А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Остров Русь 2, или Принцесса Леокады" (страница 1)

   Юлий Буркин, Станислав Буркин
   Остров Русь 2, или Принцесса Леокады

    Ну-ну, посмотрим, может ли один из персонажей заменить одного из авторов... :)
Сергей Лукьяненко:
   Настоящим и будущим детям и внукам

   Предисловие.
   О том, как мы замечаем разные странности и приступаем к спасению мира. И про гигантские глыбы льда

   В тот вечер мы со Стасом отправились в кино на очередного «Терминатора». То, что на афише была приписка: «новая версия», беспокойства у нас не вызвало. Мало ли какие теперь бывают версии – то режиссерская, то «от Гоблина», то еще какая-нибудь. Новая так новая. Всяко лучше, чем старая.
   Что Шварценеггера не будет, это мы заранее поняли, все-таки губернатор, не дело ему по экрану с берданкой скакать. Но мы думали, хотя бы терминаторша из третьей серии будет. Она, не смотрите что робот, девица хоть куда. При этом еще и ногами, и руками дерется, только шум стоит.
   Но нет. Терминаторши тоже не было. А прилетел из будущего на этот раз какой-то пацан лет десяти. Хотя, конечно, и жидкометаллический. Но вместо того чтобы всех мочить, как давай он изо всех сил со всеми дружить, старушек через дорогу переводить и подбирать бездомных собачек...
   Мы со Стасом смотрели на все это безобразие, выпучив глаза.
   – Ты что-нибудь понимаешь? – спросил он меня на ухо.
   – Это какой-то хитрый ход, – догадался я. – Сначала он будет хороший, хороший, а потом всех котят передушит и покажет всем, где раки зимуют.
   – Точно, – успокоился Стас. И мы стали смотреть дальше.
   Но вот уже полфильма прошло, даже больше, а ничего не изменилось. Малец этот всем помогает и нотации читает. Просто достал.
   Наконец о том, что прибыл новый терминатор, узнал Джон Коннор и сообщил об этом своей матушке Саре в психбольницу. Где ж ей еще быть? Та, конечно, сразу сбежала, нашла этого пацаненка и хотела его на каком-то заводе расплющить огромным прессом.
   Вот это была правильная идея! Единственная правильная за весь фильм. Но не тут-то было! Пацаненок подарил Саре букетик незабудок и напомнил, что когда-то и ее сын тоже был таким же маленьким, как он. И повернуть рубильник у этой дуры не поднялась рука. Вот так вот.
   Да-да, тут еще можно было думать, что хитрый ход продолжается, хотя и подзатянут... Но слушайте дальше! Когда Сара пошла на завод, она оставила Джона на стреме у входа – вдруг полиция или еще чего... И когда оттуда вышел этот маленький терминатор – целый и невредимый, Джон сразу решил, что мамочке его крышка, и пальнул в мальца из гранатомета. Да промазал.
   Но зоркий глаз юного терминатора засек вылетевшую из ствола гранату, высчитал траекторию и установил, что она мчится прямиком в серого котенка, который жмется у входа в цех. И тогда он прыгнул навстречу гранате и закрыл котенка своей грудью.
   Шарахнуло, котенок юркнул в здание, а пацана разорвало на несколько кусочков жидкого металла. И каждый из этих кусочков слился в нового пацана, только поменьше, и теперь их получилась целая орава – штук семь, но совсем уже маленьких, годика по два.
   И все они стали хныкать, хлюпать носами и просить Джона: «Дяденька, дяденька, мы хотим домой...», «Дяденька, а где киса? Она хорошая...», «Дяденька, зачем ты в нас стреляешь, ты же добрый?..»
   Тут Джона слеза прошибла, бросил он свое орудие, сел на землю и ревет. А жидкокристаллические детки вокруг него в кружок сбились, и ну его по головке гладить да конфеты в рот пихать, откуда только взяли. А тут и Сара с завода вышла, с букетиком.
   Джон ее как увидел, так от удивления онемел. А она его обняла, детки-терминаторы завели вокруг хоровод, и все вместе грянули песенку. А переводчик загундосил:

– Будь и ты послушным, тихим,
Не дерись и не буянь,
Быть агрессором, ребята,
Это просто божья срань...

   Я понял, что это конец фильма, и чуть не заорал: «Гады, верните деньги!» Хотя не в деньгах, конечно, дело...
   Я посмотрел на Стаса, а у того аж зрачки позеленели и кулаки сжаты, будто он сейчас в экран влезет и отметелит всех этих терминаторов-беби вместе с Джоном, Сарой, режиссером, оператором и всей съемочной группой.
   Тут под какую-то очень знакомую попсовую песенку на английском языке пошли титры, и в зале стал медленно загораться свет. Мы огляделись по сторонам и не поверили своим глазам. Лица у всех были довольные, счастливые, кое-кто даже подпевал. Да что ж это происходит-то, а?!
   Пока по экрану шли титры, мы выползли на свежий воздух, перешли через дорогу и уселись на лавочку в небольшой аллейке. Я ожидал, что Стас начнет возмущаться, но вместо этого он сказал:
   – Костя, а ты не заметил, что с людьми вокруг нас вообще что-то не то в последнее время делается?
   – Нет, – признался я. – Например?
   – Ну... Я вчера в церкви был. Там один батюшка проповедь читал. Рассказывал, какие замечательные братья наши во Христе – католики.
   Я присвистнул и сказал:
   – Ни фига себе!
   – Вот-вот, – кивнул Стас. – Прямо «глобальное подобрение» какое-то.
   – Ну, глобальное оно или не глобальное, это еще рано говорить. Но что-то такое происходит, это факт.
   – Да, надо внимательнее понаблюдать, – согласился Стас. – Усилить, так сказать, бдительность.
   Только он это произнес, как из кустов к нашей скамеечке вышла толпа, человек десять, и окружила нас. Была уже почти ночь, но рядом на столбе светил фонарь, и мы отчетливо видели спортивные штаны с полосками, хмурые рожи и бритые головы.
   – Закурить есть? – спросил тип, больше остальных похожий на гориллу.
   – Нет, – сказал я, морально готовясь к драке. Драться я не люблю, но с детства знаю: в такой ситуации на жалость давить бесполезно.
   – Не курим, – вякнул Стас. Вот же болван, сразу дал повод для наезда: «Спортсмены, что ли? А давай посмотрим, кто здоровее...»
   – Не курите? – переспросил гориллоподобный и сплюнул. – Ну и правильно. Вредно это. А чего вы тут сидите-то?
   «На нашей скамейке», – продолжил я про себя.
   – Христос сидел и нам велел, – заявил Стас.
   – Где это он сидел? – удивился тип. – Он же вроде висел.
   – Тебя не спросил! – продолжал наглеть Стас. – Что вы к нам пристали? Хотим и сидим!
   – А-а, – протянул гориллоподобный. – Ну, тогда другое дело, раз хотите. А то, может, по темноте идти боитесь. Может, до дому вас проводить? С нами не обидят.
   У меня аж челюсть отвисла. Или он так шутит?
   – Не надо нас провожать! – заорал Стас. Перенервничал, видно. – Смотрите, чтобы вас самих не обидели!
   – Нас-то? – хохотнул гориллоподобный, и вся компания загоготала. – Кто ж нас обидит? Люди-то все добрые вокруг... Ну ладно. Не хотите – не надо. – Он снова сплюнул. – Пойдем мы тогда, поищем, кому другому помочь.
   Тимуровцы!.. Вся стая, шаркая ногами, двинулась прочь по аллейке, а мы со Стасом переглянулись. Стало окончательно ясно, что глобальное подобрение наступает по всем фронтам.
* * *
   Домой мы пришли поздно, папа с мамой уже легли, и мы тоже сразу завалились спать. О происходящем больше не говорили, потому что, кажется, оба чувствовали: грядут большие перемены. Но говорить пока не о чем, надо понаблюдать. Было тревожно, но лично мне это ощущение даже нравилось. Пять лет мы жили без приключений. А это, знаете ли, довольно скучно.
   Я лежал и вспоминал о том, что изменилось в нашей жизни за эти годы, словно прощаясь с этим спокойным, но сереньким временем. Мама ушла из музея и организовала косметический салон «Нефертити». Слоган ему Стас придумал: «Не ищите целлюлит у мумий». А все потому, что в музее ей стало нечего делать: все мумии продали в частную коллекцию какой-то странной египетской личности. Почему странной? А вот вам нужна мумия, чтобы стояла в углу спальни и радовала взгляд вам и вашей девушке?..
   Папа перестал искать следы инопланетян и древних цивилизаций, потому что один раз уже нашел, потому что упорный. Зато теперь он увлекается аномальными явлениями, лозоходством, целительством и еще черт знает чем. Периодически обнаруживает в себе всякие паранормальные способности, а по всем углам квартиры валяются разные энергетические рамки и номера газеты «Голос Вселенной». Я, бывает, ее тоже почитываю, а вот Стас терпеть не может, он ведь у нас теперь великий христианин и даже собирается после школы в семинарию.
   А я пока не придумал, куда собираюсь. Не определился. Вот, пожалуй, и все наши новости. Не густо, согласен.

   Проснувшись, я сразу подумал: что-то не так. А потом понял что. Я проснулся сам, хотя сегодня – будний день. Времени уже до фига, а папа с мамой перед уходом на работу нас почему-то не разбудили. Пожалели? Неужели тоже добренькими стали? Я растолкал Стаса и поделился с ним своими подозрениями.
   – Боюсь, ты прав, – сказал он. – Давай-ка посмотрим, что в мире творится.
   Он сел на кровати и щелкнул пультом телевизора. По Первому каналу шел клип Леокадии, и Стас немножко полюбовался на то, как она двигается. Да, классная. И голос приятный. Песни вот только идиотские.
   – Давай, давай дальше, – поторопил я.
   На Втором шли новости. Очень интересные новости. Диктор рассказывал, что отныне израильтяне и палестинцы – друзья навек, и показывали сцены их братания... Мы дождались следующего сюжета. Он был о том, что Гарлем в Нью-Йорке признан районом образцового поведения...
   – Ужас, – сказал Стас и вырубил телик. – Да, у них-то это еще раньше началось: вон какого «Терминатора» сделали. А еще раньше – негра в президенты выбрали.
   – Нет, но это же хорошо, – возразил я неуверенно, – ни войн, ни преступности теперь не будет...
   – Дурак ты, – отозвался Стас. – К добру люди должны приходить сами, по собственной воле. А это не доброта, а болезнь какая-то заразная получается.
   – Думаешь?
   – Да факт! Они заболели, а мы – пока нет.
   – А вот это, между прочим, не факт, – заметил я. – С чего ты решил? Вдруг ты уже тоже стал добреньким?
   – Почему я?! А ты?
   – Я – нормальный.
   – А чем докажешь?
   – Ну, могу, например, дать тебе в лоб прямо сейчас. А ты смог бы?
   Не успел я это произнести, как получил такую затрещину, что искры из глаз посыпались.
   – Ах ты гад! – замахнулся я, но Стас отпрыгнул, встал в стойку киба-дачи и быстро сказал:
   – Это был научный эксперимент. И хватит об этом. Мы уже прекрасно убедились в том, что мы не изменились. Ты агрессивен, это очевидно. Этого вполне достаточно!
   Но я уже и без него остыл.
   – Ладно! – махнул я рукой. – Мы оба нормальные, это факт. Пойдем-ка на улицу, на людей посмотрим...
   Мы быстро оделись и вышли. Народ по тротуару двигался как-то сонно и вяло. И машины тоже.
   – Все ясно, – сказал Стас. – Знаешь, сколько людей ежечасно в ДТП гибнет?
   Мы свернули за угол и обнаружили возле мини-маркета небольшую толпу. Тут народ часто тусуется, выпивает. Но сегодня здесь было особенно шумно, как будто люди собрались на митинг. И по всему было видно, что они – нормальные. Разговор был на самую что ни на есть актуальную тему, потому мы примолкли и стали слушать.
   – ...Я с такой бабой жить не согласен! – говорил один пролетарского вида товарищ. – Раньше была баба как баба. Настоящая! Приду домой пьяный, она на меня наорет, да еще и скалкой в глаз заедет. А теперь что? Сама мне спирт в аптеке покупает! Лекарство, говорит. Позор, да и только...
   – И чего тебе не нравится? – встрял другой, слегка припухший.
   – Как это? – удивился первый. – Непорядок. Всякий характер человек потерял. Не женщина, а кукла какая-то!
   – Ну, это еще ладно, – заявил припухший. – Вот на работе у меня что делается, это да! Атас просто. Я на птицефабрике тружусь. Трудился... Накрылась моя работа, ядрить вашу мать, третий день уже пью, поминаю.
   – Что, никто кур резать не хочет? – догадливо прищурился пролетарий.
   – Хуже! – сморщился припухший. – Они их, понимаешь, на волю выпустили! Директор самолично плакат нарисовал: «Свободу пернатым!» Эти чокнутые с ним по фабрике прошли и все клетки открыли. Я им объясняю: это же не чайки, ядрить вашу мать, куры это! Они ж все равно передохнут на воле, только зазря! Нет, им хоть кол на голове теши. Это их личное право, говорят. Всех повыпускали!
   – Может, это птичий грипп на людей перекинулся? – крепко обняв сумку, предположила пожилая женщина.
   – Да не! – выкрикнул кто-то. – Я слыхал, это комары какие-то народ покусали.
   – Какие комары?! – вклинился в беседу смуглый, по-военному подтянутый мужчина. – Теракт это! Враги воду отравили. Они ж нас, добреньких, голыми руками теперь возьмут!
   – А если в кране нет воды, значит, выпили, простите, жиды? – задал риторический вопрос дяденька интеллигентного, но потрепанного вида. – Это, смею вас заверить, откровеннейшая демагогия! Если бы дело было в воде, тогда почему беда не коснулась нас с вами? Меня, например?
   – А ты, профессор, когда в последний раз воду-то пил?! – возразил «офицер».
   Интеллигент смущенно взъерошил волосы, но не отступил:
   – Вода, с вашего позволения, содержится в любых напитках!
   – Оно, конечно, так! – вмешался пролетарий. – Однако сдается мне, алкоголь эту заразу убивает. Я вот, например, безалкогольных напитков не пью уже лет сорок и, как видишь, человеком остался.
   – И я воду не пью... И я! – загомонили вокруг. – А я и пиво-то редко...
   – Что ж, ваша гипотеза кажется вполне жизнеспособной, – признал интеллигент. – Вот только чем вы, любезнейший, докажете, что вас действительно не коснулось это... Э-э-э... – Он запнулся, пытаясь найти подходящее слово.
   – Подобрение, – подсказал Стас.
   – Вот-вот! Подобрение! Спасибо за термин, молодой человек.
   – Получи доказательство! – рявкнул пролетарий и так влепил ему в ухо, что тот едва не свалился с ног. Но удержался, резко принял боксерскую стойку и стал подскакивать, как какой-то неадекватный Тайсон. Пролетарий удивился, опустил руки и тут же получил в глаз. И они стали мутузить друг друга так, что только перья в стороны полетели. Народ, окружив дерущихся, азартно болел. Видно, здорово уже по агрессии люди соскучились.
   – Прямо как мы с тобой, – заметил Стас. – Такие же придурки.
   – Ну а как по-другому проверишь? – заступился я.
   В самый разгар потасовки у меня из кармана запел голосок Леокадии: «Кис-кис, брысь, кис-кис, мяу...» Только вчера этот рингтон себе закачал.
   – Алле?! – крикнул я в трубку, прикрыв ее рукой, уж очень народ шумел.
   – Костик, – услышал я мамин голос. – Вы проснулись?
   – Да, конечно, – говоря, я немножко отошел в сторону. – А чего это вы нас не разбудили?
   – Ну... – смутилась мама. – Жалко было... Чем занимаетесь?
   – Да так, ничем. Отдыхаем.
   – А, ну молодцы. Отдыхайте. Я к обеду домой вернусь, что-нибудь вкусненькое приготовлю. Хухры-мухры[1]?
   Та-ак... Совсем с ней плохо. Она с нами по-древнеегипетски пять лет не разговаривала.
   – Хухер-мухер, ардажер[2], – ответил я таким голосом, каким беседуют с тяжелобольными, и отключился.
   А когда сунул мобильник в карман и вернулся, то оказалось, что все кардинально изменилось. Пролетарий и интеллигент стояли, смущенно потупившись, а люди в окружавшей их толпе ласково улыбались друг другу.
   – Вот теперь верю, теперь мы – нормальные, это уж точно, – сказал пролетарий.
   – Как славно! – воскликнул интеллигент. – Как все-таки славно, что мы смогли избавиться от разъедавшей наши души вражды! А ведь еще минуту назад мы готовы были нанести друг другу самые тяжкие телесные повреждения!
   – Вот что, дружище, – смущенно сказал пролетарий, – пойдем-ка со мной. Тут неподалеку есть кафе-мороженое. С детства в таких не бывал, а теперь вот захотелось. Угощаю всех.
   Очередь встретила это предложение овациями.
   – Почему бы и нет? Пойдемте! – воскликнул интеллигент. – Не вижу оснований отвергать приглашение такого прекрасного человека. Не пить же, действительно, вредное для здоровья пиво. То ли дело – пломбир со взбитыми сливками.
   Взявшись за руки, они двинулись прочь, а за ними потянулись и остальные. Мы же со Стасом стояли совершенно убитые.
   – Почему?! – наконец заорал Стас. – Что с ними случилось?!
   – Я-то откуда знаю? – откликнулся я мрачно и сел на скамейку.

   – Знаешь, что я думаю? – сказал Стас, садясь рядом. – Я думаю, у этой болезни длинный инкубационный период. Как у свинки, например. Может, мы с тобой уже тоже заразились, но подобреем позже.
   – И что, у них у всех одновременно инкубационный период закончился?
   – Да, ерунда какая-то получается, – согласился Стас. – Значит, все-таки что-то происходит именно в момент подобрения... Какое-то воздействие. Облучение, что ли...
   – Если облучение, – сказал я, – то возникают два вопроса: что это за облучение и почему оно не берет нас.
   – Облучение... Обучение... – повторял Стас, слегка покачиваясь. – Мобильник дает какое-то облучение, но если бы дело было в нем, все бы уже сто лет назад подобрели...
   – Постой! – воскликнул я. – А ведь когда они подобрели, я как раз с мамой по телефону разговаривал!
   – Что-то в этом есть... Что-то есть... – пробормотал Стас.
   И вдруг меня осенило.
   – Песенка! – заорал я и даже вскочил на ноги.
   – Какая еще песенка? – снизу вверх уставился на меня Стас.
   – Про «кис-кис»! Песенка Леокадии! Она же везде! Она и на английском есть! И в «Терминаторе» этом уродском на титрах как раз она шла, непонятно с какой стати!
   – Точно, – прошептал Стас. – Точно. Костя, ты – гений.
   Мы замолчали и двинулись в сторону дома. Не знаю уж, о чем думал Стас, а я думал о том, что моя догадка выглядит очень убедительно. Эта песенка уже несколько дней крутится по всем радиостанциям на двух языках, и клип – по всем каналам.
   Я даже расстроился. Песни у Леокадии, конечно, тупые – самые что ни на есть попсовые, но голос приятный, и на мордочку она миленькая... На вид – лет шестнадцать, только это обман, конечно. Как-то мы со Стасом об этом разговорились, и я ему сказал:
   – Стас, она – старуха, я тебе точно говорю! Это все вранье и спецэффекты.
   – С чего ты взял? – насупился он. Ему-то она нравится еще больше.
   – Да уж слишком профессионально танцует. Какая там Бритни Спирс, там Волочкова отдыхает. А что она на компьютере «подчищена», так этого никто даже не скрывает. Вспомни, как у нее цвет глаз все время меняется!
   Но Стас мне в тот раз, по-моему, не поверил.
   Мы вошли в наш двор и снова уселись на скамейку. Выходит, в эту песенку заложена какая-то программа, типа двадцать пятого кадра? Тогда ясно, почему алкаши так долго держались: радио не слушают, телевизор не смотрят, а если смотрят, то только футбол и уголовную хронику... Додумать я не успел, потому что Стас тихонько ткнул меня в бок:
   – Есть возможность проверить.

   Когда я увидел, кто к нам приближается, то сразу понял, что он задумал. Шла соседская бабка, которую мы в детстве прозвали Горгоной. Уже тогда даже самые отчаянные пацаны боялись ее дразнить, потому что она и палкой могла огреть, и кирпичом запустить. Сколько себя помню, ни разу не слышал, чтобы она говорила спокойно, без ругани.
   Немного волнуясь, я достал из кармана телефон, нашел опцию «звуки», там – «вызов» и нажал на «ввод».

Милый, милый, милый,
Поцелуй меня, —

   запел звонкий, почти детский голосок Леокадии, и я выставил трубу перед собой.

Милый, милый, без тебя
Я не могу ни дня.


Милый, помнишь, мы в «кис-кис»
Играли во дворе?
Нравится такой сюрприз
Не только детворе...


Кис-кис, брысь,
Кис-кис, мяу!

   Горгона остановилась как вкопанная.

Кис-кис, брысь,
Кис-кис, мяу!

   Горгона повернулась к нам. «Будет нам сейчас сюрприз, – подумал я мрачно, – будет и кис-кис, будет и мяу...» Но старуха молчала. На короткий миг в ее глазах мелькнул настоящий ужас. Потом они вдруг остекленели, как у куклы. Потом исказился, обнажая золоченые челюсти, рот:
   – Ага! Хулиганите, – констатировала она голосом Бабы Яги, искоса смерила нас взглядом и стала копаться в своей чудовищной торбе. – «Сникерс» хотите?
   Мы, признаться, несколько растерялись и не нашли, что ответить. Наконец она выудила помятый батончик, сдула с него какой-то мусор и, щурясь на один глаз, добавила:
   – Шоколадочку американскую?
   – Нет, спасибо, бабушка, – сказал я, чувствуя, как волосы у меня встают дыбом.
   Мы разом поднялись со скамейки и быстрым шагом двинулись к подъезду.
   – Не хотите, как хотите! – крикнула Горгона нам в спину. – Сама съем, не побрезгую!
   – Уф-ф, – выдохнул Стас на лестнице. – Ужас. Мне так страшно никогда в жизни не было.
   – Мне тоже, – признался я.
   – Но заметь, – сказал он. – Мы-то – не добреем!
   – Не добреем, – согласился я. И тут же засомневался: – А точно?
   – Точно, точно, – сказал Стас. – Хочешь, я тебе по башке дам?
   – Нет, не стоит, – покачал я головой. – И так верю.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация