А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Посланники тьмы" (страница 4)

   Глеб откинул с лица прядь волос и сказал, глядя дознавателю в глаза:
   – А теперь давай поговорим о том, что ты нашел в комнате Дивляна.
   – Что? – Замята прищурился. – О чем ты?
   – О том, что Дивлян хранил в стене. Под самым потолком.
   Лицо дознавателя дернулось, словно по нему пробежала судорога.
   – Дурак ты, Первоход, – в сердцах проговорил он. – Нешто ты думаешь, что я тут главный?
   – А кто главный?
   – Дед Пихто! И резанки те, что Дивлян в стену спрятал, я не себе присвоил!
   Глеб прищурил темные глаза:
   – Так там были серебряные резанки?
   – А ты думал – золотые солиды? – По губам Замяты скользнула горестная усмешка. – Кабы в кувшине было золото, я бы тут с тобой не сидел. И вообще бы нигде не сидел. Ради такого богатства и дознавателю свернут шею.
   – Неужто твой начальник так суров и жаден?
   Замята нахмурился и процедил сквозь зубы:
   – Следи за тем, что говоришь, ходок.
   Несколько секунд они глядели друг другу в глаза, затем Глеб кивнул и сказал примирительным голосом:
   – Хорошо. Я забуду про резанки. Но скажи хоть, сколько их там было?
   Замята отвел взгляд и ответил:
   – Много. Почти четверть пуда.
   Глеб присвистнул:
   – Ого! Откуда ж у Дивляна такие деньжищи?
   – Не знаю. Но честным трудом такого богатства за всю жизнь не заработаешь.
   – А чем Дивлян зарабатывал себе на жизнь?
   – Работал на пристани. Выгружал товар с ладей.
   – Это одной-то рукой? Не смеши меня.
   – Я и не пытаюсь. Дивлян был однорук, но ухватист. Да и жалели его купцы. Все знали про его сестер.
   Глеб прищурил темные глаза и усмехнулся.
   – Никогда прежде не видел жалостливого купца. Под чьим началом он работал?
   – Под началом приказчика Перипяты.
   – Как мне его узнать?
   – Узнаешь сразу. Как только увидишь горбуна, иди к нему. Это и будет приказчик Перипята.
   Первоход поднялся с лавки.
   – Не говори никому, что я в городе, – глухо сказал он. – Пока молчишь, буду приносить тебе каждые три дня по серебряному дирхему.
   Замята ухмыльнулся.
   – Смотри не опоздай. Новая княжья мучительница Ядвига будет рада поджарить тебе хвост. Видел бы ты, как эта баба управляется с дыбой – любо-дорого посмотреть!
   – Не слишком-то веселись, – посоветовал Глеб глухим, рокочущим голосом, от которого по коже Замяты прошел мороз. – И завязывай с выпивкой.
   – Чего это? – удивленно отозвался дознаватель.
   – Во хмелю ты слишком болтлив. А это опасно. Бывай!
   Глеб повернулся и вышел из комнаты.

   7

   Солнце закатилось за горизонт, отдавая город ранним сумеркам. А на пристани все еще кипела работа.
   – Эй, дядька Елдын! – задорно прокричал молодой голос. – Дашь свою Елдыниху за титьку подержать?
   – Я бы дал, да куда тебе! – ответил пожилой. – Мал, как сверчок!
   – Уж ты большой. Пудовик!
   Мужики захохотали, но кто-то грубо прикрикнул на них, и хохот смолк.
   Глеб вынул изо рта окурок бутовой сигареты и щелчком пальца запустил его в черную воду реки.
   – Эй, друг! – окликнули его сзади. – Ты чего тут позабыл?
   Глеб обернулся и увидел огромного мужика, шагающего к нему по черному, подтаявшему снежку.
   – Мне бы повидать приказчика Перипяту, – сказал Глеб. – Он здесь?
   – Перипяту? – Мужик остановился и спокойно и неторопливо оглядел Глеба с ног до головы: – А на кой тебе наш Перипята?
   Глеб дружелюбно улыбнулся:
   – Хочу испросить работу.
   – Для кого?
   – Для себя.
   Верзила осклабился и покачал головой.
   – Не похож ты на грузчика, паря. Ты ведь охотник-промысловик?
   – А ты как догадался?
   – Вашего брата сразу видать. Даже когда оружия не носите. Вы на человека смотрите, будто из лука целитесь или обдумываете, как бы его к капкану и ловушке вернее подогнать.
   Глеб засмеялся:
   – Раскусил ты меня, брат! Только нынче и у промысловиков нелегкое житье. Хоть зубы на полку клади.
   – Да уж, – усмехнулся грузчик. – От хорошего житья жилы надрывать не станешь. Тем паче – на пристани. Нет тяжелей работы, чем здесь.
   – Но платят-то хоть хорошо?
   – Хорошо, – согласился детина. – Но мало.
   Глеб усмехнулся, покивал. Затем сказал:
   – Знаешь, у меня тут дружок работал. Может, слышал – Дивляном звался.
   – Дивляном? – Детина прищурил раскосые глаза. – Знал я одного Дивляна. Но уж лучше бы не знал.
   – Отчего же так?
   Верзила открыл рот, чтобы ответить, но тут из-за коробов вышел горбатый мужик в затасканном шушуне и с длинными, словно у паука, ручищами.
   – Квасура, сучий сын! – гаркнул он. – А ты какого лешего тут лясы точишь? А ну, топай к сходням!
   – Охолони, Перипята, – басовито парировал детина. – Тут вон про тебя спрашивают.
   Горбун повернул массивную голову и воззрился на Глеба.
   – Это ты, что ли, про меня спрашиваешь? – грубо спросил он.
   – Я, – ответил Глеб.
   – И зачем я тебе понадобился?
   – Разговор есть.
   Горбун прищурился:
   – Какой еще разговор?
   – Интимный. С глазу на глаз.
   Приказчик сверкнул на детину глазами.
   – А ты чего уши развесил? Топай немедля к сходням или оставлю без хлеба!
   Детина пробурчал что-то себе под нос, развернулся и неохотно побрел к деревянным сходням, по которым сновали туда-сюда с мешками и деревянными коробами на спинах мужики-грузчики.
   Горбун снова взглянул на Глеба. Взгляд у него был тяжелый и недобрый, а сами глаза сидели так глубоко, что их было почти не видать под нависшими мохнатыми бровями.
   – Ну? – грубо спросил приказчик. – И чего тебе от меня надо?
   Глеб окинул приказчика быстрым, внимательным взглядом и ответил:
   – Поговорить.
   – Ну, говори.
   – Под твоим началом работал мой друг. Звался Дивляном. Грузы таскал одной рукой, потому что другой не было, а две седмицы назад взял да и помер.
   Приказчик посмотрел на Глеба недоверчивым взглядом.
   – Так говоришь, Дивлян помер?
   Глеб кивнул:
   – Угу.
   Приказчик Перипята поскреб пятерней в затылке и рассеянно проговорил:
   – Вот те на.
   – А ты не знал?
   Голова горбуна качнулась.
   – Нет. Отчего ж он помер?
   Глеб прищурил глаза и ответил:
   – От смерти.
   Перипята усмехнулся, смерил Глеба недобрым взглядом и сказал:
   – А ты, я вижу, шутник. Но у меня нет времени на шутки. Так что, если ты пришел, чтобы...
   – Вот. – Глеб протянул приказчику серебряную резанку. – Это тебе. Теперь ты знаешь, как дорого я ценю твое время и твои слова.
   Приказчик взял резанку, неуверенно на нее посмотрел, затем перевел взгляд на Глеба и заявил:
   – Да ты богач.
   – Не бедняк, это точно, – отозвался Глеб. – А теперь мы поговорим. Сколько Дивлян у тебя зарабатывал?
   – По полмедяка в день. Но работал он лишь по два дня в седмицу.
   – Почему так мало?
   Горбун усмехнулся:
   – «Мало». Я и эти-то два дня кое-как для него выпросил. Он ведь безрукий калека. Кому такой нужен?
   Глеб прищурил темные глаза и спросил:
   – И как он работал?
   – Упорно. Брал мешки да коробы и тащил, куда прикажут. Крепкий был парень, да одной рукой работать несподручно. Бывало, что и в воду коробы ронял.
   – Он тут с кем-нибудь дружил?
   Приказчик покачал головой:
   – Нет. Угрюм был и неразговорчив. С такими никто не дружит.
   – Значит, держался особняком?
   – Точно, – кивнул Перипята. Он сдвинул косматые, паучьи брови и протянул резанку Глебу. – Держи свое серебро, парень. Сам видишь: мне нечего тебе рассказать.
   – Погоди возвращать, – остановил его Глеб. – Лучше напряги память. С мужчинами Дивлян не дружил, это я понял. А как насчет девок? Девка-то у него была?
   Приказчик задумчиво наморщил лоб.
   – Девка?.. Гм... А ведь ты прав. Была у него девка.
   – Кто такая? – быстро спросил Глеб.
   – Да у нас в учетном доме работала. Тут же – на пристани.
   – И чем она тут занималась?
   – Учет грузам вела.
   – Это как?
   – Просто. Кресты и палки на учетных досках нацарапывала.
   – Она сейчас здесь?
   Приказчик покачал головой:
   – Нет. С утра не вышла на работу. Видать, ушла в загул.
   – Стало быть, она гулящая?
   Перипята усмехнулся, стрельнув на Глеба паучьими глазками.
   – Стало быть, так.
   – Гм... И что же, никто не обеспокоился ее отсутствием? Никто за ней не ходил?
   – А чего за ней ходить? Нынче времена тяжелые, люди за работу зубами держатся. Не хочет – не надо. Молчан, это наш набольший, еще в полдень ей замену нашел и богам чашу молока в дар отдал. Истомила она его совсем.
   – Чем же?
   Приказчик ухмыльнулся и объяснил:
   – Девка красивая, но шальная и болтливая. Молчан раз пять ее выгнать собирался, да где там. Придет она к нему, посмотрит своими глазищами, проворкует сладким голоском ласковые словечки, у Молчана руки и опускаются. Но теперь все. Даже если назад вернется, место ее уже занято.
   – Ясное дело, – кивнул Глеб. – Скажи-ка, ты знаешь, где она живет?
   – Под Скуфьей горой.
   – Одна?
   – С теткой. Если пойдешь к ней, передай, чтобы носа сюда больше не казала. Сунется, своими клешнями нос ей отстригу. Ладно, заболтался я тут с тобой. Резанку-то свою обратно возьмешь?
   – Нет. Она твоя.
   – Ну, как знаешь.
   Приказчик повернулся и зашагал к сходням.
   – Эй, Перипята! – окликнул его Глеб. – А зовут-то ее как?
   Горбун обернулся.
   – Кого?
   – Вашу учетчицу.
   – Зовут? Да по-разному. Кто Веданой, а кто Веданкой. А есть такие, что Ведушкой. Только смотри, парень, не поведись на ее чары. Удачи!
   И снежок снова заскрипел под башмаками горбатого приказчика.

   8

   На столе, подрагивая, горела свеча. В печи уютно трещали сосновые поленья. В носу у Веданы защекотало. Она чихнула и высморкалась в измятый платок.
   – Ох, тетя Ирица, – горестно проговорила она больным голосом, – и худо же мне.
   Ведана сидела в постели, подложив под спину подушку и натянув одеяло до пояса. Одета она была в белую рубашку из тонкой ткани, подаренную ей одним из богатых ухажеров.
   – Тетка Ирица! – снова окликнула Ведана.
   – Чего тебе, деточка, – отозвалась старушка, не отводя глаз от мелькающих в ее морщинистых пальцах вязальных спиц.
   – А твой муж, дядька Пакомил, был хороший?
   – Да, деточка. Хороший.
   – Ты его любила?
   – Было время, что любила. А потом привыкла. Да и какая уж любовь в наши-то годы.
   Ведана усмехнулась и опять чихнула. Высморкалась в платок и заговорила снова:
   – А ты скучаешь по нему?
   – По кому? – не поняла старушка.
   – По дядьке Пакомилу.
   – А то как же. – Тетка Ирица вздохнула и поправила на голове платок. – Много я от него дурного видела, но и хорошее было.
   – Сегодня девять дней, как он помер, – сказала Ведана. – А мне одна товарка с пристани говорила, что на девятый день покойники приходят проститься с родными. Только мы их не видим. Как думаешь, правда?
   – Кто ж его знает. Может, и приходят. Нам то неведомо.
   Ветер за окном усилился. Ведана посмотрела на темное окно и непроизвольно натянула одеяло до подбородка.
   – Я бы не хотела, чтобы дядька Пакомил пришел к нам, – тихо сказала она. – Не люблю мертвых.
   Тетка Ирица спустила со спиц несколько петель и принялась заново вязать рядок.
   – Дядька Пакомил был добрый мужик, – сказала она. – Беспутный, но добрый. Он за всю жизнь никому не сделал зла.
   – Это пока он был живой, – возразила Ведана. – Но кто знает, каким он стал после смерти.
   Тетка вздохнула.
   – Болтаешь ты много, милая, – тихо проговорила она.
   – Болтаю? А вот и нет. Да и не был он добрым. Порой так на меня смотрел, что мне не по себе делалось.
   – О чем это ты? – не отрывая взгляда от спиц, спросила тетка Ирица.
   – О чем, о чем, – проворчала Ведана, нахмурившись. – А то сама не знаешь. Мужики не могут на меня просто так смотреть. Вот и дядька Пакомил не мог.
   – Болтаешь ты много, – снова повторила тетка Ирица равнодушным голосом.
   – А вот и нет! Один раз, когда пьяный из кружала вернулся, встал у моего окна, постучал камушком и позвал тихим голосом: «Ведана, отомкни мне дверцу».
   – А ты чего?
   – Я? Да ничего. Сказала ему, чтобы шел спать, а то тебя кликну. Он вздохнул и ушел.
   – И все?
   – И все.
   Тетка Ирица принялась за новый рядок, а Ведана уставилась на темный квадратик окна.
   – А если он сейчас смотрит на нас в окно? – сказала она вдруг.
   – Кто? – снова не поняла тетка Ирица.
   – Да твой муж, дядька Пакомил.
   Тетка Ирица оторвала взгляд от вязания и взглянула на окно. На какое-то мгновение ей и впрямь показалось, что чье-то бледное, темноглазое лицо приникло к окошку и тут же снова отпрянуло, растворившись в темных сумерках.
   Старуха невольно прочертила в воздухе пальцем маленький охоронный знак.
   – Ох, девка, – вздохнула она, – запугала ты меня совсем своей болтовней. Недоброе мерещится. Ты спи. Хорошо поспишь, завтра здоровой проснешься. Спи, а я еще немного подле тебя посижу.
   Во дворе на кого-то залаяла собака. И вдруг лай оборвался, и снова наступила тишина.
   – Что это там был за шум? – спросила Ведана тревожным голосом.
   – Не знаю, – отозвалась старуха. – Брешет пес, а на кого – сам не знает. Ты спи, спи.
   Ведана еще немного посидела, думая о своем, потом зевнула и улеглась поудобнее. Ей показалось, что она продремала всего миг, но когда она вновь открыла глаза, тетки Ирицы рядом не было. Вязание ее лежало на комоде.
   – Тетка Ирица! – позвала Ведана.
   Ответа не последовало. Лишь ветер гудел в оконных щелях. И вдруг что-то тихо цокнуло. Ведана вздрогнула и уставилась на окно.
   – Ведана... – позвал чей-то тихий, скрипучий голос.
   – Что? – Девка сжала в пальцах край одеяла и испуганно спросила: – Кто это меня зовет?
   – Отомкни... – вновь проскрипел голос. – Отомкни мне дверь...
   Ведана задрожала и зажмурила глаза.
   – Это просто ветер, – хрипло прошептала она. – Матушка обережица, спаси твою непутевую дочку, отведи темный сглаз да дурной навет.
   Она открыла глаза и уставилась на окно. Все было тихо и покойно, никаких теней, никаких шорохов. Постепенно Ведана успокоилась.
   – Померещится же, – с легкой досадой прошептала она.
   За шторкой, отделяющей угол Веданы от горницы, тихонько скрипнула дверь. Ведана улыбнулась и позвала:
   – Тетка Ирица, это ты?
   Но никто не отозвался. Ведана нахмурилась. Ей снова стало не по себе. Почти не сознавая, что делает, девка протянула руку к комоду и взяла ножик, которым днем лущила орехи.
   Вдруг по комнате прошелестел холодный сквозняк, и свеча, горящая на столе, потухла. Комната погрузилась во мрак.
   – Тетка Ирица, – дрогнувшим голосом позвала Ведана.
   Во мраке колыхнулась занавеска, и чьи-то тихие, почти неслышные шаги зашаркали по полу.
   Ведана закричала. Однако с губ ее не сорвалось ни звука, крик рванулся обратно и канул во тьме ее души, словно камень в глубоком, бездонном колодце.
   Дрожа всем телом, Ведана протянула руку к столу и нашарила бронзовое огниво, подаренное одним смазливым купчиком. Попыталась выщелкнуть огонь. С первого раза у нее не получилось. Со второго между пластинами пробежала искра, и крохотный пучок сухого сена, воткнутый в щель огнива, полыхнул огнем.
   Ведана зажгла свечу и положила огниво на стол. Затем повернулась к шторке, ожидая увидеть перед собой тетку Ирицу, и – окаменела.
   Тетка Ирица и впрямь стояла у ее кровати. Голая, простоволосая, бледная, с обвислыми, морщинистыми грудями и испачканным грязью ртом. Все ее тело было покрыто сгустками черной жидковатой грязи, будто она только что выбралась из выгребной ямы.
   Но то, что стояло рядом с теткой Ирицей, было во сто крат страшнее. Это был высокий, худой старик, одетый в сермяжный кафтан, сутулый, с бледными губами и недобрым взглядом.
   – Дядька Пакомил... – выдохнула Ведана севшим от ужаса голосом.
   При звуках своего имени старик вздрогнул, будто вышел из сна, медленно поднял взгляд и уставился на Ведану. Губы его медленно расползлись в улыбке.
   – Ведана... – проговорил он странным, сиплым голосом.
   Ужас перехватил Ведане горло. Она судорожно махнула ножиком, но мертвец поймал ее запястье и сжал его холодными пальцами. Чувствуя, что сердце вот-вот вырвется из груди, Ведана отвернулась, чтобы не видеть мертвеца, но он схватил ее ледяными пальцами за подбородок и стал медленно и неумолимо поворачивать ее голову к себе, чтобы Ведана взглянула в его мертвое, темное лицо.
   Черное облако вытекло у него изо рта и, извиваясь, как червь, устремилось к Ведане.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация