А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Свадьба на выбор, или Женихи в ассортименте" (страница 1)

   Маша Царева
   Свадьба на выбор, или Женихи в ассортименте

   ГЛАВА 1

   – Если мужчина не падает в обморок от моей красоты, не тащит меня на аркане в загс и не говорит в первые же пятнадцать минут знакомства, что я – мечта всей его жизни, значит, ему пора обратиться к психиатру! – заявила Ярослава Калинина своим ближайшим подругам, Алене и Виктории.
   В то субботнее утро они встретились за поздним завтраком в суши-баре с авторской кухней и концептуальным названием «Червяк и бамбук». Против последнего девушки ничего не имели, но искренне надеялись, что «червяк» – это просто филологическая дань моде на оригинальные названия, а вовсе не кулинарный ингредиент (хотя всем известно, что от азиатов и не такого ожидать можно).
   – У меня на примете как раз есть замечательный психотерапевт, – елейным тоном ответила ей Алена, – кстати, он еще отлично справляется и с манией величия.
   – Ты считаешь, что у меня мания величия? – расхохоталась Ярослава. – А мне все чаще кажется, что я себя недооцениваю. Путаюсь, с кем попало, работаю не там, где надо. А на самом деле достойна лучшего.
   Алена и Виктория переглянулись и обменялись понимающими скептическими ухмылками. Ярослава привыкла не обижаться, когда подруги подобным образом реагировали на ее врожденную самоуверенность.
   Ничто не льстит женскому самолюбию так, как твердое осознание, что ты самая привлекательная из всех твоих подруг. Даже несмотря на то, что одна из них (Алена) – финалистка конкурса «Мисс Россия», а другая (Вика) – особа нетитулованная и некоронованная, зато на днях умудрилась увести знаменитого поп-певца от его законной супруги, по полной программе оскандалившись в бульварной прессе. Понятно же, что избалованные красотой поп-звезды абы к кому с насиженных мест не срываются.
   Ярослава Калинина не была ни королевой подиума, ни официальной любовницей пресыщенной знаменитости, а, положа руку на сердце, ее и красавицей-то в классическом понимании этого слова было невозможно назвать. Вот Алена – да. Воплощение канонов и тенденций, олицетворение гламурного совершенства, ноги длиною в сто двенадцать сантиметров, пепельные длинные волосы, а черты лица настолько идеальны, словно над ними потрудился консилиум прославленных пластических хирургов. Ее внешность была подобна профессионально выверенному удару в солнечное сплетение – посмотришь на нее, и все, ты уже в нокауте. Мужчины падали к ее ногам, как перезрелые груши. Правда, почему-то в любви ей все равно катастрофически не везло. Все Аленкины романы начинались бурно и феерично, а через пару недель африканских страстей скоропостижно заканчивались, причем всегда одинаково. Уставшие от ее капризов мужчины, удалялись, мелко крестясь, чтобы, отдохнув от этой ведьмы, жениться на спокойной домашней тихушнице, которая будет лепить им пельмени по бабушкиному рецепту, а на ночь целовать их в лоб.
   Красота Виктории была рангом пониже, поскромнее, но все равно ей вслед оборачивался каждый третий прохожий. У нее были кудрявые рыже-каштановые волосы, маленькое подвижное личико и огромный, как у Джулии Робертс, рот, который придавал ей определенную долю пикантности.
   Ярослава же была диаметральной противоположностью ярким, но довольно стандартным прелестям лучших своих подруг. Современные законы красоты превозносят остроугольную нимфеточность, а вот к пышнотелому сдобному великолепию относятся настороженно, а то и вообще свысока.
   Если ассоциировать людей с продуктами, то Алена (рост Брунгильды, телосложение Буратино) была модным кулинарным ингредиентом спаржей, Вика (яркая, свежая, но все же несколько пресноватая) – овощным салатом с нерафинированным оливковым маслом. А вот Ярослава – пирожным от шеф-повара из французской кондитерской.
   На безупречно-белой глазури ее лица размоченными черносливинами смотрелись темные, со «смешинкой» глаза, зубы были аккуратными и белыми, как сахар (но не новомодный тростниковый, разумеется, а старый добрый рафинад), крупно молотой корицей были рассыпаны по ее лицу веснушки, а ее волосы были светлыми и пышными, как медовая сладкая вата, которая продается в кондитерских палатках Московского зоопарка.
   Алена и Вика считались ее ближайшими подружками. Особенной сестринской близости между ними не было: они не спали в одной кровати после вечеринок, не одалживали друг дружке колготки и тампаксы. Но на протяжении вот уже нескольких лет с удовольствием сплетничали за совместными обедами, иногда ходили вместе в ночные клубы и вываливали на голову друг дружке новости из собственной личной жизни. А она была довольно бурная – у всех троих.
   – С кем ты сейчас? – лениво поинтересовалась Вика.
   С тех пор как пару месяцев назад Ярослава рассталась со своим очередным бойфрендом, Алена и Виктория заботливо мечтали, чтобы она снова прибилась к чьей-нибудь гавани. Им не нравилось, что из разряда занятых (а соответственно безопасных) подружек, Яся перешла в категорию «девушка в поиске». И в любой момент могла ненароком перебежать дорожку каждой из них.
   – А, ни с кем, – легкомысленно махнула рукой Яся. Она прекрасно понимала, что подружки ее недолюбливают. В некотором роде ей это даже льстило.
   – Скучно, – протянула Вика.
   – Ну почему же, я же хожу на свидания почти каждый день.
   – Я тоже, – встряла Алена, – сегодня вот познакомилась с та-аким мужчиной! У него есть личный самолет.
   – Врет, – усмехнулась Яся, – знаю я таких. Сначала обещают прокатить на «феррари», а потом одалживают у тебя пятьсот рублей и не звонят три недели.
   – А у самой-то у тебя с кем свидания «почти каждый день»? – обиделась Алена, которая, как и большинство манекенщиц, почти на физическом уровне не выносила чьего-нибудь женского превосходства.
   – Сегодня вот ужинаю с одним банкиром, – как можно более независимым тоном сказала Яся, – но я его едва знаю.
   – Где познакомилась? – ревниво осведомилась Алена.
   – Он на передачу приходил.
   Ярослава вела пятнадцатиминутную передачу «Девушка и город» на одном из кабельных телевизионных каналов. Она не была ни телезвездой, ни даже лицом средней степени узнаваемости. На коротеньких интервью не с самыми крупными звездами особенно не прославишься.
   – Симпатичный?
   – Да нет, – честно ответила она, – толстенький. Но человек вроде хороший. Поужинаю вот – и все расскажу.
   – Ой, девочки, а мне так непривычно, что я теперь полузамужняя дама, – улыбнулась Вика. Ее сожительство с мужчиной имело всего пятидневный стаж, но она тем не менее уже тайком наведывалась в лучшие свадебные салоны Москвы, чтобы быть в курсе последних тенденций свадебной моды. Ну так, на всякий случай.
   – Он что, уже о свадьбе заговорил? – усмехнулась Алена, заранее предвкушая отрицательный ответ.
   Вика сразу потухла и с преувеличенным энтузиазмом принялась гонять по деревянной тарелке стружку маринованного имбиря.
   – А у меня вот такое чувство, – вздохнула Ярослава, – что моя жизнь скоро изменится… У меня так в детстве перед Новым годом было. Праздничное настроение. Ожидание чуда.
   – Это как-то связано с толстым банкиром? – оживилась Вика.
   – Не знаю, – задумчиво протянула Ярослава, – просто в последнее время я все чаще задумываюсь о том, что, в сущности, недовольна своей жизнью…
   – Ну вот, опять завела свою шарманку, – вздохнула Алена, но Яся ее не слушала.
   – … что я впустую трачу время, которого, если задуматься, не так-то и много. Что я достойна лучшего, чем каждую субботу ходить в «Галерею» на предмет с кем бы переспать. И что все может измениться. Достаточно приложить к этому небольшое усилие.
* * *
   Нет зрелища более смешного и жалкого, чем тип весом центнера в полтора, важно рассуждающей о полигамной природе мужчин.
   Тройной подбородок банкира Семенова был щедро выпачкан в масле: он с наслаждением вкушал куриные ножки по-мексикански, и, время от времени промокая сальные розовые губы салфеткой, разглагольствовал о любви. Вернее, не о любви в целом, а о женщине, с которой он жил уже месяца четыре, некой Наташе, по его словам, особе совершенно невыносимой.
   – Я ей говорю: ну что ты строишь из себя Монику Белуччи? Она думает, что если у нее каблуки за пятьсот долларов, то она имеет право втаптывать меня в грязь. А все шмотки, между прочим, купил ей я. Ну кто она была? Так, стюардесска Кубанских авиалиний, я ее в командировке подобрал и в Москву перевез. Красивая, конечно, но красивых-то тысячи. А она кипятится и что-то от меня требует. Чтобы я отчитывался, где гуляю!
   Ярослава украдкой посмотрела на часы. Возмущенный монолог банкира длился уже двенадцать с половиной минут. Она тоскливо подумала, что Семенов похож на чистенького своенравного поросенка. У него была розовая кожа классического гипертоника, аккуратный вздернутый нос, с обеих сторон зажатый тугими внушительными щечками, мелкие бурые глазки, почти затерявшиеся на его широком и плоском, как бабушкин блинчик, лице.
   – Я говорю ей: на твоем месте могла бы быть любая другая баба. Ты ширпотреб, а не эксклюзив. Ты должна держаться за меня, потому что, если мне понравится кто-то другой, ты вылетишь из моей квартиры, как пробка. – Воодушевленный воспоминаниями о собственной смелости, толстяк грохнул кулаком по столу.
   В их сторону начали подозрительно коситься официанты. Ярославе было стыдно, но воспитание и накопившаяся усталость не позволяли ей встать, соврать, что ей надо в туалет, оперативно смотаться подальше от этого места и забыть неудачное свидание, как ночной кошмар.
   – Понимаю, – вежливо кивнула она, не вслушиваясь в его бредни и думая о своем.
   О завтрашнем эфире, на который приглашен скандальный рок-исполнитель. Он знаменит тем, что хамит журналистам. Все его побаиваются, а редактор заранее посоветовал ей крепиться. Интересно, ее обаяние не произведет на него вообще никакого впечатления? Вот бы здорово было, если бы она ему понравилась. Тогда она была бы первой представительницей СМИ, с которой несносный «гений» поговорил бы по-человечески. И коллеги наконец разглядели бы за ее смазливой мордашкой крутого профессионала. Обидно, когда все вокруг плевать хотели на твое университетское образование, на твой талант, твой опыт и твою хватку только потому, что ты носишь лифчик четвертого размера и вместо того, чтобы строить из себя недотрогу, каждый вечер ходишь на свидания. Обидно, когда коллеги мужского пола относятся к тебе со снисходительностью на грани вожделения, а вся женская часть редакции ходит в буфет исключительно для того, чтобы обсудить твой целлюлит. Хотя, по большому счету, может быть, в их отношении есть некоторая доля истины. Ярослава не была ни маститым репортером, выискивающим сенсации, ни талантливым теледокументалистом. Просто очередная симпатичная мордашка голубого экрана, пешка творческого процесса, легко заменяемый элемент. Она не знала, как это исправить. Ее профессиональные обязанности были рутинными и простыми – задавать приготовленные редактором вопросы, направлять беседу в нужное русло, изображать гостеприимство и личную заинтересованность. Иногда она пробовала задавать гостям не редакторские, а свои собственные вопросы. Это не приветствовалось. Да и могла ли она придумать что-нибудь необычное? У редактора-то есть три часа на каждого гостя программы, за это время можно и Интернет перелопатить, и подумать хорошенько, и с самим героем программы проконсультироваться. А у нее – по пять гостей в день, о которых ей сообщают в самый последний момент. Редакторов четыре, а она – одна, и время у нее не резиновое.
   – И вот такой момент наконец настал, – резюмировал банкир Семенов, взглянув на Ярославу, как ей показалось, вопросительно.
   – Здорово, – неуверенно ответила она.
   Семенов почему-то обрадовался, как будто бы услышал не стандартную вежливую реплику, а ответ, всю его жизнь изменивший.
   – Ты правда так считаешь? – Он даже тарелку с недоеденной курицей от себя отодвинул. – Значит, мы с тобой сейчас выпьем самого лучшего шампанского!
   Щелкнув мясистыми пальчиками («Господи, какой пошлый жест!» – содрогнулась Ярослава), он подозвал официанта и подрагивающим от непонятного ей волнения голосом заказал «Moet y Chardonne». Когда официант спросил, большую или маленькую бутылку они хотели бы видеть на своем столе, Семенов, помявшись, ответил, что маленькую. Ярослава поставила ему диагноз: жлоб. Неизлечимо.
   – Нескромно так говорить, но почему-то я знал, что ты согласишься.
   – На что именно? – насторожилась она. Наверное, все же надо было хотя бы из вежливости прислушаться, о чем он полчаса вдохновенно разглагольствовал.
   – Стать моей женщиной, на что же еще, – приосанился поросенок, – ты не волнуйся, я человек порядочный. Наташку сегодня же выгоню взашей. Так что завтра утром можешь переезжать.
   – Я… то есть… – растерялась Яся. – Вы имеете в виду, что завтра утром…
   – … ты переезжаешь ко мне жить, – закончил за нее банкир, – давай за это и выпьем. За твою новую жизнь.
   Она хотела возразить, но он выставил вперед две пухлые ладошки, демонстрируя тем самым, что разговор окончен.
   – Нет, не надо меня благодарить. – Он скромно потупился, как будто бы Ярослава собиралась вручить ему международную премию за заслуги в области культуры и искусства, а он решил кокетливо преуменьшить собственную значимость. – Понимаю, сейчас ты слишком растеряна. Еще бы – вчера никому не известная телеведущая в дешевом платьишке, а сегодня – любовница уважаемого человека. Ты будешь жить в роскошном коттедже, у тебя будет личная круглосуточная прислуга, водитель, охранник и портниха. Тебе больше не придется носить ширпотреб. Я же знаю, как вы, женщины, относитесь к одежде, – он самодовольно усмехнулся.
   Ярослава взглянула на подол своего художественно измятого золотистого платья «Морган». «Морган» – это, конечно, не «Шанель», но тоже вполне ничего. В фирменном магазине за такое просят полтора прожиточных минимума. Хотя она и раньше сталкивалась с тем, что многие люди его поколения, не разбирающиеся в моде, считают дешевыми все вещи, на которых наблюдается полное отсутствие золотой вышивки, хрустальных пуговиц и парчовых вставок.
   Ох, и о чем она только думает. Возмутилась тем, что Семенов не признал платьице, на которое она целый месяц облизывалась, прежде чем решилась его купить. А ведь проблема не в этом. Неужели он не шутит?
   Но нет, кажется, Семенов и не думал ее разыгрывать. Черт, почему такое всегда происходит с ней? Эй, нормальные мужчины, где вы?! Знала бы она, отправляясь на романтический ужин с приятным на первый взгляд мужчиной, что в итоге все сложится так, что она будет чувствовать себя героиней убого написанной пантомимы!
   – Пришлю за тобой своего водителя… Скажем, часиков в девять утра. Это для тебя нормально?
   – Постойте, я же еще не…
   – Ничего страшного, встанешь пораньше. Спать до двенадцати будешь, когда переселишься ко мне. Тебе ведь не придется работать.
   Надо немедленно, немедленно, НЕМЕДЛЕННО его остановить.
   – Простите, я боюсь… что не смогу принять такого предложения, – развела руками она, – нет, мне, конечно, очень лестно, но… Это не для меня. Я вынуждена отказаться.
   – Что ж… – банкир Семенов помолчал, – я тебя понимаю.
   – Рада, что все разрешилось. – Ярослава отхлебнула такой большой глоток шампанского, что у нее засвербило в носу.
   – Понимаю, ты набиваешь себе цену, – продолжил он, – я считаю, что для женщины это вполне нормально. Торговаться я не буду. Уверен, что ты передумаешь, стоит тебе только увидеть мой дом. Двадцать четыре спальни, гостиная сто метров, камин, тренажерный зал, бассейн и стриптиз-клуб.
   – Стриптиз-клуб? – ошарашенно переспросила она.
   – Ага, – довольно кивнул Семенов, – в подвале. Стриптиз – моя маленькая слабость. У меня есть постоянный штат девочек, но иногда я приглашаю суперзвезд из лучших клубов. Тебе понравится.
   – Боюсь, что я…
   – Ой, да прекрати, – то ли он туго соображал от природы, то ли на него так подействовало шампанское, – я же знаю, что женщины от меня без ума.
   Ярослава где-то читала, что у некоторых восточных народов и жителей Крайнего Севера, как говорится, сносит башню после первой же рюмки алкоголя. Может быть, у Семенова чукотские корни? Правда, на чукчу – анекдотического – он похож разве что своеобразной логикой.
   Что ж, раз последняя попытка интеллигентно распрощаться с треском провалилась, то придется принять более радикальные меры.
   – Мне надо в туалет! – заявила она.
   – Надеюсь, ты носишь кружевные трусики, – пробормотал ей вслед банкир Семенов.
   Дежуривший у входа швейцар не только не удивился, когда она шепотом попросила плащ, но и даже одарил ее сочувственной улыбкой.
* * *
   Из такси она позвонила Вике.
   – Как дела?
   – Дрессирую Ренатика, – вполголоса ответила та.
   Ренатик был вовсе не четвероногим домашним любимцем, а той самой поп-звездой, которую Виктории удалось выиграть в московском джекпоте удачи. Его полное имя звучало солидно: Ренат Рагимов-Мерабов.
   – Он писает на ковер? – усмехнулась Ярослава.
   – Он не знает, как пользоваться стиральной машиной. Уже два раза устроил мне тут потоп, – бедное создание совсем не приспособлено к трудностям быта.
   – Стиральная машина – это не трудности быта, а результат прогресса, – пробормотала Яся, – а мне вот только что предложили поселиться в особняке с белыми колоннами и стрип-клубом в подвале.
   – Стрип-клубом? – удивилась Вика. – И ты бы там танцевала?
   – Еще чего. Стрип-клуб – это маленькое хобби моего потенциального любовника, – со смехом объяснила Яся, – ну не может человек жить без теток, извивающихся на шесте, ну что же тут поделаешь!
   – А ты ему тогда зачем? – резонно поинтересовалась Виктория.
   – Не знаю. Наверное, для души, – хохотнула Яся, – он так расписывал свой дом. Территория в два гектара, охраняется двенадцатью вооруженными таджиками. Говорит: даже из дома выходить необязательно, если что, все доставят прямо к тебе в руки. И продукты доставят и шмотки.
   – А зачем вообще нужны шмотки, если из дома выходить не рекомендуется?
   – Наверное, чтобы выглядеть не хуже стриптизерок. И откуда вообще берутся такие типы? И почему они так часто привязываются ко мне? То ли у меня неправильная тактика, то ли просто лицо слишком доброе, – рассмеялась она.
   – Ты же прекрасно знаешь, что к тебе привязываются разные мужчины, – устало вздохнула Виктория, – естественно, по статистике среди них должен быть какой-то процент выродков.
   Ярослава Калинина полагала, что подсчитывать количество мужчин, с которыми ее связывали какие-либо отношения, – дурной тон. Во-первых, современная Москва – далеко не домостроевская Русь. Если будешь ждать суженого-ряженого вместо того, чтобы хватать то, что само в руки плывет (разумеется, включив фильтр: никаких женатых, убогих, носителей поддельных спортивных костюмов «Адидас», творческих работников и т. п.), то так нецелованной и помрешь. Во-вторых, человеку свойственно ошибаться, а уж молодой и красивой девушке – тем более.
   Ее первым мужчиной стал ее тренер по настольному теннису. Ей тогда было пятнадцать лет, и родители почему-то решили, что малоподвижной полненькой Ясе будет полезно овладеть навыками скачков в бешеном ритме вокруг теннисного стола. В итоге навыки были ею приобретены совершенно другие. Для утешения родителей можно заметить, что они тоже имели некоторое отношение к бешеным скачкам.
   Ее последним мужчиной был мужчина неопределенного рода деятельности Максим Андрейчик. С ним ее связывали более чем серьезные отношения – она даже умудрилась создать с ним жалкую имитацию семьи, перевезя свои сумки от Луи Виттона в захламленную квартирку, в которой он обитал. Гармония длилась несколько месяцев, после чего разочарованная Яся аккуратно упаковала свои вещи и убралась восвояси.
   Впрочем, об этом потом.
   «У меня просто давно не было секса, вот я и мечусь, – подумала она, глядя на проплывающий за окном такси унылый пейзаж московских окраин. – Мне надо вызвонить кого-нибудь из знакомых мужчин и пригласить его на свидание. Мне надо срочно с кем-нибудь переспать».
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация