А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дай умереть другим" (страница 1)

   Сергей Донской
   Дай умереть другим

   «Ни любить, ни ненавидеть» – первая половина всякого житейского благоразумия; «ничего не утверждать и ничего не принимать» – вторая. Но от того мира, в котором нужны такие правила, хочется отвернуться.
А. Шопенгауэр
   В конечном итоге проигрывали все – Александр, и Тамерлан, и Наполеон. Разница между героями и так называемыми обычными людьми состоит лишь в том, что герои, прежде чем потерпеть сокрушительное поражение, одерживают множество блистательных побед.
Наблюдение автора

   Глава 1
   Белое и черное

   1

   – Мне нужны были деньги, – сказала Ленка. – Понимаешь? Очень!
   Что можно ответить на такое заявление? Спросить с ехидцей: «Были? Значит, теперь уже не нужны, надо полагать?» Или бросить что-нибудь философское типа: «А кому они не нужны, деньги?» Но Громову было не до пустопорожней болтовни. Он смотрел на Ленку и видел вместо ее глаз обращенную к нему макушку, которую было так легко и приятно целовать, пока годы не превратили единственную дочь во взрослую, независимую и, в сущности, чужую женщину с крашеными волосами.
   Впрочем, теперь от Ленкиной независимости мало что осталось. На протяжении разговора она почти не поднимала головы. Словно сил у нее не осталось даже на такое простое движение. Поглядывать на отца из-под спадавшей на глаза челки – вот и все, на что сейчас годилась майорская дочь.
   – Понимаешь? – повторила она с надеждой. Будто ей требовалось отпущение грехов. И будто кто-то мог его дать.
   – Не надо оправдываться, – попросил Громов, морщась. – Этим, которые требуют выкуп, твои переживания до… – Сунув в рот сигарету, он прикурил и закончил реплику не так резко, как собирался: —…до одного места.
   – Анечке тоже без разницы, каким образом ее мама вляпалась в эту историю! – вмешался новый муж дочери.
   Он носил звучное, романтическое имя – Алан, но мысленно Громов называл его исключительно по фамилии – Лепетуха. Благодаря этому человеку его родная дочь теперь тоже была Лепетухой. И даже пятилетняя внучка Анечка. Веселая семейка Лепетух. Хотя какое тут, к черту, веселье, когда девочку похитили!
   – Помолчи! – Ленка вскинула голову, чтобы сверкнуть глазами в сторону супруга. – Без твоих поддевок тошно! И потом, может быть, у тебя имелись идеи получше? Может, ты нашел способ зарабатывать деньги и содержать семью, а?
   Алан скрестил руки на груди и скорбно покачал головой:
   – Неужели даже в такой момент ты не способна говорить о чем-нибудь, кроме денег?
   – А о чем же, по-твоему, я должна говорить? – взвилась Ленка. – Эти уроды требуют за Анечку полтора миллиона долларов! Где их взять? Родить?!
   – Если ввязываешься в темную историю, – наставительно сказал Алан, – нужно помнить о возможных последствиях.
   Когда он знакомился с людьми и представлялся, многим, особенно женщинам, мерещилось в его имени что-то рыцарское. Это впечатление рассеивалось, как только он начинал говорить. Алан обожал поучать окружающих.
   – Помолчи, – осадил его Громов и, взяв дочь за плечи, насильно усадил на стул. – Я хочу еще раз выслушать все с самого начала. Без лишних эмоций и лирических отступлений.
   Спокойствие давалось ему нелегко. Но должен же хоть кто-то сохранять здравый рассудок и способность искать выход из создавшейся ситуации? Когда-то о людях его профессии говорили: «чистые руки, горячее сердце, холодная голова» – даже песня была такая. Громов не был склонен идеализировать свое комитетское прошлое, но соблюдать хладнокровие его обучили досконально, тут бывшие наставники постарались на славу. Случалось, руки приходилось пачкать в крови, а сердце рвалось из груди от перенапряжения, но это никак не отражалось на способности соображать, анализировать и просчитывать варианты. Имелась бы только информация для размышлений.
   – Давай, – велел Громов дочери, заменив докуренную сигарету новой, – излагай.
   Ленка уставилась на свои переплетенные пальцы и заговорила:
   – В общем, три месяца назад я учредила собственную фирму. Наняла альпинистов, занялась размещением рекламных щитов на высотных зданиях, мостах, башнях. Дело для нашего города абсолютно новое. Я первая его начала. Как говорят коммерсанты, заняла свою нишу.
   – Вся административная и оформительская работа легла на мои плечи, – вставил Алан.
   Плечи у него, кстати, были широкие, литые, но и зад по своим габаритам тоже не подкачал, что мешало назвать его фигуру атлетической.
   Сложенный подобным образом человек способен крепко врезать противнику. А вот если тот вздумает дать сдачи, то беда. Комплекция Алана вряд ли позволяла ему бегать с достаточным проворством. Поэтому он принадлежал к той степенной категории мужчин, которые в критических ситуациях не кулаки сжимают, а скрещивают руки на груди.
   – Заказов было меньше, чем я ожидала, – монотонно продолжала Ленка, не удостоившая супруга вниманием. – Честно говоря, мы просто сводили концы с концами, не более того. И вдруг появляется этот тип, Зинчук, один из самых богатых людей нашего города.
   – Возможно, самый богатый, – не удержался от реплики Алан.
   – Возможно, – согласилась Ленка. Прежде чем продолжить, она судорожно сглотнула, словно ей мешал говорить ком, вставший поперек горла. – Вместо того чтобы просто разместить заказ, – ее голос сделался звенящим, – Зинчук предложил совершенно фантастическую сделку. Его фирма перечисляет мне рубли, которые я конвертирую и превращаю в полтора миллиона долларов. Якобы это предоплата за рекламную кампанию за рубежом. Кто проверит, публиковалась ли реклама в действительности? – Ленка с вызовом посмотрела на отца. – Кто станет шерстить иностранные издания, которых видимо-невидимо?
   – Наверное, никто, – согласился Громов. Почти остывший чай вдруг показался ему слишком горьким, чтобы неспешно попивать его в ожидании развязки.
   – Вот видишь! – обрадовалась Ленка, как будто она явилась в отцовский дом не за помощью, а за одобрением своих действий. – Говорю же тебе: отличная сделка!
   – Махинация, – произнес Громов.
   – Что?
   – Ладно, сейчас это не важно. Продолжай.
   Дочь нахмурилась:
   – Короче, я оставила на своем счету пять процентов за услуги, а все остальное перечислила в названный мне кипрский банк. Даже если теперь честно уплатить налоги, мне останется вполне достаточно, чтобы не думать о завтрашнем дне.
   – Вот-вот, «не думать»! – съязвил Алан. – Жизненный принцип всех женщин!
   – Даже если честно уплатить налоги, – повторил Громов вслед за дочерью. – А что, имеются другие варианты?
   Ленка передернула плечами:
   – Ну, фирму можно обанкротить… ликвидировать, в конце концов. Это же семьдесят пять тысяч долларов, как ты не понимаешь, папа? Есть, за что побороться.
   – Да, солидная сумма, – подтвердил Громов. – Но теперь у тебя требуют полтора миллиона, которых у тебя нет. И на карту поставлена Анечкина жизнь.
   Алан шумно втянул в себя чай. Даже в этот простой звук он умудрился вложить толику своего невысказанного негодования.
   Покосившись на него, Ленка опять позволила волосам упасть на поникшее лицо. Они служили ей своеобразной ширмой.
   – Я пыталась объяснить этим ублюдкам, что деньги были чужие, – сказала она с надрывом. – Но они ничего не хотят слушать. Вбили себе в голову, что я миллионерша, и точка.
   – Насколько я понял, операцию ты провернула еще три дня назад, – медленно произнес Громов. – А вымогатели позвонили вчера ночью. Это плохо.
   – Куда уж хуже! – у дочери вырвался нервный смешок.
   Громов продолжал размышлять вслух, не отвлекаясь на эмоции:
   – Это означает, что у вымогателей больше нет доступа к информации о состоянии твоего счета. Кто-то случайно пронюхал про перечисленные тебе полтора миллиона и решил прибрать их к рукам. Осведомитель рэкетиров не банковский служащий, иначе сумма выкупа была бы реальной – семьдесят пять тысяч, ну, сто, от силы. А наводку дал посторонний человек…
   – Зинчук? – предположил Алан. – Отвратный мужик, между прочим. Он Елену в ночной клуб приглашал, как бы для того, чтобы закрепить деловые отношения… Знаем мы эти деловые отношения!
   Со своими широкими плечами и не менее широким тазом Алан выглядел внушительно и непоколебимо. Таких людей трудно убедить в чем-либо, а уж переубедить – и вовсе невозможно. Поэтому Громов обращался в основном к Ленке:
   – Зинчуку лучше всех известно, что его полтора миллиона отправились по назначению… Или нет? – Он внимательно посмотрел на дочь.
   – Да что ты, папа! – встрепенулась она. – Я же не кидальщица какая-нибудь, не воровка!
   – Уже легче, – констатировал Громов. – Итак, наводку дал человек, мало сведущий в банковских операциях. Чей-нибудь знакомый, родственник… С кем ты имела дело в своем «Интервест-банке?»
   Прежде чем ответить, Ленка зачем-то заглянула в свою чашку:
   – Меня обслуживала оператор Рая Светлицкая… Или Светличная?
   – Ты меня спрашиваешь? – поинтересовался Громов.
   – Нет, все-таки Светлицкая, – пробормотала Ленка. – Светличная – это актриса из «Бриллиантовой руки».
   – Светличная, Светлицкая! – занервничал Алан. – Какая разница?! Мало ли кто имеет доступ к компьютерной сети банка?! Сейчас столько разных хакеров-шмакеров развелось, что просто жуть! – Он шумно засопел. – В первую очередь следует позаботиться о спасении Анечки, а уж потом искать виноватых, правильно? – Дождавшись от тестя кивка, который легко было принять за согласие, Алан сменил возмущенный тон на доверительный: – Собственно, мы, Олег Николаевич, пришли, чтобы посоветоваться с вами, куда лучше обратиться с нашей проблемой. Вы все-таки в ФСБ столько лет проработали, должны знать эту кухню…
   – Советы дают глупцы, а следуют им и вовсе круглые идиоты. – Громов смотрел прямо перед собой на оконное стекло, покрытое оплывающими каплями дождя. – Лично я предпочитаю делиться информацией или давать инструкции.
   – Да, уж будьте так любезны, просветите нас, темных. – Собственная улыбка, наверное, представлялась Алану саркастической. Но со стороны он выглядел так, будто только что хватил стакан уксусу.
   – Вашим делом будет заниматься УВД, то бишь милиция, – сухо пояснил Громов. – Более неповоротливый механизм трудно себе представить. Для того чтобы поставить ваш телефон на прослушивание, следователю придется завести дело, получить соответствующую санкцию в прокуратуре и так далее и тому подобное. Только это не главная беда. – Громов раздавил окурок в пепельнице. – Хуже всего, что к операции будет подключен СОБР или ОМОН. Служат там ребята бравые, спору нет. Автоматы, маски, специальное снаряжение. Но…
   – Что «но»? – Ленка вскинула на отца лихорадочно заблестевшие глаза.
   Он заметил это, однако продолжал смотреть в окно.
   – Полагаю, вымогатели вас предупреждали, чтобы вы не обращались в милицию?
   – Ну да. Угрожали, что в противном случае Анечку…
   – Я понял, – перебил Громов, не желая слышать продолжения. – Теперь представьте себе, – предложил он, – сколько людей будет в курсе событий, после того как вы напишете заявление. А еще представьте, что вымогатели установили за вами наблюдение. Или прослушивают ваш телефон.
   Алан вскочил и заметался по кухне:
   – Я не раз видел телевизионные репортажи об освобождении заложников! – гудел он, неодобрительно косясь на тестя. – Как правило, все подобные операции проходят успешно. Ведь действуют специалисты своего дела, настоящие профи.
   – Телевизионные репортажи. – Громов покачал головой. – Если бы кому-то вздумалось показывать зрителям провалившиеся операции, то для этого пришлось бы организовать специальную еженедельную передачу под девизом: «Хотели, как лучше, да не получилось, приносим свои соболезнования».
   – Я собственными ушами слышал, что в девяноста случаях из ста…
   – Даже в девяноста девяти случаях, – оборвал Громов зятя. – Но только не из ста, а из тысячи. Просто обнародование подобных данных вызвало бы всплеск преступлений подобного рода.
   – И что вы предлагаете? – желчно поинтересовался Алан. – Мы должны сидеть и ждать сложа руки?
   – Именно, – подтвердил Громов. – Во всяком случае, пока. Во сколько вам обещали позвонить?
   – Между десятью и полуночью, – ответила Ленка совершенно упавшим голосом.
   – Вполне достаточно времени, чтобы повидаться с Раей Светлицкой. – Громов встал. – Если она замешана в этой истории, то я выйду на ее сообщников и все улажу.
   – А если нет? – прищурился Алан. – Если у вас ничего не получится?
   – Тогда и решим, что делать дальше, – просто сказал Громов. – Лена, у тебя есть пропуск в банк?
   – Конечно, но он выписан на мою фамилию. И фотография на нем тоже моя. – Перехватив укоризненный отцовский взгляд, Ленка слабо улыбнулась: – Ах да, я же забыла, что ты у нас боец невидимого фронта и подделать документ тебе раз плюнуть.
   – Бывший боец, – поправил ее Громов.
   Хотя он смотрел не в окно, а прямо на дочь, его глаза сохраняли оттенок предрассветного неба. Ровный серый свет, лучшее определение которому: пасмурный.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация