А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Холодный человек" (страница 20)

   – А мы вас полечим, – заявил Жюль Верн.
   – Сию минуту все организую, бабуся, – засуетилась Катя.
   Вскоре на тумбочку был поставлен жостовский, расписанный кроваво-красными розами поднос, на котором высилась старинная рюмка мутно-голубого стекла, имелись тарелка с кислой капустой, сдобренной луком и постным маслом, наполовину опустошенная селедочница и кусок черного хлеба.
   Жюль Верн откупорил бутылку и налил старухе полную рюмку.
   – Ваше здоровье, – чинно произнесла она, одним глотком выпила рюмку, ухнула и громко испортила воздух.
   – Фу, бабуська! – поморщилась Катя. – Как не стыдно! При чужих-то людях.
   – Ничего, – отозвалась старуха. – Воздух чище будет. А то тухлятиной который день воняет. Катюшка полы помыть ленится. Так чего вам, милые, из-под меня надоть?
   – Расскажи им про старое кладбище.
   – Про кладбище-то? Это можно. Только, молодец, – обратилась она к Жюлю Верну, – налей-ка мне еще рюмашку.
   – А как вас величать, бабушка? – поинтересовался Жюль Верн, выполняя требуемое.
   – Зовут ее Ефросинья Филипповна, – сообщила Катя. – Можно просто: баба Фрося.
   Последовал еще один стремительный глоток, потом бабка захрустела капустой. Вера обратила внимание: зубов у старухи во рту еще довольно много.
   – Про кладбище рассказывать можно долго, – сообщила баба Фрося. – Чего вас на ем интересуеть?
   – Про ведьму им расскажи, – ввернула Катя.
   – Про Амальку безбожную? Охотно, ребятки, охотно. Эта самая Амалька родных сестриц извела. Со свету сжила, другими словами. Ну, ее и прикончили. Батюшка родный приказал, а женишок ейный исполнил. Так, без креста, без отпевания, и схоронили. Ночью гроб притащили и в склепину засунули. И стала та Амалька заложной покойницей. Неприкаянной, другими словами. В ад Сатана ее не взял, а на небо вовсе путь заказан. Вот и бродит она по земле, людям пакостит.
   – А почему ее в ад не взяли? – полюбопытствовала Вера.
   – Думаю, потому, что ее на освященной земле схоронили, – сказала баба Фрося. – А таким на кладбище не место. За оградой таковских закапывать надобно. Но они богатые были. Че хотели, то и делали. Там и другие такие имеются. Вот, скажем, купец Брыкин. Опился до того, что синий огонек изо рта показался. Мальчишка еще, который заживо в смоле сварился. Это уже в нашу пору случилось. Мальчишка-то чего удумал… Ловил кошек или там собачонков, залазил на леса и животину эту с верхотуры кидал в бак с кипящей смолой, смотрел, значит, как она мучается подыхая. Вот его Господь и покарал. Сам следом свалился. Ну и другие некоторые имеются. Вот они ночами встают из могил и бродят. Добрым людям вред приносят.
   – А вот я слышала: если эту Амалию попросить о чем-либо, может помочь.
   – Если правильно просить, – отозвалась старуха, – тогда навстречу пойдеть. Только от помощи этой не больно-то прок будет.
   – Это почему?
   – Если она привяжется, то не успокоится, пока просителя не изведет.
   – Убьет, что ли?
   – Не убьет, а изведет! Изведет – это другое. Как вам объяснить? Ведь Амальке чего нужно? А нужно ей снова человеком стать. Конечно, в натуре это никак не получится, поскольку она давным-давно померла, но дух-то ее не отошел с белого света. И вот в того, кто у нее чего-нибудь попросит, дух-то ейный и вселится. Покаместь они общались мало, он, дух этот, спокойно сидит, наружу не высовывается. Если можно так сказать, обживается в новом теле. А как только желание просителя исполнится, дух-то Амалькин свое возьмет. И станет все по-своему делать, а разум того бедолаги в дальний уголок загонит и выпущать оттедова не будет.
   – А скажите, баба Фрося, избавиться от нее как-нибудь можно?
   – От кого избавиться? От Амальки, что ли? Зачем тебе? Ты разве с ней якшалась?
   – То-то и оно, что якшалась!
   – Ну и девка! Когда же успела?
   – Недели полторы назад.
   – А день-то, день какой был?!
   – Не днем это случилось, а ночью.
   – День… ночь… Ты не понимаешь… Число какое, другими словами?
   – Кажется, семнадцатое… Точно, семнадцатое октября.
   – На Ерофея-мученика?
   – Ага.
   – Совсем хорошо! А погоды какие в ту пору стояли?
   – Буря разразилась.
   – И вовсе отлично! Как же ты себя повела?
   – Пошла на кладбище, залезла через дыру в склеп фон Торнов, разделась донага и заклинание прочитала, как меня ваша Катя научила.
   – Катюшка?! Так это ты, зараза, ее подбила?!
   – Ничего я не подбивала, – заныла Катя. – Я давно, еще в детстве, ей рассказывала…
   – В детстве, говоришь? А ну-ка, прочитай слова заветные!
   – «Ты, ты – дух нечистой красоты…» – уныло затянула Вера.
   – Знаешь, – констатировала старуха. – Похоже, не врешь.
   – Зачем мне врать? Я, наоборот, к вам за помощью пришла.
   – За помощью, говоришь? Как же я могу тебе помочь?
   – Научите, как избавиться от Амалии.
   – Да я и сама толком не знаю.
   – Скажите, Ефросинья Филипповна, сколько вы знаете случаев, когда Амалия вселялась в людей? – перебил диалог Веры и бабы Фроси Жюль Верн.
   – Кто же о таком рассказывает.
   – Но ведь я рассказала! – вскинулась девушка.
   – Ты… Может, и зря рассказала.
   – Почему это?
   – Амалька недовольна будет.
   – Думаете, она узнает?
   – А то нет. Она и сейчас тут. Рядом с нами. Все слышит, только проявить свой норов не может. Не ее время. Вот ночью… Ночью она горазда на выдумки.
   – И что же мне сделать может?
   – Думаю, лично тебе – ничего. А вот ему… – Баба Фрося кивнула на Жюля Верна. – Ему может непоздоровиться.
   – Почему? – спросил Жюль Верн.
   – Сам подумай. А? Ты чего хочешь? Чтобы девка твоей стала. Разве нет? А Амалька для нее уже мужа сыскала. Вот! Ты как бы ее планы нарушить хочешь. А она этого не любит. Может отомстить.
   Жюль Верн пожал плечами:
   – Не очень-то ее испугались.
   – Это ты, парень, сейчас храбришься. А придуть ночью, чего тогда делать будешь?
   – Как-нибудь справлюсь.
   – Ой ли! Справился один такой… А может, и не один. Слышала я, что эти, заложные, с добрыми людьми делают. Страх такой, не приведи господи!
   – Как же с этими «заложными» справиться? – поинтересовался Жюль Верн. – Способ есть какой?
   – Способ? Он давным-давно известен. И в литературе зафиксирован. Сам Николай Васильевич Гоголь в книжке своей описал. «Вий» книжка-то называется. Читал, наверное.
   – Читал.
   – Вот! Помнишь, хлопец ведьму в церкви отпевал. Вокруг себя круг мелом очертил, а потом давай молитвы читать да креститься. Жаль, не помогло. Слабину дал. Ну, да Бог с ним. Ты-то сам крещеный или как?
   – В детстве бабка крестила, только креста не ношу.
   – А зря! Надеть бы нужно. Это первое от нечисти средство. Ну а дальше – как у Николая Васильевича. И в глаза нечистикам глядеть не нужно. Вообще смотреть в их сторону не стоит. Загрызут!
   – С ним-то понятно, а как быть со мной? – тоскливо спросила Вера.
   – С тобой, голуба? Ты таки хочешь от ее избавиться? Трудненько. Был, помнится, один способ. Бабанька моя мне про его рассказывала. Еще при царе-батюшке это случилось. Один паренек имел зазнобу, но вот родичи ее паренька этого в расчет не принимали. Не глянулся он им. Он был из купцов, правда, не особо богатых, и зазноба так же из семейства купеческого… Но ее отец с матушкой решили породниться с дворянской костью. И нашли ей женишка хошь и бедного, но родовитого. Паренек и так, и эдак, а те – ни в какую. За дворянина пойдет наша дочка – и все тут. Кто-то его надоумил сходить на кладбище и попросить безбожную Амальку посодействовать. Он, вот как ты, выбрал самое подходящее время, аккурат на Ерофея-мученика. Нужно тебе сказать, в те поры склеп этих немцев, забыла, как их звать-величать, был еще не порушен. Тогда с этим строго было. Баловства никто не допускал. Даже двери у склепа не запирались. Хочешь смотреть, заходи – смотри… Ну, вот. Этот парнишка явился на кладбище в самую бурю: дождь хлещет, ветер воет… Влез внутрь, исполнил все, как полагается, и с надеждой пошел домой. А вскорости, по евоному желанию, значит, и обернулось. Дворянчик, за которого девку прочили, скоропостижно Богу душу отдал. Чахотка у него оказалась, что ли… Но девкины батюшка с матушкой не сильно горевали – зачем им больной зять, а паренек тут как тут: прошу, мол, руку вашей доченьки. Был он парнем справным: высокий, смотрит орлом, волос светлый да кудрявый. Ну и согласились они, выдали девку свою за него. Дело шло – чин по чину, и паренек думал: все само собой сделалось, однако не тут-то было. Сыграли свадьбу, оказались молодые в спальне, а молодец девку-то не топчет.
   – Импотентом, что ли, оказался? – спросила Катя.
   – Импо… Кем?
   – Ну, импотентом! Бессильным, другими словами.
   – Не стоял у него, короче говоря! – язвительно заметила баба Фрося – А «импо» он был или не «импо», уж не знаю. Он уж и так, и эдак… чего только не делал. Не поднимается, и все тут. А ведь раньше было все нормально. Не раз проверял. Невеста – в слезу. Он не знает, чего и подумать… И тут слышит: «И не получится!» Амалька, значит, голос подает. «Почему?!» – спрашивает. «Да потому. Хочу, чтобы не я, а чтобы меня…»
   – Это как же понимать? – вновь влезла Катя.
   – Да очень просто. Она, Амалька эта, не желала, чтобы он был мужчиной, а очень даже наоборот.
   – Как это наоборот? – никак не могла уразуметь Катя.
   – Ты, дура, телевизор не смотришь, что ли? Не видела в нем: мужики баб собой изображают.
   – Ну, изображают… И что? – Тут до Кати дошло. – Тьфу ты, пакость какая! Чего, и в раньшее время такое случалось?
   – В раньшее время было все то же самое, что и теперь, – сообщила старуха. – Только тогда телевизоров не имелось. Паренек-то наш тоже не сразу допер, чего от него эта Амалька безбожная хочет, а когда допер, осерчал аж до оторопи. А сучка эта ему толкует: «У тестя твоего имеется в лавке детина-приказчик, вот с ним желаю».
   – Смех и грех, да и только. – Баба Фрося громко закудахтала. – Чтобы он, значит, с приказчиком… Вот я смеюсь, а парню было не до смеха. Потому как полнейший конфуз получился. Однако паренек наш на такие штуки был несогласный. Стал он искать способ, как от Амальки отделаться. И нашел этот способ. Кто его подучил, не знаю. Думаю, обратился он к тому, кто его надоумил, как с ней связаться. Денег, видать, тому посулил. Короче, нужно было опять же ночью, но после первых петухов, явиться на кладбище, залезть в склепину этих немцев и украсть из гроба Амальки ее череп.
   – Именно череп? – спросила напряженно слушавшая Вера.
   – Необязательно, – ответствовала баба Фрося. – Любую штуковину, ей принадлежавшую. Хоть малую косточку, хоть савана кусок, хоть гвоздь из гробовой доски. Но череп надежнее.
   – А потом?
   – Затем тут же, в склепине, нужно запалить малый кострик, потом раздеться донага, прочитать слова:

Ты, ты, дух нечистой красоты (Амалька нечестивая),
Убирайся тут же прочь, прямо в бездну, прямо в ночь,
Нам с тобой не по пути. Буду век тебя клясти.
И проклятие мое кончит бытие твое!

   После этого нужно бросить Амалькину кость или иную вещь в костер и следить, чтобы она сгорела дотла. После того как сгорит, костер затушить, собрать пепел, выйти из склепины, встать лицом к северу и бросить по щепотке в каждую из четырех сторон, говоря при этом:
   «Ступай в преисподнюю, где тебе и место, а добрым людям жить не мешай!»
   Старуха прервала рассказ и выразительно взглянула на рюмку. Жюль Верн тут же наполнил, и пока баба Фрося расправлялась с ее содержимым, а потом смачно хрустела капустой, достал из кармана куртки блокнот и ручку и стал в нем писать.
   – Это вы чего? – спросила Катя/
   – Для памяти, – ответил Жюль Верн. – Заклинание конспектирую. Вдруг пригодится.
   – Ну а дальше что было? – спросила Вера. – С парнем этим?
   – С муженьком новоиспеченным? Да кто его знает.
   – Освободился он от власти Амалии?
   – Не могу точно сказать, потому как не знаю наверняка. Должно, освободился.
   – А если освободился и отправил ее в ад, то почему же она до сих пор безобразничает? – полюбопытствовал Жюль Верн.
   – Значит, не удалось ему, видать. А может, он с ней в соглашение вступил, чтобы она оставила его в покое, а он за это ее трогать не будет. Ведь как-никак она, Амалька-то, сделала, как он хотел, то есть женила его на любимой девушке.
   – Скажи, баба Фрося, – опять влезла в разговор хозяйка дома, – а это самое у него заработало?
   – Надо думать, – отозвалась старуха. – А то как же без него, без этого самого… Неладно получается!
   – Значит, вы советуете мне проделать ту же процедуру? – спросила Вера.
   – Советую? Нет, милая, я вообще ничего никому сроду не советовала. Как говорится: «Советчиков много, помощников нет». Если хочешь избавиться от Амальки безбожной, попробуй. Чего тебе терять?
   – Только я думаю: где же мне ее частичку раздобыть? – неуверенно произнесла Вера. – В склепе я была… Там если и можно найти кости, то непонятно, кому они принадлежали. Может, Амалии, а может, какому-нибудь ее родственнику.
   Баба Фрося качнула головой:
   – Уж и не ведаю, милая, как тебе помочь. Рассказала я все, что знала. Если еще чего вспомню… – Тут старуха коснулась старческой лапкой пустой рюмки, и Жюль Верн поспешно вылил в нее остатки водки.
   – Если чего вспомню, – отдуваясь, произнесла старуха, – обязательно доложу. Спасибо за угощение, ребятки! Удачи вам и прибытку!
   Молодые люди поняли: аудиенция окончена. Они откланялись и вышли вслед за Катей.
   – Ну как, довольны? – спросила та.
   – Не знаю даже, – отозвалась Вера. – Наверное.
   – А коли довольны, айдате чай пить.
   – Что теперь делать? – спросила Вера, когда вышли из подъезда.
   – Старуха же подсказала, – ответил Жюль Верн. – Нужно пойти на кладбище, отыскать какую-нибудь запчасть от этой баронессы, а потом исполнить известный ритуал.
   – Где же мы найдем эту, как ты выражаешься, запчасть? Там, в склепе, все вперемешку: кости, тряпки заскорузлые, куски дерева, должно быть, от гробов. Как среди них отыскать то, что принадлежало Амалии?
   – Попробуем.
   – Сейчас поедем? Но ведь темно.
   – Лучше завтра с утра. Мне все равно нужно сходить на работу в кладбищенскую контору. А сейчас что делать будем?
   – Вези меня домой. Я что-то устала от этого визита. Бабка проста-проста, но, мне показалось, она вроде вампира. Только не кровь пьет, а жизненную силу.
   – Водку она пьет, – насмешливо заметил Жюль Верн. – Причем весьма шустро. Но в том, что она колдовать умеет, я нисколько не сомневаюсь. Глаза-то у нее вон какие молодые. Та еще старушка! И черт с ней! Может, к тебе?
   – Я же говорю, устала. Завтра… Всё завтра!
   Очутившись дома, Вера наскоро перекусила, потом улеглась на диван, закуталась в плед, но телевизор включать не стала. Тьма обступала ее со всех сторон. И тьма эта в последнее время стала для нее привычной и удобной. Не хотелось включать электричество, даже торшер, который создавал подлинный уют. А ведь раньше Вера, придя вечером домой, зажигала все осветительные приборы. Она задумалась, почему так происходит, и очень скоро нашла ответ. Мрак стал для нее привычным именно потому, что он привычен и для баронессы Амалии. Та не может существовать в иное время, кроме ночи. А поскольку она поселилась в Верином теле, то постепенно передает ей свои привычки. Вот уже она и есть стала совсем понемножку. Только кусочек булки да стакан молока. Даже любимый прежде кофе почти не употребляет. Так, может?.. Вера и сама испугалась пришедшей на ум мысли. Так, может, и не стоит избавляться от иной сущности, угнездившейся в ней? Она Вере как будто и не особенно мешает. Даже помогает. Взять хотя бы предстоящее замужество. А если Павел Борисович именно тот, кто ей нужен? Солидный, с положением… Станет депутатом, тогда они и вовсе в столицу переберутся. А если не Павел Борисович, то кто? Этот парень со странным именем? Он, конечно, весьма приятен, умеет доставить удовольствие, – Вера истомно потянулась, – но и только. И потом, кто мешает ей, выйдя замуж за Павла Борисовича, завести любовника? Да не одного. Все так делают. Нет, пожалуй, изгонять баронессу из собственного тела не стоит. Пускай живет. Пока…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация