А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Демоны ночи" (страница 25)

   Медленно пятясь, Павел почти достиг выхода из помещения, но в это время за спиной раздался лязг. Дверь сама собой захлопнулась. Начавший было приходить в себя Павел вновь впал в ступор. Ловушка! Попался! Кто его запер? Лилька? Но зачем, зачем?! Или само? Входит в общую концепцию? Скачущий труп, теперь дверь… Все было заранее спланировано. Но кому это нужно? А может, это просто розыгрыш? Как в первый раз. Но почему Поручик Голицын? Откуда они проведали о нем? А если он с самого начала входил в план. План? Именно! Непонятно с какой целью и кем затеянный, но именно план.
   Найдя нечто вроде объяснения происходящему, Павел несколько пришел в себя. Он оперся спиной о холодный металл и стал смотреть на происходящее.
   Глаза трупа, доселе закрытые, внезапно отверзлись и начали вращаться в орбитах, создавая дополнительное сходство с персонажем кукольного театра. Он прекратил скакать и рухнул на кровать. Руки и ноги продолжали конвульсивно дергаться, но создавалось впечатление, что они постепенно приходят в норму. Труп щелкнул зубами и сделал попытку подняться с кровати. Однако не удалось. То ли координация движений еще недостаточно слаженна, то ли просто не ориентировался в пространстве. Но ясно было, скоро он встанет на ноги. И тогда… а что тогда? Неужели схватка? Возможно, но пока эта тухлятина просто хлопает зенками. Хотя, похоже, скоро обретет способность действовать. Не следует ли заранее приготовиться к нападению?
   Павел обвел глазами помещение. Нужно какое-нибудь оружие. Кроме кровати, в помещении имелись стол с остатками еды, табурет… На столе нож. Обычный кухонный. Но может ли помочь он в битве с этим уродом? Вряд ли. Еще возможные средства защиты? Взять хотя бы стол. Если встать за ним, то он как бы отгораживает от трупа. Еще, еще… Глаза лихорадочно бегали по недостаточно освещенному помещению. В углу стоит какой-то садовый инструмент. Ага, штыковая лопата! Вполне подойдет. Павел подбежал, схватил лопату и вновь занял оборону.
   Между тем мертвецу все же удалось слезть, вернее, сползти с кровати. Он упал на колени и силился подняться на непослушных ногах.
   «А может, не ждать, пока он примет вертикальное положение, – пришло на ум Павлу, – а рубануть по нему лопатой? Снести гнилую башку, и дело с концом».
   Мертвец корячился, как снулый комар. Ноги его, казалось, были лишены суставов, потому что гнулись в разные стороны, словно резиновые.
   «Эге, – соображал Павел, – да ты, братец, не боец. Толкни пальцем – с катушек долой».
   – Бу-у, – промямлило существо. – Бу-у-да.
   – Чего, чего? – засмеялся разом осмелевший Павел. – Ты по-каковскому гутаришь? Я по-вашему, мертвецкому, не разумею. По-русски говори.
   – Ме-ме-ка…
   – Ну вот. Теперь мекать начал, – хохотнул наш герой. Теперь он вообще не боялся. Ему стало даже интересно. С гадливой жалостью он наблюдал за беспомощными попытками бывшего коллеги встать на обе ноги. Может, помочь? – пришло на ум. Павел некоторое время размышлял. Мертвый Поручик Голицын казался таким же безобидным, как и живой.
   Если он встанет, что тогда? Посмотрим. И Павел протянул мертвому штык лопаты. Тот вначале словно не понял. Задергал руками, вроде хотел отстранить лопату, но скоро вцепился в нее, напрягся и поднялся на ноги. Лопату он не отпускал. Павел дернул. Но мертвый держал цепко.
   – Отпусти, гад! – Павел изо всех сил потянул древко на себя.
   Мертвец рухнул на стол, и Павел что есть силы столкнул его на пол. Ситуация вновь вернулась к исходной. Тело копошилось на полу, а отвоеванная лопата осталась в руках Павла. Он с насмешливым сочувствием взирал на мертвеца, как будто сожалея, что тот не смог отобрать у него садовый инструмент.
   – Что, урод, не обломилось? Куда тебе, гниль!
   Неожиданно, словно кто невидимый дернул за ниточку, мертвец проворно вскочил. Павел от неожиданности даже отпрянул, ткнувшись спиной в железо двери. Скуратов встал напротив Павла и вполне осмысленно взглянул на него. Тот похолодел: глаза Поручика Голицына были похожи на две дыры, и все же в них читалась некая мысль, даже не мысль, а способность к действию, прямая и явная угроза. Попадись ему сейчас в руки – растерзает. Впрочем, Павлу уже было все равно. Особого страха и раньше не наблюдалось, а теперь и вовсе происходящее казалось смешным.
   – Скажи мне, тухлятина, откуда ты тут взялся? – спросил Павел. – И вообще, зачем преследуешь меня?
   – Получил мой привет? – в свою очередь спросил мертвец.
   – Какой привет? А, на компьютере… Ну и что? Чего ты, в конце концов, добиваешься? Почему спокойно не лежишь в могиле? И вообще, откуда на том свете компьютеры?
   – А может быть, это я живой, а мертвец – ты.
   – Не понял?
   Поручик Голицын надрывно заперхал, потом скрипуче засмеялся:
   – Покумекай на досуге…

   Яростная вспышка белого пламени, мгновенная, ни с чем не сравнимая боль, потом внезапное сладостное чувство умиротворения.
   Павел открыл глаза. Над ним нависали остренькие грудки Лильки.
   – Вставай, засоня…
   Что такое?!. Ведь это уже было. Да, конечно… Он прекрасно помнит. Было, точно было!!! Павел резко соскочил со своего ложа, нечаянно спихнув девушку на пол.
   – Ты чего? – изумилась она его прыти.
   – Послушай, ты разве… – Он запнулся.
   – Что?
   – Сколько сейчас времени?
   Она глянула на часики на запястье:
   – Начало девятого. Пятнадцать минут. Спешишь как будто?
   – Ты уже завтракала?
   – Да какое… Только встала.
   – А я думал… Может быть, все-таки перекусила? Бутерброд, кофе… Я же помню. И ликер еще пила. «Бенедиктин» называется. Такой зеленый…
   – Чего ты такое мелешь?! Я сама только глаза продрала.
   – А хозяйка? Эта Светлана Петровна… Она-то где?
   – Как где? Дрыхнет. Она любит поспать. Тем паче вчера поздно легли.
   – Ничего не понимаю. А разве она не пропала?
   – Куда это?
   – Ну… – Павел вспомнил, как взорвалась мерзкая жаба. А потом эта слизь… Она забрызгала все вокруг. И он ясно видел на стенах и потолке темные потеки. И Лильке уже их показывал. А потом… Они завтракали. Да, точно. Отказавшись от ликера, он пил кофе, ел бутерброд с сыром. Рассказывал Лильке свой странный сон. Или это был не сон? Все спуталось. В том, первом сне имели место невероятные превращения. Жабы, ящерицы… Все, помнится, крутилось, вертелось… И он пошел искать хозяйку, бродил по пустому дому, пока не спустился в подвал. А там…
   – Мне кажется, я уже просыпался, – неуверенно произнес Павел.
   – В туалет, что ли, ходил?
   – Нет, не в туалет. Все было точно как сейчас. И время то же… Ты рядом. Потом мы спустились вниз, и ты стала готовить завтрак, а я…
   – Ну?
   – Осматривал комнату. Везде, на полу, на стенах, потолке, имелись следы.
   – Какие еще следы?
   – Дело в том, что перед предыдущим пробуждением я видел сон. Словно ты и эта Света превратились в зверьков… И я как будто тоже.
   – В каких еще зверьков?
   – Ты в ящерицу, а она в жабу.
   – Чудеса! Ну а дальше?..
   – Дальше? Да как сказать… Кувыркались вы в каком-то непонятном месте. То есть это была все та же комната, где мы до этого сидели, но она преобразилась в… Не знаю, как обозначить. В некое отвлеченное пространство. И не лес, и не поле… Не знаю… Некая неопределенная территория, но не помещение. Потом эта жаба лопнула, потому что я ударил ее бутылкой.
   – Лихо! – прокомментировала Лилька.
   – Брызги разлетелись по окрестностям.
   – А я?
   – Что ты?
   – Со мной чего дальше случилось?
   – С тобой? Ну ты, это… ах да… тоже видоизменилась. Трансформировалась в… э-э… в дракона.
   – Неужели? Как интересно!
   – Да я тебе все уже рассказывал. Короче, мне представилось, что это сон. А потом, когда я спустился в холл, увидел: все вокруг заляпано какой-то гадостью. И вот я подумал… Мне вроде в голову стукнуло: эти потеки – останки жабы… То есть хозяйки… – Павел окончательно запутался.
   – Ну ты даешь! А потом?
   – Я подумал: нужно отыскать эту Светлана Петровну, чтобы все разъяснить. И пошел рыскать по дому.
   – Так-так.
   – Походил по комнатам. Пусто. Спустился в подвал. И там… – Павел запнулся.
   – Что?
   – Там мертвец был.
   – Опять голограмма?
   – Нет, настоящий. Знакомый мой. Сотрудник редакции.
   – Это кто же?
   – Скуратов.
   – Который недавно умер.
   – Вот-вот. Вроде бы с моей помощью. – Павел нервно хохотнул. – Хотя при чем тут я… Но не в этом дело. И вот в подвале я наткнулся на него. Представляешь, на живого!
   – Однако сны у тебя…
   – Это не сон. То есть как будто не сон. Все, понимаешь, происходило как наяву. Во сне фон вроде размыт, а тут все четко. Каждую, даже незначительную детальку помню. Вот, например, лопата…
   – Что еще за лопата?

   – Садовый инвентарь. Там, в подвале стояла. Я ею хотел мертвецу башку снести.
   – И снес?
   – Необходимость пропала. Он мне, по правде говоря, и не угрожал.
   – Ну хорошо… Мертвец… И что дальше? Вы с ним общались?
   – Типа того. Я его спрашиваю: мол, что ты, тухлятина, тут делаешь? Почему тебе в могиле не лежится? А он мне и отвечает: это не я мертвец, а ты.
   Некоторое время Лилька молчала, как будто обдумывая услышанное или ожидая продолжения, потом спросила:
   – А потом?
   – Потом ничего. Словно затемнение в фильме. В конце концов я проснулся.
   – И ты считаешь… – Она вновь сделала паузу.
   – Ничего я не считаю, – огрызнулся Павел.
   – А с чего это вдруг ты сердишься? Я просто спросила, – обиженно произнесла Лилька. – Мне же интересно. Я вот чего не поняла. Это во сне было или как?
   Павел почему-то вконец разъярился. Отшвырнув пуховое одеяло, он вскочил с постели и гневно воззрился на лежавшую перед ним девушку.
   – Откуда я знаю! – заорал он.
   – Тише, тише.
   – Я просто пытаюсь восстановить ход событий. Если первый сон, ну где ты и хозяйка… и я тоже, превращаемся, был точно сон. То второй сон, это где Поручик Голицын, больше похож на явь. Хотя, конечно… И первый сон вполне реалистичен. Вернее, не то чтобы реалистичен, а… реален. Нет, не то. Не реален вовсе, а ощутим! Точно, ощутим! Я словно взаправду касался и тебя, и этой… жабы. Но тогда второй сон вовсе не сон.
   – Сон, не сон… Вот заладил.
   – Погоди, Лилька. Нужно, наконец, разобраться. Я словно в заколдованном замке. Куда ни ткнешься, везде кошмар. Вначале эта голограмма, потом превращения, и вот теперь мертвец. И главное, это его заявление: ты – мертвец, а я живой.
   – Если ты мертвец, тогда и я… – хихикнула Лилька. – Ведь не может же живой с мертвым общаться.
   – Не может… Ты думаешь? Понимаешь, в последнее время мне постоянно приходится сталкиваться с разными чудесами.
   – Например?
   – Все началось с мужика, который вначале жену прикончил, а потом себя. Меня заинтересовал этот случай. Каков мотив? И мужик был не молод, и супруга ему под стать. Может, изменяла? Значит – ревность. Мотив, по нынешним временам, не особенно серьезный. Но, допустим, он – старых правил. Раз так – накажи, но тогда для чего себя изничтожать? В состоянии аффекта? Однако, заметь, он утром умылся, побрился, а уж потом… Я решил обследовать квартиру. С этого все и началось. Вместе со мной туда вошла троица… Да я тебе уже рассказывал.
   – Это из ментуры, что ли?
   – Вот-вот. Якобы оттуда. Но не в них дело. – Павел нервно потер лицо ладонью. – Потом я разговорился с покойным Скуратовым, который как бы являлся моим наставником. О немотивированных преступлениях. Оказалось, он в свое время тоже интересовался этим вопросом. И Поручик Голицын, Скуратов то есть, рассказал мне довольно интересные вещи и, кроме того, дал прочесть черновики предполагаемой статьи на эту тему. Потом мальчишка, который сначала расправился с собственной семьей, а потом столкнул с крыши свою классную, а затем шагнул следом. Статейку я в темпе накорябал. Попала «в струю». Меня на службе похвалили. Говорят: подаешь надежды, так держать. Однако особого удовлетворения не получил. Главное, неясно, почему мальчишка так поступил. Официальная причина – отказали в покупке сноуборда. Явная ерунда. Стал разбираться в истинных причинах. Тоже полный мрак. Какие-то исторические реминисценции. Средневековая Франция, религиозные войны, католики – гугеноты… Словом, «Королева Марго». Начитался, думаю, пацан Дюма. И вдруг сподобило меня познакомиться с неким Бурышкиным. Тот тоже интересовался немотивированными преступлениями, но несколько в другом плане. Он, видишь ли, верил в переселение душ и считал, что происходящее нынче – воздаяние за прошлые проступки. Короче, этот Бурышкин и особенно живущая у него шаманка настроили меня на мистический лад. Тут-то и началось… На кладбище ночью шаманка вызвала дух убиенной училки. И та предрекла нам скорую смерть или, во всяком случае, конкретную опасность. Тогда все казалось игрой…
   – А теперь?
   – Не знаю, что и думать. Во всяком случае, подозреваю некий сговор.
   – Но кому это нужно? Чем ты помешал?
   – Вот уж не ведаю. Может, залез не в свое дело. Или просто на мне испытывают некие технологии. Словом, ничего не понимаю. Но чем дальше, тем делается все тревожнее. И ощущение такое странное, словно все происходит во сне. Я перестал доверять людям. Вот и тебе…
   – Что мне?..
   – Не верю.
   – То есть?
   – Иногда мне кажется, что и ты…
   – Ну-ну, договаривай.
   – Участвуешь в общем сговоре.
   – Против тебя?
   – Именно.
   – Но зачем мне это?
   – Не знаю. Но думаю, думаю… – Павел запнулся, не то подыскивая подходящее слово, не то не решаясь это слово произнести.
   – А может, ты того?.. – невозмутимо произнесла Лилька.
   – Чего, того?
   – С катушек съехал.
   – Ты хочешь сказать: в уме повредился?
   – Вот именно.
   – Ты не первая делаешь подобные предположения, – нехотя произнес Павел.
   – Да? А кто еще? – спросила Лилька, как показалось Павлу, с ехидной улыбкой.
   – Кончай издеваться! – разозлился он.
   – Я и не думала. Ладно, хватит разговоров. Погостили, пора и честь знать. Сейчас чего-нибудь перекусим и отправимся по домам.
   Павел вылез из постели и стал поспешно одеваться. То же самое сделала и Лилька.
   – Правильно рассуждаешь, – согласился он. – Пора уматывать отсюда. Хотя интересно: что же, в конце концов, случилось с хозяйкой?
   – А что с ней может случиться?
   – Я же рассказывал. Десять раз повторять?
   Лилька искоса посмотрела на приятеля, словно действительно подозревала его в безумии:
   – Ты опять?
   – Не буду, не буду.

   Когда они спустились вниз, Павел был неприятно удивлен представшей перед глазами картиной. В холле царил абсолютный порядок, словно никакой гулянки вчера и не случилось. Ни пустых бутылок, ни тарелок с полузасохшими закусками. Даже пустых кофейных чашечек не наблюдалось. Чисто и пусто. Но главное было даже не в этом. Сколько Павел ни таращился на стены и потолок, нигде не заметно никаких пятен.
   «Значит, действительно это был сон, – разочарованно констатировал про себя добрый молодец. – Но до чего все реально». Однако еще больше его поразило внезапное появление Светланы Петровны. Она впорхнула откуда-то из коридора и выглядела, словно только что распустившийся цветок. Несмотря на ранний час, дама была причесана, накрашена и одета не в какой-нибудь халат, пусть даже и роскошный, а в сверкающее вечернее платье с глубоким декольте.
   – О! – воскликнула она с совершенно естественным восторгом. – Вы уже на ногах, мои дорогие. Замечательно! Сейчас будем завтракать.
   Точно, все мне приснилось, несколько разочарованно заключил наш герой. Эта Светлана жива, здорова, да еще как здорова! Цветет и пахнет.
   – Я всех отпустила… э-э… на выходные, придется приготовить завтрак самой. Лилечка, может, ты мне поможешь?
   – Ну, конечно, – охотно согласилась девушка, и обе отправились на кухню.
   Павел остался в одиночестве. Он бессмысленно побродил по холлу, потом уселся на кожаный диван и взял в руки телевизионный пульт. Нажатие кнопки. Огромный глаз вспыхнул. На экране заскакали, замельтешили, задрыгали руками и ногами какие-то полуголые юнцы и юницы. Дальше. Черно-белый фильм эпохи строительства социализма, трактора, девчата в промасленных комбинезонах… Белозубые, хищно-глупые улыбки, развеселые песни, танцы прямо в поле, возле застывшей тракторной гусеницы. Социализм несомненно будет построен. Новое нажатие кнопки. Знаменитый телеведущий беззвучно разевал рот. Лицо его выражало скорбь, переходящую в отчаяние. Дальше. А вот это интересно. Родная тема. «Экран криминальных новостей»… Или нет, «Дорожный патруль». Павел прибавил громкости. «…Пожару присвоена третья категория, – хладнокровно вещал диктор за кадром. – Пострадавших двое. Сторож отравился парами горения и был отправлен в институт Склифосовского. Легкие ранения получил и один из пожарных». На экране мельтешили люди в робах, с брандспойтами в руках, из окон трехэтажного здания вырывались языки пламени. Пожарный сюжет сменился новым. «На улице Тевосяна произошло убийство…» – ледяным тоном сообщил ведущий. Павел без особого интереса взирал на труп какого-то бомжа и уж было хотел переключить канал, как вдруг новое сообщение заставило его прильнуть к экрану. «На Минском шоссе произошло дорожно-транспортное происшествие, – рассказывал диктор. – Пострадали трое. Поздно вечером водитель автомобиля марки «Жигули», двенадцатая модель, такси, двигавшегося в сторону Подмосковья, не справился с управлением, машину на мокрой дороге занесло и выбросило с проезжей части. Водитель и двое пассажиров от полученных травм скончались». Крупный план лежащих на обочине изуродованных тел. Потом в кадре появился толстый гаишник с красным, обветренным лицом: «Шел мокрый снег, – равнодушно рассказывал он. – Тут как раз шоссе делает изгиб. Скорость была приличная, километров сто тридцать. Ну и гробанулись они в кювет…»
   «Среди пострадавших, – сообщил металлический голос, – корреспондент газеты «Курьер-экспресс» Павел М. Так, во всяком случае, свидетельствуют найденные у него документы».
   Камера уперлась в изуродованное лицо, черты которого были к тому же залиты кровью, однако нашему герою показалось, что он узнал самого себя.
   – Да как же это? – произнес Павел, отпрянув от экрана. – Вот он я! Эй, постойте! Что вы такое несете?
   «Кроме него, – продолжал вещать голос, – в автомобиле находились водитель и молодая девушка».
   Камера вскользь мазнула по лицам остальных трупов. Павел сразу же узнал Лильку.
   – Эй! – крикнул он. – Эй!.. Лилька, бегом сюда! Тебя показывают.
   Девушка явилась на зов незамедлительно.
   – Где показывают? Ты чего?
   – Да вот! Смотри! – Павел ткнул пальцем в экран.
   – Ну и какого лешего?.. Где я-то?
   – Только что присутствовала. Вместе со мной, кстати.
   – Ничего не понимаю. Говори толком.
   – Видишь, передача идет. «Дорожный патруль» называется.
   – Ну?
   – Только что сообщили, что мы с тобой погибли в автокатастрофе… Вчера вечером. Когда сюда ехали.
   – Что за чушь! Не верю!
   Павел пожал плечами:
   – Я тоже как-то не очень, но была названа моя фамилия. Вернее, имя и ее первая буква. К тому же сообщили место моей работы.
   – Иди ты!
   – Да точно. Зачем мне тебя обманывать?
   – Хм, зачем… Да последнее время ты просто помешался на могильных тайнах. На всякого рода нечисти. Я не говорю, что ты меня дуришь. Просто у тебя с мозгами что-то. Чуток с катушек съехал. Только ведь мне рассказывал про свои сны. Ну так вот…
   – Не веришь мне, значит?
   – Конечно, не верю. Какая гибель? Ведь мы оба здесь. Живы, здоровы. Сейчас завтракать будем.
   – Кого же тогда по телевизору показывали?
   – Вот уж я не знаю. Извини, не видела. А что, ты себя разглядел?
   – Не так чтобы очень. Просто лежал труп на обочине.
   – А меня? Я тоже того…
   – Тебя вроде опознал. Правда, показали мельком. Лицо едва успел различить. Не уверен.
   – Вот видишь.
   – Но фамилия, фамилия?!
   – Да мало ли… Случайное совпадение или какая накладка. А может, кто специально решил подшутить. И такое случается.
   – Да ты что?! Какие шутки?! Кому это нужно?
   – Ну, не знаю. Ладно, оставь эти глупости, пошли кушать.
   – Погоди, погоди… – Павел то бессмысленно взглядывал на экран телевизора, то бросал дикие взоры на Лильку. – Должно же быть объяснение всему этому вздору?
   – Я тебе уже высказала свое мнение.
   – Думаешь, крыша поехала?
   – Не исключено. И чем больше ты размышляешь об этой ерунде, тем глубже увязаешь в ней. Был нормальным парнем, а теперь…
   – Что теперь?
   – Словно тебя подменили.

   Завтрак, как и все в этом доме, был несколько странным. Конечно, кофе и ликеры, потом фрукты, и не какие-нибудь яблоки или бананы, а авокадо и папайя, а также еще какой-то колючий шар, названия которому Павел не знал. В то же время отсутствовало масло и сыр. Колбаса хотя и имелась, но была настолько наперченной, что Павел, кое-как проглотив один кусочек, больше к ней не прикасался. Зато налег на рыбу, нежную розовую семгу, и еще какую-то, сливочно-желтую, названия ее он не знал, а спросить постеснялся, полупрозрачные ломтики которой, словно слезой, покрыты мелкими капельками жира.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация