А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Путь в Беловодье" (страница 17)

   – Почему ты вернулся? – спросила.
   – Я же сказал: Лешка просил зайти. Хотел о чем-то поговорить со мной. – Теперь уже не имело смысла это скрывать. Роман был уверен, что исчезновение Стеновского как-то связано с тем, что Алексей хотел сообщить колдуну, но не успел.
   Роман и себе сделал кофе. На вид – будто молоко с шапкой пены. А на вкус – настоящий. Почти.
   Лена продолжала дрожать.
   – Так что случилось? Почему ты решила, что Стен исчез?
   Лена тихо всхлипнула.
   – Так что?
   – Не знаю. Только вечером Стен вдруг сказал: больше трех дней нам внутри быть нельзя.
   – Почему?
   – Я тоже спросила: «Почему?» Но он не ответил. Поцеловал меня, и я сил лишилась, будто он этим поцелуем из меня все силы разом выпил. Я заснула мгновенно, как в пропасть провалилась. А потом так же внезапно проснулась. Леши рядом нет. В доме тихо-тихо. Я встала. Заглянула к Юлу. Он спит. Хотела в ванную пройти – а тут ты.
   Никаких объяснений по поводу происходящего у Романа не имелось. Ясно было лишь одно: Алексей обещал сообщить нечто важное, но не успел.
   Лена глотнула кофе и заплакала, прикрывая ладонью глаза.
   – Прекрати! – прикрикнул на нее Роман. – Ничего страшного не случилось, я уверен. Ты вроде большая девочка, а пугаешься всякой ерунды.
   Роман прошел в гостиную. За стеклянными окнами сплетались ветви деревьев. Листва была светлой, с легким оттенком зеленого. Будто кто-то акварелью писал по влажной бумаге, и краска текла. Гостиная располагалась на первом этаже рядом со столовой – Алексей предпочитал горизонталь при организации пространства. Стиль – ультрасовременный, много имитации металла, стекла. Кресла белые, обитые чем-то ворсистым.
   В гостиной не было никаких следов. Роман осмотрел все очень внимательно. Потом попытался сосредоточиться. Если Стен в беде, то его ожерелье позовет на помощь. Ничего. Никакого намека на призыв. Тишина. Но Стен был здесь, внутри, в Беловодье – это водный колдун чувствовал очень хорошо.
   Потом колдун почувствовал: кто-то пришел. Роман вышел из гостиной в холл. Перед ним стоял Иван Кириллович. Гамаюнов был все в том же голубом плаще, только теперь в белом свитере с высоким горлом. Иван Кириллович поводил плечами, как будто ему было все время зябко.
   – Стен исчез! – выкрикнула Лена прежде, чем Роман успел что-то сказать.
   – Знаю. Он уехал. По моей просьбе. Скоро вернется.
   – Как уехал? – не поняла Лена. – Куда?
   – Он не может находиться долго в Беловодье. Вот и уехал. Скоро вернется. Завтра. Не волнуйтесь.
   Лена облегченно вздохнула.
   Роман был уверен, что Иван Кириллович лжет. Но зачем? Что он скрывает?
   – То есть, вы его попросили?
   – Ну да, я сам поднял машину с глубины и отдал ему ключи от своего «Форда». А вы что подумали?
   – Нет, я ничего, ничего… – Лена смутилась. – Просто он не предупредил меня.
   – Это в его стиле, – печально заметил Гамаюнов. – Меня он в прошлый раз тоже не предупредил. Умчался внезапно неведомо куда. То, что вы рано встали, Роман Васильевич, это хорошо. У нас с вами много дел сегодня.
   Хозяин Беловодья повернулся и вышел, уверенный, что колун последует за ним. И не ошибся.
   – Стен действительно уехал, или вы так сказали, чтобы успокоить Лену? – спросил Роман.
   – Господин Вернон, – Иван Кириллович улыбнулся. – Зачем мне вам врать? Алексей – особенный человек. Прорицатель. Можно ли предсказать поступки такого человека?
   – Он здесь, в Беловодье, я это знаю! Хватит водить меня за нос! Что вы задумали? – взорвался Роман. – Что вам нужно от Стена?
   Гамаюнов ни на миг не смутился.
   – Это иллюзия. Беловодье порой создает подобные обманки. К примеру, вчера вечером наверняка вы ощущали присутствие Нади, причем живой Нади, не так ли? – Гамаюнов поглядел на водного колдуна с печальной улыбкой.
   Роман растерялся.
   – Откуда вы… Да, вчера такое было.
   – И может еще не раз случиться. Вам покажется: Надя здесь. А потом услышите, что Стен зовет вас. Но, повторяю, это только иллюзия. Не тратьте время на погоню за призраками.
   – Вы продлили действие заклинания?
   – Разумеется, – как-то очень легко сказал Иван Кириллович, будто речь шла о какой-то мелочи. – Теперь поговорим о том, для чего вы сюда приехали.
   – Я сюда приехал ради Нади.
   Гамаюнов вновь улыбнулся. В этот раз саркастически:
   – А я думал, чтобы увидеть мое творение. Перед вами город мечты. Сокровищница, в которой можно все на свете сберечь и все на свете возродить. И все заново сотворить. То, о чем человечество мечтало тысячелетия.
   – То есть, вы хотите сказать, что я могу вернуть Надю к жизни?
   – Только не сейчас.
   – О чем вы?
   – Беловодье может вот-вот исчезнуть. Внутренняя ограда пробита в двенадцати местах.
   – Вы хотите сказать, что эта черная полоса в ограде, похожая на столб дыма…
   – Да. Именно. Фактически, ограда держится только за счет внешнего круга. Но внешний круг – это колдовство низшего порядка, вы наверняка это и сами поняли. Главное – круг внутренний, а он практически разрушен. Любой нажим со стороны, любое возмущение энергии, и Беловодье растворится. Восстановить внутренний круг мне не хватает сил. Не тот уже стал, простите. Постарел. И Надя погибла. Она меня поддерживала. Ее помощь дорого стоила. – Иван Кириллович вздохнул. Как показалось Роману, ненатурально. – Только вы, Роман Васильевич, можете ограду восстановить. Иначе день, два, – и Беловодье погибнет.
   – Как это случилось?
   – Я думаю… Почти уверен, что во время схватки с Колодиным часть удара пришлось и на подлинное Беловодье.
   – Это невозможно. У нас с вами не было связи.
   – Вы так думаете?
   Роман весь передернулся – о чем они болтают. О чем? Какие-то границы, ограды, город мечты… Глупость все это – глупая глупость! Надю еще можно спасти – вот что важно! Вот главное!
   Любой забор можно заново возвести, – хоть колдовской, хоть крепостную стену из камня.
   Вода в озере вдруг заколебалась, плеснула на дорожку волна. На миг исчезли огоньки в глубине, и сама церковь как будто помутилась.
   – А Надя? Если я починю ограду, вы ее оживите?
   – Пока ограда разрушена, все бесполезно… – пробормотал Гамаюнов.
   – Да понял я это! – Роман схватил Гамаюнова за ворот плаща. – Спрашиваю о другом: если я починю ограду, силы Беловодья хватит, чтобы спасти Надю?
   – Отпустите меня! – потребовал старик.
   Роман разжал пальцы.
   – Я же сказал, здесь все возможно, зачем повторять одно и то же? Вы так непонятливы? – Иван Кириллович неожиданно сделался резок.
   – Мне кажется, что вы меня обманываете. Вы так и не сказали ясно: вернется Надя или нет. Лишь общие фразы о мечтах и возможностях. – Роман чувствовал, что его охватывает ярость. – У меня одна-единственная мечта. Вернуть Надю.
   – Почините сначала ограду.
   – Так да или нет?
   – Это зависит от вас.
   Опять ускользнул, старый угорь. Почему он не может сказать правду?!
   – Сколько у меня времени? – спросил господин Вернон.
   – Трое суток. Потом можно будет наложить новое заклинание.
   О трех днях говорил Стен. Дольше трех дней оставаться здесь нельзя.
   – Работайте обстоятельно, не торопитесь, – посоветовал Иван Кириллович. – Надя будет вас ждать.
   От Романа не укрылось это «вас» в последней фразе. Что это? Дешевая приманка? Или Иван Кириллович готов отказаться от Нади ради Беловодья?
   – Я уверен, что живая вода должна быть! – воскликнул Роман с горячностью и топнул. Плитки под его ногами качнулись. – Починю ограду и создам живую воду.
   Гамаюнов зябко поежился.
   – Что ж, у вас может получиться. У вас особенная сила.
   – К сожалению, у меня нет воды из Пустосвятовки.
   – Берите из озера.
   – Это ваша вода, а не моя, – усомнился колдун из Темногорска. – Здесь нужно особое заклинание, чтобы подчинить воду.
   – Никакого особого заклинания нет.
   Роману показалось, что Гамаюнов вроде как говорит правду и одновременно лжет. То есть выходило, что он продлил действие заклинания и одновременно не продлил, что Надю можно оживить и одновременно нельзя. Как хозяину Беловодья удается проскальзывать между «да» и «нет», Роман не ведал. Он вдруг подумал, что Надя своего мужа одновременно и любит всей душой и ненавидит так же сильно. Но разгадывать загадки господина Гамаюнова было некогда.
   Иван Кириллович поднял из воды два кувшина – в каждый можно набрать не меньше десяти литров. Как и все в Беловодье – или почти все – кувшины были созданы из воды, но на вид казались стеклянными. Озерная влага была особенная – это господин Вернон почувствовал сразу. Пусть и не схожая с пустосвятовской, любезной его сердцу, пусть в чем-то чуждая, жесткая, – но все равно, на многое способная стихия. Да, способная на многое. Но она явно не собиралась повиноваться хозяину Пустосвятовки. Работать с такой водой господин Вернон не мог. Разве что получится только хуже. Оставалось одно: воду перенастроить.
   – Мне понадобится много времени, – предупредил Роман и вернулся в «свой» дом.
   Зашел на кухню, поставил кувшины с водой на пол, плюхнулся на диван. Он так и не мог решить: сказал ему Гамаюнов правду или солгал? Ощущение было, что сказал правду лишь наполовину. И главное… да, в этом Роман был уверен – времени оставалось мало. Очень мало, хотя Иван Кириллович уверял в обратном.
   Ладно, что тут думать! Прежде всего надо восстановить ограду. А потом… потом… Надя. Ее возвращение. О, Вода-царица! Скорее же, скорее! Роман достал из кармана пустую серебряную флягу, ковырнул ножом донышко. Выбрал самую большую тарелку, флягу заклинанием укрепил в воздухе над тарелкой и стал медленно лить воду из кувшина в пробитую флягу. Из отверстия в дне вода сочилась по капле. Каждой капли на лету колдун должен был коснуться и подчинить колдовскую ее силу своему дару. Капли стучали монотонно, тарелка наполнялась медленно. Через час у Романа голова пошла кругом, а он сумел наполнить лишь половину кувшина новой – своей – водой.
   Ладно, хватит! Надо попробовать, что получилось. Ведь может статься, что не получилось ничего.
   Интересно, что будет, если он выпьет эту переколдованную воду? Роман поднес кувшин к губам. Сделал глоток. Вдруг бросило в жар, следом по телу пробежала дрожь. Новый глоток. На миг колдуну показалось, что его сейчас вырвет. Никогда прежде вода не вызывала такого отторжения. И все же он заставил себя проглотить то, что держал во рту. Рот наполнился горькой слюной, она потекла по подбородку, на рубашку. Еще глоток…
   И все прошло. Он просто пил воду. Ни жара, ни холода, ни тошноты – лишь противная слабость, которая медленно проходила. Теперь Роман пил медленно, со вкусом. Ощущал, как прибывает внутри него сила. Сила Беловодья.
   Прихватив с собой кувшин, колдун вышел из дома и двинулся по дороге. Шагнул за ограду, ощутил, как дернулось ожерелье. Оглянулся. Картинку повело перед глазами – сместились тени, свет. Контуры расплылись. Мгновение – и он видел перед собой аккуратные коттеджи, лужайки, деревья, озерцо посередине и церковку на воде. Потом ограда утратила прозрачность, видение исчезло.
   Роман перевел дыхание. И тут наконец понял, что его смущает в просьбе Гамаюнова: водный колдун не знал природу этой второй, внутренней границы. Первая была создана из воды путем заклинаний, достаточно сложных, но знакомых. Таких границ при известном настрое и сам господин Вернон мог нагромоздить вокруг Беловодья хоть десять рядом друг за другом. А вот эта, внутренняя, была темного происхождения. В прямом смысле этого слова. Когда водный колдун пытался понять ее природу, то видел – будто наяву – что-то непрозрачное, густое, темное. Вода присутствовала. Заклинания тоже. Но явственно ощущалось что-то еще, неведомое. И это неведомое колдуна пугало. Вернее, не так – настораживало. Иван Кириллович сказал, что Стен не мог находиться в Беловодье долго. Наверное, и Роман не сможет. «Дольше трех дней нельзя», – опять вспомнил он слова Алексея, переданные Леной. А что потом?
   Колдун двинулся вдоль границы, ощупывая стену пальцами и пытаясь определить, нет ли скрытых трещин в ограде. Пока что она была целехонька и напоминала матовое стекло с неясной структурой внутри, что-то вроде размытых ячеек неправильной формы. Разглядеть сквозь ограду, что находилось в центре, было невозможно. Порой возникали видения, но ложные. Истинное не проглядывало.
   Наконец колдун дошел до черного разлома и остановился. Трещина оказалась довольно ровной, но природа разрыва была так же не ясна, как и суть ограды. Гамаюнов намекал на Колодина. Но как Колодин мог разрушить ограду, господин Вернон не представлял.
   Колдун набрал полные пригоршни воды, произнес заклинание. С его ладоней вода потекла, отвердевая, превращаясь в льдистую пластину. Роман соединил границы трещины узким стеклышком, будто мостком. Тьма исчезла. За прозрачной заплаткой теперь отчетливо можно было разглядеть, что же там происходит, внутри. Роман увидел поверхность озера. Вода искрилась и играла. Вокруг белые дорожки, сосны. Роман плеснул водой вверх, и стекло продлилось ввысь, соединяя две части ограды. Затем вниз – и разрыв был полностью исчез. Троекратное заклинание укрепило заплатку. Но все равно, это только заплатка. Сколько она простоит и как прочно срастется с оградой Беловодья, колдун не ведал. Роман двинулся дальше вдоль границы. Через несколько шагов натолкнулся на второй разлом. Он был точь-в-точь такой же, как и первый. Но залатать его оказалось труднее – волшебные льдинки не желали крепиться к краям и со звоном обрушивались на землю. Приходилось вновь превращать их в воду и вновь создавать хрупкую опору. Лишь с третьей попытки колдуну удалось установить ледяную перепонку. Роман решил сначала наскоро закрыть все разломы, а уж потом заняться серьезным ремонтом. Главное – как можно быстрее вновь превратить ограду в замкнутый круг. Тогда Беловодье обретет полную силу, и Надя оживет. Так скорее же, скорее!
   До следующей трещины шагать пришлось изрядно. Надо бы проверить, может ли колдун пройти внутрь в любом месте. Роман шагнул и уперся в стену. Ограда не желала его пропускать, будто у него не было ожерелья вовсе. Невероятно! Получалось, ограда проницаема для него лишь там, где проходит дорога.
   Наконец появился новый разрыв – такой же точно, как и предыдущие два. Какая-то догадка шевельнулась в мозгу Романа и тут же пропала. Колдун вновь стал создавать перепонку. В этот раз создать окошко получилось довольно быстро. Окошко. Роман невольно приблизил лицо к прозрачной заплатке и глянул внутрь. Все так же плескалась вода, и мелкая волна билась о края дорожки. Перед ним была старинная усадьба, построенная из воды. Что-то знакомое. Фасад с фронтоном, четыре колонны, лихо закрученные рожки ионического ордера на капителях. Два этажа, два флигеля. Где-то он видел этот дом. Кажется, на картинке или фото… Усадьба слегка подрагивала и как будто перемещалась по поверхности озера. Две скульптуры у входа, белые, будто мраморные. В окнах одинаковые белые занавески. Вдруг почудился за окном силуэт – вернее, не силуэт даже, а тень. Она мелькнула и пропала. Роман приник к стеклу, силясь разглядеть, кто же там внутри. Увидел, как по тропинке к дому идет Гамаюнов. Иван Кириллович о чем-то задумался. Лицо его было мрачным, губы едва заметно шевелились. Роман спешно произнес заклинание односторонней невидимости – теперь стекло изнутри круга казалось матовым, в то время как господин Вернон продолжал видеть все происходящее. Но Гамаюнов не глядел в его сторону, возможно, он полагал, что гость еще возится с первым разломом.
   Иван Кириллович подошел к ступеням и остановился. Что-то произнес. Что – Роман не слышал. Но ему показалось, что хозяин Беловодья позвал кого-то по имени. Вновь за окном мелькнула тень. Теперь сомневаться не приходилось – там, в доме, был человек. Он махнул рукой Гамаюнову. Иван Кириллович вдруг крикнул.
   – Я ничего не могу сделать! – Эту фразу Роман расслышал отчетливо.
   В этот миг за окном в доме Роман различил какое-то светлое пятно… Светлые волосы! Гамаюнов оглянулся. Роману показалось, что Гамаюнов его видит. Колдун отпрянул, прижался к ограде и перевел дух. Светлые волосы. Так вот, оказывается, где Стен! В этом доме, как в тюрьме, Иван Кириллович заключил своего ученика-врага Стеновского. Зачем? Ответа Роман не знал. Но ощутил яростное желание проникнуть внутрь и освободить пленника. Любой ценой освободить.
   Роман подхватил пустой кувшин и понесся назад, к дороге, ведущей в Беловодье: только там он мог вернуться внутрь. На миг мелькнуло опасение: вдруг Гамаюнов не пустит его назад? Тут же колдун подавил тревогу, вызвав в душе покой и безмятежность – стекло стоячей воды в безветренный день. Миг – и стало все безразлично, безбольно, но и без веселья – тоже. Ровная поверхность, ничем не возмущенная – с этим чувством в душе колдун миновал границу беспрепятственно. Впрочем, пребывать в таком состоянии он долго не мог. Первая мысль, сомнение, порыв – и вода уже волнуется, бурлит и бьется о берег. Колдун улыбнулся. Но тут же вспомнил о том, что Нади больше нет, и улыбка его умерла. Надя вернется еще…
   Вернется ли?
   Роман почувствовал, как внутри него все холодеет. А почему, собственно, он поверил Ивану Кирилловичу?! А? Если Гамаюнов про Лешку солгал, то и про Надю тоже. Наверняка. Откуда Гамаюнову знать, как продлить заклинание? Причем, чужое заклинание. Роман не ведает, а Гамаюнов может? Да нет, не может он ничего. Солгал, чтобы заставить Романа починить ограду. А Надя тем временем умерла. Трое суток истекли, и ее не стало. Стеновского хозяин Беловодья держит в плену, чтобы тот не открыл правду господину Вернону, не разоблачил Гамаюнова и его интриги.
   Все последние часы Роман жил невероятной, сладкой надеждой. Надя вернется… И вот все рухнуло!
   «Я убью этого мерзавца за его ложь!» – мысленно воскликнул колдун. И сам себя одернул: «Зачем? Ведь это глупо».
   Но Гамаюнов обманул, обманул… Сказал – продлю заклинание. Роман успокоился, и…
   «Надя, Наденька, я бы сумел за эти часы что-нибудь сделать», – уверял колдун. Хотя знал, что ничего бы не успел. С пробитой оградой Беловодье ни на что не способно.
   Что ж теперь, бросить все и бежать? Нет, сначала надо добраться до Стена. А потом уж решать, что делать.
   Роман вернулся в дом и принялся вновь цедить воду.
   Ему зверски захотелось есть. Борща захотелось. Тина после колдовского сеанса ему непременно борщ подавала. Борщ у нее всегда выходил отменный. Здесь и готовить не надо. Налил в миску молока. И нате – на весь дом запах. Роман выхлебал белую жидкость с клецками, закрыв глаза. Без удовольствия. Какое-то пресное едло получилось. То есть, мясом попахивало, овощной вкус был, а борща не вышло.
   Он запил свое кулинарное творение молоком, превращенным в крепкий кофе. Кофе у него получался почему-то лучше, чем борщ.
   Воды за это время нацедился полный кувшин. Теперь надо незаметно для Ивана Кирилловича пробраться к дому Гамаюнова и поговорить со Стеном. Но просто так Гамаюнов к своему логову господина Вернона не подпустит. Кого-нибудь наверняка поставил охранять. Грега, например. Роман поглядел на перстень с зеленым ноздреватым камнем. Задействовать оберег? Честно говоря, прибегать к своему дару внутри чужого колдовского круга опасно. У каждого колдуна свой почерк, даже если они опираются на одну и ту же стихию. Вон, как поначалу Романа с души воротило от здешней воды.
   И тут догадка явилась: а что если пройти через не заделанный пролом в ограде? Пролом довольно узок, но, если постараться, то можно протиснуться. Вполне можно. Меснер бы не пролез, и Баз тоже, а Роман, пожалуй, сумеет. Колдун стиснул зубы и уставился на серебряную флягу. Отверстие сделалось чуть больше, капли зачастили. Ожерелье пульсировало в такт падению капель. Скорее же, ну, скорее! Вода прибывала. Второй кувшин был уже почти полон.
   Роман схватил кувшины и кинулся вон из Беловодья.

   Вновь сквозь светлые воды проступили очертания комнаты.
   Воспоминания лились, как вода, событие за событием, но пока Роман не добрался до главного.
   Скорее же!
   Вновь вода пролилась на лицо.
   Колдун вернулся в свои
   ВИДЕНИЯ.

   Роман примчался к нужному разлому.
   Надеялся, что с этой стороны никто не заметит вторжения. На всякий случай колдун облился водой, наложил заклинание невидимости, чтоб на расстоянии Гамаюнов не смог его ни углядеть, ни распознать иным способом, и шагнул в пролом. Перед глазами сделалось красным-красно, появился соленый привкус крови, голова закружилась, боль пронзила каждую клеточку тела, и… Роман уже стоял на белой дорожке. Слева и справа полусферами высились груды серого тумана. Перед ним был дом, дорожка вела к белым ступеням. Две нимфы (густой туман имитировал мрамор) застыли у входа.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация