А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Как никогда. Одинокая женщина желает..." (страница 1)

   Марина Витальевна Порошина
   Как никогда. Одинокая женщина желает… В Новый год с новым мужем!

   Была бы я шикарной женщиной —
   все обошлось бы малой болью,
   хватило ярости и желчи бы
   вас беспощадно отфутболить.
   Но женщина во мне обычная…
Римма Казакова

   Часть первая
   ДЕЛО ОБ УБИТОЙ МЫШИ

   – Протянуть руку, взять со стола пепельницу в виде кленового листа – тяжелую, чугунную, каслинского литья – и заехать этому мерзавцу между глаз! И все – никакого дела, никаких проблем, а сколько людей будут мне по гроб жизни благодарны!.. – Валентин Рудольфович помотал головой, прогоняя соблазнительную картину, нарисованную услужливым воображением, и на всякий случай отодвинулся подальше от края стола в спасительную глубь деревянного кресла с резными подлокотниками и высокой спинкой, на которой красовался золотой двуглавый орел. Интересно, какой это умник придумал ставить пепельницу на его стол, когда курить в зале судебных заседаний категорически запрещено? Надо будет сказать, чтобы убрали, а то не ровен час… Говорят ведь – если в первом акте висит ружье, то оно непременно должно стрельнуть под занавес.
   Валентин Рудольфович, разочарованно вздохнув, открыл лежавшую перед ним папку, поверх очков оглядел зал, досадливо сморщился: на последней скамейке сидело с десяток хорошеньких девочек и творчески-лохматых мальчиков с блокнотами наизготовку, а в проходе, спотыкаясь о свои провода и треножники, переминались с ноги на ногу телеоператоры в жилетах с оттопыренными карманами. Он нарочно тянул с началом заседания: часы на стене показывали уже семнадцать пятнадцать, и он знал, что журналисты долго сидеть не будут, максимум через полчаса разбегутся готовить свои сюжеты к вечерним выпускам новостей. Но ему это поможет как рыбе зонтик, и сегодня же весь город все равно узнает, в каком всесторонне идиотском положении судья федерального суда Свердловского района города Екатеринбурга В. Р. Литвиненко оказался по милости, как пишут те же самые журналисты, «известного уральского правозащитника» господина Буликова, который сидит прямо перед ним, хлопает круглыми сонными глазами и не подозревает, какой печальной участи он только что счастливо избежал…
   – Валентин Рудольфович, – нарушая неприлично затянувшееся молчание, прошептала секретарь Эля, – вы не заболели? Что-то не так?
   Нет, все супер, лучше просто не бывает! – со злостью, которую никак не мог унять, подумал Валентин Рудольфович, углом папки подпихнул чертову пепельницу, так что она уехала влево по длинному полированному столу (Эля проследила глазами), в последний раз тяжело вздохнул и начал монотонно читать: – Слушается дело номер 2-346/06 по иску гражданки Черемисиной Нины Петровны к гражданину Буликову Владимиру Андреевичу о возмещении морального вреда. В зал заседания явились истица, ответчик, свидетели. Свидетелей прошу удалиться из зала, ждите в коридоре, вас вызовут…
   Толстая тетка в спортивном костюме с прилипшими к нему перьями от пуховика, ворча себе под нос, выбралась из зала и громко хлопнула дверью – ей очень не хотелось пропускать начало спектакля. От ее нескрываемой досады Валентину Рудольфовичу несколько даже полегчало. Еще поглядим, чья возьмет, он им покажет, как из него, солидного человека, клоуна делать!
   – Истица, назовите фамилию, имя, отчество, место жительства.
   Бабушка в пуховом платке и подшитых валенках испуганно вскочила со скамьи, одной рукой придерживая стоявшую за спиной кошелку – чтобы не сперли. Суд, конечно, не трамвай, а мало ли… Поэтому она стояла боком и полусогнувшись, смотрела на Валентина Рудольфовича снизу вверх, глаза у нее были непонимающие и испуганные.
   «Господи, сколько они дали несчастной бабке, чтобы втравить ее в это дело?» – с сожалением подумал Валентин Рудольфович, но вслух повторил очень даже сердито и громко:
   – Истица, назовите фамилию, имя, отчество, место жительства!
   Насмерть перепуганная, бабушка не проронила ни слова. Сидевшая рядом эффектная блондинка аккуратно, но настойчиво отодрала бабушку от кошелки, ободряюще похлопала по спине и что-то прошептала. Валентин Рудольфович изо всех сил старался на блондинку не смотреть. На блондинке был деловой костюм не то темно-серого, не то черного цвета… а вот блузки под пиджаком почему-то не было, черт знает, что за мода такая. И блондинкина грудь приятного третьего размера так соблазнительно гнездилась в вырезе и так, кажется, было ей неуютно в тисках из грубого сукна или из чего они там теперь костюмы шьют, что у любого смотрящего сами собой пробуждались рыцарские чувства… В общем, посмотреть очень хотелось, но Валентин Рудольфович сделал над собой усилие и не посмотрел, но повысил голос:
   – Истица?!
   Бабушка судорожно вздохнула, поплотнее натянула на голову платок и наконец неуверенно сообщила:
   – Черемисина… Нина Петровна, 1935 года рождения, родилась в Каслях, живу по улице Фурманова, 32, квартира 17…
   – Ответчик, назовите фамилию, имя, отчество, место жительства! – не пожалел металла в голосе судья, раз уж не овладел искусством испепелять взглядом.
   Но ответчику, то бишь гражданину Буликову Владимиру Андреевичу, на его взгляды было тьфу и растереть. Холеный увалень в идеально сидевшем костюме (Валентин Рудольфович снял невидимую пушинку со своей мантии и, украдкой поерзав, расправил складки, на которых сидел) лениво приподнялся над скамейкой и вполне равнодушно подтвердил, что он самый Буликов и есть и что живет он на улице Фурманова, 32, квартира…
   – Есть ли ходатайства? – хамски недослушав, вопросил судья Литвиненко.
   Блондинка опять выпихнула вперед бабушку, которая с запинкой изложила:
   – Прошу допустить к делу моего представителя – адвоката Мамая… Мамай… ну вот… Маргариту Сергеевну.
   Блондинка, она же Маргарита Сергеевна Мамай, улыбнулась Валентину Рудольфовичу улыбкой, которую при других обстоятельствах он счел бы лучезарной, теперь же у него зубы свело, как будто он полюбовался на только что порезанный лимон с выступившими на дольках каплями сока.
   – Суд, посовещавшись на месте, постановил – ходатайство удовлетворить… – буркнул он стандартную и вполне абсурдную (с кем ему совещаться-то?) фразу. – Истица, изложите свои требования.
   Подталкиваемая своим представителем, бабушка вскочила и с видимым облегчением выдала заготовленную фразу:
   – А можно… скажет мой… ну, это… представитель?
   – Нет! – с тихой радостью отказал судья Литвиненко. И зловредно пояснил: – Когда суду понадобится, он заслушает вашего представителя, а пока, будьте добры, отвечайте на вопросы суда – изложите свои исковые требования.
   Маргарита Сергеевна посмотрела на судью Литвиненко укоризненно, она видела, что он просто вредничает и тянет время. Как ребенок, честное слово, ведь все всё понимают, зачем же усложнять? Но судья требовательно смотрел на несчастную бабушку, которая, нацепив на нос очки, принялась по складам читать переданную ей Маргаритой Сергеевной бумажку. Журналисты затосковали: они бы предпочли блондинку, бабушка была явно подсадной уткой и излагала «дело века» без должного вдохновения.
   Суть его была в том, что ответчик Буликов однажды зимним вечером по-соседски зашел к истице на огонек, потом, не сойдясь с бабушкой во взглядах, затеял шумную ссору, заодно наорал и на белую домашнюю мышь, в которой бабушка души не чаяла. После ухода скандалиста бабушка выпила валерьянки и оклемалась, а мышь стресса не пережила и сдохла. В связи с чем Черемисина Нина Петровна, 1935 года рождения, просит взыскать с гражданина Буликова Владимира Андреевича стоимость погибшей мыши и моральный ущерб в размере десяти тысяч рублей.
   Затем слово все же пришлось предоставить Маргарите Сергеевне, которая принялась в красках рассказывать о неимоверных страданиях своей подопечной и ее покойной мыши, скончавшейся в страшных мучениях. Журналисты кисли от смеха и роняли блокноты. Валентин Рудольфович «держал лицо», потому что краем глаза видел – его снимают крупным планом. Это была воистину хорошая мина при плохой игре, потому что дело номер 2-346/06 отчетливо пахло керосином. Во-первых, супруги – госпожа Мамай и господин Буликов – уже восемь лет возглавляли созданную ими общественную организацию «Правое дело», и краснобаи-журналисты прозвали их правовыми хакерами, которые вламываются в судебные механизмы. Рутинная работа десятков «праводелов» по всему Уралу заключалась в поддержке сотен исков разных граждан по самым разным поводам, что привлекло под их знамена и здоровых правдоискателей, и больных на голову сутяг. «Праводелы» получали множество заграничных грантов и жили на эти деньги безбедно. Заботливые заграничные спонсоры уверяли, что таким образом пекутся о соблюдении прав человека. Черт знает, может, отчасти оно так и было, но суды стонали под валом абсурдных дел.
   Во-вторых, судьи как огня боялись сутяжников на общественных началах после прославившей их акции «Общественные туалеты». Когда все упомянутые заведения в городе были закрыты, «праводелы» выставили на площади пикет и собрали сотни исковых заявлений к мэрии. Все они были грамотно поданы в суд, где началась паника, потому что там туалета для общего пользования, как на грех, тоже не было, а служебный сотрудники запирали на ключ. Ни одно из этих заявлений суд так и не рассмотрел, но туалеты немедленно вернулись в быт. Вдохновленные «праводелы» попытались взыскать моральный вред с вокзала в Тюмени, где бесплатного туалета не было и граждане испытывали неимоверные моральные страдания, экономя кровные денежки и справляя нужду в укромных уголках, – и выиграли по первой инстанции. Все судьи знали, что решение, принятое в пользу «праводелов», стоило судье должности и было немедленно отменено президиумом областного суда (хорошо, не Верховного). Правда, после этого на новом тюменском вокзале бесплатный туалет выложили чуть ли не мрамором, но это слабо утешало служителей Фемиды. К тому же после этого из высших сфер было спущено негласное указание – «праводелы» не должны выигрывать иски.
   Но, когда приятель Валентина Рудольфовича, судья Малышевского суда, принял вполне законное решение удовлетворить иск мэрии к «праводелам», хрен вышел ничуть не слаще редьки: проигравшие иск «праводелы» пошли в банк, наменяли полтонны копеечных монет, наняли грузовик, лопатами сгрузили содержимое у входа в мэрию и заставили принять по акту. После чего сверху поступило еще одно негласное указание – проигрывать «праводелы» тоже не должны. Таким образом, пепельница была бы наилучшим выходом из положения, который вполне удовлетворил бы вышестоящее начальство – не для того ли ее тут и поставили?..
   Представитель истицы наконец закончила свое душещипательное выступление, и журналисты потянулись к выходу. Уже лучше.
   – У ответчика есть вопросы к истице? – Валентин Рудольфович посмотрел на красавца Буликова и удивился – тот вроде спал. Во всяком случае, глаза у него были закрыты, а морда – расслабленная и довольная.
   Супруга, сидевшая между ним и бабушкой, что-то сердито сказала, наклонившись к нему.
   – Я прошу сделать запрос в ветеринарную клинику в соответствии со статьей 57 ГПК, обращалась ли до этого случая истица, то есть мышь, по поводу заболеваний сердечно-сосудистой системы, – очнувшись от дремы, вяло пробормотал ответчик.
   Жена удовлетворенно кивнула и перевела глаза на Литвиненко: что, голубчик, примешь подачу? Журналисты, затормозив в дверях, образовали пробку. Литвиненко затосковал: отказать нельзя – решение отменят, дело вернут на новое рассмотрение. А удовлетворить – смех на весь город, рассмотрение затянется, и видеть все эти рожи еще раз…
   – Мнение сторон по заявленному ходатайству?
   – У нас есть такой документ! – энергично произнесла Маргарита Сергеевна, и судья посмотрел на нее с подозрением: что это они еще придумали?
   – Ответчик, вы знакомы с этим документом?
   – Знаком, – покивал Буликов. – Но я требую направить запрос не в одну-единственную, а во все ветклиники города.
   Валентин Рудольфович отчетливо увидел, как перед глазами заплясали разноцветные шары. По какому праву они над ним издеваются?! Боясь не сдержаться, он выбрался из кресла и пошел открывать окно – от проклятой духоты можно упасть в обморок. Форточка была высоко, обычно ее открывали, забравшись на стул, но развлекать собравшихся цирковыми номерами не входило в его планы. Поэтому Валентин Рудольфович взял стоявший за спинкой его кресла флаг, древком аккуратно поддел форточку, водрузил флаг на место и сел на место. Выражение неподдельного восторга, которое он вдруг разглядел на лице госпожи Мамай, его насторожило, и неспроста.
   – Уважаемый суд, у меня есть заявление! – закричала она, вскочив с места. – Прошу занести его в протокол! Только что на наших глазах судья Литвиненко символом нашего государства – флагом Российской Федерации – открыл форточку! Тем самым он унизил государственную символику. Такой судья не может объективно рассматривать любое дело, в том числе и наше, и я заявляю ему отвод!
   Она окинула собравшихся торжествующим взором, в ее глазах изумленный Литвиненко увидел настоящее вдохновение. И, не в силах больше этого вынести, объявил, что «суд удаляется в совещательную комнату». В совещательной комнате «суд» в гордом одиночестве пил холодный, оставшийся после обеденного перерыва чай, смотрел в окно, за которым падал крупный, нереально красивый снег, и думал вовсе не об отводе – сейчас, как же, разбежался! – а о том, что сегодня двадцать восьмое декабря, что завтра у жены Ирины день рождения и придут гости. Значит, с утра придется ехать за вином, салатами и всяким-прочим. А тридцатого они с женой уедут в Египет (это его подарок) и вернутся только восьмого января. Стало быть, у него остается только один день, чтобы не выглядеть совсем уж свиньей… Надо заканчивать эту канитель и ехать быстрее – неудобно опять являться домой заполночь. А он тут сидит, хотя рабочий день давно кончился. Просто устал за последние недели. И как некстати эти идиоты со своей дохлой мышью – дел у них не хватает, что ли, для отчета перед благодетелями по итогам года, раз всякую чушь собирают?!
   Из совещательной комнаты он вышел злой, невнятной скороговоркой сообщил, что, «рассмотрев в судебном заседании заявление истицы об отводе председательствующего, суд считает, что основания для удовлетворения отвода нет». Потом пообещал, что судебные запросы о предполагаемом амбулаторном лечении покойной мыши будут направлены во все ветклиники города, а до тех пор судебное заседание откладывается. И, ни на кого не глядя, вышел из зала, едва удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

   На парковке для машин работников суда сиротливо стояла одна-единственная машина – его синий «фиат брава» с пушистой снежной шапкой на крыше. Раскопки и прогревание мотора заняли немало времени, поэтому Валентин Рудольфович немало удивился, когда, выруливая с расположенной во дворе парковки на улицу, обнаружил, что эффектная блондинка Маргарита Сергеевна Мамай все еще не уехала и, кажется, дожидается его, красиво, как в кино, присев на капот своего алого двухместного «мерседеса» – с мужской точки зрения, сплошное издевательство над здравым смыслом, а не машина. До чего хорошо стали жить сутяги, подивился Валентин Рудольфович. Еще летом Маргарита ездила на «хонде». Не холодно ей, что ли: вон, и шубка коротенькая, и без шапки – волосы по плечам. Куда, интересно, подевался ее драгоценный супруг? А хороша, черт возьми, она всегда мне нравилась, а с годами стала еще красивее, сексуальнее, что ли, не к месту подумал Валентин Рудольфович, притормаживая рядом. Поэтому и спросил сердито, совершенно невежливо:
   – Какого черта?
   – Ну, Валя… – Маргарита Сергеевна смотрела виновато, и этот взгляд почти лишал его возможности сопротивляться.
   Но Литвиненко собрал волю в кулак, вспомнил, в какую историю втравила его накануне Нового года эта красотка, и сумел обрести необходимую для хорошей ссоры злость:
   – Что – Валя?! – склочно передразнил он ее интонацию, но вышло, к его досаде, непохоже. – Ты что, думала, я по старой дружбе буду счастлив поработать клоуном в вашей дерьмовой постановке? Да?
   – Валя, я же не знала, что тебе дело распишут. Его вообще взять не должны были – сумма иска маленькая, значит, не ваша подсудность, а мировых. Но твоя помощница на приеме ошиблась. А нам повезло. Не сердись, а? Это просто работа.
   – Вам повезло?! – от возмущения Литвиненко выскочил из машины, хотя еще секунду назад собирался быстренько отвести душу, наговорив ей гадостей, и ехать по своим делам. – Потому что за шкуру федерального судьи ваши благодетели дают вам больше долларов, чем за шкурку мирового?! И хорошенькая у вас с супругом работа! Вы грантов нагребете, «мерседесов» вон накупите, а мне с вашим дерьмом разбираться? Уже совсем с катушек съехали – мышь у них сдохла! Постыдились бы!
   – Валя, ты же понимаешь, что не в мыши дело, – терпеливо вздохнула Маргарита Сергеевна: ей явно хотелось помириться.
   – Ах, оказывается, не в мыши?! Ну в чем, в чем, давай объясни мне, идиоту! – Ему даже самому понравилось, как саркастически это прозвучало, ведь понятно же, что он не идиот и в разъяснениях не нуждается. – Права человека вы защищаете, да? Прецедент создаете? Вы этой бабке мышь купили в зоомагазине за три дня до ссоры, а может, и вовсе никакой мыши не было, а теперь выделываетесь тут, мешаете работать! Если вы всю работу суда парализуете, вам еще больше денежек пришлют, так ведь? Вы же пятая колонна!
   – Ты правда считаешь, что мы отвлекаем вас от решения важных государственных задач? – совершенно серьезно переспросила Маргарита. – Ты пойми, пожалуйста: человек – любой, даже самый маленький и незаметный, – имеет право отстаивать свои права, в том числе и в суде. По любому поводу. И даже спорить с государством, потому что он это государство содержит на свои деньги. И суд, кстати, тоже. Вот мы и стараемся напоминать вам, судьям, что вы не всегда должны считать себя инструментом того государства, которое мы имеем право победить в суде. У нас раздел такой есть на сайте – «Большие победы маленьких людей». Мы и про это дело расскажем. Не читал?
   Онемев от такой наглости, «инструмент государства» Валентин Литвиненко несколько секунд хватал ртом холодный воздух, не издавая ни звука. Маргарита Сергеевна смотрела на него с внимательным сочувствием, как будто надеясь, что вот он сейчас продышится – и вполне проникнется ее аргументами. Рукой, затянутой в тонкую светлую, в тон шубке, перчатку, она отвела от лица прядь волос, отряхнув снежинки, и вопросительно улыбнулась ему. Порция свежего воздуха пошла Валентину Рудольфовичу на пользу. И он решил не продолжать дискуссию с этой наглой бабой, которая смеет устраивать ему тут политинформацию. Она думает, что если у нее «мерс», счет в заграничном банке, роскошная шубка, волосы по плечам и декольте… нет, стоп, это из другой оперы. Ему нет никакого дела до ее декольте, раз уж у нее нет никакого понятия о деловой одежде.
   – Ты вот что… – старательно изображая равнодушие, произнес Литвиненко, заранее предвкушая эффект, который произведут его слова. – Ты же меня не для этого тут дожидалась, чтобы про государство тут объяснять, правда? Ты про Иринин день рождения уточнить хотела?
   – Ну конечно, – опять улыбнулась Маргарита, но уже не вопросительно, а с облегчением (как это женщины умеют так улыбаться – с разными выражениями?). – Я же завтра собиралась…
   – Так вот, насчет завтра. Чтобы ноги твоей больше не было в нашем доме, поняла? Я много лет терпел вашу более чем сомнительную дружбу, но сегодня мое терпение лопнуло! Знаешь, я твоему, прости господи, супругу чуть пепельницей в лоб не заехал, едва удержался. Мне бы общественность спасибо сказала. Привет дохлой мыши!
   И, страшно довольный собой, он уселся в «фиат», легко прихлопнул дверцу и мягко тронулся с места, оставив Маргариту поддерживать сползавшую с лица улыбку. Впрочем, может и не поддерживать. Притормозив у светофора, он обернулся и даже немного расстроился: вопреки его ожиданиям, госпожа Мамай не осталась стоять, как громом пораженная его убийственно-справедливым вердиктом, а спокойно уселась в свою машину и отправилась следом за ним, поскольку на улице Бажова движение было односторонним. От светофора она ушла вперед, несмотря на все предпринятые им усилия, – все же, как ни крути, навороченный «мерседес» приемистее простенького «Фиата». Досадно, конечно, но последнее слово все равно осталось за ним.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация