А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Демоны ночи" (страница 5)

   Павел зачем-то заглянул в двустворчатый «Дженерал электрик». Холодильник был забит продуктами «под завязку». Имелись тут и различные напитки, в том числе текила и почти пустая бутылка абсента. Значит, все было взаправду.
   Теперь все объяснялось довольно просто. Он просто опьянел, и его уложили на хозяйскую кровать, а сами навели порядок и ушли. А все эти ужасы ему просто приснились. Успокоенный собственными умозаключениями, Павел натянул куртку, надел башмаки и покинул злосчастную квартиру. На выходе из подъезда консьержка даже не повернула головы в его сторону. Тут Павел немного замешкался. Он хотел спросить у консьержки, давно ли ушли его спутники, но, вспомнив про ее скверный характер, передумал. Какая, в конце концов, разница.
   На улице по-прежнему слякотно и промозгло. Что делать дальше? Отправиться домой или в редакцию?
   По здравому разумению Павел решил появиться на работе. Пока ехал в метро, пока шагал к конторе, все произошедшее словно ушло куда-то в иное измерение. Он и думать перестал о случившемся. Проталкивался сквозь людские массы, стоял в переполненном вагоне, притиснутый к нерабочей двери, машинально фиксировал одежду, людские лица, выражение лиц, мимику…
   В конторе в этот час уже почти никого не было. Поручик Голицын, который обычно торчал допоздна, тоже почему-то отсутствовал. Павел решил как-нибудь незаметно исчезнуть, но появился ответственный секретарь:
   – Ага, ты здесь! Где, интересно, тебя носило?
   Павел не стал вдаваться в объяснения, сообщив, что ходил на объект.
   – Какой такой объект? Не морочь мне голову! Сейчас же срочно топай в Торговый центр на Манежной, там в шесть часов Лужков открывает не то элитную галерею, не то филиал Исторического музея. Есть у события и приятный момент. По случаю открытия имеет место быть шикарный «фурш». Много не пей. Завтра с утра с тебя сто строк. Давай, шуруй…
   И вновь мелькание сотен лиц, бесконечные и бессмысленные разговоры, сливающиеся в один нескончаемый лепет.
   Величие… Созидание… Национальная идея… Демократическое большинство… Либеральная империя… – эти слова вырывались из общего контекста, впечатывались в сознание, словно капли расплавленного воска.
   Домой Павел вернулся поздно, сказал матери, что ужинать не будет, поскольку перекусил на презентации, и сразу же лег в постель. Но сон не шел к нему. События дня, доселе прятавшиеся в потаенных уголках сознания, сейчас, в тишине, выплыли на поверхность и потребовали анализа. Перед глазами вставала проклятая квартира.
   Это ужасное существо, вначале именовавшееся Верой Сергеевной Слепцовой, по внешности и поведению больше всего напоминавшее обезьяну или скорее лисицу… Галлюцинация? Сон? Или все-таки реальность? А может, прав Поручик Голицын, утверждающий, что человека просто заставляют совершить тот или иной поступок, внушив ему бредовую мысль? Но как?! Попробуем разобраться. Что обычно вызывает галлюцинации? Понятное дело, психотропные вещества. Возможно, квартира была обработана подобной дрянью, и он, Павел, стал жертвой ее остаточного воздействия. Он, как только вошел, обратил внимание на тяжелый запах непонятного происхождения и свойства. Тогда почему остальные не испытали такого же воздействия? Ведь они почти с самого начала стали вести себя весьма странно. Бессмысленно бродили по комнатам, словно искали сами не зная что. Дальше принялись жрать и пить. И, наконец, эта тетка стала раздеваться… А сам алкоголь, эта пресловутая текила. Может, подмешано нечто?
   Рассуждения вполне логичны, но, во-первых, кому и зачем нужно было убивать хозяина квартиры, он так и не выяснил. Потом, куда делись люди, пришедшие вместе с ним? Почему оставили его одного? И были ли они действительно теми, за кого себя выдавали? Ведь своих документов так и не показали. На участковом была милицейская форма… Однако что это доказывает? Форму можно нынче раздобыть без проблем. Допустим, у них имелись какие-то свои цели. Но тогда зачем они взяли его с собой? Ведь даже упрашивать не пришлось, сами пригласили. Одно с другим не вяжется.
   Можно, конечно, проверить, есть ли в действительности такие люди. Их фамилии он запомнил. Ершов, Слепцова… и этот участковый Степан… Забыл! Простенькая такая фамилия. Впрочем, личность участкового установить легче легкого. К тому же всех троих видела и наверняка запомнила бдительная консьержка. И что из этого следует? Скорее всего это вполне реальные сотрудники. И ничего сколь-нибудь необычного в их поведении нет. Подвыпили, вот и дали волю низменным инстинктам. А то, что они предстали перед Павлом в виде монстров?.. Так неизвестно, как он сам выглядел в их глазах. Каким то есть представлялся.
   Павел полностью запутался в своих рассуждениях, мысли его смешались, и он заснул.

   ГЛАВА 4

   Оставим пока в покое подающего надежды журналиста Павла Мерзлова. Пусть себе почивает на продавленной тахте и видит сны, сладкие и ужасные одновременно, и обратимся к другому действующему лицу нашего повествования.
   Никифор Митрофанович Бурышкин, о котором пойдет речь, являлся личностью, во многих отношениях весьма примечательной. Проживал он в самом центре столицы, в огромной коммунальной квартире, не расселенной до сих пор лишь потому, что дом, в котором она находилась, должны были вот-вот снести. Часть жильцов уже получила новое жилье, оставались лишь самые стойкие или хитрые.
   Для Никифора Митрофановича бытовые условия не имели особого значения, но покидать Центр он категорически не желал. Пока что он обитал в полупустой квартире и уезжать из нее никуда не помышлял.
   Довольно пестрая жизнь, о перипетиях которой свидетельствовали многочисленные фотографии, украшавшие стены его комнаты, отличала данного индивида от серой массы совслужащих. Эти несколько запыленные картинки в старомодных рамочках действительно производили впечатление на неподготовленного гостя. Например, Бурышкин в группе военных «с большими звездами» (единственный, между прочим, штатский), среди которых выделяется осанистый маршал Жуков. Или вот: Никита Сергеевич Хрущев в гуще «народных масс», на заднем плане Бурышкин. Первый космонавт Юрий Гагарин в окружении пионеров сажает дерево, неподалеку все тот же Никифор Митрофанович. Известные актеры, певцы, шахматисты (Михаил Таль) и даже знаменитый клоун Олег Попов – все они в разное время общались с Бурышкиным, или же он находился поблизости от них. Были ли эти многочисленные снимки настоящими? Вопрос оставался открытым. Сам же хозяин, когда его спрашивали, где он снимался с той или иной знаменитостью, хранил многозначительное молчание, намекая чуть ли не на государственную тайну.
   Кем же являлся этот загадочный человек? Работником спецслужб? Телохранителем? А может, иностранным разведчиком? Ни то, ни другое, ни третье… Специальность у Никифора Митрофановича была самая мирная – дантист. Да-да, зубной врач! Вернее, техник. Но какой! Таких специалистов – поискать. Умелец! Бывало, такой бюгель «смастрячит» – любо-дорого смотреть. И народ, конечно, ценил мастерство. Поэтому и пускали туда, куда простому смертному путь закрыт.
   Конечно, зубников на свете немало, да и подлинные умельцы встречаются не так уж редко. И амбициозных среди них хватает. Но амбиции у Бурышкина имели особое свойство. Он постоянно стремился в высшие сферы, в круг, так сказать, «небожителей». Не было для Никифора большего удовольствия, чем попасть в объектив какого-нибудь известного или не очень фотомастера. И не просто попасть, а чтобы неподалеку имелась важная персона.
   Нет на свете такого человека, у которого хоть раз в жизни не болели зубы. Поэтому фотографы охотно делились с Никифором отснятым материалом.
   Бурышкин родился здесь же, в Москве, незадолго до войны. Родословную свою он выводил от известных московских купцов-мануфактурщиков, но скорее всего являлся просто их однофамильцем. Отец, служивший в Моссовете в небольшой должности делопроизводителя, но бывший членом ВКП(б), в тридцать седьмом, когда Никеше стукнул всего годик, загремел в лагеря, опять же благодаря громкой фамилии. Неизвестный ревнитель «чистоты рядов» настрочил анонимку, в которой обвинил Никешиного батяньку в связях с парижской эмиграцией и сокрытии непролетарского происхождения.
   Из партии отца вычистили, а вскоре и посадили. При этом мать как работала на секретном Гознаке мастером, так и продолжала там работать.
   Отец вернулся домой в конце пятьдесят третьего. К тому времени Никеше стукнуло шестнадцать. Ничем особым среди сверстников он не выделялся. Учился средне. Закончил семилетку, подался в ремеслуху получать профессию печатника. Мать посоветовала.
   Отличали Никифора от дворовых приятелей его «золотые руки». За что бы паренек ни взялся, все у него получалось. Предложит, к примеру, в школе учитель труда изготовить самостоятельно в подарок матерям или сестрам к Восьмому марта шкатулки. Большинство поковыряется пару вечеров, да и бросит. Отдельные ребята доведут дело до конца, но уж больно убогие у них изделия получаются. Все вкривь и вкось. Учитель только морщится. Зато Никеша сотворит вещицу – хоть в музей ее отдавай. Выпилит лобзиком все завитушки орнамента с величайшим тщанием. Лаком покроет – загляденье! Учитель его всегда в пример ставил. Но шкатулки очень скоро перестали интересовать Никешу Бурышкина. Юному умельцу требовались вещи посерьезнее.
   Однажды в руки Никифора попал поломанный «наган». Война кончилась не так давно, и подобного хлама у ребятишек водилось – хоть отбавляй. Тем более далеко за военными железками ходить было не нужно. Поезжай в Ельню и поройся в полуобвалившемся окопе.
   В ремеслухе имелась хорошая слесарная мастерская, а наш «Кулибин» быстро овладел азами специальностей токаря и фрезеровщика. «Наган» он довольно быстро починил и продал знакомому хулигану, выручив приличные деньги. Однако очень быстро смекнул, что легко может изготавливать подобные «игрушки» самостоятельно. На третьем стволе «кустарь-одиночка» попался. Присутствовавший на суде отец только горько кивал головой. «Эх, сынок, – сказал он напоследок, – не знаешь ты, куда идешь. Хапнешь горя… Хотя, может, это и к лучшему. Как говорится: «от тюрьмы да от сумы…» Раньше сядешь – раньше выйдешь».
   Получив срок, Никифор, нужно заметить, не особенно расстраивался; и правильно делал! Именно «на киче»[3] он овладел профессией зубного техника, выведшей его в люди и сделавшей в определенной степени знаменитым. Приобщил толкового парнишку к стоматологическому поприщу некий пожилой кишиневский еврей, отбывавший наказание за незаконные сделки с драгметаллами. Старец по кличке Лева Жид был великим докой по части протезирования. В лагерях, по причине плохого питания, зубы у людей портятся значительно быстрее, чем на воле. К тому же в соответствующих кругах существовала мода на коронки, так называемые «фиксы». Для разной мелочи: «битых фраеров»[4], «бакланов»[5] и прочей «шестерни» фиксы изготовлялись из дешевых заменителей, всяких там латуней и рандолей, а то и просто из нержавейки. Но настоящий, авторитетный вор, в соответствие рангу, должен был иметь только «рыжую», то есть золотую, коронку, и желательно не одну.
   Лева Жид благодаря своей профессии в лагере жил припеваючи, пользовался уважением, его никто не смел обидеть. Однако через пару лет он должен был освобождаться. Приметив сметливого Никешу, Лева некоторое время присматривался к нему, а потом помаленьку стал посвящать в секреты своего ремесла. Довольно быстро Бурышкин освоил навыки профессии, а вскоре мастерил коронки не хуже своего учителя. Вначале многоопытный Лева относился к Никифору с некоторой настороженностью, но, увидев, что его ученик хоть и «хитрован», но не «гнилой», проникся к нему отцовскими чувствами. «Ты, Никешка, – говорил он, – как откинешься[6], приезжай до меня в Кишинев. Здесь, в лагере, так, чепуха. Нормальной вещи не сработаешь, а там у меня своя мастерская…» Никифор так и поступил. Именно в Кишиневе он достиг совершенства в своем деле, однако солнечная Молдова не стала для Бурышкина временным «портом приписки». По прошествии нескольких лет он вернулся в Москву. Молва о золотых руках бежала впереди мастера. От клиентуры не было отбоя, однако не материальная выгода была стимулом для Никифора. Он жаждал славы совсем в иных сферах. Вначале стремился сблизиться с разными знаменитостями. Его благосклонно допускали к телу, а чаще просто снисходительно терпели, как терпели и других нужных людей: парикмахеров, портных, ювелиров, заведующих гастрономами и промтоварными базами. Никифор, человек амбициозный, а значит, и самолюбивый, очень скоро понял, что никогда не встанет на равную ногу с каким-нибудь захудалым певцом, третьестепенной балеринкой и тем более генералом или космонавтом. Нужно прославиться самому. И не чудесами зуботехники, а чем-нибудь необычным, интригующим, недоступным пониманию большинства…
   В середине шестидесятых годов, во время так называемой «оттепели», советский человек вдруг осознал: окружающий его мир полон загадок. На протяжении предыдущих десятилетий народу внушали: основная его задача строить… Сначала социализм, а потом, хотя первую стройку, как у нас водится, так и не завершили, переходить к следующему этапу – возводить величественное здание коммунизма. Генеральная линия не допускала разночтений. Официальную церковь едва терпели, инородные секты выжигали каленым железом. Что касается всяких там оккультных тайн, то за интерес к ним, случалось, и срок давали. Если, скажем, генетику объявили лженаукой, что уж тут говорить об остальном…
   Но времена меняются. И вот уже всякого рода необъяснимые явления захватывают умы, в первую очередь молодые. Вот, к примеру, снежный человек… Чем не загадка века. Где-то в горах геологи обнаружили следы, похожие на человеческие, только очень большие. Такие могли принадлежать двухметровому гиганту. Местные жители сообщили: это, мол, хозяин тайги, «йети» – дикий человек. И стоило в молодежной газете появиться публикации на эту тему, как со всех концов страны посыпались сообщения о находке подобных отпечатков, окаменелых экскрементах и даже о коротких контактах с неопознанной косматой личностью. Якобы имел место случай, когда лесное чудище похитило и держало в плену три дня и три ночи молодую геологиню. Девушке в конце концов удалось бежать, а спустя девять месяцев родила она «неведому зверушку», по обличью схожую с шимпанзе. Факт этот был описан в одной сибирской газете. Номер вышел в аккурат первого апреля. Однако редактора все равно сняли. Но вырезки из газеты пошли гулять по стране. И тут выяснилось: водятся эти снежные люди не только на территории СССР, но и за его пределами. Даже в солнечной Калифорнии встречали подобных существ. И не только встречали, а и сфотографировали. И потянулись в необжитые районы самодеятельные экспедиции на поиски снежного человека. Между прочим, фильм на эту тему сняли. «Человек ниоткуда» назывался. Кстати, тамошний дикарь выведен этаким простодушным идеалистом с незамутненной совестью и преувеличенным чувством справедливости. Своего рода субъектом коммунистического будущего.
   Снежного человека так и не нашли, зато новое поветрие заразило пытливые умы. Речь, конечно же, идет о инопланетянах… О пресловутых маленьких зеленых человечках… О летающих тарелках… О таинственных наскальных рисунках… О гигантских знаках-иероглифах, выложенных на плато Наска в Андах и служивших будто бы ориентирами при посадке инопланетных космических кораблей… Да мало ли еще существует вещей, происхождение которых приписывают проискам внеземного разума.
   Наш Никеша, к тому времени ставший Никифором Митрофановичем, желая прославиться, тоже захотел сделать важное открытие, но размениваться на разные сомнительные сенсации не стал, решив остановиться на чем-нибудь более-менее реальном. Таковой оказалась библиотека Ивана Грозного.
   История эта общеизвестна; во всяком случае, сейчас. Византийская принцесса София Палеолог, будущая жена государя всея Руси Ивана III, привезла с собой в Москву большое количество греческих и латинских инкунабул и манускриптов. К этим книгам добавились и другие редкие издания, приобретенные московскими царями. В эпоху страшного Ивана библиотека пропала. По одной версии, она до сих пор находится в подземельях под Кремлем, по другой – во время опричнины была вывезена в Александровскую слободу и спрятана опять же в тамошних подземельях. В разное время библиотеку искали и якобы даже находили, но теряли место находки.
   Никифор рьяно взялся за поиски, изучил имеющиеся на этот счет документы и решил уже было попробовать проникнуть в кремлевские подземелья, но о его намерениях стало известно компетентным органам. С исследователем потолковали в одном достаточно серьезном учреждении, и от поисков библиотеки пришлось отказаться. Новая затея Никифора тоже опиралась на вполне реальные факты. На этот раз он взялся за поиски клада Наполеона. Согласно легенде, отступая из Москвы, великая армия тащила с собой сокровища, награбленные в барских усадьбах и кремлевских соборах, в том числе золотой крест с колокольни Ивана Великого. По мере продвижения по Старой Смоленской дороге, в условиях постоянных налетов казаков и партизан, тяжелый груз сильно мешал, и его решили затопить в одном из ближайших озер. Назывались два водоема, в которых, предположительно, могли находиться сокровища. Никифор на свои деньги организовал команду аквалангистов и принялся за поиски. Увы, клад в прямом смысле «как в воду канул». Три месяца непрерывных ныряний оказались безрезультатны. Следующими начинаниями Бурышкина были… Впрочем, перечислять можно довольно долго. Упомянем лишь о некоторых объектах: поиски конкретного места Куликовской битвы (так и не нашел), попытка опубликовать купленные по случаю мемуары наперсницы последней императрицы фрейлины Вырубовой (оказались фальшивкой), экспедиция в Монголию на поиски мертвого города Хара-Хото (задержан монгольскими пограничниками и выслан из страны), и прочее, прочее, прочее… Жизнь Бурышкина превратилась в непрерывную цепь авантюр. Не одну книгу можно было бы написать о его приключениях. А главное, на склоне лет он добился того, о чем мечтал, а именно – стал знаменит в определенных кругах. Хотя его слава была сродни славе барона Мюнхгаузена, старика это вполне устраивало. В редакциях научно-популярных и приключенческих журналов Бурышкин пользовался исключительным вниманием. Сам он статей не кропал, но с его слов было записано немало занимательных историй. Как и в рассказах Мюнхгаузена, правда и вымысел в бурышкинских байках были настолько переплетены, что даже специалист вряд ли распознал бы, где тут быль, а где сказка. В последнее время Никифор Митрофанович уселся за сочинение мемуаров, однако трудился над ними недолго. Его целиком захватило новое начинание, а именно – исследование феномена реинкарнации.
   О реинкарнации, или переселении душ, писали и пишут довольно много. Согласно восточным религиям, индуизму и буддизму, душа после смерти тела возрождается в другом человеке или животном, растении или даже в каком-нибудь неживом предмете, скажем, камне. Все зависит от того, какую жизнь усопший вел. Был, допустим, праведником – получай божественную сущность, а грешил – продолжай страдать в человеческом обличье или даже, что характерно, в скотском. Отсюда вытекает понятие о карме – влиянии совершенных действий на характер настоящего и последующих существований.
   Однако Бурышкина интересовало не столько теоретическое обоснование реинкарнации, сколько практическое подтверждение ее существования. И ему удалось собрать ряд фактов, как будто подтверждающих это явление.
   Года три назад в одном из московских таблоидов была опубликована следующая заметка:
   РЕБЕНОК «С ТОГО СВЕТА»
   Странные события разыгрались не так давно в семействе ветеринара Дмитрия Сергеевича Мурлаги. Семейство это проживает в небольшом среднерусском городке Свияге. Этим летом Дмитрий Сергеевич вместе с дочерью Машей, которой всего лишь девять лет, отправился в Москву, так как давно обещал ребенку посетить зоопарк. Отправились они в столицу на собственном автомобиле, «Жигулях» девятой модели. После проведения означенного мероприятия ребенок захотел кушать, и отец предложил пообедать в «Макдоналдсе». Однако Маша идти туда не захотела, заявив, что бывала в нем много раз и чизбургеры ей надоели. Удивленный отец поинтересовался, когда это Маша посещала «Макдоналдс», ведь в Москве она первый раз. Ребенок несколько растерялся, но все же сообщил, что бывал в кафе «в прошлой жизни», что еще больше удивило Дмитрия Сергеевича. Вдобавок Маша заявила, что лучше бы им перекусить дома. Когда ветеринар заметил, что до дома несколько сот километров и вернутся они туда в лучшем случае лишь к ночи, Маша отвечала, что имела в виду вовсе не Свиягу, а Москву, где и проживала до последнего времени. На вопрос отца, где именно она жила, девочка уверенно назвала адрес: Кутузовский проспект… Решив уличить дочь во лжи, пытливый ветеринар отправился по этому адресу, и, к его удивлению, Маша, напомним, впервые посетившая столицу, уверенно указывала направление движения, а когда они подъехали к нужному дому, спокойно вышла из машины и направилась к нужному подъезду. Заинтригованный папаша последовал за ней. Девочка вместе с отцом вошла в лифт, поднялась на седьмой этаж и нажала кнопку звонка одной из квартир. Мурлага не знал, что и подумать. Когда дверь отворилась, Маша бросилась к открывшей ее девочке, стала целовать ее, называла малюткой, словом, выказывала нежные чувства. Ничего не понимающий ребенок поднял крик. На шум прибежали две женщины: молодая интересная дама и ее мать. Донельзя сконфуженный ветеринар совершенно растерялся, а Маша вела себя, будто бывала здесь тысячу раз. Она называла женщин по именам, причем пожилую еще и мамой, интересовалась, как они живут, и вообще вела себя как дома. Так, она потребовала, чтобы ее немедленно накормили. Вместо этого хозяева бросились звонить в милицию. Однако Мурлага сумел уговорить их пока что этого не делать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация