А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Карты Люцифера" (страница 13)

   Артем закрутил диск телефона. На другом конце провода трубку долго не снимали, наконец раздался заспанный голосок:
   – Алло?
   – Это я, – сообщил Артем, – сейчас прибуду.
   – Но я не готова, – недовольно отозвалась трубка.
   – Ты не одна?
   – Да одна, одна, успокойся.
   – Тогда жди, через полчаса я у твоих ног.
   – Ну ладно, ладно…
   Артем представил ее насмешливую гримаску, ленивый взгляд раскосых рысьих глаз и мгновенно почувствовал желание.
   – Пойдем, мой друг, – обратился он к сенбернару. – Познакомлю с одной красоткой. Весьма пикантная киска. Впрочем, ты, наверное, кошек не любишь.
   Появление Артема с собакой было встречено не совсем дружелюбно.
   – Ой! – воскликнула Дашка. – Откуда у тебя столь дивный песик, Темчик? Да он мне тут все уделает. Шерсть вон клоками так и лезет. Где ты его подобрал? На живодерне? Что-то раньше за тобой любви к животным не наблюдалось. Как звать-то его? Шарик, Жучка?.. Тема и Жучка! Весьма оригинально.
   Между тем собака решила исполнить свой коронный номер. Она яростно зачесала задней лапой ухо, потом с такой силой затрясла головой, что казалось, та сейчас отвалится. Фонтан слюней окатил стены и потолок, досталось и хозяйке.
   – Ой-ой-ой! – заверещала та. – Что происходит?! Свят, свят!.. Убирайтесь оба!
   – Погоди, Дашка, – урезонивал ее Артем, – успокойся. Ты же видишь – классная собака. К тому же она мне жизнь спасла.
   – А меня в гроб загонит. Проваливайте!
   Пес подошел к опешившей Дашке, сел перед ней и церемонно подал лапу.
   – Ничего себе! Да он воспитан, как лорд!
   – Я же говорю, благородных кровей. А ты: убирайтесь.
   – А блохи, наверное, у него есть?
   – Какой же пес без блох? Ну, может, одна или две где-нибудь резвятся.
   – А спина-то, спина! На ней кататься впору.
   – А ты попробуй.
   – Укусит…
   – С чего это? Ты же Дашку не тяпнешь, а, Ней?
   Пес завилял хвостом.
   – Можешь смело садиться, – заверил девушку Артем, – пока я рядом, он добр, как овца. А в гневе лев, истинный лев!
   Хрупкая Дашка, которой собака доставала как раз до пояса, взгромоздилась ей на спину и обхватила бока стройными ножками. Полы халата разошлись… Оказалось, кроме него, на теле ничего не было.
   – Да сними его совсем, – посоветовал Артем, сам между тем начиная раздеваться.
   Дашка так и сделала. Потом она вновь влезла на сенбернара. Худое тело, маленькие острые, как у козы, грудки. Девушка потерлась поджарыми бедрами о спину собаки.
   – Ну как? – спросил Артем.
   – Щекотно, а так очень даже неплохо. Слушай, Темчик, мне захотелось. Ой как захотелось. Прямо невтерпеж! Вези меня, собакин, в постель. – И сенбернар послушно затрусил в спальню. – Ну ты, собакин, умница. Темчик, ты где? Сними меня… Вот так. Осторожнее… Теперь убери его куда-нибудь.
   – Куда я его уберу?
   – Не знаю. Он смотрит. Слушай, он все понимает. Иди, собакин, отсюда. Нехорошо подглядывать. Иди… иди… и… и. Ох! Ну же, собааааааакин!

   – Классно было! – заметила Дашка, закуривая. – Это животное прямо стимулятор. Давно не испытывала ничего подобного. Быстро, но смачно. А вот знаешь, Артемчик, существует некий животный магнетизм. Я читала где-то… Не помню. Наверное, в «Науке и жизни». Так вот. Некоторые животные, собаки в том числе, могут своим присутствием усиливать человеческие эмоции. Радость там, гнев и так далее. Знаешь же, когда в доме покойник, кошек и собак убирают вон. Или вот мне бабушка рассказывала, не дай бог, если кошка перескочит через гроб с покойником.
   – И что тогда будет?
   – Покойник в упыря превратится, вот что!
   – Ты вроде в медицинском училась, а такую ахинею несешь.
   – Ничего не ахинею. И медицина эти факты доказывала. Знаешь, был такой профессор Бехтерев, вот он и открыл. Мозг человека излучает электромагнитные волны, иногда они могут достигать большой мощности. То же и с животными. Вон у твоей собаки какая голова большая. Значит, мозгов много, а если мозгов много, значит, и электромагнитные волны мощные.
   – Железная логика. То есть ты хочешь сказать: чем больше голова, тем умнее собака?
   – Ну!
   – А знаешь, какая порода считается самой умной?
   – Не-а…
   – Пудели.
   – У Артюшкиной был пудель. Между прочим, очень глупый. Все туфли у нее изгрыз.
   – С кем поведешься…
   – Артюшкина «Гнесинку» кончила.
   – Ну и что. Тоже мне, светоч знаний. Знай себе распевай: «ля-ля, му-му…» Ты-то как живешь?
   – Ничего, мерси. Вчера участковый приходил. Обещался на сто первый километр отправить. Тунеядствуете, говорит, а сам за пазуху глазом лезет.
   – Хорошо хоть, что пока только глазом.
   – А что делать?
   – На работу устроиться. Довольно уже властям глаза мозолить. Рано или поздно прихватят. Хочешь, я тебя куда-нибудь определю?
   – Вот если замуж? Я бы пошла.
   – За кого это?
   – Да за тебя.
   – Что-то новое. Раньше таких предложений не поступало. Решила выбрать меня в качестве прикрытия? За широкую спину спрятаться? Так и у меня положение не ахти.
   – Да не хочу я прятаться! Мне семья нормальная нужна, дети…
   – Вот даже как!
   – Я и собаку в доме терпеть согласна. Возьми меня, Артемчик. Я верной буду… И готовлю хорошо, ты же знаешь. Не пожалеешь, а, Артем?
   – Нужно подумать, – отшутился наш герой.
   Живое личико Дашки стало грустным:
   – Ну, думай, думай… Только смотри, недолго.

   Глава 9
   ВИЗИТ К ОТШЕЛЬНИКУ

   Возможно, вы не поверите мне
   И даже подумаете, что я лгу.
Акутагава Рюноске
«Ведьма»
   В подольском архиве все та же миловидная девушка-лейтенант, кивнув Артему как старому знакомому, выдала очередную справку:
   «Цесарский Марк Соломонович, год рождения 1909. Место рождения: город Александровск, ныне Запорожье. Родители: на момент призыва в живых нет. Сестра, Цесарская Вера Соломоновна, до 1941 года проживала в Запорожье, адрес… Цесарский М.С. в 1936 году окончил медицинский институт в г. Москва. В декабре 1941 года призван в ряды Красной армии. Присвоено воинское звание капитан медицинской службы. Служил в особом санитарном поезде, в военно-полевых госпиталях Первого Белорусского и Первого Украинского фронтов. Два ранения. Имеет правительственные награды. Ордена: Богдана Хмельницкого 3-й ст., Боевого Красного Знамени, Отечественной войны 2-й ст. Медали: «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За взятие Берлина», «За взятие Праги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Демобилизован в 1947 г. в звании подполковника медицинской службы».
   – Где же мне его искать? – задумчиво произнес Артем. – В Запорожье, что ли, ехать?
   – Самое простое – обратиться в Мосгорсправку, – посоветовала девушка.
   – А не можете ли вы сами позвонить и выяснить? Может, человека и на свете-то нет, – попросил Артем, протягивая девушке плитку шоколада «Аленушка».
   – Сейчас попробуем. – Она подняла трубку. – Моссправка? Это вас из Центрального архива Вооруженных Сил беспокоят. Будьте добры, место нынешнего проживания Цесарского Марка Соломоновича… девятьсот девятого года рождения, да… Александровск… теперь Запорожье… Да… Через десять минут? Хорошо.
   По прошествии указанного срока Артем узнал, что Марк Соломонович Цесарский прописан в Москве на проспекте Мира. Все складывалось как нельзя лучше.

   Дверь Артему открыла немолодая полная женщина, по виду типичная еврейка.
   – Вам кого, молодой человек?
   – Марк Соломонович Цесарский здесь проживает? – поздоровавшись, спросил Артем.
   Женщина несколько удивленно воззрилась на гостя:
   – Вообще-то здесь, но сейчас его нет. А, собственно, кто вы такой?
   – Корреспондент «Вечерней Москвы»… внештатный. – Артем протянул удостоверение.
   – Тогда заходите.
   В квартире пахло лекарствами, специфическими пряностями и кофе. Артем разулся, прошел в комнату, по привычке огляделся. Наметанный глаз антиквара мгновенно произвел оценку имущества. Скудновато, но с претензиями. В старомодном буфетике кузнецовская посуда. Тут же сахарница, соусник, другие столовые принадлежности из так называемого «польского серебра». На столе ваза для фруктов; вот она, похоже, и впрямь серебряная.
   – Кофе хотите? – спросила женщина. – Только что сварила.
   – Да.
   Она вышла из комнаты. Звякнула посуда…
   – Но предупреждаю, – донеслось из кухни, – кофе я готовлю по стародавнему рецепту, может быть, он вам придется не совсем по вкусу.
   – Думаю, одна чашечка не приведет к летальному исходу, – отозвался Артем. – Всегда интересно попробовать что-нибудь новенькое.
   Кофе действительно оказался необычным. Крепкий, очень сладкий и с сильным привкусом корицы. Артем сделал пару глотков, про себя подумав: «Как такую дрянь можно пить постоянно?»
   – Так что вас все-таки интересует? – настороженно спросила женщина.
   – Хотел поговорить с Марком Соломоновичем о делах давно минувших дней. Мне хотелось бы уточнить некоторые подробности его фронтового прошлого.
   – Но в какой связи?
   – Откровенно говоря, вопрос несколько деликатный. Подрядился писать мемуары за одного отставного генерала. А тот как раз участвовал во взятии Праги. Был там ранен, попал в госпиталь, в котором служил Марк Соломонович. Он генералу операцию сделал…
   – Понятно, понятно… Но брат, так сказать, не совсем здоров.
   – А что случилось? Может быть, я могу чем-то вам помочь?
   – Вы же не доктор.
   – Лекарства достать дефицитные.
   – Вы можете достать импортные медикаменты?
   – В принципе – да. У журналистов достаточно обширные связи. Так чем он болен?
   – У Марика редкое психическое расстройство. Живет он за городом, в одиночестве. Я его изредка навещаю…
   – А как же он питается, кто за ним ухаживает?
   – Внешне он вполне нормален, физически крепок, поэтому сам о себе заботится.
   – А может быть, Вера Соломоновна, вы желаете навестить брата именно сейчас?
   – Откуда вам известно мое имя? – подозрительно спросила женщина.
   – Естественно, я не знал, где живет ваш брат. Поэтому обратился в Центральный архив Вооруженных Сил в Подольске. Там я и выяснил ваш адрес. А также ваше имя-отчество.

   – Ах да… Извините мою настырность. Конечно, в учетной карточке имеются адреса родственников. Так вы предлагаете вместе с вами навестить брата? Но туда довольно долго добираться. Сначала на электричке, а потом пешком километров пять или даже больше.
   – Под вашими окнами стоит моя машина.
   – Неплохо живут советские журналисты.
   – Я уже сказал: помогаю писать мемуары отставным военачальникам. Обычно они делятся гонорарами.
   – И что же, прилично зарабатываете? – с интересом спросила Вера Соломоновна.
   – По-разному, – отрезал Артем. Он демонстративно взглянул на часы. – Если вы согласны, давайте собираться.
   – А может, в другой раз съездим?
   Однако Артем уже понял, как нужно разговаривать с этой теткой.
   – Другого раза может и не быть, – веско заявил он. – У меня, знаете ли, договор, сроки… Время поджимает. Нужно увидеться и переговорить с десятками людей… Если сегодня не получится, то, как ни печально, встреча может не состояться никогда. А жаль! Мой генерал очень тепло отзывался о Марке Соломоновиче. И хотел бы упомянуть его в своих мемуарах.
   – Тогда конечно… Только мне нужно собрать кое-какие вещи, а потом заглянуть в продуктовый.
   – Естественно, не с пустыми же руками ехать.
   Пока Вера Соломоновна собиралась в дорогу, Артем сидел на скамейке у подъезда и обдумывал ситуацию. Она сказала, что брат психически болен. Тогда почему он не в Кащенко? Живет в какой-то глуши. Интересно, где он хранит карты? Да и у него ли они? Наверняка эта суетливая тетка знает про них. Но в лоб не спросишь, сразу все поймет. Хотя, с другой стороны, может быть, она и поможет. Кажется, деньги любит, несколько раз интересовалась доходами. Нет, пока не стоит. Только вызовешь ненужные подозрения.
   Из подъезда вышла сестра Цесарского. Несмотря на прохладную погоду, она была облачена в просторное полупрозрачное платье и широкополую соломенную шляпу с кокетливыми ленточками. В руках она держала большую плетеную корзину. Артем невольно улыбнулся. Женщина, видимо, восприняла его улыбку как проявление восторга от ее наряда.
   – Где ваш автомобиль? – спросила она весело.
   Артем показал.
   – Ах, даже «Волга»! – Она приблизилась к машине. – Да тут собака!
   Пес развалился на заднем сиденье и похрапывал.
   – А она не укусит? Я боюсь собак.
   – Что вы, добрейшее существо. Наверное, слышали про сенбернаров, которые спасают путников, заблудившихся в снегах. Их в Москве всего-то двенадцать штук. У швейцарского посла, у министра иностранных дел товарища Громыко, у поэта Евтушенко, ну и еще там… у нескольких маршалов и космонавтов.
   – Ах, обожаю Евтушенко!
   – Ну так поехали?
   – До гастронома.
   – А дальше куда?
   – До Сходни. А потом в сторону Клязьмы…
   Артем прикинул: далековато. На лице его отразилось некоторое недовольство, но Вера Соломоновна, как видно, решила навестить брата во что бы то ни стало, уж коли согласилась.
   – Вы не волнуйтесь, – залепетала она, – туда идет отличная дорога. Я даже один раз на такси ездила.
   В магазине были куплены продукты, и машина покатила на поиски сумасшедшего хирурга. Похоже, престижное авто и наличие собаки, которой владеют исключительно поэты и космонавты, расположили Веру Соломоновну к человеку, которого она видела первый раз в жизни.
   – Марик, он замечательный, – стала рассказывать она о брате, – а какой хирург! Как говорится, милостью божьей! Вот только судьба у него неудачная. Кривая какая-то… Приехал с войны, женился, родилась дочь… А потом началось… – Она сделала многозначительную паузу.
   – Что началось? – спросил Артем.
   – Заболел. Может, причиной фронтовые ранения. Под Сталинградом их госпиталь под бомбежку попал. Контузило его сильно… Так вот. Приехал с войны, устроился по специальности в Склифосовского. Все вроде нормально. На работе хвалят. Дом – полная чаша. Я тогда с ними не жила. Как попала в эвакуацию в Свердловск, так там и обосновалась. В Запорожье никого не осталось, дом разрушило во время боев. Но раз в год обязательно приезжала в Москву. Смотрю на Марика и замечаю в нем странности. И жена его Люся тоже все твердит: чудной он какой-то.
   – В чем же эти странности проявлялись?
   – Мистикой увлекся. В наше-то время! Хотя, возможно, это у него наследственное. Среди наших предков было много раввинов. Так вот. Начал ходить в синагогу, со стариками, которые Талмуд как свои пять пальцев знают, общаться. Не то чтобы стал уж очень религиозным, а именно в мистику ударился. Каббалу[18] давай изучать… Ну, и тому подобное. А времена были не приведи господь. Козни Амановы,[19] одним словом. Естественно, о его увлечениях стало известно начальству. Правда, он беспартийный… Короче говоря, выгнали его с треском из Склифосовского. И вот что интересно. С войны он привез карты. Так буквально каждый вечер сидит и раскладывает этими картами пасьянс. А потом вещает, что должно случиться. С ним, с другими… Это потом мне его супруга рассказала. Так, Марик сообщил о предстоящем изгнании из Склифа, о том, что жена от него уйдет… Впрочем, это и без карт было ясно. Но он предсказывал многие события, при простом упоминании о которых волосы становились дыбом. Собственно, поэтому Люся от него и ушла. Страшно стало. Вот-вот могли арестовать. Так, Марик назвал точный день смерти товарища Сталина… Представляете?!
   – Как же его не посадили? – изумился Артем.
   – Один господь ведает. Когда его выгнали, он устроился в морг при Второй градской… Даже не патологоанатомом, а санитаром. Квартиру эту, где вы только что были, он получил, еще работая в Склифосовского. После пятьдесят третьего я к нему перебралась. Ну а дальше и вовсе пошло… В своем морге он начал чудеса вытворять. Мертвых, как говорили, оживлять пытался. Ну, конечно, в Кащенко отвезли. Вышел через полгода… Зачем я все это постороннему человеку рассказываю, и сама не знаю. Выговориться, наверное, хочется. Вам, я думаю, не слишком интересна моя болтовня?
   – Нет, очень даже интересна, – совершенно искренне ответил Артем. Особенно его заинтриговало упоминание о картах. Причем опять в том же контексте. У человека, ими владеющего, появляется способность к предвидению. Соболев о подобном рассказывал, а теперь эта еврейка… Что же за карты такие волшебные?
   – Гонения кончились, все нормальные люди вернулись на свои места, а Марик продолжал скитаться: то морг, то Кащенко. Неприкаянная душа! В конце концов дали вторую группу инвалидности. А лет шесть назад у него появился домишко в сельской местности. Собственно, не совсем в сельской. Там – дачный кооператив… «Memento mori»[20] называется. Медицинские работники от трудов праведных отдыхают. Вот Марик в этом «Моменте» вроде сторожа и завхоза одновременно. Хотя дом – собственный. Не бог весть что, но принадлежит Марику. Друзья его постарались, светила медицинские. Деньгами и материалами помогли. Круглый год там живет.
   – А как же синагога?
   Она засмеялась:
   – Он, знаете ли, переменил религиозные воззрения.
   – Неужели?
   – И я вначале поразилась.
   – Неужели уверовал в Иисуса?
   – Насколько я понимаю, вера его синкретична. То есть вобрала в себя идеи и обряды различных религий. Но христианство, видимо, определяющее. Знаю, он посещает расположенные в округе церкви.
   – Словом, обратился… – хихикнул Артем.
   Позади раздалось весьма выразительное ворчание.
   – Что это с вашей собакой? – опасливо спросила Вера Соломоновна. – Вроде сердится? – Она обернулась. – Страшный какой пес. И веки красные, неплотно прилегают к роговице. Он что, болен?
   – Особенности породы. Собака совершенно здорова.
   – Но ведь на что-то он прореагировал? Почему вдруг зарычал? Разговор наш не понравился?
   Артем глянул в зеркало заднего вида и хмыкнул:
   – Все понятно. У обочины шоссе паслось несколько коров. А по окрасу они вылитые сенбернары. Видно, Ней принял их за родственников.
   – Родственников, по-моему, приветствуют иначе. Даже собаки.
   – Рассказывайте дальше про вашего брата, – попросил Артем.
   – Хотите написать про него очерк? Не пропустят. Даже на фельетон не потянет. Про душевнобольных статей не публикуют. Если, конечно, они таковыми признаны официально.
   «Эта Вера Соломоновна не так проста, какой кажется на первый взгляд», – отметил Артем.
   – Так в чем все-таки заключается его безумие? – спросил он.
   – Трудно сказать определенно. Во-первых, он слывет кем-то вроде народного целителя. И как ни странно, среди профессиональных медиков. А уж окрестное население его чуть ли не за святого почитает. Лечит он людей и травами, и наложением рук, а частенько при помощи оперативной хирургии.
   – Операции делает?
   – Вывихи вправляет, грыжи…
   – Ну и что же тут ненормального? Помогает людям… Не все ли равно, каким образом. Главное – результат.
   – Ненормально то, что мог бы прилично зарабатывать, а он лечит бесплатно. Даже от подношений отказывается. Кроме того, непрерывно плетет всякую ахинею о потусторонних силах, об астральном мире, окружающем нас и непрерывно с нами взаимодействующем. И тому подобную мистическую чушь. Возможно, его знакомым подобные разговоры и нравятся, а лично мне нет. Откровенно говоря, у меня с Мариком из-за его длинного языка довольно натянутые отношения. Он постоянно обвиняет меня в приземленности, в меркантильности. А что во мне меркантильного? Вы же видели, особого достатка я не нажила. Если разобраться, Марик богаче меня. Дачу имеет… Хотя на душевнобольного нельзя обижаться. – Вера Соломоновна поджала губы.
   – А каков ваш род занятий? – поинтересовался Артем.
   – Директор библиотеки. Не ахти какая должность. Какие уж тут богатства!
   – Ну, если с умом… – протянул Артем.
   – Смеетесь? Книгами, что ли, подержанными торговать?
   Доехали до Сходни. Дальше меркантильная библиотекарша толково рассказала, куда ехать дальше, и, четко командуя, вывела Артема на проселок, ведущий к дачному кооперативу. Дорога сначала петляла мимо картофельных полей, потом через перелески вывела к воротам, над которыми имелась вывеска «Момент воли».
   – Вы же говорили, кооператив называется «Memento mori»? – удивился Артем.
   – Ту вывеску запретили как упадническую, – отозвалась Вера Соломоновна. – Как можно в местах общественного отдыха помышлять о смерти? Напрасно местные мудрецы доказывали: рядом Клязьма, поэтому, мол, при купании нужно соблюдать осторожность, о чем и напоминает безответственному народу название кооператива. Все равно запретили!
   – «Момент воли» тоже не особенно прогрессивно. Ницшеанством попахивает, – насмешливо заметил Артем.
   – Начальство, видимо, Ницше не читало, – резонно возразила библиотекарша. – «Момент воли» нужно понимать как реализацию общественных устремлений и воплощение в жизнь коллективной мечты.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация