А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Краса гарема" (страница 13)

   – Где мы? Где именно мы находимся? – стиснула она руку Жаклин.
   – В Москве.
   – В Москве! – радостно воскликнула Марья Романовна. – Благослови тебя Бог за эти слова. Послушай, мое имение недалеко отсюда. Я богата. Муж оставил мне наследство. Я умею быть благодарной. Я возьму тебя под свое покровительство, помогу уехать во Францию… Бежим отсюда!
   – Я не хочу возвращаться во Францию, – отмахнулась Жаклин. – Меня там ждет Консьержери, это женская тюрьма, страшное место. Я погубила своего мужа ради Мюрата, ради любви к нему. Тогда я не ведала такого страха перед ним, как сейчас. И я пошла на преступление. Я выкрала у мужа важные документы. Это многим известно… только неизвестно, ради кого я сделала это. А Мюрат продал бумаги русским!
   – Русским?! – ошеломленно переспросила Марья Романовна. – Но ведь он ненавидит русских!
   – Конечно, и еще как! Лютой ненавистью. Но ему необходимо было попасть в Россию официальным путем, получив все возможности, которые здесь дает звание иностранного представителя. Русские с таким пиететом относятся к иностранным чиновникам высокого ранга, что позволяют им очень многое. Даже французам – ведь твои соотечественники редкостно незлопамятны и доверчивы, как дети. Всю интригу с кражей бумаг Мюрат замыслил ради того, чтобы найти своего врага – и вот он отыскал его.
   – Кто же это? – с горячим любопытством спросила Марья Романовна.
   Жаклин изумленно вытаращилась на нее:
   – Тебе ли не знать?! Ведь это твой любовник.
   Марья Романовна так и села на оттоманку, рядом с которой стояла.
   – Да нет у меня никакого любовника, что ты такое говоришь?! Я честная женщина, я…
   – Зря ты мне не доверяешь, – обиженно сказала Жаклин. – Я готова тебе помочь, потому что хочу отомстить Мюрату за то, что он убил Абдуллу и причинил Надиру такое горе. Я ведь люблю Надира!
   – Я видела, как ты на него смотришь, – сочувственно кивнула Маша. – Но только он же…
   Она осеклась. Не ее дело, нечего и вмешиваться. К тому же сейчас есть вещи поважней, чем разбираться в любовной истории Жаклин. Итак, Мюрат принял Марью Романовну за другую: за возлюбленную своего врага. Бессмысленно внушать ему, что он ошибся. Нужно бежать, воспользовавшись тем, что, хоть на короткое время, Жаклин превратилась в его противника и союзника Маши.
   – Если Мюрат убил брата Надира, значит, может и его убить, – горячо сказала она. – Вам обоим нужно скрыться. Помогите мне и Наташе бежать – и я помогу вам.
   – Скрыться… – уныло повторила Жаклин. – Бежать… Это невозможно. Нет, отсюда не выйти.
   – Хорошо, – сказала Марья Романовна. – Тогда сделай вот что…
* * *
   – Поразительно, не думал, что она тебе поверит, – усмехнулся Мюрат. – А впрочем, не зря говорят, что утопающий и за соломинку хватается. Ну-ка, покажи мне ее послание. О Бог мой, это выглядит так трогательно… ощущение, что оно написано кровью. Пусть лежит здесь. – Он небрежно сунул письмо Марьи Романовны в ящик секретера и щелкнул ключом, запирая замок. – Кровью, ха-ха… Ну просто иллюстрация к готическому роману миссис Анны Радклиф! Не приходилось читать?
   Жаклин угрюмо пожала плечами.
   – Ах да, ты ведь вообще не жалуешь романов, это твой недостаток, – кивнул Мюрат. – Хотя у тебя больше достоинств, чем недостатков. Ты великолепная актриса. Ловко ты обвела вокруг пальца эту жалостливую глупышку. Очень ловко. И заслужила награду.
   Жаклин упала на колени и схватила его руку. Поднесла ее к губам:
   – Ты помилуешь меня? Меня и Надира? Поклянись!
   – Да, только что ты купила его и свою жизнь, я клянусь в этом, – снисходительно кивнул Мюрат, который лгал в своей жизни столько раз, что теперь, зная, что нарушит очередную клятву, он лишь философски пожимал плечами: еще одна ложь, еще одно клятвопреступление не сделают его большим злодеем. – Потому встань и утри слезы. Тебе нужно привести в порядок лицо. Ты немного перестаралась, рыдая перед этой русской хитрюгой и изображая из себя жертву обезумевшего Мюрата.
   Он хохотнул, помогая подняться Жаклин, и она усмехнулась в ответ, но опустила глаза, в которых промелькнула тщательно скрываемая жаркая ненависть, что не осталось не замеченным Мюратом.
   «Нет ничего, что ускользнуло бы от меня!» – подумал он самодовольно, не показывая, впрочем, виду, что все увидел.
   Ему нужно было хорошее настроение Жаклин. Ведь ей предстояло принимать с ним гостей. Пусть преисполнится уверенности, что теперь они с Надиром получили шанс на жизнь и, очень может быть, на счастье. Когда торжество кончится, Мюрат разделается с ними. А пока сила Надира ему еще пригодится. Если бы Охотников пришел на праздник, Мюрат вынудил бы его посмотреть оскорбительный спектакль про Карагеза, а потом, выманив из общего собрания, захватил бы в плен… и закончил бы то, что следовало завершить еще там, на Кавказе. Но сначала он хотел получить назад то, что когда-то украл у него Охотников, это раз, а во-вторых, мечтал уничтожить смертельного врага, показав, как его любовница молит о совокуплении с ним, Мюратом.
   Но русская девка оказалась достойна своего любовника! Тварь тверже кремня! Мало того что умудрилась устоять против прельстительных снадобий Айше, – еще и нацарапала жалобу на Мюрата русскому царю!
   Когда Надир доложил господину, что пленница что-то пишет украдкой, Мюрат возликовал: он думал, что послание адресовано Охотникову. Мюрату так хотелось прочитать эти мольбы о спасении. Потом, когда Охотников уже окажется в его руках, он чаял прочитать ненавистному врагу жалобы Марьи Романовны вслух, прежде чем прикончить его. Однако эта дура написала царю!
   Ну и ладно. Хватит забавляться с ними: девкой пора или овладеть, или убить ее, Охотникова нужно захватить!
   Он раздвинул шторы пошире и приотворил окно. В кабинете топился камин, и свежее дуновение было приятно, однако Жаклин взглянула на своего господина изумленно. Мюрат ненавидел холод, а теперь норовит уйти и оставить окно открытым. Выстудится же все.
   И эти нехитрые мысли Жаклин были понятны Мюрату. Он не стал пояснять, что приоткрытое окно кабинета – дверь мышеловки, в которую должна прошмыгнуть глупая мышь: Охотников.
   Ему стало смешно, что человек, носящий такую фамилию, скоро сам станет дичью. Впрочем, Охотников уже ею стал! Он влезет в мышеловку, потому что каждый его помысел, каждый его шаг заранее известен прозорливому Мюрату.
   Радуясь, что все складывается так удачно, Мюрат вышел из кабинета и двинулся по коридору, приобнимая Жаклин и твердо веря, что звезды на его стороне, потому что он всемогущ и всеведущ.
   А между тем он был излишне самонадеян, думая, что замечает все и ничто не может ускользнуть от его внимания. Так, например, он не увидел, как по коридору скользнула некая женщина. Она посмотрела на удаляющихся Мюрата и Жаклин – и с ненавистью плюнула им вслед.
   Это была Лушенька. Зябко поводя голыми плечами – она по-прежнему носила тот же унизительный рабский наряд, в каком предстала несколько дней назад перед Марьей Романовной, – девушка потянула незапертую дверь кабинета (Мюрат был убежден, что никто не осмелится войти в его святая святых!) и осторожно ступила внутрь.
   Пока Мюрат говорил с Жаклин в кабинете, Лушенька подглядывала в замочную скважину. Не разобрав ни одного слова (и говорили тихо, и не понимала она по-французски), она все же увидела, как Мюрат сунул в секретер какую-то окровавленную тряпицу. Эту тряпицу незадолго до того Жаклин вынесла из комнаты, где держали в заточении Марью Романовну.
   При мысли о бывшей хозяйке слезы навернулись на глаза Лушеньки. Ах, все вышло не так, не так, как мечталось! Айше обещала, что Лушеньку возьмет на свое ложе господин, а между тем он на нее даже и не взглянул ни разу, она для него одна рабыня из многих. Как хотелось отомстить Айше! Как хотелось искупить вину перед Марьей Романовной! Ведь Лушенька предала ее от злости на то, что хозяйка не подпустила к ней Нил Нилыча Порошина! Конечно, Марья Романовна думала, что сделает как лучше, а меж тем Лушенька мечтала стать любовницей управляющего и получить в свои руки если не власть и богатство, то хотя бы какой-то надежный достаток. Она ушла бы из горничных, жила бы в свое удовольствие, ночью тешила бы вялую плоть Порошина, а днем уж как-нибудь находила бы себе тайное удовольствие на стороне (небось любовнице управляющего ни один молодец из деревенских не отказал бы!), и никто, в том числе Марья Романовна, не смел бы обращаться с ней, как с обычной деревенской девкой.
   Да, так мечталось. А что вышло?!
   Лушенька сердито утерла слезы и повернула ключик, торчащий в замке секретера.
   Вытащила лоскут.
   Батюшки, страсти какие! Неужто кровью сие писано? Лушеньку немножечко учили грамоте, но тут при ее скудных знаниях разобрать ни слова было невозможно. Повертев лоскут так и эдак, она призадумалась: что с ним делать? Выбросить? Положить на место? А может, Марье Романовне вернуть? Уж наверняка она не хотела бы, чтобы этот лоскут попал к хозяину!
   Да, надо забрать и вернуть.
   Лушенька прикрыла секретер, а лоскут хотела было сунуть за пазуху, да вот беда – какая пазуха при такой одежде. Тогда она спрятала послание, натуго свернув его, за пояс, надеясь, что успеет донести до хозяйки, как вдруг с ужасом увидела, что дверь в кабинет начала приоткрываться.
   Господи! Она попалась!
   Лушенька в жутком страхе метнулась к окну, которое, на ее счастье, оказалось приотворено, и еле-еле успела просунуть наружу лоскут и разжать пальцы.
   И замерла за тяжелой портьерой, молясь, чтобы ее не заметили.
   Кто-то вошел в кабинет. Лушенька ничего не видела, но по тяжелому запаху кедрового масла узнала Керима. Этот бабоватый скопец выливал на себя драгоценное масло флаконами, Лушенька сама видела, оттого и разило от него невыносимо. Казалось бы, должен сладостно благоухать, а хотелось нос зажать.
   Керим постоял-постоял на пороге – и вышел, прикрыв за собой дверь.
   Лушенька мысленно сотворила крестное знамение и на цыпочках понеслась к выходу. О незапертом окне она даже не вспомнила.
   Сначала девушка долго прислушивалась, прильнув ухом к двери, потом уловила-таки удаляющиеся шаги Керима и облегченно вздохнула: кажется, ей удастся выбраться незамеченной. Жаль, конечно, что пропал странный лоскут, но уж выглядывать из окна и смотреть, куда он упал, Лушенька не стала. Господь один раз ее уберег, а второй может и не уберечь!
   Скорей надо бежать отсюда, ни на что иное времени не тратя, вот что нужно делать!
   И Лушенька выскользнула из кабинета. Керим, голова которого в круглом красном тюрбане важно покачивалась в такт тяжелым шагам, неспешно шел по коридору. Лушенька бросилась в противоположную сторону, благодаря небеса за то, что спаслась.
   Она не подумала о том, что Керим может обернуться!
   А он обернулся…
   Обернулся – и увидел русскую рабыню, которая со всех ног улепетывала по коридору.
   Откуда она взялась, озадачился Керим? Коридор только что был пуст. Неужели… неужели не почудился ему подозрительный шорох в кабинете хозяина? Неужто эта русская сорока была там?
   Но зачем?!
* * *
   В окнах дворца рано зажглись яркие огни, но они не манили Охотникова. Парадную часть дома он успел осмотреть снаружи еще днем, когда выгружал дрова около ворот. Десятник наверняка остался недоволен таким работником: отнес всего одну вязанку, а за второй не явился. Небось десятник подумал, что ленивый работник, назвавшийся Митрошкой, либо натрудил спину, либо опасается ее натрудить, вот и решил даже на плату плюнуть. Конечно, он не заметил, что Митрошка пропал не после того, как вышел из ворот, а войдя в них. Ну и само собой разумеется, он не мог и заподозрить, что это никакой не Митрошка, а его хозяин.
   Свой срочный отъезд из Москвы Охотников обставил как можно более шумно. Он очень надеялся, что Сермяжный не сбежал, а следит за домом. Конечно, разочарование в том, что не удалось обвести Охотникова вокруг пальца и заманить его в западню, устроенную Мюратом, было велико, поэтому фальшивый ремонтер должен, оценив обстановку, тут же решить, что делать дальше. Охотников рассчитывал, что Сермяжный поверит в правдоподобность его отъезда, более напоминающего трусливое бегство, и, вернувшись к своему хозяину, доложит тому обескураживающую новость.
   Непонятно было, как поступит теперь Мюрат. Он может отменить прием, и тогда замысел, который так стремительно родился в голове Охотникова, пропадет попусту. Придется выдумывать что-то более сложное, дабы проникнуть в этот дом. Не столь и просто выдумать, между прочим, если не считать прямой осады с полком храбрых кавалергардов!
   Главный же риск состоял в том, что Мюрат в случае отмены приема выместит свою досаду на несчастной Марье Романовне Любавиновой, которая небось голову сломала в догадках, за что на нее обрушилась такая напасть…
   Охотников отнюдь не страдал самонадеянностью, но он готов был держать пари на что угодно, хоть на баснословный предмет раздора меж ним и Мюратом: этот прием француз устроил нарочно для того, чтобы уловить в свои сети его, Охотникова. Мюрат наверняка рассчитывал, что осторожный, хитрый вояка сочтет себя в безопасности среди множества чиновных высокопоставленных гостей. Однако ловец, как любят говорить на Востоке, попался в собственные сети: теперь Мюрат не мог отменить затеянное празднество, не рискуя поссориться с этими самыми высокопоставленными гостями и испортить свою карьеру в России. Итак, прием состоится, вот только самый важный гость придет украдкой. А впрочем, Охотников всегда был скромен и заслугами своими кичиться не любил, выставлять себя напоказ ненавидел, так что все вполне могло уладиться к общему удовольствию.
   Он выспросил у подлинного Митрошки все, что тот знал об устройстве дома и расположении двора, однако хвастливый малый оказался очень уж ненаблюдателен и ничего, кроме самых общих и разрозненных сведений, сообщить не мог, как Охотников с ним ни бился.
   – Экий же ты рохля! – в конце концов не выдержал Василий Никитич. – Не пошел бы я с тобой в разведку, ни за что не пошел бы. И в дозор тебя не пошлешь, и на пост не выставишь.
   Митрошка сделался бледен и рухнул в ножки барину, моля не брать его на Кавказ. Уж с чего он решил, будто Охотников вознамерился это сделать, совершенно непонятно!
   – Больно ты мне нужен! – презрительно усмехнулся Василий Никитич. – Но только гляди: не станешь барыню Прасковью Гавриловну слушаться, отдам приказ забрить тебе лоб и отправить к черкесам на съеденье.
   Он оставил Митрошку в полумертвом состоянии от страха. Ну и толку-то?
   Впрочем, Охотников и в театре военных действий привык больше полагаться на собственные чутье и наблюдательность, чем на сведения самой толковой разведки. Именно поэтому он довольно быстро сориентировался на хозяйственном дворе Мюратова дома и нашел лазейку, через которую пробрался в сад. Вот здесь оказалось уже гораздо интересней.
   Конечно, Охотников предпочел бы, чтобы деревья и кусты этого густо засаженного сада были покрыты листвой. Легче скрываться. Но и так, благодарение Господу, он постепенно сумел рассмотреть подходы к дому и приметить некоторые удобно расположенные окна, через которые можно было бы забраться внутрь. Можно было бы, вот именно… потому что почти все они оказались с решетками. Кроме одного, которое, разумеется по этой причине, неотвязно манило к себе Охотникова. Оно было неплотно зашторено изнутри серо-голубыми портьерами, какие часто украшают кабинеты, поэтому Охотников вполне мог допустить, что там находится именно кабинет Мюрата. Вот бы попасть туда! Причем забраться бы в него труда не составило, поскольку находился он в полубельэтаже. Для Охотникова это пустяки, если б он сообразил, как окно отворить. Стекла бить не хотелось. Однако по всему выходило, что придется, потому что другого пути проникнуть в дом Охотников не видел, как ни старался. В двери соваться глупо. Только через окно.
   А оно оказалось еще и приотворено… Наверное, проветривали комнату, а закрыть забыли.
   Очень удачно!
   Охотников давно уже влез бы в дом, но выжидал время, чтобы начался прием. Большой зал с его высокими французскими окнами находился на противоположной стороне здания. Сталкиваться с Мюратом до поры до времени не входило в планы Василия Никитича. Сначала спасти женщин.
   Охотников давно уже избавился от воротника баттаджи. Конечно, это была очень хорошая маскировка: наткнись кто-то случайно в саду на Охотникова, можно изобразить дурака и отовраться тем, что заблудился. Пусть не слишком достоверно, а все же главное ведь хоть что-то сказать…
   Маскировка маскировкой, однако воротник этот страшно мешал. Потому Василий Никитич и сунул его под какой-то куст, порешив, на случай встречи с чрезмерно любопытным обитателем дома, не ждать вопросов, а пускать в ход самый веский аргумент – булатный вострый ножичек, как поется в русских песнях. И бравому кавалергарду заранее жаль было того человека, который к нему с расспросами сунется, потому что бил ножом Охотников без промаха, не хуже кавказского абрека-разбойника, не хуже русского татя нощного.
   Ну что же, Господь покудова миловал всех любопытных…
   Наконец, по расчетам Охотникова, настало время, когда приему следовало начаться. В саду еще не стемнело, но сделалось чуть сумрачней, чем прежде, и Василий Никитич решил-таки попытать счастья с этим окном, которое так и манило его к себе.
   Он выбрался из своего укрытия, уверенный, что никто не смотрит на него из других окон, и метнулся вперед. Прильнул к стене дома, выждал и, прижимаясь к ней, начал перемещаться к заветному окну, как вдруг… как вдруг услышал, что над его головой скрипнула рама: кто-то открывал окно еще шире! Ну надо же, в ту самую минуту, когда Охотников здесь оказался! Что это значит?!
   Если человек выглянет на улицу, он непременно заметит Охотникова, будет ли тот стоять, прильнув к стенке, или бросится обратно в сад. Но может, повезет? Вдруг неизвестному просто свежего воздуха глотнуть захотелось?
   А ведь ничего не оставалось делать, как ждать, что ответ на этот вопрос придет сам по себе. Все, что Охотников мог сделать, это плотнее вжаться в стену и предоставить события их течению, мысленно молясь Господу, чтобы не жизнь служивому человеку Василию Охотникову сберег, а помог бы ему спасти женщину, которая из-за него попала в беду. Из-за того, что некогда Василий Охотников не пренебрег своей воинской удачей и хорошенько насыпал соли на хвост потомку Наполеонова родича… Да еще и бедная Наташа Сосновская заодно в ту же беду угодила! Придется исхитриться – и обеих выручить, деваться некуда, такова уж планида, как любят говорить старые солдаты.
   Охотников не мог задрать голову и посмотреть, высунулся ли кто-то из окна, а потому ощущал себя преглупо. Но куда глупей почувствовал, когда ему на голову вдруг что-то свалилось и с козырька нелепого Митрошкина картуза сползло прямо в руки. И тотчас мгновенное замешательство прошло, словно и не было его, и Охотников сделался подобен оружию со взведенным курком, потому что в руках его оказался белый лоскут, весь покрытый кровавыми разводами.
   Не вдруг сообразил он, что это не кровь, а нечто иное, может, сироп, который использовали для написания письма за неимением лучших чернил. Охотников с трудом прочитал криво нацарапанные (по-русски!) строки – и мороз пробежал у него по коже.
   «О спасении молю! Похищены Марья Любавинова и Наталья Сосновская из города N, держат нас в заточении. Спасите, ради Христа, ради Господа Бога, на Него одного, всемилостивейшего, вся наша надежда!»
   На изнанке лоскута было надписано вместо адреса:
   «Умоляю нашедшего доставить сие послание его императорскому величеству Николаю Павловичу, русскому государю».
   Несколько мгновений Охотников тупо смотрел на эти мучительно вырисованные слова, а потом глаза его затуманились, и он с изумлением ощутил, что это слезы.
   Впрочем, чему здесь удивляться? Да, надо признать, что он потрясен. Сила духа этой женщины – а он не сомневался, что письмо написала именно Марья Романовна, – поразила его до глубины души. Она оказалась страшно одинока и беспомощна, вот и не обратилась ни к Казанцеву – ведь он чужой жених, и она не считала себя вправе обременять его заботой о себе! – ни к дядюшке своему Сосновскому, ибо считала его слабым и недалеким, ни к Порошину – наверное, понимала, что он ей враг. Она послала свою мольбу тому, кому, первому после Бога на земле, должно быть дело до всех малых и сирых сих. Государь стал ее единственной и последней надеждой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация