А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Стрельба по тарелкам (сборник)" (страница 17)

   2. Про фашистов
   Давным-давно, еще при Сталине, когда в стране порядок был, приходит Берия к себе в кабинет, а на столе анонимка. И в ней черным по белому написано: гениальный физик Ландау доказал, что строй в СССР никакой не социалистический, а совсем даже фашистский. И все тезисы Ландау перечислены, очень убедительные, сразу видно: большой талант голову приложил, прямо бери и руби ее.
   Берия так и сяк анонимку вертит, пытается вспомнить, когда это написал, да не вспомнит никак. И почерк незнакомый. Неужели не сам придумал, ах, обидно, уж больно хорош донос. Ведь когда у тебя в застенках сплошные троцкисты и японские шпионы, работать скучно – а тут такая свежая идея! Да еще про гениального физика, кочергу ему в дупло. Берия ученых терпеть не мог, особенно академика Капицу, но на бесптичье у нас и Ландау закудахчет.
   Берия хватает анонимку – и бегом к Сталину.
   Тот почитал-почитал и говорит:
   – Знаешь, Лаврентий, я очень ценю, когда ты меня развлекаешь своими забавными цидульками. Но это вот совсем не смешно. Ну какой же я фашист? Да и ты, выходит, фашист. Некрасиво получается, а?
   Берия как ляпнет, не подумавши:
   – А я виноват? Это гениальный физик убедительно доказал, я-то что…
   И чувствует, как ноги сами несут его за дверь. Берия всем, что у него ниже пояса было, очень быстро соображал. Куда быстрее, чем верхней половиной.
   А Сталин хвать со стола пресс-папье в виде Мавзолея Ленина и вдогонку – шарах!
   А вы думали, почему его не видать на фотографиях сталинского кабинета, пресс-папье этого. Потому что не сохранилось.
   Берия стоит за дверью, потеет, боится. Дальше бежать глупо, все равно вождь догонит, вон уже Ягоду догнал, Ежова догнал – и тебя, Колобок, не помилует. На то он и великий вождь.
   Сталин трубочку набил, выкурил, достал из-под стола початую бутылку хванчкары, глотнул малость, успокоился и зовет:
   – Ладно, иди сюда… Фашист. Почитаем вместе.
   Перечел анонимку раз, перечел два, нет, говорит, не смешно. Напротив, с каждым разом все менее смешно и все более убедительно. Прямо веришь уже, что фашист, аж зло берет, так и придушил бы сам себя.
   – Ну чего делать-то будем? – спрашивает.
   – А по-нашему, по-фашистски: пятьдесят восьмую статью – и в расход! Заодно и академика Капицу припугнем, наглеца лопоухого!
   Вот про Капицу напрасно Берия вспомнил. Но как не вспомнишь, когда наглец лопоухий, английская штучка, поперек горла тебе буквально. Забабахал на народные денежки филиал Кембриджа и там морально-политически разлагается, да еще новых разложенцев отращивает вроде Сахарова, прикрываясь громкими словами, что они, мол, замышляют недоброе на благо Родины. А черт их знает, чего они на самом деле замышляют, это ж физика, нормальному человеку недоступно. И ходи вокруг как дурак, зубами щелкай, видит око, зуб неймет.
   – Вот про Капицу ты хорошо придумал, – Сталин говорит. – Сейчас я ему козью морду-то устрою. Ишь распустились, физики-шмизики! Он у меня попляшет! Он у меня узнает, каковы советские фашисты!
   Снимает трубку телефона и как рявкнет в нее:
   – А подать сюда академика Капицу, мать его за ногу!!!
   В трубке голос негромкий, вежливый, Берии не слышно, чего отвечает.
   – А-а, здравствуйте, Петр Леонидыч, не узнал, богатым будете. Сталин беспокоит. Ну как вы там? Замышляете недоброе, хе-хе… Ну замечательно. Ждем результатов. Сердечный фашистский… тьфу, коммунистический привет всему коллективу института и отдельно товарищу Сахарову! М-да… Что-то я хотел спросить… Слушайте! Вот есть у нас такой гениальный физик Ландау. Знаете, да? Ах, всемирно признанный? Ах, правда гений? Новый физический аппарат выдумал? А если его взорвать, аппарат этот, сильно вдарит? Да что вы говорите… По фашистской сволочи, значит… М-да… Серьезно, серьезно работаете, товарищи физики… Так я что хотел выяснить! Скажите, Петр Леонидыч, этот Ландау, он что, совсем дурак?!
   В трубке бормотание, Берия аж на цыпочки привстал.
   А Сталин слушает, слушает, хмыкает в усы. Потом говорит:
   – Ну я так и думал. Спасибо за поддержку, желаю творческих успехов.
   Дает отбой и задумчиво тянется за папиросами.
   – Ну?! Чего? – Берия не выдерживает. – Чего он сказал?
   – Да вот это самое и сказал.
   Берия прямо зашатался от злости, за край стола хватается судорожно.
   – Ты садись, Лаврентий, не стой над душой, – Сталин ему. – Я вот чего решил. Закроем этого гениального Ландау где-нибудь на годик, а потом отпустим. Чтоб всю жизнь помнил, какие мы добрые, не то что другие фашисты. Чтоб почувствовал разницу.
   Берия сидит грустный, будто у него сладкую булочку отняли.
   – Ты не расстраивайся, Лаврентий, – Сталин говорит. – Мне Капица прямо так и сказал, мол, этот гений правда гений, очень полезный для обороны Родины, но вообще-то законченный раздолбай. Дурак дураком… А у нас статьи нет дураков расстреливать. Можно ее ввести, конечно, но не сделает ли из этого советский народ ошибочных выводов?
   Берия думал-думал и вдруг спрашивает жалобно так:
   – Скажи, Коба, если Ландау – дурак, выходит, он мог ошибиться в расчетах? И мы не фашисты?
   Сталин глядит на него с тоской во взоре, как на бедного родственника, и говорит:
   – Иди уже, Лаврентий. Без тебя тошно. Погоди, я на твою цидульку резолюцию наложу, чтоб тебе два раза не бегать.
   Накорябал что-то на анонимке про Ландау, Берии отдал, сам Поскребышеву свистнул, чтобы уборщицу прислали осколки Мавзолея Ленина с пола собрать. И погрузился в текущую работу с документами. Как раз ему последнюю статью Троцкого принесли, да еще с портретом. Сталин сразу портрету рога пририсовал, на душе малость потеплело. Пару абзацев прочел, выругался, Троцкому топор в черепе дорисовал и чувствует: жить стало лучше, стало веселей.
   А Берия к себе в кабинет шагает, страдает морально, все думает, ошибся Ландау или нет про советский фашистский строй, а то уж больно уклончиво ответил Коба на этот вопрос. Потом встрепенулся: что за резолюция на анонимке? Глядит. А там написано:
   «Дурака Ландау посадить на год, чтобы поумнел. Потом отдать в распоряжение тов. Капицы, пусть еще поучит уму-разуму. Ответственный за поумнение дурака Ландау дурак тов. Берия. Как же я вас всех, идиотов, ненавижу! С горячим фашистским приветом, И. Сталин».
   3. Про член
   Давным-давно, еще при Сталине, когда в стране порядок был, приходит народный комиссар внутренних дел Берия с работы домой. А дом у Лаврентий Палыча – полная чаша: самовар с медалями, комод с шестью слониками, кровать с пуховыми перинами, над кроватью расписной ковер, на ковре сабли да револьверы развешаны, коллекция. И еще у Берии стол обеденный, как положено, на сорок восемь персон да с резными ножками. А ножки полые внутри, одна набита доверху золотыми червонцами, другая – английскими фунтами, в третью Берия стотыщ советских денег кое-как молотком заколотил, чуть не треснула. Жалко, четветая насмерть прикручена, а то бы и туда чего полезного напихал.
   Заслуженный предмет мебели, с историей, раньше за ним тоже какой-то нарком внутренних дел сиживал, пил-гулял-веселился. Берия этот стол на складе вещественных доказательств отыскал. Чуть не надорвался, пока домой тащил.
   Сидит Берия за историческим столом, отдыхает после службы, пьет саперави, закусывает сациви и думает: эх, хороша власть советская! Чтоб я так жил!
   А назавтра предъявляет на проходной документ, тут милиционер и говорит ему:
   – Вас, товарищ нарком, товарищ Сталин просил, как появитесь, зайти. Сказал, разговор есть.
   Ну, Берия первым делом к себе в кабинет и давай анонимки ворошить – чтобы, значит, явиться не с пустыми руками. Ищет какие поинтереснее, а то вдруг у Хозяина настроение плохое. С этими анонимками надо аккуратно. Вон уже целый ящик из-под сапог набит доносами, что академик Капица – английский шпион. Давай неси такую цидульку товарищу Сталину, увидишь, чего будет. Хозяин поначалу только бурчал недовольно: «Ну и люди, никакой фантазии, конечно, английский, не японский же…» А теперь запросто чернильницей между глаз шарахнет. И топай через весь Кремль, будто клоун, весели Политбюро.
   Вроде нашлась анонимка неглупая, не стыдно с такой начальству показаться, Берия ее на прошлой неделе сочинил да отложил до подходящего раза. Хвать бумажку – и к Сталину. Деловито забегает в кабинет и прямо с порога:
   – Звал, Коба? А я как раз к тебе по совершенно секретному вопросу!
   Это он, значит, чтобы огорошить вождя, сбить с толку. Иначе вождь, который с самого утра тут в засаде, первый тебя огорошит, мало не покажется.
   А Сталин нынче хмурый, злой, видать, спал плохо, или желудок барахлит. Сидит вождь, глаз не поднимает, изучает замызганный листочек с машинописным текстом – вроде и слова видны, но больше циферки. Не иначе шифрованная анонимка, такие обычно разведчики друг на друга сочиняют, фиг чего поймешь, но выглядит убедительно.
   – Ну чего у тебя? – Сталин спрашивает.
   – Да понимаешь, Коба, надо что-то решать с Кагановичем. Он то ли с катушек съехал, то ли в побег намылился. По ночам роет под Москвой подземный ход!
   Сталин от своей бумажки отрывается, глядит на Берию очень внимательно и молчит. Вроде к чернильнице не тянется, но глядит и молчит. Нехорошо молчит, Берия на всякий случай к двери попятился.
   Сталин руку под стол, Берия напрягся привычно, мало ли чем его сейчас осчастливят, может, сапогом, а может, и помойным ведром. Но глядит, вроде пронесло, достает вождь початую бутылку ахашени и из горлышка – буль-буль-буль. Обошлось сегодня, отдыхай пока, Лаврентий.
   Сталин рукавом утерся, бутылку обратно под стол и говорит:
   – С ума сойдешь с вами… А вот и правда, доведете меня – что делать-то будете? Дети малые, ей-богу! Ты оставь Лазаря в покое, это я ему приказал копать. Все равно неграмотный, что с него толку, пускай хотя бы землю роет…
   Ну я влип, Берия думает. Это ж надо так нарваться! Но чтобы виду не подать, заявляет:
   – Лучше бы тогда Лазарь сапоги шил. Он ведь умеет, я в партийной характеристике читал. А то сапог приличных днем с огнем не сыщешь.
   – Да шил он мне когда-то, дрянь сапоги. Руки кривые, как у вас у всех. Поэтому будет копать, я сказал! Понял?
   – Так точно, Коба, понял. А чего он копает-то, узнать можно?
   – Нельзя, – говорит Сталин строго. – Все тебе расскажи. Чего надо, то и копает. Ты лучше присядь, Лаврентий, разговор есть.
   Берия на краешек стула осторожно садится, а Сталин опять в свою бумажку смотрит. И начинает так негромко, даже ласково:
   – Давно уже работаешь, Лаврентий, присиделся к месту, понял, что к чему… Ага?
   – Да чего там давно, Коба, только освоился…. – Берия бормочет.
   А сам припоминает судорожно, как часто наркомы внутренних дел менялись, то ли каждый год, то ли в полгода раз. Чует, добром разговор не кончится, проклинает уже себя, что на эту должность позарился. Но уж больно хотелось дом – полную чашу, когда и самовар, и ковер, и комод со слониками, и стол обеденный на сорок восемь персон. Верно говорят, жадность фраера сгубила, думает Берия. Сейчас как свистнет Хозяин – а за дверью Каганович с лопатой. Заодно и закопает.
   – Освоился, освоился… У меня к тебе, Лаврентий, несколько вопросов таких… Неожиданных. Отвечай быстро, не задумываясь, договорились?
   – Как прикажешь, Коба.
   – И прикажу, прикажу… – говорит Сталин до того ласково, хоть вешайся, а сам лампу настольную разворачивает так, чтобы свет прямо в глаза подследственному. Набрался опыта в царских застенках. – Доложи-ка мне, Лаврентий…. А револьверов у тебя много?!
   Берия аж на стуле подпрыгнул.
   – Да полным-полно, – говорит. – Штук двадцать. Я же их собираю, сам знаешь.
   – Отвечай строго по существу. Винища сколько бутылок?
   – Ой… Ну сколько в погреб влезло, где-то тыща.
   – Та-ак, пока все сходится… – говорит Сталин, и не поймешь, то ли доволен он, то ли наоборот сердится. – Папиросы, сигареты?
   – Слушай, не считал, – честно Берия отвечает. – Ну тоже где-то под тыщу пачек, запасся на черный день, ты ведь помнишь, как было раньше с табаком, чуть ли не мох курили!
   – Не бейте на жалость, товарищ Берия!
   Ой, мама, думает Берия, это конец. Хоть в окно прыгай, да некуда бежать, здесь тебе не царская Россия, повсюду родная советская власть.
   – Револьверы он, значит, собирает… А антиквариат?
   – Да я не особо по этому делу. Ну завалялось кое-что в сарае. Картинки там, скульптурки.
   – Иконки… – Сталин подсказывает.
   – Какие иконки, я коммунист! И вообще зачем мне старье всякое? Дома только самовар, ковер да шесть слоников.
   – А в сарае?
   – Предметов триста, наверное. Коба, я не нарочно! Люди сами натащили. За мою доброту. Я им говорю – не надо, а они тащат и тащат…
   – Понятненько, – Сталин по бумажке пальцем водит и мрачнеет с каждой минутой. – Теперь отвечай еще быстрее: порнография есть?!
   – Ы…. Ы… Ык!
   Это Берию с перепугу нервная икота разбила. Сталин из-под стола ахашени достал, сам хлебнул чуток, бутылку не глядя в Берию швырнул. Тот до дна остатки выдул, отдышался, набрался храбрости – и заявляет хриплым голосом приговоренного к кастрации:
   – Так точно! Есть порнография, дорогой товарищ Сталин!
   – Много?
   – Журналов французских, немецких штук сто. И еще картинки россыпью, прямо куча, не считал.
   – Фильмы?..
   – И фильмы, только я их не смотрю, проектор надо. Дорогой товарищ Сталин, это все принесли люди! Да, я виноват! Признаю свою вину перед партией и тобой лично!
   Сталин наконец-то поднимает на Берию глаза и говорит с неожиданной тоской в голосе:
   – Револьверы, вино, антиквариат, порнография… Значит, и член у тебя тоже есть, Лаврентий. Выходит так.
   Берия сидит, глазами хлопает, прижимает к груди пустую бутылку.
   – А к-как же… К-конечно, есть. По-по-показать?
   – Он у тебя, что, с собой?!
   Берия со стула – хлоп!
   Очнулся на полу, рядом бутылка. Берия к ней тянется, она пустая, вот обида. Что было, помнит смутно, но в общем разговор шел о члене. И за дверью ждет Каганович с лопатой – член рубить. Это все из-за члена. Чего-то Берия с ним сделал не то, вразрез партийной линии.
   Встает Берия на четвереньки и говорит:
   – Коба, если партии нужен мой член – я согласен. Зови Лазаря, пускай оттяпает его. Только выпить дай, а то я боли боюсь.
   Сталин за столом трубочку покуривает, глядит на Берию вполне ласково, будто и не было страшного допроса.
   – Давай без паники, – говорит. – Я тебя поспрашивал, ты ответил, все хорошо. Ползи работать. Послужишь еще Родине, хе-хе…
   – Да за что ж ты меня на погибель верную посылаешь, Коба? Только я за дверь высунусь, тут Лазарь меня лопатой…
   – А ну очнись! – Сталин приказывает. – Нет там никакого Лазаря. Дуй на рабочее место. Нужен будешь – вызову. Не видишь, занят я…
   И точно, на столе у вождя газета «Правда», исчерканная красным карандашом. Опять небось вместо «товарищ Сталин» напечатали «товарищ Сралин». Лучше и правда дуть отсюда подальше. Хозяин как увидит такую опечатку, сначала ржет, будто старый боевой конь, а потом лично берется за корректуру. Правит газету, так сказать, в целом. Когда редакцией ограничится, а когда и типографию отрихтует. Под горячую руку и тебя красным карандашиком черканет. Приведет в надлежащий вид. Или подлежащий.
   Берия кое-как на ноги встал и по стеночке, по стеночке выползает опасливо из кабинета. Оглядывается – и правда нет Кагановича. Только генерал Власик, начальник охраны, да генерал Поскребышев, начальник канцелярии, сидят в приемной, чай с вареньем пьют.
   И оба глядят на Берию загадочно… Насмешливо, но вроде понимающе.
   Видок у Берии, конечно, тот еще. Бледный, весь в поту, озирается затравленно, одной рукой держится за голову, другой за ширинку.
   – Тут Кагановича точно нету? – спрашивает.
   – Зачем тебе Каганович? – Власик удивляется. – Иди сюда, чайку нальем. И варенье вот малиновое, очень полезно опосля взбучки.
   – Ты мне зубы не заговаривай, вдруг Лазарь с лопатой за штору спрятался, а ты и не заметил, охранник хренов!
   – Очнись, Лаврентий Палыч! – говорит Власик строго, почти как Сталин давеча. – Ну пуганул тебя Хозяин, бывает. Про член спрашивал, верно?
   Берия как услышал «член», так зажмурился, что пенсне с носа спрыгнуло. На пол падал – удержалось, а тут не смогло.
   Власик пенсне поднял, обратно его к Берии пристегнул, берет наркома за шкирку, силком на стул усаживает, сует в руку стакан чая.
   А Поскребышев достает бумажку, точь-в-точь ту же, что Берия у Сталина видел.
   – Это копия, я ее на всякий случай припрятал. Чтобы санитаров из психушки не вызывать каждый раз. А то были уже случаи… Вот, смотри.
   – Опись имущества, изъятого на дачах и квартире Ягоды, – бормочет Берия вслух, с перепугу читать про себя разучился. – Револьверов разных девятнадцать… Вин заграничных разных тыща двести бутылок… Сигарет заграничных разных одиннадцать тыщ штук… Анти… Антиквариата всякого триста предметов… Коллекция по-по-по…
   – Порнографических снимков, – Власик подсказывает не глядя.
   – Четыре тыщи девятьсот штук… Ф-ф-фильмов по-по-порно… А-а-адиннадцать… Ч-ч-ч… Че-че-че… ЧЛЕН!!!
   Власик быстро стакан с чаем подхватил – у Берии нервная трясучка началась.
   – Может, водки ему? – спрашивает.
   Поскребышев свой чай допивает, кружка у него здоровая эмалированная, на пол-литра, не меньше. Сует ее куда-то под стол, зачерпывает, протягивает исстрадавшемуся наркому. Берия кружку в обе руки – и давай хлебать. Выдул до донышка, цап со стола вазочку с малиновым вареньем и прямо без ложки, через край ее опорожнил. Закусил, значит. И вроде глядит уже куда бодрее. Хвать бумажку, читает последнюю строчку:
   – Резиновый искусственный половой член – одна штука!
   – Понял? – Власик ему.
   – Понял… Люди! Что это было?!
   – А это Хозяин вас, наркомов, проверяет так, – объясняет Поскребышев. – Оценивает, вдруг вы совсем уже морально-политически разложились или можете работать еще. Оружие, шмотки, картинки-иконки, даже порнографию он более-менее терпит. Прощает. Но как дойдет до члена – пиши завещание. У тебя, я вижу, нету. Вот и гуляй пока.
   – Нету… То есть как нету? Есть. Но не резиновый же!
   – Вот потому ты и живой, что не резиновый! – Власик наркома по плечу хлопает. – А то пришел бы Каганович с лопатой и твой собственный оттяпал!
   – Шутишь?
   – Ну щас.
   – Правда не шутишь?!
   – Шучу, шучу. Нечего Кагановичу больше делать, с лопатой за тобой бегать. Лазарь Моисеич занят, ночей не спит, землю роет.
   – Да ну вас! – Берия говорит, поднимаясь со стула довольно уверенно, хотя и с некоторой дрожью в коленках. – Верно Коба сказал, с вами того и гляди с ума сойдешь!
   – Ну да, мы такие, – соглашается Поскребышев и зачерпывает опять кружкой из-под стола. – С нами один товарищ Сталин и может работать. Он ведь Сталин. Другие не выдерживают, ты сам погляди, все Политбюро – дурак на дураке. А какие были люди!
   И поди пойми, это серьезно он или прикидывается.
   Стоит Берия, а сам думает: видели вы мой позор – ох, не прощу. Выжду случая и так не прощу, внукам своим закажете над людьми издеваться. Тоже мне, понимаешь, нашлись ангелы без резиновых членов. У самих небось полные закрома барахла ворованного.
   А генерал Власик водку сосет из кружки и улыбается.
   – Погодите, – Берия говорит. – Ладно, у Ягоды член нашли. А у Ежова, значит, тоже?
   Власик кружку отдает Поскребышеву, грустно заглядывает в вазочку, где было варенье, расстегивает кобуру револьверную на поясе, вытаскивает оттуда бутерброд с колбасой, закусывает.
   – По агентурным данным, член – был, – отвечает Власик, жуя. – Но куда-то запропастился. Не знаешь, кстати, где он?
   А Берия, это надо понимать, заместителем Ежова служил, пока того не взяли за член… Тьфу, за какой член, за жабры взяли – и к стенке поставили.
   Берия совсем обиделся, надулся, пенсне сверкнул грозно.
   – Нужен мне больно ежовский член! Ты вообще думай, с кем разговариваешь!
   Сунул руки в брюки, ушел к себе.
   – Ишь ты! – Власик ему вслед. – Ну-ну…
   – Быстро оклемался, – Поскребышев замечает. – Далеко пойдет.
   Тут на окне штора отдергивается, вылезает Каганович.
   С лопатой.
   У Власика челюсть – бац! У Поскребышева – бац! Власик за кобуру схватился, а там даже бутерброда нет.
   Каганович им:
   – Если щас кто засмеется – лопатой наверну, ясно?
   И пошел к товарищу Сталину в кабинет.
   Поскребышев челюсть подобрал, кружкой из-под стола зачерпнул, отпил половину, Власику передал.
   – Ничего, – говорит, – я уже привык. Метрополитен – дело новое, до конца не исследованное, могут быть всякие побочные действия. Ты лучше на нем не езди, на метрополитене этом. А то вишь, как Лазаря Моисеча ушибло.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация