А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Властелин видений" (страница 1)

   Антон Грановский
   Властелин видений

   Пролог

   Рыбалка – вещь хорошая, ежели ловить рыбу сетями или неводом. А ежели стоять в лодке с удой в руках и часами глядеть на воду – это уже получается не рыбалка, а какая-то глупость…
   Мальчик вздохнул, вытер мокрую, пропахшую речной тиной руку о штаны и посмотрел на дно лодки. Прямо у его ног лежала большая берестяная сумка, а в ней – пять грузил в ивовой оплетке, запасная леса, железные сошила, ботало и распорки для сетей.
   «Зачем деду сошила и распорки? – хмуро подумал мальчик. – У него и сетей-то с собой нет».
   Он взглянул на старого Гореслава. Руки у деда были загорелые и сильные, совсем не такие, как у отца. Нанизывая червей на крюк, дед поучал своим сухим и трескучим голосом:
   – Для жаберных сетей бери грузики из камня. Для волоковых – известняковые и глиняные.
   – Да, деда, ты уже говорил, – кивнул мальчик и, незаметно для старого Гореслава, с тоскою поглядел в сторону берега.
   Дед сдвинул брови:
   – А ты не перебивай. Слушай да мотай на ус. Глядишь, и поумнеешь.
   Старый Гореслав поправил на лесе поплавок, слаженный из большого куска сосновой коры, и хлестко забросил крючок с надетой на него гроздью дождевых червей в речную воду.
   Мальчик посмотрел, как крючок и глиняный грузик уходят на дно, вздохнул и спросил:
   – А почему мы ловим на уду, а не на сети?
   Старый Гореслав облизнул обветренные губы, усмехнулся и сказал:
   – Знаешь поговорку «Будет уда – будет и еда»?
   – Мы тут уже полдня сидим, – хмуро напомнил мальчик.
   Дед покосился на него насмешливыми глазами и назидательно проговорил:
   – Запомни, внук: боги не прибавляют к счету времени жизни то время, которое ты провел на рыбалке.
   Минуты две мальчик старательно таращился на поплавок. Сначала тот был неподвижен, а потом на него села большая разноцветная стрекоза и стала легонько раскачивать его из стороны в сторону. Мальчик зевнул. Нет, ловить рыбу удой – это всё-таки глупость. Куда веселее бить ее спицей.
   Мальчик вспомнил, как на исходе прошлого лета охотился с дедом на прибрежную рыбу. Несколько вечеров подряд ходили они вдоль берега с факелом-жирником, выискивая спящих рыб. На маленьких рыб они внимания не обращали. Те приходили и уходили, порхая в рыбной полумгле, как бабочки. Об эту пору у берега всегда табунится разнорыбица. Но они с дедом искали больших брюхатых щук. «Нет на свете ничего вкуснее мяса со щучьего брюха!» – любил говаривать старик Гореслав.
   Дед бил щук так ловко и метко, что любо-дорого было посмотреть. Резкий бросок – и спица хлестко вонзается в спину рыбы. После этого дед быстро и осторожно сматывает прожилину и подтягивает подбитую щуку к берегу.
   «Вот это я понимаю – рыбалка!» – подумал мальчик, улыбаясь своим мыслям. Взгляд его снова упал на поплавок, и улыбка сошла с губ. Мальчик зевнул, перевел взгляд на деда и окликнул:
   – Дед, а дед?
   – Чего тебе? – отозвался старый Гореслав.
   – А правда, что раньше ты был хорошим купцом?
   – Был, – кивнул дед. – А теперь я хороший рыбак.
   – А мамка с батькой говорят, что твоя рыбалка – это баловство.
   Дед нахмурился и сердито проговорил:
   – А ты их поменьше слушай. Батя твой – беспутный человек, проел да пропил всё, что я ему завещал.
   Мальчик подумал и возразил:
   – У него есть лавка на торжке.
   – Есть, – согласился Гореслав. – А при мне было четыре!
   Глядя на сухое морщинистое лицо деда, мальчик припомнил недавний разговор. Батя, думая, что он спит, бубнил мамке за шторкой, наминая ей живот:
   – Этот старый леший Гореслав припрятал где-то золотишко. Сварогом клянусь, что припрятал!
   – С чего ты взял? – постанывая, отозвалась мать.
   – Он всегда меня терпеть не мог. Кабы Гордейка, мой старший брательник, не помер, всё бы ему оставил. Он и сейчас уверен, что это я Гордейку-то… того… ножичком в бок.
   – Типун тебе на язык.
   – А что – может, и правда я.
   Батя тихо заржал.
   – Типун тебе на язык… – повторила мамка хриплым голосом.
   – А чего, думаешь, не смог бы? Думаешь, мне слабо?
   – Тебе… о, боги, не останавливайся… нет… нет… не слабо… типун тебе…
   Мамка застонала, а батя шумно вздохнул и сказал:
   – Может, и впрямь зарезал. Но ты поди сперва докажи.
   – Он же оставил тебе свои лавки и весь товар.
   Батя зло проронил:
   – А золото? Золото где?
   – Да, может, и не было его – золота-то? – тихо возразила мать.
   – Врешь. Было!
   – Ну, и где ж оно теперь?
   – А кто его знает? Может, в лесу зарыл. А может, в речке притопил.
   – Так ведь стар Гореслав, скоро помрет. Пропадет тогда золото-то?
   – Пропадет, – согласился батя.
   – Так, может, поедешь к нему да порасспросишь?
   – Скорей уж тебе расскажет. А чего – подластишься к нему, как кошка. Он хоть стар, да не немощен.
   – Типун тебе на язык! Дурак!
   Батя опять заржал.
   – Вот разве что щенку нашему расскажет, – сказал он затем. – Они, кажись, спелись.
   – Хочешь снова отправить его к Гореславу?
   – А чего? И отправлю. Глядишь, и выведает.
   Мальчик качнул головой, прогоняя воспоминания, затем снова взглянул на деда и негромко окликнул:
   – Дед, а дед?
   – Чего тебе?
   – А ты правда золото зарыл?
   – Какое еще золото?
   – Батя, когда мамке живот мял, про золото говорил. Дескать, спрятал ты его. А еще говорил, что дядьку Гордея ножичком в бок кольнул и в овраг бросил.
   Старый Гореслав дернул щекой.
   – Дурак твоя батя, – сердито проговорил он. – Всегда был дураком, и помрет дураком. И ножичком он никого не колол. Кишка у твоего батьки тонка, чтобы Гордейку кольнуть.
   – А за что тогда ты его не любишь? – поинтересовался мальчик.
   – За дурость, – ответил дед. – И за алчность.
   – А…
   – Погодь. – Дед напряженно уставился на поплавок. – Кажись, клюнуло!
   Поплавок взбултыхнулся, а потом резко ушел под воду. Леса натянулась.
   «Крупная рыбина, – подумал мальчик взволнованно. – Ежели то не какая-нибудь коряга или недоеденная раками дохлятина, навроде утоплой собаки или кошки».
   – Хватай сачок! – рявкнул дед.
   Мальчик схватил сачок.
   – Когда подведу к лодке – подцепляй!
   Старый Гореслав стал помалу травить лесу, утомляя рыбу и заставляя ее выйти из глубины наверх. Мальчик, сжимая в руках сачок, в нетерпении подался вперед.
   – Давай же, – взволнованно шептал он, глядя на серую речную воду, под толщей которой скрывалась огромная рыба. – Давай.
   Что-то огромное и темное прошло под лодкой. Сачок задрожал в руках мальчика. Рыба и впрямь была огромная.
   – Сейчас! – крикнул дед. – Готовсь!
   И тут что-то ударило в борт лодку. Лодка сильно качнулась, и мальчик, выронив сачок, вцепился пальцами в борт лодки.
   И снова рыба стукнулась в лодку – и на этот раз так сильно, что дед потерял равновесие, качнулся и перелетел через борт.
   – Деда! – испуганно крикнул мальчик, сам едва не упав в воду.
   Огромная черная тень снова пронеслась под водой. Старый Гореслав, мокрый, перепуганный, повернулся к мальчику и хотел что-то сказать и даже открыл для этого рот, но вдруг резко ушел под воду, будто кто-то дернул его за ноги.
   – Деда! – Мальчик навалился животом на борт и протянул руку. – Деда!
   Дед вынырнул из воды, рывком дернулся к лодке, схватился пальцами за борт и стал вытягивать свое тулово из реки. Мальчик схватил его за мокрую рубаху и изо всех сил потянул на себя. И снова огромная тень очернила воду. Сухопарое, мускулистое тело деда дернулось. Он вскрикнул, быстрым судорожным движением схватил со дна лодки нож-косарь и, проехав по борту тощим животом, снова ушел под воду.
   – Деда… – испуганно зашептал мальчик, вцепившись в край борта и вглядываясь в воду расширившимися от ужаса и горя глазами. – Деда, не помирай. Только не помирай.
   Вода забурлила и окрасилась кровью.
   Дед снова вынырнул.
   – Помоги мне забраться! – прохрипел он.
   Мальчик схватил деда за рубаху, заметив, что теперь вся она покрыта вязкими пятнами крови и ещё чего-то – склизкого, темного, страшного.
   – Тяни! – прохрипел старый Гореслав.
   Мальчик потянул – дед, перевалившись через борт, упал на дно лодки и хрипло перевел дух. А потом дед задышал – тяжело, шумно. Он всё дышал и дышал и никак не мог надышаться. А когда надышался, сказал:
   – Уф-ф… Вот это рыбица. – Потом разжал мокрый кулак и взглянул на ладонь. – Вот леший… – удивленно проговорил он. – Чего это, а?
   Широкая, мозолистая ладонь деда была испачкана кровью, а в самой серёдке лежала какая-то штуковина, маленькая, не больше цветочного лепестка.
   – Откуда это, деда? – испуганно спросил мальчик, всё ещё находясь под впечатлением схватки с рыбиной.
   – Видать, вырвал у рыбины из брюха, вместе с кишками, – отозвался старый Гореслав, разглядывая мерцающую штуковину.
   Вдруг штуковина засияла.
   – Деда… – пробормотал, завороженно глядя на нее, мальчик.
   А она разгоралась всё ярче и ярче. Свет охватывал всё вокруг. Дед уселся в лодке и уставился на штуковину расширившимися глазами. На губах его вдруг заиграла улыбка.
   – О, боги… – зашептал он морщинистыми губами. – О, боги…
   Он стал подниматься на ноги, не сводя глаз со сверкающей штуковины. А поднявшись, вскинул вдруг над головой руки и крикнул:
   – Да прольется дождь!
   И вдруг всё засверкало и заискрилось вокруг, а с неба прямо в лодку посыпались крошечные золотые монетки. Дед засмеялся. Потом оглядел кучу золота, лежащую в лодке, и весело сказал:
   – Ну, пока хватит!
   Дождь прекратился.
   – Ну? – усмехнулся старый Гореслав, глядя на мальчика. – Каково?
   – Здорово, деда! – восторженно откликнулся мальчик.
   Он протянул руку к золоту, но дед вдруг хлопнул его ладонью по руке.
   – Охолони! Не твоё – не лезь!
   Он повернулся к золоту, отгораживая его от мальчика спиной, нагнулся и стал сгребать его пригоршнями в кучу, приговаривая:
   – Моё золото-то… Моё…
   Мальчика вдруг обуяли ярость и обида. За что вот так? Ведь золото упало с неба! А стало быть – оно общее и ничьё!
   – Щенок… – продолжал бормотать старый Гореслав, всё сгребая и сгребая золото. – Весь в батьку… Козлиное племя… Всегда знал, что Лесана его от обувщика Мойши-жидовина прижила… Потаскуха…
   Мальчик сам не заметил, как снял с уключины весло. Оно было тяжелое и мокрое.
   – Деда, – позвал он, подрагивая от волнения, обиды и ярости. – Деда!
   – Ась! – Дед повернулся, и в это мгновение широкая, мокрая лопасть весла врезалась ему в лицо.
   Дед шатнулся в сторону, повалился через борт и рухнул в воду. Темная вода реки сомкнулась у него над головой.
   Несколько секунд мальчик стоял неподвижно, сжимая в руках весло и изумленно глядя на воду. Потом швырнул весло в лодку и метнулся к борту.
   – Деда! – в ужасе крикнул он. – Деда, нет!
   Но звать было поздно – старый Гореслав отправился на дно кормить рыб, лишь легкое облачко крови из разбитой головы вспорхнуло на поверхность и расползлось по воде багровым, пузырчатым пятном.
   Мальчик опустился в лодку, закрыл лицо ладонями и зарыдал. Он плакал долго и безутешно, всхлипывая и то и дело повторяя: «Деда, нет… Деда». Когда же, наконец, мальчик отнял ладони от лица и посмотрел на дно лодки, никакого золота там уже не было. Лишь лежала среди разбросанных крючков и грузиков оброненная дедом штуковина. Маленькая, мерцающая и переливающаяся всеми цветами радуга.
   «Возьми меня! – будто бы говорила она. – Ну же – возьми!»
   Мальчик вытер ладонью мокрые глаза, чуть-чуть поколебался, а затем, не в силах противиться тихому зову, протянул руку к штуковине…
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация