А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Властелин видений" (страница 13)

   8

   Огромная рука развернула Глеба, и тяжелый кулак ударил его в лицо. Глеб упал на пол, но тут же откатился в сторону и резко вскочил на ноги. Хлопуша снова размахнулся, но Глеб успел схватить его борцовским хватом, и они оба рухнули на пол.
   Тут же поднявшись, они вновь сошлись, нанося друг другу мощные удары. Руки Глеба были не такими длинными и толстыми, как у Хлопуши, но он хорошо умел ими пользоваться. Удар правой в челюсть, затем – левой в подбородок. Верзила отступил на два шага и обалдело тряхнул головой.
   Посетители кружала сгрудились вокруг противников, крича и подначивая их.
   – Давай!
   – Бей!
   – Вали на пол и ногами!
   Хлопуша ударил Глеба в лицо, но Глеб уже оправился от кратковременного шока, в который поверг его первый удар верзилы, и теперь мозг его работал четко и ясно. Он без особого труда уклонился от удара и ушел в сторону. Последние полгода Глеб постоянно упражнялся в кулачном бою с целовальником Назарием, и сейчас это сослужило ему хорошую службу – Глеб был в отличной форме. Он был ловок, как рысь, и силен, как молодой медведь.
   Уклонившись от очередного удара, Глеб неожиданно для гиганта пригнулся и ударил его головой в живот. Хлопуша тяжело грохнулся на пол, но тут же поднялся.
   Глеб ударом ноги в грудь снова повалил его на пол. Хлопуша опять поднялся, но Глеб бросил его через бедро, а когда Хлопуша попытался встать, нанес ему несколько хлестких, сокрушительных ударов в лицо. И Хлопуша сдался. Хлопнувшись на задницу, он тряхнул головой, затем поднял на Глеба ошалелый взгляд и пробасил:
   – Твоя взяла, охотник. Ты отличный боец.
   Глеб усмехнулся и протянул Хлопуше руку. Поднявшись на ноги, верзила свирепо крикнул на окруживших его мужиков:
   – А вы чего встали, ротозеи? Убирайтесь к лешему!
   Посетители, опасливо глядя на верзилу, кто с прибытком, а кто с убытком, вернулись за свои столы и принялись негромко обсуждать закончившийся бой. А Хлопуша взглянул на Глеба тяжелым взглядом и вопросил:
   – Теперь ты заберешь мою баклагу, охотник?
   – Да, – ответил тот.
   – Если я не принесу ее тем, на чьи деньги она куплена, меня прибьют.
   – Может быть, и так, – проронил Глеб небрежно. – Но мне-то что за дело?
   Хлопуша опустился на лавку, положил локти на стол и обхватил пятернями голову.
   – Леший меня дернул связаться с тобой, – горестно пробормотал он. – Что же мне делать теперь? Как явиться пред очи Шкуродера?
   Глеб посмотрел на парня насмешливым взглядом и вдруг сказал:
   – Из любой ситуации есть выход.
   Хлопуша поднял на него взгляд и нахмурился:
   – Не понимаю, о чем ты.
   – Я не возьму твою баклагу. Но при одном условии.
   – Что еще за условие?
   Первоход сел за стол и прямо взглянул на Хлопушу.
   – Твой брат скучает по тебе. Он попросил меня разыскать тебя и вернуть домой.
   Хлопуша шумно выдохнул ноздрями воздух.
   – Вот оно что. Передай Молчуну, что я не вернусь домой. Он мне не брат и не семья. Моя семья – это моя община.
   Глеб прищурил темные глаза.
   – Несколько лет назад твой брат спас мне жизнь, – сказал он. – И теперь я обязан вернуть ему долг. Давай поступим так: я приведу тебя к Молчуну. А дальше поступай как знаешь. Мне до этого уже не будет никакого дела.
   Хлопуша обдумал его слова, затем нахмурился и угрюмо проговорил:
   – Если ты знаешь Молчуна, то должен знать и Улиту.
   – Я ее знаю, – сказал Глеб. Вгляделся в лицо верзилы и небрежно спросил: – У тебя с ней что-то было?
   – Да. Один раз, – сознался Хлопуша. – А потом она стала пугать меня. Грозилась рассказать о нас Молчуну, коли я не захочу делать то, что она велит. А велела она плохие вещи.
   – Молчун – твой брат, он поймет и простит тебя.
   – Может, да. А может, нет.
   Хлопуша долго сидел молча, покручивая в руках пустую кружку, потом вздохнул, прямо взглянул на Глеба и сказал:
   – Я пойду с тобой к Молчуну. Но сперва хочу узнать, кто ты. Должно быть, ты великий человек, если так легко намял мне бока.
   – Великий? – Глеб усмехнулся. – Это вряд ли. Меня зовут Первоход. Глеб Первоход.
   Лицо верзилы вытянулось от изумления.
   – Так, значит, ты… О, боги! Выходит, меня одолел не простой человек, а сам Глеб Первоход!
   – Не стоит кричать об этом на все кружало. Если ты готов идти – пошли. Я хочу поскорее покончить с этим делом.
   Хлопуша взял со стола шапку и нахлобучил ее на голову. Затем повернулся к стойке и крикнул:
   – Целовальник! Вели снести эту баклагу к Игнату Полею и передать Вичкуту Шкуродеру. Да смотри не разбей, иначе Шкуродер нагрянет сюда с ватагой и сожжет твое кружало дотла.

   9

   Ночное небо прояснилось. Тучи разошлись, и весь Млечный Путь лежал как на ладони. Несколько минут они шагали по подмерзшей дороге молча. Потом Хлопуша вздохнул и задумчиво произнес:
   – Теперь Молчун меня точно прибьет.
   – Такого медведя, как ты, нелегко прибить, – возразил Глеб.
   Хлопуша хмыкнул.
   – Ты не знаешь моего брата. Он очень опасен.
   – Как и каждый ходок, – пожал плечами Глеб.
   Однако Хлопуша с этим не согласился.
   – Молчун хуже всех, – сказал он. – Однажды, когда я был маленький и стащил варенье из кладовки, он посадил меня на лавку, принес все варенье, какое было в кладовке, и заставил меня его съесть. Я ел весь день. До тех пор, пока в голове у меня не помутилось и я не свалился с лавки под стол. После этого я целую неделю болел.
   – Надеюсь, это не отбило у тебя охоту к сладостям?
   – Что ты! Я обожаю сладости. Этим я весь в отца. Мой отец был толст, как бочка, и мог за один присест слопать половину быка.
   – Твой отец был богат?
   – Еще как! У него была своя строительная артель. Но под конец жизни батя разорился, забросил все дела, проел и пропил все, что имел. Умер он от заворотка кишок, прямо во время трапезы. Его так и нашли – с куриной ногой во рту. – Хлопуша вздохнул и добавил: – Хотел бы я помереть, как он.
   Вскоре они подошли к дому Молчуна и остановились перед высоким частоколом. Хлопуша посмотрел на частокол, поежился, перевел взгляд на Глеба и сказал:
   – Можно тебя кое о чем просить?
   – Валяй, – разрешил Глеб.
   – Ты говорил, что мой брат спас тебе жизнь и ты был у него в долгу, так?
   – Так.
   – А не кажется ли тебе, что теперь ты в долгу у меня?
   Глеб усмехнулся и покачал головой.
   – Нет, не кажется. У нас с тобой был честный спор, и ты проиграл. Разве не так?
   Хлопуша вздохнул.
   – Все так. Леший меня дернул схватиться с тобой, Первоход. Послушай-ка… – прищурился он вдруг. – А правду говорят, что ты задушил двуглавого пса Драглака голыми руками?
   – Почти. Только не задушил, а заставил его служить мне.
   Хлопуша кивнул.
   – Правильно сделал. По здравому разумению, на то он и пес, чтобы служить человеку. – Облизнув губы, толстяк снова покосился на частокол. – Слушай, а может, мы все переиграем? Ежели Молчун прибьет меня, моя погибель будет на твоей совести, понимаешь?
   – На моей совести столько всего, что я этого даже не замечу, – успокоил его Глеб. Он вгляделся в широкое лицо парня и нахмурился: – Неужто ты и впрямь так сильно боишься своего брата, здоровяк?
   – Боюсь, – сознался Хлопуша. – Боюсь больше, чем лешего или сонного банника.
   – Гм… – Глеб задумчиво поскреб пальцами горбинку на носу. – Что ж… Пожалуй, мне и впрямь стоит поговорить с твоим братом, прежде чем я отдам тебя ему. Жди меня за деревьями, здоровяк. И не высовывайся.
   Глаза Хлопуши широко распахнулись от удивления.
   – Ты отличный парень, Первоход, – сказал он. – Я никогда не верил гадостям, которые про тебя рассказывают люди. Но даже если это так, и ты на самом деле пожираешь младенцев и сожительствуешь с волколаками…
   – Притормози, – поморщился Глеб, – и не слушай дураков.
   Он повернулся и зашагал к дому Молчуна.
   Хлопуша отошел к деревьям. Дождался, пока Глеб перепрыгнет через частокол, затем развернулся и что есть духу припустил прочь от братовой избы.
   «Спор есть спор, – думал он, быстро отмеряя шагами сажени. – А жизнь есть жизнь. Пастырь говорил, что жизнь греховна и полна страданий, но пока в ней есть жареные цыплята и таврийское вино, я готов еще лет двадцать пострадать».
* * *
   Дверь оказалась открытой. Немного удивившись этому факту, Глеб вошел в избу, прошел через сени, толкнул дверь, ведущую в горницу, и негромко окликнул:
   – Молчун! Эй, Молчун, ты здесь?
   Молчун не отозвался, и в горнице никого не было. Тихо потрескивали и коптили льняные светильни в жировых плошках. В углу стоял гончарный круг, чуть правее валялась сапожная колодка. Видимо, Молчун, оставшись без работы, пытался освоить одну из «мирных» профессий. Интересно, получалось ли?
   – Молчун! – снова окликнул Глеб. – Молчун, черт тебя дери! Если ты здесь – отзывайся!
   Ответа не последовало. Глеб нахмурился и двинулся в соседнюю комнату. Но и в этой комнате было пусто. На перебуровленном топчане валялись порванные бусы и пустая кружка, воняющая олусом.
   В горнице послышался какой-то скрип. Глеб мигом выпрямился, выхватил из ножен меч и тихо, как кошка, скользнул к горнице. Выглянув из дверного проема, он увидел, что крышка погреба откинута, а изнутри льется тусклый свет.
   Глеб сдвинул брови и решительно зашагал к погребу. «Если этот дьявол там, я выскребу его на Божий свет и сломаю ему пару ребер прежде, чем сюда доберутся княжьи охоронцы и дознаватели!» – думал он, скрипя зубами от ярости.
   Остановившись на краю погребного короба, Глеб заглянул вниз. Ярость заставила его забыть об осторожности, и когда он услышал шорох у себя за спиной, было уже поздно. Сильные руки толкнули Глеба в спину, и он полетел в квадратный зев погреба, так и не выпустив из стиснутых пальцев меча.
   Приземление оказалось не слишком мягким, но Глеб умудрился ничего себе не сломать, не стукнуться ни обо что головой и не потерять сознания. Коснувшись бедром земли, он сгруппировался, подобно кошке, перекатился на плечо и почти мгновенно вскочил на ноги. Задрав голову, он увидел в светлом квадрате погребного короба лысоватую голову Молчуна.
   – Эй, Первоход! – окликнул его Молчун. – Как ты там?
   – Лучше всех, – ответил Глеб.
   Он чертыхнулся и отряхнул испачканные землей штаны.
   – Не зашибся? – снова спросил Молчун. – Тут ведь высоко.
   – Говорю тебе – цел. Какого черта ты делаешь, Молчун? Зачем ты меня сюда столкнул?
   Несколько секунд ходок молчал, затем глухо осведомился:
   – Если я скажу, что перепутал тебя с кем-то другим, ты мне поверишь?
   – Я поверю во все, что ты скажешь, если ты спустишь мне лестницу, – заверил его Глеб.
   Молчун хмыкнул и качнул головой.
   – Нет, Первоход. Прости, но ты не получишь лестницу.
   – Если ты думаешь, что я смогу вскарабкаться по стене, как паук, ты ошибаешься. Спусти лестницу, Молчун. Спусти, и мы обо всем забудем.
   – Не могу, Первоход. Ты нужен мне в яме, а не наверху.
   – Значит, ты столкнул меня сюда специально?
   – Выходит, что так.
   Глеб откинул с лица темную прядь волос и холодно прищурился.
   – И все же я даю тебе шанс передумать, – сказал он. – Помоги мне отсюда выбраться, и я все забуду.
   – Может быть, – прогудел в ответ Молчун. – Может быть, и забудешь. Но беда в том, что я не забуду.
   – О чем это ты?
   – Ты спал с моей бабой, Первоход.
   Глеб хотел возразить, но понял, что это бесполезно, и решил сменить тактику.
   – Ты прав, Молчун. Я спал с твоей зазнобой. Выпусти меня, и мы разберемся по-мужски.
   – Я с мечом, а ты с ольстрой? – Молчун хмыкнул. – Это ты называешь «по-мужски»?
   – Я оставлю ольстру в погребе. Если хочешь, я оставлю здесь и свой меч. Мы будем биться на кулаках. Ты ведь отличный кулачный боец, Молчун. Вытащи меня отсюда и набей мне морду.
   Несколько секунд длилось молчание, и в душе Глеба затеплилась надежда. Но в конце концов угрюмый ходок покачал головой и сказал:
   – Нет. Прости, Первоход, но ты будешь сидеть здесь, пока я не приведу охоронцев.
   По спине Глеба пробежал холодок. Погреб у Молчуна глубокий и надежный. До короба – сажени полторы. Крышка из дубовых досок, толщиной в две ладони, да и сверху на нее Молчун наверняка что-нибудь навалит.
   – Значит, отдашь меня княжьим псам? – хрипло спросил Глеб.
   – Отдам, – последовал ответ. – Уж не обессудь.
   Глеб помолчал, усиленно соображая, что же ему теперь делать. И вдруг его осенило.
   – Эй, Молчун! – крикнул он. – Дело ведь не в Улите? Тебе просто нужны деньги. Ты за этим позвал меня в Хлынь, верно?
   – А ты догадлив, – с угрюмой усмешкой ответил Молчун.
   – Не очень, раз ты сумел заманить меня сюда, – мрачно проговорил Глеб. – Но ты напрасно стараешься, Молчун! Слышишь? Напрасно!
   – Почему это?
   – Князь отменил награду за мою голову. Ты ничего не получишь.
   Несколько мгновений ходок молчал, затем сказал:
   – Ты врешь.
   – Вру? – Глеб усмехнулся. – Ты настоящий дурак, если думаешь, что я приехал в Хлынь из-за тебя и твоего брата. Меня привело сюда другое дело. И это дело мне поручил сам князь.
   – Я не собираюсь слушать твою болтовню, Первоход. Увидимся через час!
   Тяжелая дубовая крышка с грохотом упала на короб. Поток воздуха затушил тусклый берестяной факелок, и Глеб остался в темноте.
   Он достал из кармана зажигалку, заправленную горючей «земляной кровью», выщелкнул пламя и огляделся. Полки, полки, полки. А на полках – кувшины с солониной. Опустив зажигалку ниже, Глеб увидел стоявшие на полу кадки с соленой капустой и огурцами и несколько объемистых византийских амфор.
   Глеб взял с полки деревянную кружку, молниеносным ударом меча проткнул одну из амфор и подставил под хлынувшую струю кружку.
   – Вино, – тихо и удивленно проговорил Глеб. – Черт бы тебя побрал, Молчун, это настоящее византийское вино!
   Вино было замечательное. Молодое, но с насыщенным и терпким вкусом. За эти амфоры Молчуну наверняка пришлось выложить целую кучу серебра. Если, конечно, он его не украл.
   – Эй, Первоход! – донесся до Глеба приглушенный дубовой крышкой голос Молчуна. – Ты чего затих?
   – Пробую твое вино! – крикнул в ответ Глеб. – У тебя отличное вино, Молчун! Сколько ты за него заплатил?
   – Не трогай мое вино, Первоход! Не прикасайся к нему!
   – Могу себе представить, как ты им дорожишь! – усмехнулся Глеб. – Византийское вино стоит дороже порочноградской водки! Ты отдал за него не меньше пятнадцати дирхемов, верно? А за мою голову надеешься выручить двадцать! Выходит, все это ради пяти несчастных монет? – Глеб засмеялся. – Ты дурак, Молчун! Уверен, ты не думал о вине, когда заманивал меня в погреб! Вино и водка размягчили твои мозги и застили тебе глаза. И теперь ты здорово за это поплатишься!
   – Еще раз говорю тебе – не трогай моего вина! – прорычал сверху Молчун.
   – А то что?! Что ты сделаешь, Молчун?
   – Я… Я забросаю тебя горящими факелами!
   – Валяй, бросай! Только вместе со мной сгорит весь твой погреб! А с ним – и весь твой дом!
   Глеб замолчал и прислушался. Молчун, по-видимому, погрузился в глубокое размышление. Сидит, небось, сейчас на лавке и скребет пятерней затылок. Глеб усмехнулся.
   – Эй, Молчун! – крикнул он. – Открой погреб и опусти мне лестницу! Клянусь, я не трону тебя!
   Еще несколько секунд ходок молчал, затем мрачно прогудел:
   – Ты прав, я сглупил. Но что сделано, то сделано, Первоход. Я давно не хожу в Гиблое место, так что для меня и пять серебряных монет – большие деньги.
   Глеб нахмурился. Что, если приказ княгини еще не дошел до рядовых охоронцев? В указе о награде четко указано – «двадцать серебряных монет за голову Первохода». Охоронцы прикончат Глеба, а после отрежут ему голову и доставят ее ко двору. Все так и будет. Определенно.
   – Ладно! – яростно крикнул Глеб. – Черт с тобой! Иди и позови сюда княжьих охоронцев! Посмотрим, кто из нас двоих будет выглядеть глупее!
   Молчун затопал к двери. Глеб прислонился спиной к холодной, влажной стене и задумался. Если и бывают на свете безвыходные ситуации, то это была одна из них. Ему ни за что не выбраться из погреба. А если так, то выход есть лишь один: дождаться охоронцев и попытаться убедить их в том, что пользы от головы Первохода им не будет никакой. Ну а если они не послушаются – вступить с ними в бой и победить. Или сдохнуть. Это уж как повезет.
   Наверху громыхнула дверь, а затем послышались чьи-то тяжелые шаги. Глеб прислушался.
   – Бу-бу-бу-бу… – заговорил кто-то.
   Говорил он тихо, и слов было не разобрать. Понятно было одно – говорит мужчина.
   – Бу-бу-бу-бу… – ответил ему другой голос, по тембру – голос Молчуна.
   Глеб насторожился и крепче сжал в руке меч. Интересно, кто это пожаловал? Что-то снова громыхнуло наверху, затем что-то упало на половицы. Потом послышался такой шум, будто кто-то что-то волок по полу. Глеб ждал, угрюмо поглядывая наверх.
   Прошло еще около минуты, а затем наверху лязгнул засов, и крышка погреба распахнулась.
   – Первоход! – услышал он знакомый голос. – Первоход, ты здесь?
   – Да! – отозвался Глеб и отпрянул от стены. – Спусти сюда лестницу!
   – Я брошу тебе веревку. Лови!
   Конец веревки упал Глебу в руки.
   – Выбирайся! Я держу!
   – Хорошо!
   Глеб вложил меч в ножны, уцепился за веревку и полез наверх. В последний раз он делал что-то подобное еще в школе, на уроках физкультуры, когда физрук заставлял их часами карабкаться по канату. Сейчас приобретенный в школе навык сослужил Глебу хорошую службу. Прошло несколько секунд – и он оказался наверху.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация