А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Танго Мотылька" (страница 15)

   – Здравствуйте, Таня. Как продвигается расследование?
   – Потихоньку, я…
   – Знаете, Таня, я вам солгала, – она прервала меня, а затем продолжила на одном дыхании: – Я знаю, кто та девушка, которой мой муж оставил свою коллекцию.
   – Евгения Ильинична… – произнесла я огорченно. Ведь только что я думала о ее способностях лгать, убивать и предавать.
   – Я не со зла, я испугалась. Понимаете, Петя был всем для меня в этой жизни, и если кто-то смог бы подумать, что это я… что я его убила… из ревности или еще из-за чего…
   – Вы правы. Ладно, откуда вы знаете про Людмилу?
   – Петя рассказывал мне о своей жизни. Я была не единственной его любовью. Когда-то давно он встретил девушку. Он был в ее деревне на раскопках, потом ему неожиданно пришлось уехать. Он даже не успел попрощаться, попросить его ждать. В общем, когда он туда вернулся, девушка уже вышла замуж, родила дочь.
   Ого, как все запутано. Это вам посюжетнее бразильских сериалов. Это, черт ее дери, жизнь, а не вымысел какой-нибудь слишком впечатлительной дамочки, сидящей полжизни на успокоительном.
   – Потом он встретил меня. И как-то у нас все так сложилось, мы поженились. Но он помнил ее, помнил всегда. Когда пришла пора задумываться о наследниках, он спросил меня, буду ли я против того, чтобы он кое-что оставил дочери той самой девушки.
   – И? – спросила я, когда она затихла.
   – Конечно, я не была против. Это достояние его семьи, и только он мог распоряжаться им. В конце концов, материальные блага он все оставил мне.
   Да уж…
   – Евгения Ильинична, кто еще знал, что вы не единственная наследница?
   – Ваня знал, Паша… Славик знал, я… Павлик знал тоже, он еще расстроился… по его мнению, только я имею права… а не какая-то девчонка, неизвестно откуда взявшаяся.
   Ну конечно, вся троица была в курсе. Петя, Ваня, Паша. Стоп.
   – Евгения Ильинична, а кто такой Павлик?
   – Павлик? Племянник мой, сын сестры.
   – Как часто он у вас бывает?
   – Сейчас реже, он водителем работает, а раньше, когда учился, он у нас жил.
   – А с Петром Ивановичем он ладил?
   – Да, конечно. Петя всегда со всеми общий язык находил. Он даже Павлика к собирательству марок привлек. На аукционы с собой брал.
   Вот тебе и раз.
   – Евгения Ильинична, а вы его описать можете? Ну, там рост, вес, особые приметы?
   – А зачем вам, Танечка? – испуганно спросила она.
   – Сдается мне, Евгения Ильинична, что именно он всем и помог на тот свет отправиться.
   – Бог мой, вы уверены?
   – Буду, как только вы мне его опишете.
   – О, да, сейчас… Павлик высокий, очень высокий. У него широкие плечи, он, знаете, всю жизнь спортом увлекается. У него темные волосы и глаза тоже.
   Бинго!
   – Евгения Ильинична, а какая у Павла шапка? И на какой машине он работает?
   – Шапка? Шапка… норковая шапка, похожая на эту, как ее…
   – Кепку? А машина?
   – Точно. Господи, а машина какая? Большая такая, с холодильником вместо прицепа. Реф… рефр… не помню…
   – Рефрижератор?
   – Точно.
   Попался, гад.
   – Евгения Ильинична, ни в коем случае не открывайте ему дверь, если он появится. Вам может грозить опасность.
   – Значит, это все-таки он, – упавшим голосом произнесла она.
   – Да. Это он.
   – Как же так? Ведь всю жизнь был отличником, спортсменом…
   – Евгения Ильинична, большие деньги и не таких людей ломали. А здесь действительно очень большие деньги.
   – Боже мой…
   – Еще, Евгения Ильинична, мне нужны его полные данные, имя, фамилия…
   – Да, конечно. Филиппов Павел Сергеевич, 1979 года.
   Я попрощалась с ней, оставив ее переживать шок.
   А ведь Федор и Юра упоминали, что парень с теткой говорил. Тетка! Не женщина, в смысле особа женского пола неизвестного возраста, а самая натуральная тетя, сестра мамы, роднее тети нет.
   Иногда я так изворотливо хитра и коварна, что не замечаю очевидного. Наверно потому, что мой мозг, помимо всех остальных вопросов, озадачивающих человечество на протяжении всей его истории, мучается еще одним, но самым главным.
   Все действительно так просто, как кажется, или в этом весь подвох?
   – Твой кофе!
   Никита подошел ко мне и протянул кружку. Я взяла ее с благодарной улыбкой.
   Он и правда чудо. На досуге стоит поразмышлять об этом.
   – Дело закрыто, Холмс?
   – Почти, Ватсон. Это зависит от того, останемся ли мы удовлетворены ответами на вопросы или же хотим посмотреть в глаза мерзавца, а затем раздавить его.
   – Добро просто обязано победить и размазать зло по асфальту, желательно с особой жестокостью, чтоб остальному злу неповадно было, – мудро заметил Никита. – С другой стороны, у тебя в этом деле столько заинтересованных лиц, что можно проголосовать.
   – Нельзя всем дать все, потому что всех много, а всего мало. Если мерзавец нашел марку, его теперь поймать можно только при передаче оной, а это долгие месяцы напряженной слежки за всеми аукционами, налаживание контактов с замкнутой кастой коллекционеров, половина которых сама боится органов как огня.
   – Но ведь врагу не сдается наш гордый Шерлок?
   – Не дождетесь, у Холмса всегда есть козырь в… – я с сомнением оглядела свою фигуру, замотанную в одеяло, как в римскую тогу.
   – В потайном месте на теле Холмса, – закончил мою мысль Никита с улыбкой.
   – Как неприлично, Ватсон! – расхохоталась я.
   – Вообще-то я имел в виду твои мозги, но если ты так интерпретируешь… – Никита сделал шаг к кровати.
   – Нет, дорогой, у меня много дел. Мой завтрак готов?
   – Си, синьора, – Никита подхватил меня на руки. – Сейчас решим вопрос транспортировки.
   – Ооо!! Осторожнее! Это вам не какая-то китайская ваза династии Мин! Это я, единственная и неповторимая…
   – В своей скромности женщина, покоряющая мужчин размерами…
   – Своего интеллекта?
   – И этим тоже, дорогая…
   Завтрак проходил в той же интимно непринужденной обстановке. Никита с большим аппетитом уминал овсяную кашу, сдобренную свежими ягодами и большой ложкой меда. Я внимательно осмотрела обилие на столе, составляя в уме план хитрой атаки, после которой хотелось бы смочь встать самой, а не выкатиться из-за стола.
   – Это что, Берримор? – не удержалась я и показала на тарелку, стоящую передо мной. Рядом стояла розетка с ягодами и еще одна с медом. Также в зоне доступа находились кувшинчик со сливками и масленка.
   – Овсянка, сэр, – ответил Никита, отправляя в рот очередную дозу завтрака.
   Я улыбнулась. Потом я очаровалась тем, как двигаются губы Никиты, совсем забыв о своей овсянке.
   Никита хмыкнул.
   – Ешь, Холмс, у тебя сегодня решающая битва со злом.
   – Овсянка поможет мне победить?
   – Точно-точно.
   – Я столько времени и сил трачу на раскрытие дела, а все дело в овсянке? – воскликнула я возмущенно, но все испортила своей улыбкой.
   – Безусловно, сер. Овсянка именно то, что должно вам помочь.
   Потом мы убрали со стола и пристроились рядом с форточкой, намереваясь покурить или просто поболтать, потому что никто из нас не протянул руку к сигаретам. Морозный воздух ворвался на кухню, освежая и бодря.
   – После того как расправишься с этим делом, поедешь со мной в Египет?
   – Хм… дай подумать… – я состроила очень сосредоточенную мину, устремив задумчивый взгляд в потолок. Пора, кстати, ремонт делать на кухне…
   – Тань, я же не детей заводить предлагаю, – став вдруг серьезным, Никита взял меня за руку и потянул, чтоб я посмотрела на него. – Я понимаю, умная, красивая, независимая, с интересной работой, тебе муж, как телеге пятое колесо, но ведь совсем одной неинтересно? Будем просто веселиться. Когда надоест, останемся друзьями?
   – Ок. Раз ты так интерпретируешь… Поедем в Египет веселиться. Только, на будущее, не пытайся меня подстраховывать, я – Холмс, ты – Ватсон. А еще лучше, ты – миссис Хадсон.
   – Итак, мой собственный Холмс в юбке, вооруженный высокими каблуками, стоит на страже мира, а я жду ее дома с горячими плюшками наготове?
   – Мне непонятен твой юмор, Хадсон. Я просто не разделяю блестящую мысль, освещающую миллионы умов, согласно которой все проблемы во вселенной может решить только суперсекретный спецагент супертайной организации с пистолетом в одной руке и с женщиной под мышкой. Я ее не просто не разделяю, но и крайне не одобряю. Хотя во многом эта предубежденность мужского общества помогает мне. За что все-таки придется сказать «спасибо» коалиции сценаристов и режиссеров, создавших этот культ мужского превосходства и активно его пропагандирующих.
   Никита рассмеялся. Громко, от души.
   – Своим примером ты опровергаешь истину, признанную мировой общественностью? Наверняка, то, что ты женщина, дает тебе нехилую фору.
   – Угу, – я тоже рассмеялась. – Меня часто недооценивают, полагая, что как и любой женщине, мне при раздаче мозгов маловато досталось. Но я не обижаюсь. Мне бы еще росток поменьше, я вообще бы поражений не знала. И все благодаря мужскому предубеждению.
   – Не нужен тебе росток поменьше. Ты и так справишься, – Никита хмыкнул.
   – Вот так-то! Мир буду спасать я, с туфлей на высоком каблуке в одной руке и мужчиной в другой. И, естественно, не бесплатно. Вот так-то. И хватит с мира того, что я с туфлей, а не вязальными спицами.
   – Холмс, а как же Никитá?
   – Ха!!! Модная девочка, стреляющая без промаха во все, что движется? Она из породы тех, кто торчит из-под мышки суперпуперархисекретного спецагента. Просто она там торчит не как истерически вопящая барби, а как заряженный миномет.
   – Ты неподражаема, Холмс. Итак, дорогая моя не ваза династии Мин, какие еще телодвижения нам нужно совершить, чтобы поехать посмотреть зимние пирамиды?
   – Зимние, точь-в-точь такие же, как летние, там нет снега. – Я поджала надутые губы.
   – Боже! Разве это проблема? Возьмем снег с собой.
   – Итак, на повестке дня победа над злом.
   – Да, как мы его будем побеждать? – Никита подобрался ко мне поближе и так же, как я, уселся на батарею.
   – Ты будешь побеждать его исключительно плюшками. Не забыл? Ты – миссис Хадсон. На тебя возложена великая миссия, поскольку голодная Таня Иванова – ни с чем несравнимое зло.
   – Понял. Могу я хотя бы быть в курсе твоих передвижений?
   Я вопросительно подняла бровь.
   – Ну, я же должен знать, куда тебе плюшки подавать. Вдруг ты проголодаешься в процессе доказательства своего суперменства или супергерлства. Страна просто не выдержит зла, на сторону которого перейдет голодная и свирепая Таня Иванова.
   Сказал он это таким будничным тоном, как нечто само собой разумеющееся, то, до чего я, блестящий детектив, просто неспособна додуматься, потому, что это не моего великого ума дело.
   Некоторое время я молчала, изучая его красивое лицо с ехидным выражением. Потом не выдержала и расхохоталась. Да уж, время, что мы проведем вместе, обещает много сюрпризов.
   Никита прошел к мойке и принялся за грязную посуду.
   – Да, Холмс, вот еще что.
   – Ммм. Да? – я с трудом отвлеклась от созерцания его очень привлекательной филейной части тела.
   – На счет холмсят тебе все же стоит подумать. Обогатить генофонд своими выдающимися генами – твой долг перед отечеством. Нельзя оставить будущие поколения без кого-то, кто будет так же хорош, как ты.
   Я закашлялась. Подавилась слюной, которую пускала, глядя на его совершенное тело.
   – И как ты себе это представляешь? Я буду спасать мир с подгузниками вместо пистолета, а холмсят использовать как психическую атаку?
   Никита громко расхохотался.
   – Мозги живут в твоей голове, Холмс, я просто красивый парень в кадре для завершенности композиции. Это я говорю к тому, что однажды тебе нужно будет об этом подумать.
   – Я еще не созрела для таких мыслей, Хадсон.
   – Ха…
   – Ты представляешь себе, как трудно найти мужчину, который не пробовал бы перекроить меня на обычный женский лад? А после того, как мужчина называет женщину своей женой, его шовинистские наклонности возрастают в геометрической прогрессии.
   – Холмс, тебе нужен не муж, тебе нужна жена.
   – Теперь, когда ты это произнес вслух, я склоняюсь к той же мысли. Но какое тебе до этого дело, Хадсон?
   – Я твой друг, и меня, как друга, не может не волновать твое благополучие. – Никита хитро прищурился, сдерживая улыбку.
   – Кто-то несколько минут назад говорил, что он просто красивый парень в кадре, – я хмыкнула.
   – Красивый парень не может быть твоим другом? Я же не требую от тебя, чтобы ты пригласила меня на свою свадьбу в этом году, я говорю о том, что тебе следует подумать о женитьбе.
   – Когда-нибудь и подумаю. Чего ты ухмыляешься, Хадсон?
   – Я смутил великолепного Холмса.
   – Мне не нравится твоя противная ухмылка.
   – Не буду больше, – Никита с трудом стер со своих губ улыбку, но серьезную мину на лице удержать ему не удалось. По квартире снова пролетел его громогласный хохот.
   Я поджала губы, чтобы не рассмеяться вслед за ним. Потом решила ретироваться.
   – Все, пора за дело.
   Я позвонила Кире и выведала у него телефон того, кто занимался убийством Кускарева. Позвонила ему, договорилась о встрече во дворе дома Людмилы. Затем я подобрала себе наряд на сегодня. Джинсы, свитер с высоким горлом, шапка-шарф, дутая куртка и кожаные ботинки на толстой подошве. И вот я, не ваза династии Мин, готова к выходу на морозный воздух. Не вооружена и поэтому опасна вдвойне.
   – Холмс? – Никита встал в дверях в любимую позу всех жен всех времен и народов. Уперев руки в бока.
   – Да, Хадсон? – ответила я, скопировав его тон.
   – С какой начинкой пирожки предпочитаешь? – его красивое лицо расплылось в улыбке. – И какой сорт шампанского?
   – Ужин при свечах?
   – Ну да, что-то в этом роде.
   – Тогда сделай сюрприз, – я поцеловала его в губы, не удержалась все-таки, и выпорхнула за дверь. – Только не запихивай в пирожки кальмаров.
   Сказав ему это через дверь, я рванула к лифту. Оказавшись в машине, я набрала номер Геннадия, он оказался дома, чего я и хотела от него добиться. Объяснив, что я еду и зачем это делаю, отложила трубку.
   До места встречи я добралась быстро – выходной. Первым делом я окинула взглядом двор, искала старых знакомых. Обнаружили они себя быстро, просто вывернув в поле моей видимости из-за угла дома.
   Я выпрыгнула из машины и помахала им рукой. Ребята меня узнали. Подошли.
   – Что, нашла? – спросил Федор.
   – Самого не нашла, но узнала кто и за что.
   – Это немало. Приехала угощаться?
   – Не совсем. По делу. Вы опознавать гада будете?
   – Нуу…
   – Быстрее решайте, у меня встреча с парнем, который ведет расследование.
   – С ментом, что ли?
   – Ага. Не могу же я сама этого героя посадить.
   – Ладно, Танька, будем. И Ваську притащим, он машину запомнил.
   – Вот и ладненько, сейчас все вместе и расскажем все, что знаем.
   Мент оказался высоким сухопарым мужчиной неопределенного возраста, с умными печальными глазами.
   – Не спится вам, Татьяна Ивановна, в выходной…
   – Зло не спит, и я не сплю, – усмехнулась я. – Да и время-то к обеду уже… Вот, что я к вам имею, Владимир Леонидович.
   Я вкратце рассказала историю, представила свидетелей.
   Владимир Леонидович слушал внимательно, вдумчиво. По ходу задавал уточняющие вопросы.
   – Я выслушал, что вы ко мне имеете, теперь скажите, что вы от меня хотите? – Он посмотрел на меня. Вместе с ним ко мне повернулись Юра и Федор.
   – Справедливости. Посадите его, Владимир Леонидович. У вас руки подлиннее, объявите его в розыск, дело раскроете. Парень на скамье подсудимых, и все мы, добропорядочные граждане, спим по ночам с чувством выполненного долга. При расследовании на остальные убийства и налеты выйдете, парень надолго сядет.
   – И вы мне просто так все сдадите? Готовое закрытие?
   – Нет, блин, еще по морде съезжу… – вот уж не думала, что такой умный, и с такими предубеждениями! Что я, не человек, что ли? Мне не жалко, я свои денежки отработала.
   – Не, а вам что не нравится? – вступился за меня Федор. – Девчонка всю вашу работу сделала, свидетелей уболтала, вам его только найти и посадить осталось.
   – Вот! – я радостно показала на него руками.
   Владимир Леонидович усмехнулся.
   – Что ж, я к вашим услугам.
   Я продиктовала ему адреса друзей Кускарева, телефоны Евгении Ильиничны, Святослава, Геннадия и Никиты. В принципе, он найдет лазейку, чтоб «закрыть» дело, не упоминая меня. Юрий и Федор при мне дали ему свои данные и адрес Василия. Владимир Леонидович все старательно записал. А потом спросил мой номер.
   – Доложу о поимке, – усмехнулся он, глядя на меня. Надо сказать, кривая усмешка изменила его лицо, и он сделался даже привлекательным.
   Я продиктовала свой номер.
   А что? Совсем неплохо, если у меня появится еще один друг в органах.
   Владимир Леонидович откланялся. Я повернулась к ребятам.
   – Опять ты за рулем, – ворчливо пробормотал Федор.
   – Простите, у меня еще одна беседа.
   – Давай, Танька, решай все вопросы и приезжай на автобусе. Один раз выдержишь. – Он хмыкнул.
   Я улыбнулась и направилась к Геннадию.
   Геннадий меня выслушал не так спокойно и вдумчиво, как Владимир Леонидович. Было заметно, как играют желваки на скулах, как сжимаются и разжимаются кулаки.
   – Значит, все из-за кусочка бумаги… из-за чертова куска столетней бумажки…
   А ведь точно, если зрить в корень, по совету незабвенного Козьмы Пруткова, то так и получается. Все из-за чертова кусочка 140-летней бумажки.
   – Вот, – Геннадий протянул мне сложенные пополам купюры. Спокойно, не жеманясь.
   Я протянула руку.
   – Здесь больше, чем вы мне должны, – заметила я.
   – Если верить вам, то моя Люська теперь богатая невеста, – он подмигнул мне. Я улыбнулась.
   – Как она?
   – Лучше, пошла на поправку, – он улыбнулся, спокойно, удовлетворенно. – Врачи больше не опасаются за ее жизнь. А как Скрипач?
   – Выписался, в Египет собирается.
   – Пусть Люську не забывает, она уже про него спрашивала.
   Я усмехнулась.
   – Думаю, эти двое будут еще долго дружить.
   – А знаете что? – Геннадий посмотрел на меня. – Приходите к нам, когда Люсю выпишут. Она будет рада с вами познакомиться.
   – Хорошо. Тем более что у меня есть еще дела в вашей местности.
   Распрощавшись в Геннадием, я вернулась в родные пенаты, где меня ждал таинственный ужин с моей личной миссис Хадсон, представленной в моей жизни прекрасным мужчиной со смеющимися шоколадными глазами. И великолепным телом. И очень ласковыми руками. И… но об этом воспитанные женщины не распространяются.
   Я мечтательно вздохнула и повернулась к своему подъезду. Что за сюрприз ожидает меня дома?
   По дороге я позвонила по телефону, что дал мне Святослав. Делу время – потехе час.
   Оказалось, что он заходил к тете Жене, и та его уже просветила.
   – И что дальше? – спросил он грустным усталым голосом.
   – С вами свяжется Владимир Леонидович или кто-нибудь еще. Его найдут и посадят. Большего я не могу.
   – Спасибо.
   – До свидания.
   Я вышла из лифта и попала прямиком в объятья Никиты.
   – Привет, Холмс! Дело закрыто?
   – Никогда. Больше. Так. Не. Делай, – сердито выдохнула я, когда первый шок прошел.
   Никита насупился.
   – Я могла тебе руку сломать. Или ногу, – пояснила я.
   – Ты голодная и потому злая?
   – Нет, я просто сердита на то, что ты схватил меня без предупреждения. Никита, побочный эффект моей работы заключается в том, что меня нельзя пугать из-за двери, или выхватывать из лифта, или еще что-нибудь в этом роде. Потому что в целях самозащиты я могу убить нерадивого шутника, – воспитательным тоном выдала я.
   – Понял. Не пугать. Не хватать. Предупреждать. – Он улыбнулся. – Буря миновала?
   – Да.
   – Хорошо. У тебя больше никаких дел нет? Вообще-то ужинать еще рано. Да и не все готово.
   – То есть ты мне предлагаешь еще погулять? – У меня отпала челюсть. – Но у меня нет больше дел на сегодня.
   – Ладно, можешь сходить в магазин за свечами, их у тебя нет.
   – Ладно, Хадсон велит, Холмс делает. Магазин я осилю. Больше ничего не надо?
   Никита задумался на мгновение. Потом покачал головой и закрыл дверь у меня перед носом.
   Мою дверь, перед моим носом. С тяжким вздохом я развернулась и зашла в лифт.
   Через час я снова поднималась в лифте. Надо сказать, что свечи пришлось поискать, мне ведь захотелось красивые, а еще лучше ароматические. Поэтому я обошла четыре ближайших магазина. Еще я, не удержавшись, купила банку своего любимого кофе, он редко попадается мне на глаза, а мой уже кончается. Еще я позволила себе вольность в виде огромной плитки шоколада, а потом вспомнила, что я не одна, и взяла вторую. Если Никита не ест шоколад, мне больше достанется.
   В момент, когда я шагнула из лифта, на лестничной площадке раздалось громогласное «Предупреждаю», и я снова оказалась прижата к груди Никиты. Причем эта грудь сотрясалась от гомерического хохота, и я вместе с ней. Все так же веселясь, он занес меня домой, поставил на ноги. Потом он забрал у меня из рук пакет со свечами и сломанным шоколадом и начал раздевать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация