив его самой сексуальной улыбкой из моего мимического арсенала.
   – А я оказался здесь случайно.
   Что ж, он поддерживает беседу, и то хлеб.
   – Как интересно! – с преувеличенным энтузиазмом воскликнула я. – Меня всегда интересовало, что мужчины делают на показах мод? Вам не будет скучно смотреть на волосяные сумочки?
   – Вот и проверим заодно, – ухмыльнулся он, – жаль, что у меня нет девушки. Иначе бы купил ей одну в подарок.
   Мое сердце забилось сильнее. Он свободен и не постеснялся об этом заявить!
   – Отсутствие девушки, думаю, не проблема, – я поболтала ногой, обутой в туфельку с перышком, – равно как и отсутствие сумочки.
   – Вы, наверное, журналистка?
   Я ужаснулась – неужели моя профессия у меня на лбу написана?
   – С чего это вы взяли?
   – Болтаете много, – рассмеялся он.
   Я задохнулась: ну и хамство.
   – Вы меня простите, – он взял себя в руки, – просто у меня был сложный день. К тому же сегодня такая жара. Вот и сорвался на вас. А на самом деле вы ни при чем.
   – Да ладно, – пробормотала я.
   – Не обидитесь, если я не буду поддерживать разговор? Два часа назад мне пришлось выступать на совете директоров, надеюсь, вы меня поймете.
   – Я и не собиралась поддерживать с вами разговор, – оскорбилась я, – просто проявила вежливость.
   Некоторое время мы молча сидели бок о бок. Мое настроение было испорчено, но я пыталась сделать вид, что мне весело. Улыбалась всем подряд, подмигнула Лидке.
   И вот, когда я уже почти совсем успокоилась и перестала думать о хамоватом типе с серьгой в ухе, случилось нечто невероятное.
   В кресло с другой стороны от меня присела одна из участвующих в показе манекенщиц – рыжая, длинноволосая. Она была тощей, как дистрофик из анекдота про игру в прятки и ручку от швабры. Не знаю, что привело ее в зрительный зал. Она уже была загримирована, а показ начинался через несколько минут. Она должна была сидеть в гримерной и покорно ждать своего выхода, но вместо этого ее угораздило выплыть в зал, да еще и усесться в первом ряду. Естественно, все присутствующие на нее уставились. Я не спорю, она была яркой (хотя я тоже могла бы так выглядеть, если бы на моем лице была пара килограммов грима).
   Бизнесмен слева от меня оживился и вытянул шею. Рыжая манекенщица, естественно, это заметила и, мгновенно сориентировавшись в ситуации, сделала стойку. И как талантливо это у нее получилось, как непринужденно! Она закинула одну ногу-макаронину на другую, ленивым кошачьим жестом поправила волосы, потянулась.
   – Простите, – не выдержал бизнесмен, – кажется, мы раньше где-то встречались.
   Она медленно повернулась в его сторону.
   – Не думаю.
   Он перегнулся через меня, чтобы быть к ней поближе.
   – А я в этом уверен. Как вас зовут?
   – Мануэлла, – хрипло представилась рыжая.
   С беззвучным «Ха!» я возвела глаза к потолку. Подумать только – Мануэлла! Приходилось ли вам слышать более дурацкое имя! Мануэлла – кличка для второстепенной актрисы из порнофильма.
   Но бизнесмен был явно со мной не согласен.
   – Какое красивое имя, – восхитился он, – вы манекенщица?
   – Именно так.
   – Я так сразу и подумал. Такая красивая женщина может быть только манекенщицей…
   – Простите, но мне пора, – Мануэлла скупо улыбнулась, – через две минуты начинается показ.
   – Да, конечно. Может быть, как-нибудь встретимся?
   – Ну я не знаю…
   – Как насчет сегодняшнего вечера?
   – Вообще-то у меня сегодня пять приглашений на вечеринки…
   Я задохнулась от возмущения – эта мымра украла мой текст! Я так обычно говорю мужчинам, чтобы продемонстрировать свою социальную востребованность. И вот теперь какая-то рыжая дура вздумала играть по моим правилам.
   – Я мог бы сопроводить вас на одну из них.
   – Ладно, – снисходительно согласилась дистрофичная красотка, – так и быть, запишите номер моего мобильного.
   Бизнесмен радостно достал электронную записную книжку.
   Это было так унизительно, так унизительно.
   Я сидела между ними с застывшей улыбкой на лице. Они переговаривались через меня! Он умолял «Мануэллу» (уверена, что это не настоящее ее имя) о свидании! Он совершенно не стеснялся моего присутствия. А ведь пять минут назад отказался со мной разговаривать, сетуя на усталость.
   Кошмар.
   Кошмар!

   Сейчас я открою вам страшный секрет. Обычно люди (особенно девушки) не рассказывают о себе такого. Но я решила быть честной – так что не судите меня слишком строго.
   Итак, я завидую чужой красоте. Скажу больше – чужая красота кажется мне оскорбительной. Но вот какой парадокс. Если мужчина говорит, что у меня шикарные ноги (ноги у меня и правда ничего) или красивые глаза (это тоже правда), то я ничего не имею против. Я говорю себе – да, я ему понравилась, но дело-то тут, конечно, не в глубине взора и длине конечностей, а в моем отточенном, как карандаш архитектора, интеллекте и метком, язвительном юморе.
   А вот если подобный комплимент достается другой женщине, то я, иронично прищурившись, начинаю рассуждать о шовинизме и о том, что красота несправедлива.
   Вот почему я ненавижу манекенщиц.
   Мир против манекенщиц!
   – Почему мужчины предпочитают манекенщиц? И какой любитель черного юмора навязал миллионам вполне здравомыслящих людей столь странные представления о женской красоте?! А, Лидка? Хоть убейте меня, но я решительно не понимаю, почему признанная красавица должна весить не больше карликового пуделя… Посмотри-посмотри, вон у стены стоит шпала, курит! – зашипела я. – И это красавица? Щуплая шея, спина, как стиральная доска, сорок первый размер ноги, незалеченный гастрит и сожженные кокаином ноздри – вот вам собирательный образ классической московской манекенщицы! Ты со мной не согласна? Разве не согласна, Лидка?!
   Я говорила и говорила, параллельно накачиваясь бесплатным фуршетным шампанским. После третьего бокала мой язык немного заплетался. Пузырящийся хмельной напиток еще больше способствовал моему красноречию.
   – Лидка, что ты молчишь? Неужели ты со мной не согласна? Я вообще предлагаю организовать политический митинг – мир против манекенщиц! Это было бы здорово, уверена, народ нас поддержит. Мы ведь журналистки, в наших руках огромная сила. Я намерена написать об этом в ближайший номер.
   – Саш, может, тебе пора на свежий воздух? – осторожно спросила Лида. – Идем, я тебя провожу.
   – Думаешь, я пьяна? – обиделась я. – Но я не пьяна, я просто разочарована. Но почему так получается, почему? Я ведь лучше ее, – я кивнула в сторону рыжей дылды, томно поглощающей канапе с красной икрой, – она слишком высокая для женщины. Она слишком худая. У нее слишком маленькая грудь. В ней вообще много всего слишком. Например, она слишком много о себе воображает. Но она манекенщица, и поэтому ей, видите ли, все можно.
   – Сань, идем, на нас уже люди смотрят, – Лида подхватила меня под локоть, – давай посидим где-нибудь, поболтаем.
   – И самое обидное то, что я не чувствую в тебе поддержки. Даже в тебе, – я позволила ей провести меня к выходу. И это просто ужасно.
   Возле вешалки с пальто одиноко стоял автор коллекции волосяных сумочек Гepa Ангел. Я обратилась к нему с сакраментальным вопросом, несмотря на молчаливый протест Лиды (она яростно жестикулировала, призывая меня не делать этого):
   – Александра Кашеварова, газета «Новости Москвы».
   – Очень рад, – оживился дизайнер. Гера Ангел явно косил под Жан-Поля Готье. Те же короткие выбеленные волосы, тот же вызывающий стиль.
   – Позвольте задать вам вопрос. За что мы любим манекенщиц?
   – Что? – растерялся Гера.
   – Вот за что мы любим манекенщиц, скажите мне, как дизайнер.
   – Саша, прекрати, – шипела Лидка.
   – За что мы любим манекенщиц? – повторил он, мучительно придумывая остроумный ответ.
   – Ну, я, положим, их терпеть не могу. Да и вы, возможно, предпочитаете манекенщиков. Но все равно, в чем же их секрет? Почему мир помешался на манекенщицах?
   Гера повертел головой, точно высматривающий добычу альбатрос, в поисках своего пресс-секретаря. Он выглядел беззащитным, как несправедливо обиженный ребенок, и я его пожалела. В конце концов, чем виноват был передо мной этот щуплый, бесталанный, к тому же насквозь голубой создатель уродливых волосяных сумок?
   – Гера, вопрос снят, – примирительно улыбнулась я. – Ваша коллекция произвела на меня неизгладимое впечатление. Я обязательно напишу о ней в ближайшем номере.
   – Правда? – расцвел Гepa. – С этого и надо было начинать. Ах, я так рад, так рад… Александра, пользуясь случаем, скажу, что весь вечер я смотрю только на вас.
   За моей спиной послышалось возбужденное хрюканье – это Лидка подавилась коньяком, который она потихонечку пила из стильной серебристой фляжки. Да и было от чего перевозбудиться! Картина Репина «Приплыли» – ко мне неравнодушен один из самых заметных гомосексуалистов Москвы. Что со мной не так? Нормальный мужчина брезгливо отверг мое предложение поболтать, зато Гера Ангел, который бреет грудь и носит серебряные штаны, смотрит на меня как кот на сметану.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация