А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Планета смертной тени" (страница 21)

   Глава 20. День 271-й

   Разговоры начались сразу после возвращения тех, кому вернули имена. Первый день обсуждалось самоубийство Дика-21. На второй день заговорили о Лабиринте. Заговорили все разом, так что не было никакой возможности установить, кто проболтался первым. Хотя Александр просил всех своих спутников хранить в тайне то, что они узнали. Он опасался именно того, что произошло. Колонисты сначала обсуждали саму возможность покинуть планету-тюрьму, воспользовавшись Лабиринтом. Затем они начали строить планы, как это сделать. И вскоре большинство из них уже были уверены в том, что Лабиринт – это единственный и к тому же надежный путь к спасению. Аргументы вроде того, что Лабиринт – это не просто туннель, ведущий на свободу, а невообразимо сложная самоорганизующаяся пространственно-временная структура, во внимание не принимались. А любые разумные доводы, как волны, разбивались о вопросы: «Сколько мы еще должны ждать?» «Где справедливость?» и «Почему мы сами не можем за себя решать?»
   Единственное, что еще удерживало группу особо активных сторонников немедленного бегства – а их, по разным оценкам, насчитывалось от двенадцати до пятнадцати человек, – это страх остаться без ежемесячной инъекции иммунной сыворотки. Но, видя, что некоторые уже могут без нее обходиться и даже употребляют в пищу не специальную смесь, а натуральные продукты, они требовали, чтобы и им, наконец, дали чудодейственное лекарство.
   Дик-4, самый главный смутьян и заводила в стане сторонников немедленных активных действий, даже пригрозил Чики, что, если ему – именно ему, а не всей его группе! – не будет выдано лекарство, он расскажет обо всем, что ему известно, сержанту. В следующую же инспекцию.
   Чики сделал вид, что страшно испугался, и по секрету сообщил Дику-4, что вот именно для него-то у него лекарство припрятано. И накормил дурака смесью из каких-то трав, составленной по собственному рецепту. А потом еще и жареным мясом угостил. А когда Дика-4 начало корежить и ломать, и все содержимое его желудка поперло наружу, Чики дал ему как следует по башке, связал и велел оттащить в недостроенный дом. Когда Дик-4 пришел в себя, Чики присел рядом с ним на корточки и зловещим полушепотом сказал:
   – Думаешь, я хочу тебя убить?.. Нет. Я поступлю иначе. Я оставлю тебя здесь, связанным. Через два дня прилетит инспекция. Я скажу доку, что ты умер… Нет, лучше скажу, что тебя съела какая-то жуткая тварь, прибежавшая из джунглей. Ага, так будет живее и правдоподобнее. И все это подтвердят. Даже твои друзья-приятели. Знаешь почему? Потому что все они очень хотят получить инъекцию иммунной сыворотки. А тебе она не достанется. Ты будешь валяться здесь, в углу. А я буду приходить к тебе и день за днем наблюдать, как тело твое разлагается. Как оно пожирает само себя. Как покрывается вонючими пузырями и гниющими струпьями. Как зубы вываливаются из десен… Сашка не даст соврать – мы с ним видели человека, умирающего без иммунной сыворотки. Мерзкое, скажу я тебе, зрелище.
   Сказал – и ушел. Оставив Дика-4 в состоянии, близком к каталепсии.
   Заводилу и смутьяна напугала не столько сама угроза Чики, сколько то, с какой холодной, отрешенной от всего мирского решимостью он говорил про ужасную, недостойную человека смерть. Как будто он сам был со смертью на «ты». И даже порой дружески похлопывал костлявую старуху по плечу.
   На следующий день, когда Гюнтер принес ему воду и еду, Дик-4, плача навзрыд, принялся умолять парня, не медля ни минуты, бежать к Чики и передать ему, что он, Дик-4, во всем раскаялся. Более того, он глубоко сожалеет обо всех тех глупостях, что успел наговорить. Он осознал, он полностью осознал, насколько был неправ. Да что там! Он был полным идиотом! Должно быть, разум его помутился! Но теперь все в порядке. Он снова пришел в себя. И готов… Он на все готов! Абсолютно на все! Вам нужен герой – вот он, перед вами!..
   Слушая Гюнтера, Чики посмеивался. Но Дика-4 велел освободить. Сам он с ним разговаривать не стал, хотя Дик-4 и порывался высказать ему все слова благодарности, что успел заготовить. И это было правильное решение. Дик-4 затих, стал сторониться бывших своих единомышленников и вообще старался никому не показываться на глаза.
   Инспекция прошла, как обычно, без проблем. Доктор одарил каждого колониста причитающейся ему дозой иммунной сыворотки. Сержант осмотрел строящийся дом, остался весьма доволен и даже пообещал в следующий раз подкинуть еще инструментов. Единственный инцидент, смерть Дика-21, был воспринят представителями власти сдержанно. Можно даже сказать, спокойно. Сержант буркнул что-то насчет допустимого процента потерь, и на том дело о самоубийстве бедолаги Дика-21 было закрыто.
   Дик-10, оказавшийся в кабинете врача как раз в то момент, когда туда зашел сержант, слышал отрывок их разговора, из которого можно было сделать вывод, что оба чрезвычайно довольны положением дел в колонии. Док связывал энтузиазм колонистов с придуманным ими культом Святого Норбита. А сержанту просто было все равно. Он был доволен, что может доложить командованию об успешном выполнении поставленной перед ним задачи. А что еще нужно бравому служаке?
   Никто не проболтался тюремщикам. Ни о Лабиринте, ни об уурсинах, ни об именах, что вспомнили некоторые колонисты. Однако между колонистами разговоры о Лабиринте продолжались. Они поутихли, но не прекратились совсем. То и дело Александр ловил на себе неприязненные взгляды. Или ему это только казалось? Когда он поделился своими сомнениями с Чики, тот сказал, что и сам это замечал. А Гюнтер, покрутившись между людьми, там – подслушав, здесь – подглядев, сообщил, что кое-кто из колонистов считает, что Александр, Чики, Кефчиян и другие, обретшие имена, ни лекарства от беспамятства другим не дают, ни в Лабиринт их не пускают, потому что есть у них в этом какой-то свой интерес. А все разговоры о риске, якобы связанном с тем, что они называют «хашцак мицерик», и о том, что Лабиринт – это самая опасная игрушка во Вселенной, – от грешного. В чем именно заключается интерес обретших имена, никто не знал. И даже предположений серьезных ни у кого не было. Если не брать в расчет откровенную глупость о том, что обретшие имена служат тюремщикам – об этом поговаривали, но верить в это никто не верил. Но из-за всей этой загадочности и неопределенности, вопреки логике и здравому смыслу, надуманные подозрения казались все более обоснованными.
   Дела обстояли хуже некуда.
   – Не хватало нам только разбежаться на две банды, – мрачно заметил Дик.
   – И начать охотиться друг за другом, – в тон ему добавил Кефчиян. – Нашим противникам только вождя недостает. После того, как ты Четвертого сломал, новый никак не прорежется.
   – Появится, дай только время. Быть может, и сам Четвертый очухается.
   – Не, Четвертый уже не боец.
   – Будут разные мнения – значит, будут и недовольные. И кто-нибудь из них непременно доложит обо всем тюремщикам. Не по злому умыслу, а общего дела для, – Дик улыбнулся и посмотрел на Александра. – Что, Сашок, делать будем?
   – Я поговорю с Юм-Памараком, – сказал Александр.
   – О чем?
   – О трангах. Если они хотят, чтобы мы отсюда убрались, пусть помогут нам.
   – Им проще угрохать нас и завалить поселок камнями. Так, чтобы и следа не осталось.
   – Проще – не значит лучше.
   – Повтори, пожалуйста, – попросил Кефчиян.
   – Если существует хотя бы крошечная вероятность того, что с трангами можно договориться, мы должны ею воспользоваться.
   Чики демонстративно посмотрел по сторонам.
   – Я что-то не вижу поблизости ни одного транга. Как ты собираешься выманить их из Лабиринта?
   – Об этом я и хочу потолковать с Юм-Памараком.
   – Шаман, помнится, говорил, что визиты трангов всегда неожиданные.
   – Как бы там ни было, Юм-Памарак знает о трангах больше, чем мы.
   – Ну, если учесть то, что мы про них вообще ничего не знаем…
   Александр посмотрел на светло-пурпурное небо. Первое солнце уже миновало зенит. Второе только-только подбиралось к центру небосвода.
   – Сколько человек ты с собой возьмешь? – спросил Дик.
   – Только Жана. Если, конечно, он не против.
   Кефчиян жестом дал понять, что согласен.
   – Я имел в виду тех, кто хочет вернуть себе имя, – уточнил Дик.
   – Я больше никого не поведу к Юм-Памараку, – угрюмо покачал головой Александр. – С меня хватит и одной смерти.
   – Ты винишь себя в гибели Двадцать Первого?
   – Это я отвел его к шаману.
   – Он сам захотел вспомнить прошлое. И кто знал, что там у него, в этом прошлом.
   – Верно. Поэтому я не хочу повторять ошибок.
   – Но с остальными-то все нормально!
   – Хочешь сказать, что мы, как сержант, должны принимать в расчет допустимый процент потерь?
   – Все превосходно знают, что случилось с Двадцать Первым. И все равно многие хотят вспомнить свое имя и прошлое. Они сами сделали выбор. Это их собственное решение. Понимаешь?.. Ты здесь ни при чем.
   – Я никого больше не поведу к Юм-Памараку. И никто не поведет.
   – А что, если они пойдут сами?
   – Ты должен удержать их.
   – Как?
   – Скажи… Скажи, что я вернусь с хорошими новостями.
   – Ты представляешь, что здесь начнется, если шаман ничего тебе не расскажет?
   – Тогда я сам войду в Лабиринт!.. Идем, Жан!
   Александр потрогал рукоятку ножа под курткой и пошел в ту сторону, где из-за горизонта одно за другим поднимались безымянные светила. Надо будет спросить у Юм-Памарака, как уурсины называют эти две звезды, подумал он.
   – Вы особо-то долго не задерживайтесь! – услышал он за спиной голос Дика. – А то ведь, сами знаете, народ тут нервный!
   Не оборачиваясь, Александр помахал рукой над плечом.
   Он не убегал от проблем. Но и не знал, как с ними разобраться. Решение, другим представлявшееся очевидным, ему казалось самоубийственным. Говорят, что, если умному постоянно твердить, что он дурак, он и в самом деле сделается глупым. К сожалению, с дураком обратный трюк не проходит. А колонисты твердо вбили себе в головы, что Лабиринт – это их единственный путь к спасению. Александр примерно представлял, что скажет на это Юм-Памарак.
   – Нет, нет, нет, нет, нет! – замахал руками, затряс головой шаман, едва поняв, о чем идет речь. – Люди не могут заходить в Лабиринт одни, без уймарахов, ага! Только уймарахи знают, как найти выход из Лабиринта, ага!
   – А если все же люди сделают то, что им не дозволено? – спросил Александр.
   Юм-Памарак наклонился к собеседнику и перешел на свистящий полушепот.
   – Тебе лучше знать, ага. Ты уже однажды переступил границу между жизнью и смертью, ага. Хочешь снова попробовать, ага?
   Никогда еще Александр не видел шамана таким. Юм-Памарака едва не трясло, то ли от чрезмерного возбуждения, то ли от страха. Он то и дело нервно передергивал плечами и бросал настороженные взгляды по сторонам. Как будто боялся, что их могут подслушать.
   – Устрой мне встречу с уймарахами.
   – Ты совсем с ума сошел, ага?
   – Мы хотим покинуть эту планету.
   – Ага?
   – Уймарахи привели вас сюда. Значит, они могут и нас отсюда вывести.
   – Ты не понимаешь, что говоришь, – снова затряс головой Юм-Памарак. Да так, что косица его заметалась от плеча к плечу. – Ага!
   – Ну, так объясни мне!
   – Объяснить, ага? – Юм-Памарак махнул рукой вверх. – Ты можешь объяснить, почему птицы летают, а человек не может, ага? Можешь объяснить, для чего человек рождается, живет, а потом умирает, ага? Можешь объяснить, что находится за границами нашего понимания, ага?.. Запомни, ага! – Тонкий, сухой палец шамана уперся Александру в грудь. – Не стоит задавать вопросов, на которые не существует ответов, ага. Нам неизвестно, вследствие каких удивительных стечений обстоятельств возник мир, в котором мы живем, ага. Кому это было нужно, ага? Зачем, ага?
   – Никому и незачем, – ответил Александр. – Вселенная существует без каких-либо причин. А в жизни нет смысла.
   – Ты, видно, совсем дурак, если говоришь такое, ага, – безнадежно махнул рукой Юм-Памарак. – Если мы чего-то не знаем, то это вовсе не означает того, что этого вовсе не существует, ага.
   – Уймарахи знают, в чем смысл существования Вселенной?
   – Уймарахи вообще ничего ни о чем не знают, ага. Уймарахи – это исполнители, ага. Они делают то, что им приказано, но при этом понятия не имеют зачем, для чего это нужно, ага… Смотри, – Юм-Памарак поднял руку с открытой ладонью, – я приказываю своим пальцам сжаться, – он сжал ладонь в кулак, – а теперь – снова разжаться, – пальцы разлетелись веером, – ага. Моя рука может взять нож, ага. Но она не будет знать, что с ним делать, до тех пор, пока я не прикажу другой руке взять палку, которую нужно остругать, ага… Понимаешь, ага?
   – Кто управляет уймарахами? Кто отдает им приказы? Лабиринт?
   – Ты снова смотришь на обеденную циновку сверху, – с грустью улыбнулся Юм-Памарак, – видишь только то, что на ней стоит, и не замечаешь того, что спрятано под ней, ага.
   – Мне сейчас не до этого, Юм-Памарак, – болезненно поморщился Александр. – Дела в нашей колонии – хуже некуда. Мы не продержимся долго.
   – И что произойдет, ага?
   – Не знаю. Но, что бы ни случилось, добром это не закончится.
   – Ты это знаешь или чувствуешь, ага?
   – Как можно знать то, что еще не произошло?
   – Для этого нужно всего лишь заглянуть под циновку, ага.
   – Я не хочу заглядывать под циновку, – устало вздохнул Александр. – Мне нужно переговорить с уймарахами. Или с теми, кто ими управляет.
   – Ими никто не управляет, ага.
   – Ты сказал, что они выполняют приказы.
   – Сказал, ага. Уймарахи знают, что им нужно делать, но не понимают, для чего они это делают, ага. Они выполняют одно действие за другим, в заранее установленном порядке, ага. Но того, кто все это придумал, не существует, ага.
   – Но когда-то он существовал. Он создал Лабиринт, который программирует и контролирует уймарахов…
   – Нет! – резко, будто отмахиваясь от лезущего в глаза дыма, взмахнул обеими руками Юм-Памарак. – Ты ничего не понимаешь, ага!
   – Ну, так объясни мне!
   – Ты не хочешь понять, ага.
   – Я пытаюсь.
   – Нет. Ты думаешь совсем не о том, ага.
   – О чем я должен думать?
   – О том, что под циновкой, ага.
   – Юм-Памарак!..
   – Уходи, ага. – Шаман отвернулся.
   – Ты не хочешь мне помочь?
   – Я не могу тебе помочь, ага.
   Шаман смотрел в сторону, на то, как женщины готовят еду. Одна что-то не спеша помешивала в большом глиняном котле, другая резала зелень на лежащей у нее на коленях разделочной доске, третья переворачивала сочные куски мяса, уложенные на металлическую решетку. Каждая была занята своим делом и не задавалась вопросом, кому и для чего это нужно. Они делали это изо дня в день, из года в год. Прежде этим занимались их матери. А еще раньше – матери их матерей. Один мог сказать, что в этом их предназначение. Другой, что так заведено от начала веков. Третий, что такова жизнь. Каждый был бы прав и не прав. В равной мере. Потому что каждый смотрел на обеденную циновку сверху и видел только то, что стояло на ней.
   – Что ж…
   Александр не знал, что сказать. Он был разочарован. Разочарован и растерян. Юм-Памарак не хотел с ним говорить. Еще ни разу он не чувствовал такого отчуждения со стороны уурсина. От шамана буквально веяло холодной неприязнью. Даже в день их знакомства Юм-Памарак не казался таким чужим. Почему? Что Александр сделал не так?
   В последний раз взглянув на шамана, чтобы убедиться в том, что он не передумал, Александр поднялся на ноги.
   – Прощай.
   – Постой, ага.
   Александр обернулся.
   Юм-Памарак по-прежнему не смотрел на него.
   – В самом начале ничего не было, ага. Но был Лабиринт, ага. И в самом конце, когда ничего не станет, останется только он, ага. Так что же получается, Лабиринт – смысл всего сущего, ага?
   – Наверное, – безразлично дернул плечом Александр.
   – Нет. Суть была известна создателям Лабиринта, ага.
   – Кто они?
   – Древние – те, что были прежде, ага.
   – До нас?
   Юм-Памарак усмехнулся и качнул лысой головой.
   – Гораздо раньше, гораздо, ага. Они знали, что Вселенная погибнет, а потому создали Лабиринт, чтобы он воссоздал мир таким, каким он был при Древних, ага. Вселенная существует до тех пор, пока есть Лабиринт, ага. Ни я, ни кто иной из ныне живущих понятия не имеет, сколько циклов рождения и смерти пережил Лабиринт, ага. А для тебя, – шаман искоса бросил на Александра взгляд, исполненный жалости, – для тебя это всего лишь дыра, в которую ты хочешь забраться, ага… Уходи! – Юм-Памарак махнул рукой. – Ага! Мне больше нечего тебе сказать, ага.
   Александр не двинулся с места. Он был почти уверен в том, что это лишь прелюдия, необходимое вступление к тому главному, что должен, непременно должен сказать ему шаман. Но Юм-Памарак медленно, тяжело поднялся на ноги и, опираясь на палку, пошел к готовившим еду женщинам. Никогда прежде Александр не задумывался о возрасте Юм-Памарака. И только сейчас, глядя вслед шаману, оставившему его одного с кучей нерешенных вопросов, Александр понял, насколько он был стар. Юм-Памарак подошел к женщинам, о чем-то негромко спросил ту, что варила похлебку, вслед за чем сунул палец в котел, облизнул его и одобрительно кивнул. Женщина довольно заулыбалась.
   Александр усмехнулся и пошел к окраине поселка, где ждал его Кефчиян. В присутствии Юм-Памарака Жан испытывал непонятную даже ему самому робость. Когда шаман был рядом, Кефчиян заикался, взгляд его бегал по сторонам, пальцы что-нибудь нервно перебирали. Он чувствовал себя будто парнишка на первом свидании с девушкой, которая была на три года старше его. Поэтому, когда Александр пошел искать Юм-Памарака, Кефчиян остался на окраине, присел в тенечке и незаметно задремал.
   – Идем! – Александр резко дернул Жана за плечо.
   – Что? – Кефчиян глянул вокруг мутными спросонья глазами, быстро сообразил, в чем дело, и вскочил на ноги. – Ну, как?
   – Никак.
   – Серьезно? – Кефчиян озадаченно потрогал пальцами кончик носа.
   – Старик не захотел со мной разговаривать.
   – Может, ему нечего сказать?
   Селение уурсинов осталось позади. Они шли по узкой тропинке, которой пользовались женщины, ходившие к роднику за водой.
   – Нет, он что-то скрывает… Как будто боится чего-то!
   – Юм-Памарак ничего не боится.
   – Почему?
   – Нельзя стать шаманом, если хоть что-то может внушить тебе страх. Страх искажает восприятие, и ты видишь мир не таким, каков он на самом деле. Мне кажется, Юм-Памарак не стал ничего тебе говорить, потому что решил, что ты все равно не сможешь его понять. Неверно истолковав его слова, ты начал бы совершать неправильные действия. Думаю, Юм-Памарак хотел уберечь тебя от тебя самого.
   – Даже если так, у него ничего не получилось.
   – Мы все равно полезем в Лабиринт?
   – Не мы, а я. Я полезу в Лабиринт.
   – Ну, конечно, – не стал спорить Кефчиян.
   Они миновали родник, и тропинка быстро потерялась в траве. Кусты, обступавшие их со всех сторон, становились все гуще. Кефчиян шел впереди, раздвигая ветки руками и придерживая, чтобы они не хлестали шедшего следом Александра.
   Кусты начали редеть, когда меж ними стали встречаться невысокие деревья с тонкими стволами и широкими кронами. С веток, переплетающихся так, что не разобрать, какая откуда растет, свисали большие грушеобразные плоды, покрытые сухой пробкообразной коркой. Когда высохшие плоды раскачивались, семена внутри их перекатывались, издавая таинственное шуршание.
   – Добром все это не кончится, – сказал вдруг Кефчиян.
   – Ты о Лабиринте? – не понял Александр.
   – Да нет… Не только… Вообще…
   – То, что плохо началось, не может хорошо закончиться.
   – Не лучше ли бросить все прямо сейчас?
   – Ты это серьезно?
   – Ну, если нам все равно отсюда не выбраться…
   – Я этого не говорил.
   – Прости, наверное, я тебя неверно понял.
   – Я хотел сказать, что бы ни случилось, то, что здесь произошло, навсегда останется с нами. Как родимые пятна. Никто из нас, даже те, кто вспомнил свои имена, никогда не станут прежними.
   – А ты хотел бы, чтобы все вернулось и стало как раньше? До того, как ты умер?
   Хотел этого Жан или нет, но вопрос озадачил Александра.
   Надо же… Оказывается, он никогда не думал о том, что будет делать, если им удастся отсюда выбраться. Или же он всерьез не воспринимал саму возможность бегства с планеты-тюрьмы? А все разговоры о побеге были не более чем пустой бравадой? Способом убить время, которого оказалось слишком много?.. Надо же…
   – Жан, а что ты сам об этом думаешь?
   – О чем?
   – Что ты будешь делать, когда мы окажемся на свободе?
   – Так, значит, мы все же замышляем побег?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация