А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Посланники тьмы" (страница 14)

   12

   В полумраке, лишь чуть-чуть подсвеченном пламенем факела, он не сразу разглядел, кто перед ним сидит. Очевидно, это была женщина, и одета она была во все черное. Глеб напряг зрение и вздрогнул.
   Сухая кожа, плотно сжатые губы, изрезанный морщинками лоб. За последние три дня это была третья женщина, которая заставила сердце Глеба вздрогнуть в груди и учащенно забиться.
   – Княгиня! – выдохнул он.
   Женщина разомкнула сухие губы и тихо сказала:
   – Ты сильно изменился с тех пор, как я видела тебя в последний раз. Зачем ты вернулся в княжество?
   – Я должен был это сделать. – Глеб вдруг заволновался. – Пресветлая княгиня, передай князю Егре, что в городе творятся странные вещи! Чует мое сердце – быть большой беде!
   Княгиня сдвинула брови и ответила тем же тихим, невыразительным голосом:
   – Егра уже больше года не приходит в себя.
   – Как? Кто же тогда отдал приказ о моем... – Глеб осекся и пристально вгляделся в лицо Натальи. – Вот оно что, – выдохнул он.
   – Не вини меня, Первоход. Я вынуждена поступать столь жестоко. Бояре не знают, что Егра не в себе. Я подпускаю к нему только верных и проверенных лекарей.
   – Значит, все его приказы...
   Она кивнула:
   – Да. Их отдаю я.
   В глазах Глеба затеплилась надежда.
   – Тогда, быть может, ты прикажешь освободить меня? – боясь спугнуть удачу, спросил он. – Что-то темное прорвалось в город из Гиблого места. И я могу... я должен остановить это.
   Губы Натальи дрогнули. Она качнула головой и тихо сказала:
   – Нет, Глеб. Я не могу. Егра никогда бы не поступил так.
   – Ты боишься, что бояре заподозрят неладное?
   – Да.
   Несколько секунд Глеб молчал, вглядываясь в строгое, постаревшее от забот лицо княгини, потом сокрушенно проговорил:
   – Егра ведь не болен. Он мертв.
   Княгиня Наталья отвела взгляд и побледнела. Глеб перевел дух.
   – Еще пара дней в твоем обществе и в обществе твоей любимицы Ядвиги, и я буду считать, что в мире не осталось нормальных женщин, – с горькой усмешкой сказал он.
   Княгиня снова взглянула на него, и взгляд ее был полон безнадежной тоски.
   – Глеб... Я ничего не могу поделать. Все происходит само собой.
   – Но приказы отдаешь ты!
   – Да, но... – Княгиня Наталья сбилась. – Я не знаю, как тебе объяснить. Егры нет, но его дух всегда рядом со мной. Я не властна над своими мыслями и словами. Он говорит моими устами, понимаешь?
   – Отличное самооправдание. Возможно, Гитлер тоже считал, что его устами говорит покойная мамочка.
   – Гитлер? Кто это?
   Глеб дернул щекой:
   – Неважно. Да и какая, к черту, разница. Теперь ты замучаешь меня в этом подземелье, да? И все это ради того, чтобы не оскорбить память покойного мужа и не дать боярам повода для подозрений. Ты всегда была сумасшедшей. Даже когда была княжной.
   Наталья сжала в бледных пальцах платок.
   – Не говори так, Глеб, – попросила она.
   – Знаешь... – Он дернул щекой. – Иди ты к черту вместе со своим мертвым мужем. И Ядвигу с собой прихвати. Вы неплохо будете смотреться втроем.
   Княгиня подняла к лицу платок и промокнула и без того сухие губы.
   – Глеб, – тихо заговорила она, – если ты скажешь, где утопил громовые посохи, князь Егра помилует тебя. Я обещаю.
   Глеб усмехнулся:
   – Ты сама-то себя слышишь? – Он качнул головой и с досадой проговорил: – Везет же мне на сумасшедших баб.
   Наталья подождала, не скажет ли он еще чего-нибудь, но, поскольку Глеб молчал, заговорила снова:
   – Когда-то ты любил меня, Первоход. Почему же теперь ты так меня ненавидишь?
   – Я тебя обожаю, – сказал Глеб. – А если ты поможешь мне отсюда выбраться, я оседлаю Росинанта, нарисую на щите твое лицо и отправлюсь крушить мельницы в твою честь.
   – Насмешник, – тихо проговорила княгиня. – Все такой же насмешник. Что ж... – Она поднялась со скамьи. – Ты сам волен выбирать свою судьбу. Скажешь, где утопил ольстры, и будешь прощен. Не скажешь – Ядвига сотворит с тобой такое, о чем и подумать страшно.
   Глеб усмехнулся:
   – Да уж, я наслышан о ее подвигах.
   – Слухи не врут, Глеб. Так ты не скажешь?
   Он покачал головой:
   – Нет.
   Еще несколько мгновений княгиня стояла рядом с решеткой, будто надеялась, что Глеб внезапно передумает, затем повернулась и молча зашагала к двери.
   – Наталья! – окликнул ее Глеб, схватившись руками за прутья решетки.
   Она остановилась. Обернулась и выжидающе взглянула на Глеба.
   – Прикажи меня отпустить! – в отчаянии проговорил он. – Я не обманывал тебя, когда говорил, что горожане в опасности! Нечто страшное бродит по городу и убивает людей! Времени мало! Если я не остановлю это...
   Глеб осекся, наткнувшись на холодный взгляд княгини.
   – Не унижай себя лукавством, Первоход, – сухо отчеканила она.
   Плечи Глеба поникли.
   – Значит, не отпустишь? – хрипло спросил он.
   Она покачала головой:
   – Нет. В отличие от тебя, ходок, я не вольна в своих желаниях. В моих руках бразды правления княжеством. А вокруг меня слишком много тех, кто хочет эти бразды отнять.
   – Понятно, – сокрушенно проговорил Глеб. – Борьба за власть. Все как всегда. Ладно, ступай в свой крысятник. Но если соседний князь вновь захочет перерезать тебе глотку, не зови меня на помощь.
   – Мне жаль, – сказала княгиня, повернулась и растворилась в сумраке каменного коридора.
   Глеб закрыл глаза. А когда снова открыл их – рядом с клеткой, на деревянной лавке, сидел, прикрыв в дреме глаза, охоронец. Дюжий парень с копной русых волос, торчащих из-под шелома, и конопатой рожей.
   – Эй, друг, – тихо окликнул его Глеб.
   Охоронец взглянул на Глеба.
   – Чего шумишь?
   – Княгиня ушла?
   – Ушла.
   Глеб облизнул потрескавшиеся, разбитые губы сухим языком и попросил:
   – Мне бы водицы.
   – Не велено, – грубо ответил парень. – Скажешь, где утопил громовые посохи, дам тебе попить. Не скажешь – помирай от сухоты.
   Глеб вздохнул.
   – Веселые у вас тут нравы.
   Он снова закрыл глаза.
   – Слышь-ка! – позвал охоронец.
   – Чего?
   – Держи!
   Парень протягивал ему кружку с водой.
   – Так ведь не велено, – хрипло проговорил Глеб.
   – Не велено, – согласился парень и опасливо покосился на неразличимую во мраке каменного коридора дверь. – Попей чуток, а после никому не сказывай. Иначе мне конец.
   – Не скажу, – пообещал Глеб и приник губами к краю оловянной кружки.

   13

   – Не пойму я, чего ты упрямишься? – глухо спросил охоронец. – Замучает тебя Ядвига. Ведь не золото же ты там утопил. Всего лишь громовые посохи.
   Глеб усмехнулся:
   – А ты почем знаешь? Может, и золото.
   Парень удивленно и недоверчиво взглянул на Глеба.
   – Брешешь, – вымолвил он.
   – Может, брешу. А может, нет.
   Еще несколько мгновений охоронец недоверчиво и подозрительно взирал на Глеба, затем ощерил большие, редкие зубы и сказал:
   – Ну, и сколько у тебя там золота?
   – Сколько золота? Да с пуд, наверное.
   – Пуд? Целый пуд золота? – Охоронец наморщил лоб, попытавшись вообразить себе этот золотой пуд. Однако воображения, чтобы представить этакое богатство, охоронцу не хватило.
   – Столько золота во всем княжестве не наберется! – объявил он. – Брешешь, да? Ведь брешешь?
   Глеб покачал головой:
   – Ничуть.
   Парень вновь усмехнулся и вновь качнул головой, еще более недоверчиво:
   – Ох, и здоров же ты брехать, ходок. Пуд золота! Это ж надо такое выдумать!
   Он отвернулся от Глеба, но тут же повернулся снова.
   – Послушай, полонец... – Голос парня подрагивал.
   – Чего тебе? – небрежно отозвался Глеб.
   – Я тебе воды подал, помнишь?
   – Ну, помню.
   – Ты просил, и я подал. А ведь меня за это могут того... по шапке.
   – Могут, – согласился Глеб.
   – Послушай-ка... Что, если ты мне скажешь, где утопил золото? Все равно ведь пропадет. А так я бы половину твоим родичам отдал. А ольстры я не трону, не бойся! По мне так пущай они на дне болота гниют. Ну как, полонец?
   Глеб хмыкнул:
   – Да никак. Нет у меня родичей.
   – Ну, друзьям. Или глянувшейся девке. Есть ведь у тебя друзья или девка?
   Глеб покачал головой:
   – Нет. Никого нет.
   – Эх... – вздохнул охоронец с досадой. – Ты пойми меня, полонец: я ведь не от жадности тебя расспрашиваю.
   – А от чего?
   – От жалости! Жалко мне, что такое богатство даром пропадет. Скольким людям помочь можно было бы. Ты не думай, я не скупой. Половину пуда людям бы раздал. Пусть живут да радуются, да тебя добрым словом поминают.
   Глеб нахмурился.
   – Даже не знаю, – задумчиво проговорил он. – А ну как обманешь? Ну, как все золотишко себе заграбастаешь, а людям ничего не оставишь? Да и насчет громовых посохов сомневаюсь. Отдашь ведь их, небось, князю-то?
   Парень обмахнул себя пальцами, прочертив в воздухе страшный знак заклятия, и торжественно проговорил:
   – Клянусь Велесом – не отдам! И из болота доставать не стану! А коли случайно попадутся, так обратно на дно брошу!
   Глеб вздохнул:
   – Ну, хорошо. Наклонись ко мне – прошепчу тебе на ухо.
   Парень, охваченный алчностью, быстро склонился к решетке. Глебу только того и надо было, он схватил охоронца за ворот и резко стукнул его лбом о железный прут. А затем, не давая парню опомниться, еще раз. Затем разжал пальцы, и оглушенный охоронец рухнул на пол.
   Глеб быстро снял у него с пояса кольцо с ключами. Выбрал из двух самый малый, нагнулся к ноге, воткнул в прорезь замка и повернул. Замок сухо щелкнул, и железная клешня, стягивающая ногу, раскрылась. Глеб осторожно высвободил растертую в кровь ногу, поставил ее на холодный каменный пол и перевел дух.
   Затем, сунув руку между прутьями решетки, нашарил скважину замка и вставил в нее второй ключ. Поворот – щелчок, еще поворот – еще щелчок. Железная дверца, скрипнув, приоткрылась.
   Глеб бесшумно выбрался наружу и принялся за дело. Стянул с охоронца яловые сапоги и натянул их на свои босые ноги. Сапоги пришлись впору. Затем снял с охоронца шелом и напялил его на голову. После этого грубо вытряхнул парня из кольчуги.
   Охоронец был на полголовы выше Глеба и чуток пошире в плечах, так что кольчуга оказалась более чем просторной, и Глеб без особого труда натянул ее поверх своего изорванного в клочья шерстяного подклада.
   Повесив на пояс меч охоронца, Глеб двинулся к двери.

   14

   – Эй, ребята!
   Один из охоронцев вскинул голову, и Глеб ударил его крестовиной кинжала в переносицу. Охоронец слетел с лавки на пол. Второй мгновенно вскочил на ноги, выхватил из ножен меч и бросился на Глеба.
   Охоронец и ходок скрестили мечи.
   – Лучше брось меч, а то убью, – прорычал бородатый охоронец, гневно сверкая глазами.
   – Убивалка у тебя еще не выросла, – холодно глядя противнику в глаза, парировал Глеб.
   Напрягшись, он резко оттолкнул от себя охоронца и точным, молниеносным ударом рассек ему мечом предплечье. Охоронец вскрикнул и, выронив оружие, попятился к стене. Глеб шагнул вперед и хлестко ударил его голоменью меча по лбу. Затем, не дожидаясь, пока охоронец рухнет на пол, повернулся и спешно зашагал дальше.
   Глебу были знакомы мрачные коридоры подземелья. К главному выходу он не пошел, а свернул влево, к комнате над псарней, где томились во мраке псы-мутанты, которым скармливали мертвых узников.
   Вот и дверь комнаты. Оглядевшись по сторонам, Глеб взялся за железный штырь, торчащий из доски, и, моля богов о том, чтобы дверь была не заперта, осторожно потянул штырь на себя.
   Дверь поддалась. Глеб скользнул в комнату и, остановившись у порога, прикрыл дверь за собой.
   При свете факела, воткнутого в стену у входа, Глеб увидел сырые каменные стены и огромную решетку на полу, прямо у его ног. Звенья решетки были большими, такими, чтобы легко можно было протолкнуть вниз человеческое тело.
   Из зловонной ямы, расположенной под решеткой, послышалось глухое рычание. Глеб глянул вниз и увидел несколько пар мерцающих глаз, уставившихся на него из тьмы.
   – Нравятся мои собаки, ходок? – услышал он вдруг.
   Глеб быстро поднял взгляд. Прямо перед ним, по другую сторону решетки, накрывающей яму с тварями, стояла Ядвига. На поясе у нее висели ножны Глеба. А из-за левого плеча торчал приклад ольстры.
   В груди Глеба заклокотала ярость.
   – Ты забрала мое оружие, – хрипло проговорил он.
   Ядвига улыбнулась:
   – Княгиня позволила мне сделать это. Но ты не ответил. Тебе нравятся мои собаки?
   – Нет.
   – Почему?
   – Я больше люблю кошек. От них не так сильно воняет.
   Ядвига сняла с пояса плеть.
   – Я кормлю их костями сдохших полонцев, – сказала она. – А иногда им достаются и живые. Сегодня у них будет превосходный обед.
   Глеб вынул из ножен кинжал и глухо произнес:
   – Отдай ольстру и уйди с дороги. Обычно я не дерусь с женщинами, но для тебя сделаю исключение.
   Глаза Ядвиги блеснули холодным огоньком. Тонкие губы проговорили:
   – Я бы могла попросить тебя вернуться в клетку миром, но не хочу. Гораздо веселее будет помучить тебя.
   Она принялась медленно разматывать плеть, не спуская с Глеба пристального взгляда.
   Псы внизу вновь зарычали, предчувствуя скорую трапезу.
   – Я сброшу тебя своим псам, и они сожрут тебя, – пристально глядя на Глеба и выбирая момент для удара, сказала Ядвига.
   – Попробуй, – сухо ответил Глеб и шагнул вперед.
   Бич взвился в воздух и хлестнул Глеба по руке. Меч выпал из его ошпаренных ударом пальцев и грохнулся сквозь решетку к псам.
   – Ну, как? – весело спросила Ядвига.
   Глеб потер ушибленную руку и усмехнулся:
   – Неплохо. Но мы еще можем договориться. Ты отдашь мне мою ольстру и уйдешь с пути.
   – И что я получу взамен?
   – Жизнь.
   Ядвига холодно засмеялась.
   – Ты мне нравишься, Первоход. Я буду мучить тебя долго и изощренно.
   Глеб прикинул расстояние для прыжка и ответил:
   – У меня нет времени на любовные игры, милая. К тому же ты не в моем вкусе.
   Бич вновь взвился в воздух. Железный охвосток царапнул Глеба по лицу, выбив фонтанчик крови.
   Псы внизу почуяли кровь и пришли в неистовство. Они прыгали вверх, пытаясь схватить Глеба за ногу, но падали на пол и клацали зубами в бессильной ярости.
   И вновь бич сухо щелкнул в полумраке подземелья. Конец его, как змея, внахлест оплел ногу Глеба. Рывок – и нога Глеба взлетела вверх, а сам он рухнул на спину, больно ударившись лопатками о железные прутья.
   – И это знаменитый Первоход! – Ядвига презрительно улыбнулась. – Такое же ничтожество, как остальные!
   Глеб быстрым движением перехватил конец бича и изо всех сил дернул его на себя. Ядвига, не ожидавшая от него такой прыти, потеряла равновесие и упала на пол. Глеб в одно мгновение оказался на ногах и прыгнул на мучительницу.
   Вцепившись друг в друга, они принялись кататься по полу. Ядвига, рослая и широкоплечая, как мужчина, не уступала Глебу в силе. Сжав пальцами плечи Глеба, она плюнула ему в лицо. Затем вцепилась ему в щеку скрюченными пальцами.
   Острые ногти разодрали Глебу щеку, он отшатнулся, перехватил руку и резко вывернул. Ядвига вскрикнула от боли. Глеб оттолкнул Ядвигу от себя и наотмашь ударил ее по лицу тыльной стороной ладони.
   На мгновение удар ослепил Ядвигу. Глеб вскочил на ноги, схватил ее за плечи и швырнул в черное звено решетки. Ядвига скользнула в черный провал между прутьями, но в последнее мгновение Глеб успел схватить ее за руку, и она повисла над ямой.
   – Вытащи меня! – заорала Ядвига, отбиваясь ногами от лающих псов.
   – Отдай ольстру! – рявкнул в ответ Глеб.
   – Вытащи!
   – Сперва ольстру!
   Один из псов подпрыгнул и, клацнув зубами, вцепился Ядвиге зубами в ногу. Она заорала от боли, ударила пса свободной ногой по морде, выхватила ольстру из кобуры и рывком протянула Глебу.
   – Держи!
   Глеб схватил ольстру.
   – Теперь тяни! – крикнула Ядвига. – Тяни же, дьявол!
   – Прости, – холодно проговорил Глеб и разжал пыльцы.
   Ядвига упала вниз. Она успела вскрикнуть от ужаса, но в следующее мгновение псы набросились на нее, и она захлебнулась собственной кровью.
   – Да простят меня боги за мою жестокость, – проговорил Глеб мрачным голосом, повернулся и зашагал к двери.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация