А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Холодный человек" (страница 19)

   – Может, и знает. Да где же ее теперь отыщешь?
   – Это-то как раз проще простого. Существует справочная служба.
   – Хорошо. Допустим, ты узнаешь, где она сейчас живет.
   – Не «ты», а мы.
   – Ладно, мы. Придем к ней, и я скажу: «Так и так, Катюша. Я тут попала в объятия нечисти. Помоги освободиться». А она ответит: «Вы чего, ребята, с ума, что ли, съехали? Из Липок сбежали?» Тут она будет права. В Липках я уже побывала. «Ничего, – скажет, – я не знаю, ничего не ведаю. Бывайте здоровы». И окажется права.
   – А если скажет по-другому?
   – Ну, я не знаю…
   – Вопрос, на мой взгляд, стоит несколько в иной плоскости. Хочешь ли ты, следуя воле Амалии, выходить замуж за этого Павла Борисовича?
   – Конечно, не… – Тут Вера замолчала и задумалась.
   – Вот! – воскликнул Жюль Верн. – Вот!!!
   – Иди ко мне, – неожиданно сказала Вера.
   И когда Жюль Верн уселся рядом, ласково обняла его.
   – Понимаешь, Жулик… – Она впервые назвала его так. – Понимаешь, я хотела найти богатого мужа еще до того, как встретила тебя. А теперь даже не знаю…
   Жюль Верн засопел.
   – Я думала, мне уже достаточно лет, а я все одна да одна. Понимаешь, одна! Разные там мелкие интрижки не в счет. Ребячьи увлечения и физиология! А ты… Ты – другой!

   Глава 10
   Страшные истории
   и визит к колдунье

   Веру разбудил телефонный звонок. Она взглянула на часы. Ничего себе! Уже двенадцать. Однако сильна она дрыхнуть. Хотя вчера… Вчера, конечно, было очень здорово. Ничего подобного она еще не испытывала. Сначала острое, до стонов, желание, затем вопль небывалого восторга и, наконец, сладкая расслабленность, почти сон. И так несколько раз.
   Телефон продолжал трезвонить. Вера, как была голая, отбросила одеяло, подняла халат и поплелась в коридор.
   – Это я, – она узнала голос Жюля Верна.
   – Привет, – сонно пробормотала Вера.
   – Я нашел эту Бурдымагину.
   – Какую Бурдымагину?
   – Да Катю! Катюшку Бурдымагину. Неужели не помнишь?
   – Я другое помню.
   На том конце трубки возникло непродолжительное молчание.
   – Так пойдем к ней?
   – Когда?
   – Да хоть сейчас.
   – А если она на работе? Давай лучше вечером.
   – Хорошо, в пять.
   – А где она живет?
   – На Химмаше.
   – Ничего себе. Туда пилить не меньше часа. Давай лучше в четыре. Где встретимся?
   – Можно я приду к тебе?
   – Нет. Хорошего помаленьку. Лучше жди меня возле подъезда. А если зайдешь, то я, возможно, вновь не устою, – хихикнула Вера. – И тогда поездка сорвется.

   Ровно в четыре Вера вышла из дома. Вокруг никого не наблюдалось. Только бродячий кот медленно переходил двор. Вера знала этого кота. Иногда подкармливала его. Кот вел себя весьма независимо и еду принимал с королевской снисходительностью, словно делал одолжение. Сейчас он увидел Веру, небрежно мурлыкнул и затрусил к ней.
   – Нету у меня ничего, – извиняющимся тоном промолвила девушка. – Прости, котяра, совсем забыла про тебя. Завтра, с утра…
   Кот, видать, понял, презрительно мяукнул и пошел дальше, по своим делам.
   Где же ее новый дружок? Вера огляделась.
   Чуть поодаль, у самого выезда на шоссе, стояла немытая «десятка». Вера равнодушно глянула в ее сторону. Из «десятки» посигналили. Потом в окно высунулась рука и призывно ей махнула.
   Жюль Верн?!
   Это действительно был он. Вера и не знала, что у парня имеется машина.
   Девушка уселась на переднее сиденье, и автомобиль тронулся.
   – Как ты ее нашел?
   – Все очень просто! Обратился в паспортный стол, показал свои документы, вручил девушке коробку конфет, через пятнадцать минут у меня был ее адрес. У этой Кати нынче другая фамилия, замуж, видать, вышла. А бабка по-прежнему Бурдымагина
   – Ловко!
   – Никакой ловкости. Просто определенный подход. Я довольно часто разыскиваю ту или иную личность. Для работы нужно… Для музея. И вообще… Словом, твоя Катюшка у меня в кармане. – Он похлопал по груди.
   Погода вновь испортилась. Пошел дождь, но в воздухе уже порхали снежинки.
   – Скоро зима, – ни к селу ни к городу сообщила Вера.
   – Интересное наблюдение, – отозвался Жюль Верн. – И что тогда?
   – На лыжах можно кататься, на коньках… Я на каток ходить люблю. Музыка играет, снежок падает, а ты кружишься, кружишься… Красота!
   – А я вот не люблю коньки, потому что кататься на них не умею.
   – Как же так?
   – А очень просто. Я, знаешь ли, плаванием увлекаюсь.
   – И каков результат?
   – Мастер спорта.
   – Ого! На соревнованиях выступаешь?
   – Случается. Только я в последнее время несколько отошел от спорта.
   – Почему? Ведь в бассейне много красивых девчонок. И все поголовно в купальниках.
   – Так-то оно так, только дела туда ходить не дают. С тобой вот связался.
   – Связался?!

   – Извини, познакомился.
   – И что же?
   – Даже не знаю. Тоже очень интересно.
   – И только?
   – Ладно, не напрашивайся на комплимент. Ты лучше скажи: вчерашние события – это правда?
   – О чем ты?
   – Не о нас с тобой… Хотя это тоже похоже на сон. Не о нас…

   – …а об Амалии? Ты до сих пор сомневаешься?
   – Знаешь… Не то чтобы уж совсем, но некая капелька все же имеется. Раньше мне никогда не приходилось иметь дела с нечистой силой.
   – И мне не приходилось. Но надо же такому случиться: привязалась зараза, и все! Что с ней делать…
   – Когда по телевизору показывают передачи о разного рода аномальных явлениях, я всегда смотрю их с огромным интересом.
   – А я – нет!
   – Почему?
   – Не верю.
   Жюль Верн засмеялся:
   – Даже теперь?
   – Теперь и вовсе скучно. Девяносто девять процентов того, что показывают, – пустой треп. А один…
   – Ну-ну?
   – Да и один – тоже, наверное, треп. Ты вот прикинь. Если, допустим, с кем-либо случится нечто подобное, будет ли он выносить это «на люди». Сомневаюсь. Очень сомневаюсь!
   – А мне кажется, подобное возможно.
   – Почему?
   – От безвыходности. Ему помощь требуется, а где ее отыскать, он не знает. Вот и мечется. Тебе еще хорошо, потому что непосредственная опасность не угрожает, а, допустим, человека сглазили. Чахнет он…
   – Может, просто туберкулезом заболел?
   – А если нет? Тогда что?
   – Ты же в эту ерунду не веришь?
   – Не верил. А вот теперь… И, знаешь, некоторые истории, которые мне раньше приходилось слышать, я сейчас воспринимаю по-новому.
   – Какие истории?
   – Да разные. Относящиеся к старой жизни.
   – Ну, расскажи хоть одну.
   – Пожалуйста. Вот, например, тоже про привидение. Может, помнишь: недалеко от твоего дома стоял старинный такой особнячок, в котором в последнее время находился районный собес.
   – Да, помню. Его недавно сломали.
   – Точно, сломали. А в двадцатые годы в этом особнячке располагалось нечто вроде рабочего клуба. Собиралась молодежь. Самодеятельные спектакли ставили. Библиотека имелась, настольные игры… По воскресеньям танцы устраивали. Словом, жизнь кипела. Но вот что было странно. Ни одна техничка, она же сторожиха, там долго не удерживалась. Увольнялись, а причину не называли. Директор клуба и так и этак… Почему ведете себя подобным образом? И, наконец, одна, четвертая или пятая по счету, проговорилась. Нечисто, мол, здесь. Как это нечисто? Ночами, отвечает, девушка появляется. Походит, походит, и в стену… Что значит в стену? В стену входит и пропадает. Раза два ее видела, и нет больше никакой мочи тут оставаться. Делайте что хотите, только моей ноги здесь больше не будет. Что за вздор, толкует директор. Какие еще могут быть исчезающие девушки в советское время? А вы сами посмотрите, отвечает сторожиха. Останьтесь на ночь, она вам и явится.
   Директор был парень боевой и недолго думая порешил заночевать в клубе. Все разошлись, он один остался. Ходит по зданию, проверяет, все ли в порядке, а у самого в голове мысль: ведь из этого факта можно спектакль антирелигиозный состряпать и под борьбу с мракобесием подвести. Скажем, действие будет разворачиваться следующим образом. Вроде некий не особо трезвый паренек задремал в уголке, а очнулся только ночью. А поскольку он решил, что находится в родной общаге, то разделся до исподнего. Очнулся он, значит, и пошел искать туалет. А сторожиха увидала: что-то белое в коридоре качается, со страху в обморок грохнулась… Такое вот примерное содержание будущего спектакля в мозгах у него вырисовывается.
   Ходит директор по зданию, мечтает, похихикивает в кулак. Вдруг видит: впереди точно кто-то идет. Присмотрелся: девушка! Простенько так одета. Юбчонка на ней, блузка… платочек, опять же, на голове.
   Эй, окликнул, ты кто? Чего бродишь в ночной час? Она молчит, внимания на него ноль. Идет, будто дома у себя находится. Директор за ней. Догнал. Хотел за плечо тронуть. Рука прошла насквозь. Тела нет. Один пар. Тут бедолага директор, натурально, обомлел. В соляной столб превратился. А эта гражданка знай себе шагает. Дошла до конца коридора, и в стену! Нет ее больше. Директор от ужаса едва разума не лишился. Однако ничего. У него имелась при себе бутылка самогона, хлеб, сало и пара луковиц. Хватанул стакан первача, луковицей захрустел, и отпустило. Однако загадка требовала решения. Расскажи он кому про эту ночную девицу – ведь не поверят. На смех поднимут. А то скажут: мол, кончай алкоголем злоупотреблять. Допился, бродяга, до чертиков. Но ведь не он один видел эту девицу. Вон и сторожиха имела «счастье» лицезреть. Да, видать, не она одна. Короче, нужны свидетели. И вот он решил организовать, опять же вечером, вроде как сходку, на предмет игры в преферанс. Отыскал трех своих приятелей-комсомольцев, хотя и идеологически выдержанных ребят, однако бывших не против расписать пульку-другую… Короче, пригласил их в клуб на вечер. Как известно, в преферанс играют втроем, а четвертый – «болван» – «сидит на прикупе», то есть свободен. И вот случилось так, что тот комсомолец, который в тот момент исполнял роль «болвана», решил прогуляться. Может, в туалет захотел, может, еще по какой причине. Минут пять его не было, игроки уже ругаться начали. И вот появляется и так загадочно улыбается. В чем дело, спрашивают. А ты, обращается «болван» к директору клуба, молодец. Тот: не понял. Да как же. Баб сюда по ночам водишь. Какие могут быть бабы? Это привидение. Брось шутить! Тогда тащи ее сюда. Ушел «болван» – и пропал. Нет его. Друзья отправились на поиски. Вышли в коридор. Глядят: «болван» лежит на полу бездыханный. Они давай его откачивать, водой в лицо брызгать, по щекам бить… Очнулся. Где, говорит, она? Кто? Да баба эта. Нет тут никаких баб. Значит, точно призрак. Хотел я ее схватить. Куда там… Насквозь через нее прошел.
   Ужаснулись друзья-товарищи такому делу. Плюнули на карты и пошли по домам. А директор остался. Очень уж ему любопытно сделалось. Стоит, значит, в коридоре, призрака поджидает. И вот девушка появилась. Он за ней. Та – опять в стену.
   На третью ночь он опять в клуб явился. И очень ему хочется лицо ее увидеть, потому как до сих пор он ее только со спины наблюдал. Решил он занять пост именно у той стены, в которой она исчезает. Стоит, ждет… Видит, идет она. На этот раз навстречу. Головку так низко склонила, да еще платочек надвинут на самые брови, лица почти не видно. Директор смотрит во все глаза. Поравнялась. Тут он в лицо-то ей и глянул. И такой на нем ужас узрел, такое страдание, что его словно ледяной волной обдало. Закаменел, бедолага. А девка – опять в стену. И привет!
   На другой день решил наш директор поподробнее узнать: что же это за дом такой? Начал выяснять, расспрашивать старожилов: кто, мол, в нем обитал? И не до революции, а еще раньше. И выяснил! Некогда, сразу после войны с Наполеоном, дом принадлежал одному богатому барину. Жил барин в нем до какого-то срока, а потом внаем стал сдавать. Однако наниматели там не уживались, поскольку в доме было нечисто. Тогда в нем обосновалось общество призрения сирот и убогих. Ненадолго. Потом торговая палата… Потом земство… Каких только управ, служб, контор в нем не размещалось! И все очень быстро съезжали оттуда. Что касается призрака, то на этот счет не удалось узнать ничего конкретного. Вроде есть, а вроде и нету.
   И тогда наш директор решил самостоятельно докопаться до сути. Перво-наперво он затеял ремонт. И начал именно с той стены, в которую уходило привидение. И что же?! Там-то он и нашел разгадку. Стену разобрали, и оказалось: она скрывала небольшой чуланчик или даже нишу без окон, в которой обнаружили два скелета: женский и детский. Кости похоронили на кладбище. С той поры привидение являться перестало. А кому эти кости принадлежали, откуда они взялись, так и осталось загадкой. И еще: среди костей обнаружили несколько медяков, принадлежащих к эпохе Екатерины II. Тут, по-моему, и скрыто объяснение данного феномена. Ведь в ту пору с крепостными слугами обращались как с рабами. Вспомним пресловутую Салтычиху.[4] А девушка, возможно, была наложницей какого-нибудь самодура. Ну, и, на свою голову, прижила с ним ребеночка. Чтобы не выносить сор из избы, ее и замуровали в стене.
   – И ты считаешь, эта история – правда? – с сомнением спросила Вера.
   – Раньше в достоверность я не верил. Хотя рассказал мне ее тот самый директор молодежного клуба, человек, нужно сказать, весьма преклонных лет и абсолютно не склонный к шуткам и розыгрышам. Он утверждал, что привидение видел собственными глазами, а потом так же собственноручно закопал обнаруженные кости. А теперь, после вчерашнего общения с баронессой, я склонен считать его рассказ подлинным происшествием. Меня другое удивляет. И ты, и я беседовали с этой Амалией, словно она обычный человек. Никакого особого ужаса, никаких стоящих дыбом волос. Короче, священный трепет, а тем более животный страх отсутствует. Почему вдруг?
   – Не понимаю, – задумчиво произнесла Вера.
   – А я, кажется, знаю.
   – Ну?
   – По-моему, всему причиной воспитание.
   – Это в каком же смысле?
   – Понимаешь, нам с детства твердили: никакого потустороннего мира не существует. Все эти призраки, духи, упыри, лешие, домовые – детские сказки. А мультиков на эту тему сколько. И ни в одном нечисть не страшная, а лишь смешная. Точно так же мы относимся и к фильмам ужасов. Да, они иной раз щекочут нервы, но и только. По сути, это всего лишь фантазия.
   – Но вчера…
   – Да, вчера… Я, знаешь ли, вначале даже не поверил, что общаюсь с призраком. Думал, все подстроено.
   – Мною?
   – А кем же еще! И только когда она показалась, пришлось поверить. И все равно особого ужаса я не ощутил.
   – Может быть, потому, что все происходило в домашней обстановке?
   – Возможно. Но ведь и ты, насколько я понимаю, не особенно боялась. Иначе, как объяснить тот факт, что ты ночью ходила на кладбище? Скажи честно, испытывала страх?
   – Как тебе объяснить… Было, конечно, но скорее я чувствовала сильное любопытство. Ну и еще, конечно, надежду, что мне помогут и мечты мои сбудутся.
   – Приехали, – неожиданно прервав беседу, сообщил Жюль Верн. – Вон в том доме живет твоя Бурдымагина. – Он указал на серую девятиэтажку. – В сто восьмой квартире. Пойдем?
   – Как-то страшно.
   – Чего же тут страшного? Мертвецов не боишься, а тут…
   – Сто лет не видела ее. Может, и не узнает.
   – Узнает! Идем скорее.
   Поднявшись на лифте на последний этаж, они нашли нужную дверь и позвонили. Открыли сразу же. На пороге стояла Катя. Это была весьма упитанная и при этом невысокая дама, своими формами и пестрой одеждой напоминавшая расписной детский мячик.
   – Вам кого? – действительно не узнав Веру, спросила она.
   – Наверное, вас, – сказал Жюль Верн. – Вы ведь Бурдымагина?
   – Была Бурдымагина, а теперь – Найденова. А вам, товарищи, чего надо?
   – Не узнаешь меня? – спросила Вера.
   – Нет. Не узнаю. Постой, постой!.. Ну-ка, повернись в профиль. Кажется, Воропаева?.. Вера Воропаева!
   – Вот и встретились старые подруги! – обрадовался Жюль Верн.
   – Да мы и подругами-то особыми не были, – растерянно сказала Катя. – Ой, чего это я… Проходите.
   – Можно на кухню, – раздеваясь, заметил Жюль Верн.
   – Зачем на кухню? Прошу в гостиную.
   Парадная комната выглядела точно так же, как выглядят сотни тысяч подобных комнат во всех уголках нашей необъятной родины. Недорогая стенка, тусклый глаз телевизора, ковры на стенах и на полу.
   – Садитесь. – Катя указала на низкую тахту.
   Верины коленки почти уперлись в подбородок.
   – Я лучше на стул, – сказал Жюль Верн.
   – Ну, как хотите. Чаю?
   – Можно, – ответил парень.
   Хозяйка удалилась.
   – И о чем нам говорить? – шепотом спросила Вера.
   – Как о чем? Расскажи ей, что к чему, а потом спроси…
   – О чем она должна спросить? – поинтересовалась неожиданно появившаяся хозяйка.
   – Мы вот зачем пришли… – начала Вера. – Помнишь детство?
   – Чего-чего?!
   – Детство наше! Как летом собирались…
   – Ну, еще бы, – расцвела Катя. – Лучшее время жизни. Как переехали сюда, все как будто серым стало. Я очень жалею, что мы съехали с Кладбищенской заставы. Тут, конечно, вроде как лучше. Квартира трехкомнатная. До работы десять минут. Но не то. В окно глянешь – домищи эти, китайские стены. И трубы. Людишки внизу копошатся, как муравчики. Тоска! А там было раздолье. Зимой сугробы в человеческий рост, летом – трава по пояс. И птички поют в садах так сладко. Рай! Так чего вы хотели узнать?
   – Ты кладбище помнишь? – спросила Вера.
   – Конечно.
   – А склеп фон Торнов?
   – Черный такой. Из мрамора вроде…
   – Вот-вот. А свои рассказы про баронессу Амалию?
   – Ну, еще бы! Эта Амалия, типа, ведьмой была.
   – Ты еще говорила: если прийти к склепу ночью, в ненастье, залезть внутрь и попросить Амалию о чем-нибудь, то желание непременно исполнится.
   – Что-то такое припоминается. Это мне бабуська рассказывала. Бабуська много сказок знала. Как вечерами начнет болтать, заслушаешься. Только я все же не понимаю, что вам от меня нужно?
   – Я вот так и поступила, – потупившись, произнесла Вера.
   – Как поступила?
   – Пошла ночью на кладбище и попросила…
   – У Амалии?
   – Ага.
   – Ну, ты даешь! И что же попросила?
   – Мужа.
   – Мужа?! Нашла что просить. Была бы я на твоем месте, попросила, чтоб его, мерзавца, забрали к чертовой матери. Какой от него толк? Зарабатывает мало, выпивает… На баб посторонних заглядывается. Да только ли заглядывается? Уж не знаю, что и думать. Одно слово, урод! Да плевать мне на него. Дальше чего было? Дали тебе мужа?
   – В том-то и дело…
   – Этого, что ли? – Катя оценивающе оглядела Жюля Верна. – Очень даже неплох. Так ты меня на свадьбу звать приехала?
   – Нет, не этого она мне прочит, а другого.
   – А ты?
   – Он мне не нравится.
   – Так ей и скажи.
   – Сказала уже. Другого она не желает. Говорит, самого подходящего для тебя отыскала. А я за него не пойду.
   – Вот стерва!
   – Помоги мне, пожалуйста.
   – С радостью, но как? Сводничеством я не занимаюсь.
   – Помоги избавиться от этой Амалии.
   – Э-э, дорогуша! С удовольствием бы. Да я в этом ничего не понимаю. Вот бабуська, та – другое дело.
   – А где бабуська? – спросил Жюль Верн.
   – Да где ж ей быть? В своей комнате лежит.
   – Поговорить с ней можно?
   – Почему бы и нет? Она, правда, малость того… С тараканами в голове. Целыми днями молчит, а то шептать чего-то начинает. Ходит, зараза, по квартире из угла в угол и шепчет, шепчет… А чего шепчет, не разобрать. Годков-то ей, считай, девяносто. Но на это не стоит обращать внимания. Коли разговорить ее, так потом не остановишь. Хорошо бы ей налить рюмашку для разгону. Только у меня нет. Мужик мой, скотина, если дома спиртное завелось, враз найдет. Прячь не прячь, носом, гад, чует.
   – А у меня с собой есть, – заявил Жюль Верн, пошел в прихожую и вернулся, неся в руках чекушку. – Хватит столько?
   – Вполне, – ответствовала Катя. – Пойду посмотрю, что там бабуська делает.
   – А ты предусмотрительный, – с добродушной насмешкой произнесла Вера, обращаясь к Жюлю Верну. – Водкой вон запасся.
   – Всегда таскаю в кармане мерзавчик на всякий случай. Ведь не знаешь, когда пригодиться сможет.
   – Бабуська не спит и поговорить с вами может, – сообщила вернувшаяся Катя. – Я ей сказала, зачем пришли, так она обрадовалась. Скучно ведь целыми днями по дому бродить или в телик пялиться. Идемте.
   В бабуськиной комнате царила спартанская нищета. Здесь имелись лишь кровать, тумбочка и пара стульев, а из предметов роскоши настенный коврик с пасущимися оленями. В комнате кисло пахло старухиными юбками и давно не мытым телом.
   Сама же бабка, в отличие от внучки, оказалась высокой и костистой, а вид имела суровый и даже как бы надменный. Только голубые глаза по-молодому поблескивали на изборожденном глубокими морщинами лице.
   Старуха с любопытством взирала на гостей.
   – Прихворнула я чего-то, – в ответ на приветствие сообщила она.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация