А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Демоны ночи" (страница 30)

   – Не тебе решать, какие легкие, какие тяжелые…
   – Ну, хорошо, спрашивай. А потом отпустишь, а то я говорить не буду.
   – Посмотрим. Вот скажи: зачем вам мальчишка?
   – Это вопрос не простой. На него отвечать не могу. Начни с чего-нибудь полегче. А то сразу огорошила! Нет, нет и нет! Спроси лучше, какого цвета панталончики у королевы Мэб.
   – Мне это ни к чему. Будешь отвечать?
   – Нет, нет и нет!
   – Хорошо. – Катя поднялась и вышла из комнаты.
   – А вы, товарищи, какого дьявола смотрите на подобные безобразия? – обратился карлик к Бурышкину и Лильке, с разинутыми ртами наблюдавшим за происходящим. – Вот ты, старец, неужто не имеешь ни капли сочувствия к несчастному пленнику. Сделай милость, сотри черту.
   Никифор отрицательно качнул головой.
   – А ты, девица, не проявишь хоть гран милосердия? Видишь же, пленила меня проклятая ведьма. Сотри хоть дюйм, а я за это осыплю тебя золотом, алмазами и изумрудами.
   Но Лилька в страхе отпрянула от круга и спряталась за кресло.
   – Хороши же вы! – завопил карлик. – Черные проклятые души! Гореть вам в аду. А уж там я с вами сочтусь!
   В этот момент вернулась Катя. В руке она несла большой кувшин, наполненный водой.
   – Видишь? – потрясла она кувшином, обращаясь к карлику. – Сейчас на тебя вылью, дрянь.
   – Ой-ой-ой! – завизжал тот и молитвенно воздел руки над головой. – Не делай этого, ведьма. Все скажу.
   – А вот я тебя сейчас!.. – закричала шаманка, набрала в рот воды и прыснула в центр круга.
   Эффект оказался такой, словно фонтан воды попал на раскаленный металл. Карлик оглушительно зашипел, зафыркал, запрыгал на одной ножке, замахал ручками, стараясь укрыться от брызг.
   – Будь по-твоему, ведьма! – заорал он. – Спрашивай…
   – Так зачем вам парень?
   – Как тебе сказать, я сам точно не знаю…
   – Опять? – И Катя вновь набрала в рот воды.
   – Погоди, погоди… Скажу… Он не простой смертный… Он… как бы это сказать… из наших.
   – Как это – из ваших?
   – Слыхала о подменышах?
   – Ну…
   – Так вот – он из них. Когда мальцу был всего годок, наши его подменили. Мать его жила на даче, возле большого темного леса… И недоглядела… А теперь его назад вернуть желают. Чтобы, значит, научить нашим премудростям.
   – Чушь! Подменыши вовсе не такие.
   – А какие, какие?!. Ничего-то не знаешь. Дура ты, ведьма.
   – Значит, правду говорить не желаешь? – холодно спросила шаманка.
   – Я все сказал, я все…
   Катя вновь набрала полный рот воды и что есть силы брызнула на карлика.
   – Ой, не надо, старуха! – заверещал тот. – Ой, не надо! – От карлика валил пар. Малютка шипел и корчился, словно его поджаривали на сковороде.
   – Оставь его! – Голос, произнесший эти слова, был настолько низок, что завибрировали оконные стекла и задребезжали подвески хрустальной люстры. – Оставь его! – вновь раздалось в помещении.
   – Ага, ага, – радостно запищал карлик. – Ну, теперь вам конец. Всем вам!
   Катя, а за ней и остальные стали озираться, но рядом никого не наблюдалось.
   – Он тут, он тут! – верещал малютка. – Он пришел спасти меня от гадкой ведьмы!
   – Вы, которые пришли сюда без спросу, – продолжал голос, – еще можете уйти. Пока можете. А потом не сможете.
   – Что ты заладил: сможете, не сможете… – отозвалась шаманка. – Когда будет надо, тогда и уйдем. А уйдем мы, как вы нам парня отдадите.
   Раздался громкий рокочущий смех. Казалось, звуки шли со всех сторон: от стен, с потолка, от пола. От раскатов хохота дрожала мебель, дребезжали окна, сыпалась пыль.
   – Парня? – отсмеявшись, спросил голос. – Так, значит, вы за ним пришли? Ну, молодцы, ну герои. Последний раз предлагаем: убирайтесь отсюда подобру-поздорову.
   – Так их, так! – подбадривал старичок, однако из круга не выходил.
   – Прежде чем уйти, малого выпустите! – строго приказал голос. – Тебе говорю, ведьма!
   Бурышкин был готов бежать отсюда сломя голову сию минуту. Лилька, оцепенев и закрыв глаза, присела за креслом, словно мышка пред неумолимым взглядом кота. Таксист пошевелился, что-то сонно пробормотал и повернулся на другой бок. Только Катя, казалось, не потеряла самообладания. Она невозмутимо повернулась в сторону одного из углов комнаты и сказала:
   – Да ты хоть покажись, дядя?
   – Обделаешься, – насмешливо произнес голос, – и вонять будешь.
   – Обо….ся, – подтвердил старичок в круге. – Наверняка обо….ся!
   – А ты попробуй.
   Дом вновь вздрогнул, словно подпрыгнул и присел. Из угла, к которому обращалась шаманка, выступило нечто невыразимо страшное. Бурышкин лишь одним взглядом глянул в ту сторону, и его чуть не вырвало. Не первый раз общался он с гостями из потустороннего мира, но до сих пор особого ужаса не испытывал. Даже в той странной квартире, где перед ними предстали три демона в огненной пустыне, он не ощутил страха, а просто любопытство обуревало его. Но тут было нечто совсем иное. Робкому взору Никифора предстало существо раза в полтора выше обычного человеческого роста, размером с белого медведя, стоявшее на двух конечностях, напомнившее своим видом полуразложившийся труп. Голова, вернее, череп монстра, огромный и вытянутый, больше походил на медвежий. Куски гниющей плоти свешивались с черепа, обнажая желтоватые кости челюсти с громадными клыками. Из пасти по обе стороны стекали ручейки мутной, пузырящейся слюны. Под выступающими, как у неандертальца, надбровными дугами сверкали красным светом глубоко запрятанные внутрь крохотные глазки. Вместо носа среди густой щетины виднелась дыра, разделенная костной перегородкой. Может быть, поэтому голос чудовища больше походил на сипение. Из туловища выпирали могучие ребра, кое-где полностью обнажившиеся. Такой же вид имели и конечности. Тварь переминалась с ноги на ногу, громко царапая когтями пол.
   – Ну, как?! – прогрохотала она. – Нравлюсь я вам?!
   – Нет, – спокойно ответствовала шаманка. – Нам ты не нравишься. Убирайся, откуда пришел.
   – Это вы убирайтесь, а иначе я вас зашвырну… э-э… далеко.
   – Э-э, далеко… – передразнила тварь Катя. – Умнее ничего не мог придумать, дубина стоеросовая?
   – Ты, ведьма, потише тут… а то…
   – Что ты все пугаешь? – засмеялась Катя, и Бурышкин поразился, не услышав в ее голосе ни капли страха или хотя бы смущения. – Хочешь силой помериться, так давай, – продолжила шаманка. В ее руке непонятно откуда появился большой бубен. Она взмахнула им, звякнули колокольчики… Несколько непонятных гортанных выкриков в сторону страшилища, и оно попятилось. – Не нравится? – спросила шаманка. – Так уходи, не путайся под ногами. Пугать он надумал.
   – Давай, давай, брат! Покажи ей! – завопил старичок-малютка.
   – Чего он мне может показать? – хмыкнула Катя. – Кто он вообще такой?
   Тварь с минуту стояла без движения, словно выжидая, потом двинулась в сторону Кати, но та даже не попятилась.
   – Ничего ты мне сделать не можешь, – спокойно произнесла шаманка. – Ты даже не демон, а так, подобие, просто кукла без мозгов. Сейчас дуну, плюну – и ты рассыплешься.
   Катя завертелась, заскакала по комнате, выкрикивая не то проклятия, не то заклинания, и действительно, тварь попятилась в угол, бормоча смутные угрозы.
   – Что же ты, брат?! – заверещал карлик, заключенный в круг. – Неужто старой ведьмы испугался? Помоги! Освободи меня!
   – Изыди! – вдруг завопила Катя.
   Тварь затряслась, и в такт с ней затрясся дом, потом она уперлась спиной в стену и так же спиной погрузилась в нее. Бурышкин видел, как постепенно исчезали ее очертания, при этом становясь словно мутными и расплывчатыми.
   – Вот и все, – констатировала Катя. – От одного избавились. Теперь твоя очередь, старичок, – обратилась она к тому, который сидел в круге. – Значит, не хочешь говорить?
   Карлик, доселе прыгавший и гримасничавший как обезьяна, уныло сел на пол и подпер подбородок крошечной ладошкой. Его красный берет съехал набок, воронье перо уткнулось в плечо. Выглядел он столь комично, что Бурышкин невольно улыбнулся.
   – Это чудо еще здесь? – спросила, высунувшись из-за кресла, Лилька и ткнула пальцем в сторону карлика.
   – Сидит, чертенок, – добродушно произнесла шаманка. – Сейчас мы и за него примемся. – И она взяла в руки кувшин с водой.
   – Убери это, ведьма! – в страхе завопил карлик. – Отставь водицу, все скажу.
   – Где парень?
   – Здесь где-то.
   – Зачем он вам?
   – Я же говорил: он из наших, только сам этого не знает.
   – Не рассказывай мне сказки о подменышах. Он на них вовсе не похож.
   – Не знаю я… Чего пристала. – Несмотря на явный испуг, читавшийся в глазках карлика, он продолжал хорохориться.
   – Тебя как звать?
   – Ну, Цараш.
   – Расскажи, Цараш, почему вы обитаете в этом доме?
   – Это можно. Это легко. Это разрешено. Ты же, ведьма, знаешь – мы можем бывать везде. Но ходить вниз-вверх можно в определенных местах. Этот дом построен на проклятом месте. Да, на проклятом… Кем и как, не знаю. Еще давно. Поэтому и можно. Дозволено.
   – А те, кто тут жил, они тоже из ваших?
   – Нет, люди. Они случайно тут дом построили. Не специально. Ну а потом пришли мы. Да, пришли. Пришли и стали жить тут. Ворота, вот как это место называется. Да, ворота.
   – А парень?
   – Что ты пристала с этим парнем. Наш он. Наш! Кровью заклятый.
   – Ну, ну! Говори дальше.
   – Кровь на нем…
   – Чья кровь?
   – Не знаю. Кровь, и все. Кровь… Проклят он.
   – Кем проклят и за что?
   Карлик отрицательно покачал головой.
   – Будешь говорить?
   – Я правда не знаю.
   – Но как нам хотя бы его увидеть? – вмешался в диалог Бурышкин.
   – Да, – поддержала Никифора осмелевшая Лилька, – одним бы глазком взглянуть на него.
   – Это не в моей власти. Не могу содействовать. Помочь не в силах. Сами ищите. А меня нужно выпустить. Да, выпустить.
   – Э, нет, голубок, – язвительно промолвила шаманка. – Тебя не выпустить, а изничтожить надобно. Потому как врешь ты все.
   – Ничего не вру! Ничего!.. – завопил перепуганный Цараш. – Отпусти меня, ведьма! Отпусти, пожалуйста! А за это я вам такое покажу, нигде больше не увидите. Идите все сюда…
   Заинтригованные присутствующие приблизились к кругу.
   – Что за крики? – раздалось у них за спинами. – Почему шум?
   Голос был всем хорошо знаком.
   – Павел?! – обернувшись, воскликнул Бурышкин.
   – Пашенька! – вторила ему Лилька. – А мы тебя ищем.
   – Ты где был? – насупясь, спросил Никифор. Он уже понял, что вся эта суета оказалась напрасной.
   – В доме, – односложно ответил юноша.
   – И давно? – не отставал Бурышкин.
   – Вчера вон с ней приехали.
   – Никуда я с тобой не ездила, – удивленно произнесла Лилька. – Особенно вчера.
   – Вот видите! – заголосил Цараш. – Вот слышите! Он перед вами! Он тут!
   Павел как будто не обратил внимания на вопли карлика. Он словно не видел его, а если и видел, то смотрел, как на пустое место. Взгляд юноши поочередно обвел присутствующих, задержался на спящем таксисте. Он мельком глянул на шаманку, но тут же отвел глаза, словно испытывал неловкость. Та не смотрела на него, а уселась на корточки возле круга с Царашем и что-то еле слышно нашептывала себе под нос.
   – Итак, все как будто образовалось, – не скрывая радости, констатировал Бурышкин. – Наш друг найден. Пора возвращаться домой. Ведь так, Катя? Ведь правда?
   Шаманка не откликалась. Казалось, она даже не слышала слов Никифора. Она продолжала бормотать себе под нос. Цараш тоже присмирел. Он улегся на пол, уткнул ручки в подбородок и стал похож на собаку странной, ярко-красной масти.
   Зато очень обрадовалась Лилька.
   – Ну, слава богу! – воскликнула она. – Наконец-то я слышу здравые речи. Конечно, нужно двигать отсюда. Эй, ты, водила, – толкнула она в бок таксиста, – хватит дрыхнуть, вставай. Работенка для тебя появилась.
   Таксист что-то сонно пробормотал, но не проснулся.
   – Просыпайся! – закричала девушка, начала трясти его за плечо, но безрезультатно.
   Бурышкин пристально смотрел на Павла, и чем больше, тем явственнее ему представлялось: с юношей что-то произошло. Лицо его потеряло обычную живость и выглядело непривычно безразличным. Глаза уставились в одну точку и застыли.
   – Ты чего, Павел? – неуверенно спросил Бурышкин.
   – Да, Паша, почему молчишь? – вторила ему Лилька.
   – Есть хочу, – равнодушно сообщил юноша.
   – Сейчас чего-нибудь принесу. Тебя бутерброды устроят? С чем? С колбасой, с сыром?..
   – Есть хочу, – тупо повторил Павел.
   Он шагнул к дивану и неподвижным взглядом уставился на спящего таксиста. Потом нагнулся и впился бедняге в ухо.
   Раздался нечеловеческий вопль. Таксист сделал попытку вскочить, но плотный Павел навалился на него всем телом, одновременно глодая ухо. Отчетливо слышался хруст хрящей.
   Присутствующие, разинув рты, ошеломленно взирали на происходящее. Первым опомнился Бурышкин. Он бросился отрывать Павла от таксиста, но юноша вцепился в бедолагу, точно бультерьер.
   Таксист оглушительно выл и яростно вырывался из объятий Павла. Но тот не отпускал свою жертву и при этом весьма успешно отбивался от оттаскивавшего его Никифора. Наконец Павлу удалось откусить нижнюю часть уха вместе с мочкой. Только тут Бурышкин смог оторвать его от жертвы. Павел уселся на пол и сосредоточенно принялся жевать добычу. Таксист визжал на одной и той же высокой ноте. Ему вторила Лилька. Причитал и охал Бурышкин. Дико хохотал Цараш. Все это сливалось в единый невыносимый рев. Только Катя все так же безучастно сидела на корточках, уставившись куда-то в пустоту.
   Таксист неожиданно прекратил поросячий визг и стал яростно материться. Кровь залила ему пол-лица, шею и плечо. Он зажимал рану ладонью, но кровь пробивалась между пальцев, капала на одежду и пол.
   – Перевязать нужно! – воскликнула Лилька. Она бросилась на кухню и вскоре примчалась с бинтом, рулоном ваты и банкой с йодом. Некоторое время девушка неумело пыталась наложить повязку, пока ее не отстранил Никифор.
   – Позвольте мне. – Он быстро и сноровисто обработал рану и перевязал ее.
   Все это время Павел, словно кукла, сидел на полу и механически жевал свою добычу.
   После того как повязка была наложена, таксист немного пришел в себя. Не переставая материться, он взглянул на своего обидчика.
   – Я тебя убью! – визгливо произнес он. – Прикончу, гад!
   Таксист стал осматриваться по сторонам в поисках оружия. На глаза ему попалась сабля, которой не так давно Бурышкин отбивался от Цараша. Он схватил ее и замахнулся на Павла. Тот как сидел на полу, так и продолжал сидеть, только повернулся в сторону раненого и злобно лязгнул зубами. Таксист в страхе отскочил в сторону.
   – Погодите! Нельзя же так! Он не в себе! – закричал Бурышкин.
   – А я в себе?! Он мне ухо откусил, падла! Кто мне ухо назад вернет?! Я этого так не оставлю!
   Павел механически, словно замороженный, поднялся с пола и сделал шаг к таксисту, все еще сжимавшему в руке саблю.
   – Есть хочу, – все так же тупо сказал он и посмотрел на свою жертву.
   – Не подходи, гад! – завопил таксист, выставив перед собой оружие.
   – Послушайте, Павел, – взмолился Никифор, – прекратите, прошу вас. Связать его нужно, – предложил он.
   – Не связать, а убить, – заявил покусанный. – Прикончу гада, и в больницу. Может, ухо пришьют?
   – Как же, пришьют, – захохотал Цараш. – Он же его сжевал.
   – Ну, искусственное… Ой как болит. А может, он – того… Бешеный. Слюна вон так и капает… На человека даже не похож…
   – Это не он! – закричала Лилька. – Вы посмотрите внимательно, это не он! Вглядитесь, я прошу, вглядитесь! Этот выше и худее. И лицо… Разве у Павлика такое лицо?! Это какое-то чудовище!
   – Да он это, он! – хохотал Цараш. – Просто показал свое подлинное нутро. Нутро показал. Личину свою. Мерзкую харю. Людоед он. Лю-до-ед. Я же говорю: кровью заклятый. Забирайте его отсюда. Вы же за ним приехали. Или передумали? Не нравится. Чего молчишь, ведьма?
   – Да он, бурундучок, – неожиданно произнесла шаманка. – Это правда. Но он не такой. Это вы его таким сделали. Теперь я все поняла.
   – Чего ты, старая кляча, поняла? – насмешливо спросил Цараш.
   – Поняла, что вы с ним сделали и зачем он вам нужен.
   – Ну, так расскажи?
   – Вы у него душу украли! Разве не так? Заманили сюда и украли. Высосали, пока он спал.
   Карлик вроде бы чуть смутился. Свидетельством тому было красноречивое молчание. Он заходил по кругу, потом искоса взглянул на Катю:
   – Может, и так. Но ты не сказала, зачем он нам.
   – Тоже знаю. Пока он еще не живой и не мертвый. Никакой. Души нет, значит, пустой. Сам не знает, что делает, куда идет. Вы хотите заменить его собственную душу на другую, плохую. Которая будет заставлять его делать плохие дела. Те дела, что вам нужны. Вы его давно искали. Не его самого, а такого, как он. Ты правильно говоришь: кровью заклятый. Он знал, где кровь пролилась. Не он знал, душа его знала. А он думал – работа такая. Искать кровь. Кровь пролилась – он там. И не случайная кровь, а вами заказанная. Он уже был наполовину ваш. А теперь вы хотите, чтобы весь стал. И он будет ходить по земле и сеять зло. Для вашей пользы. Таких, как он, немало. Вы делаете. Нарочно. Время плохое, говорят, вредит кто-то. Вот такие, как вы, и вредят. Но я могу ему душу вернуть.
   Цараш ехидно усмехнулся.
   – Попробуй, ведьма. Попробуй… Ты, наверное, знаешь: на замену другую попросят.

   На дворе стояла глубокая ночь. Мрак обступал проклятый дом со всех сторон, мрак царил и внутри его. И хотя просторное помещение было освещено, присутствующим казалось: в углах притаилась ожившая тьма и следит за ними тысячью глаз, выжидая момент, чтобы напасть и поглотить в своих недрах.
   Все словно оцепенели. Тягостное молчание повисло в комнате. Никто не произносил ни слова. Связанный Павел лежал на диване и что-то чуть слышно бормотал. Таксист с перевязанной головой сидел в кресле и время от времени постанывал. Лилька, казалось, спала. Глаза ее были закрыты, но губы иногда шевелились, словно она молилась про себя. Цараш, словно собака, растянулся в кругу, положил головку на руки и неотрывно наблюдал за шаманкой, а сама она стояла, уставившись в одну точку, как видно, крепко задумавшись. Бурышкин ходил из угла в угол. Сейчас он хотел только одного – как можно быстрее уехать отсюда, но не знал – как это сделать, как вырваться из паутины, в которой он столь опрометчиво запутался. Что-то словно опутывало, держало, не давало сконцентрироваться. Паутина, истинная паутина…
   – Послушай, чертенок, – обратилась Катя к Царашу, – хочешь на свободу?
   – Ну, – тотчас вскинулся тот.
   – Отведи меня к тем, которые высосали душу из парнишки.
   – Как бы не так. Ты меня все равно отпустишь, а те накажут. Да, накажут. Пороть будут… Или еще чего похуже. Я посижу тут. Посмотрю… Посмотрю, как ты выкрутишься.
   – Значит, не отведешь?
   – Ни в коем разе. Сама ищи дорогу. Ты ведь как будто умеешь… Должна уметь. А, ведьма? Дорогу найдешь?
   – Не знаю. Можно попробовать.
   – Ну, так давай. А я посмотрю, как у тебя получится. Посмотрю, поучусь…
   – Камлать буду, – ни к кому конкретно не обращаясь, сообщила шаманка. – Не знаю, получится ли… Далеко идти нужно, трудно будет…
   – Это точно, – подтвердил Цараш. – Может, передумаешь? Езжай к себе домой, отдыхай, внуков, правнуков нянчи. А наше оставь нам. Чего ты лезешь не в свое дело? Кто тебя сюда звал? Этот, что ли? – Цараш ткнул пальчиком в сторону Бурышкина. – Так он сам… – Карлик не договорил, лишь ехидно усмехнулся.
   – Камлать буду, – вновь, но на этот раз более твердо повторила Катя.
   – Ну, смотри, ведьма. Как бы самой тебе не пропасть, – предостерег Цараш.
   Катя стала готовиться к обряду. Она достала из сумки и надела свой кафтан, украшенный железными личинами, натянула на голову колпак, взяла в руки бубен и подошла к выходу из комнаты, потом оглядела присутствующих, слегка ударила в бубен и заговорила на незнакомом языке. Катя то бормотала непонятные слова, то заводила нечто вроде песни, а потом заговорила по-русски:
   – Еду по огромной пустыне, – сообщила она. – Ни одного деревца в ней, ни одной травинки, только красный песок. Песок, песок… Кругом песок. А вдали горы.
   – На чем ты едешь? – спросил Цараш.
   – Не мешай! Еду, еду…
   В помещении стало заметно жарче. Откуда-то повеяло сухим, тревожным запахом. Шаманка снова запела на непонятном языке. Раскаленный порыв ветра пронесся по комнате. Катя медленно ходила по помещению и потряхивала бубном.
   – Ни еды, ни питья… – бормотала она, – солнце, солнце… Ох, тяжко! Новая пустыня, желтая…
   Сколько прошло времени с начала камлания, никто с точностью не мог сказать. Может, час, может, день, может, год… Время вновь сжалось, как и в случае с таксистом. Изредка Катя прерывала свои непонятные причитания и бросала несколько фраз по-русски. Становилось ясно, что она продолжает идти по безводной степи, постепенно поднимаясь в гору.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация