А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Очищение смертью" (страница 1)

   Нора Робертс
   Очищение смертью

   Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные.
Евангелие от Матфея, глава 7, стих 15
   Вера, что проницает смерть.
Уильям Вордсворт

   1

   Шла заупокойная служба. Священник поставил плоское блюдо с облатками и чашу с дешевым красным вином на льняной плат с изображением Иисуса Христа во гробе и четырех евангелистов по углам, застилающий алтарь. И блюдо, и чаша были серебряные. И то, и другое – дары человека, сейчас лежавшего в убранном цветами гробу. Гроб стоял у подножия двух истертых ступеней, отделявших священника от его прихожан.
   Покойный прожил сто шестнадцать лет и на протяжении всех лет был добрым католиком. Его жена скончалась всего десятью месяцами ранее, и все эти десять месяцев он оплакивал ее.
   А теперь его дети, внуки, правнуки и праправнуки заполняли скамьи старинной церкви в испанском Гарлеме. Многие были местными прихожанами, но большинство приехали специально, чтобы отдать последний долг покойному. Оба пережившие его брата присутствовали на церемонии, равно как и его двоюродные братья и сестры, друзья и соседи, коими были забиты скамьи, проходы да и вся церковь.
   Гектор Ортиц был хорошим человеком, он прожил хорошую жизнь и скончался мирно в своей постели, окруженной семейными фотографиями и многочисленными изображениями Иисуса, Марии и его любимого святого – святого Лаврентия. Святого Лаврентия поджарили за его веру, и по иронии судьбы он со временем стал считаться покровителем всех рестораторов.
   Гектора Ортица будут оплакивать, его будет не хватать. Но хорошая долгая жизнь и легкая смерть придали заупокойной мессе оттенок умиротворения и смирения. Те, кто лил слезы, оплакивал скорее себя, чем усопшего. «Вера, – подумал священник, – укрепит их убеждение в том, что Гектор Ортиц пребывает на небесах». Он исполнял привычный ритуал, настолько знакомый, что у него хватало времени следить за лицами прихожан. Они рассчитывали на него, он должен был вести их за собой, провожая покойного в последний путь.
   В воздухе смешивались запахи цветов, ладана и дыма восковых свечей. Мистический аромат. Дух высшей силы, ее присутствие.
   Перед омовением рук священник почтительно склонил голову над символами плоти и крови Христовой.
   Он хорошо знал Гектора. Выслушал его исповедь – оказавшуюся последней – не далее как на прошлой неделе. «Кто знал, – подумал отец Флорес, пока прихожане поднимались на ноги, – что это покаяние будет для Гектора последним».
   Флорес обратился к прихожанам, они дружно повторили за ним слова молитвы причащения.
   – Слава, слава, слава Господу…
   Слова молитвы были пропеты. Гектор любил церковное пение. Голоса смешанного хора поднимались к куполу в насыщенном мистическим ароматом воздухе. Паства преклонила колени – послышались беспокойный плач какого-то младенца, сухой кашель, шорохи, шепот – перед освящением хлеба и вина. Священник выждал, пока не стих шум. Наконец наступила тишина. Правда, ненадолго.
   Флорес воззвал к Святому Духу с просьбой принять дары хлеба и вина и превратить их в тело и кровь Христовы. Согласно ритуалу он двинулся к символу Сына Божия на земле, к Духу высшей силы.
   И пока распятый Христос, висевший над алтарем, глядел на него сверху вниз, сам Флорес ощутил, как сила эта переходит к нему.
   – Возьмите сие, все вы, и ешьте. Сие есть тело мое, – произнес Флорес, поднимая вверх блюдо с облаткой, – и оно приносится в жертву вам.
   Зазвонили колокола, склонились головы.
   – Возьмите сие и пейте. Сие есть кровь моя в чаше. – Он поднял чашу. – Кровь Нового и вечного Завета. Она прольется за вас и за других ради искупления греха. Сделайте это в память обо мне. Христос умер, Христос воскрес, Христос придет опять.
   Они молились, священник пожелал им мира и покоя. Они пожелали мира и покоя друг другу. И опять поднялся хор голосов, они запели «Агнец Божий, грехи мира искупляющий, сжалься над нами». Тем временем священник разломил облатку и положил кусочек ее в чашу. Служки двинулись вперед и остановились у алтаря, а священник поднес потир к губам.
   Он испустил дух в тот самый миг, как выпил кровь.

   Церковь Святого Кристобаля в испанском Гарлеме ютилась между винным погребком и ссудной кассой. Стены церкви с невысокой серой колоколенкой в отличие от соседних домов не были исписаны граффити. Внутри пахло свечами, цветами и мебельным воском. Так мог бы благоухать какой-нибудь приличный дом в пригороде. По крайней мере, лейтенанту Еве Даллас, пока она шла по центральному проходу между скамьями, пришло в голову именно такое сравнение.
   Мужчина в черной рубашке с белым стоячим воротничком и черных брюках сидел на передней скамье, склонив голову и молитвенно сложив руки. Ева не могла бы точно сказать, молится он или просто ждет. В любом случае в первую очередь ее интересовал не он. Она обогнула полированный гроб, утопающий в красных и белых гвоздиках. Покойник в гробу ее тоже не интересовал.
   Она включила миниатюрную камеру на лацкане своего пиджака, но, стоило ей ступить на первую из двух невысоких ступеней возвышения, на котором помещался алтарь и тот, кто интересовал ее в первую очередь, как напарница ухватила ее за руку.
   – Э-э-э… по-моему, нам полагается… ну… вроде как преклонить колени.
   – Я никогда не преклоняю колени при посторонних.
   – Нет, кроме шуток. – Темные глаза Пибоди окинули алтарь и статуи. – Это же вроде как освященная земля или что-то типа того.
   – Странно, а мне кажется, там лежит мертвый человек.
   Ева взошла на ступени. Пибоди торопливо полуприсела и последовала за ней.
   – Жертва опознана как Мигель Флорес, возраст тридцать пять лет, католический священник, – начала Ева. – Тело сдвинуто. – Она бросила вопросительный взгляд на одного из патрульных, охранявших место смерти.
   – Да, лейтенант. Он рухнул прямо во время мессы, его попытались откачать, пока вызывали девять-один-один. Тут была пара копов, они пришли на похороны. На похороны вот этого мужчины, – уточнил он, дернув подбородком в сторону гроба. – Они сразу отвели людей назад, оцепили место. Они хотят поговорить с вами.
   Поскольку Ева обработала изолирующим составом руки и ноги еще у входа, она присела над мертвецом.
   – Пибоди, сними отпечатки пальцев, установи время смерти и так далее для протокола. И еще для протокола: у жертвы ярко-розовые щеки. Есть лицевые повреждения – на левом виске и на скуле, – полученные, скорее всего, во время падения.
   Ева вскинула взгляд и заметила опрокинутую чашу на запятнанной вином белой льняной скатерти. Она распрямилась, подошла к алтарю и понюхала чашу.
   – Он это пил? Что он делал, перед тем как упал?
   – Причащался, – ответил мужчина в первом ряду, прежде чем патрульный успел открыть рот.
   Ева обошла алтарь кругом.
   – Вы здесь работаете?
   – Да. Это моя церковь.
   – Ваша? В каком смысле?
   – Я настоятель. – Он поднялся – невысокий, широкоплечий, мускулистый мужчина с печальными черными глазами. – Отец Лопес. Мигель завершил заупокойную службу и подошел к обряду причастия. Он сделал глоток, и у него тут же, как нам показалось, случился приступ. Он затрясся всем телом и начал задыхаться. А потом он рухнул. – Лопес говорил с легчайшим акцентом – как будто необструганную древесину покрыли тонким слоем лака. – Среди прихожан были доктора и другие медики, они пытались привести его в чувство, но было уже слишком поздно. Один из них сказал, что, как ему кажется, это яд. Но я в это не верю. Не понимаю, как это может быть.
   – Почему?
   Лопес беспомощно развел руками.
   – Кто может отравить священника подобным образом в подобный момент?
   – Откуда взялось вино? Вино в кружке? – спросила Ева.
   – Мы держим вино для причастия в ризнице. Под замком в дарохранительнице.
   – У кого есть доступ?
   – У меня. У Мигеля, у Мартина… я имею в виду отца Фримена. У церковных служек, помогающих во время мессы.
   «Много рук, – подумала Ева. – Можно даже не возиться с замком».
   – Где они?
   – Отец Фримен навещает родственников в Чикаго, мы ждем его завтра. У нас сегодня трое служек, потому что на заупокойную мессу собралось много народу.
   – Мне нужны их имена.
   – Вы же не верите…
   – А это? Что это?
   Он побелел, когда Ева подняла серебряное блюдо с облаткой.
   – Прошу вас! Умоляю вас. Хлеб уже освящен!
   – Извините, теперь это вещественная улика. Я вижу, кусок отломан. Он это съел?
   – Маленький кусочек полагается отломить и опустить в вино. Это часть обряда – отламывание и смешивание. Этот кусочек он наверняка проглотил вместе с вином.
   – А кто налил вино в кружку? Кто положил эту штуку…
   «Как же эта штука называется? – подумала Ева. – Печенье? Крекер? Галета?»
   – Гостию, – подсказал отец Лопес. – Он сам. Но это я налил вино в сосуд и положил гостию для Мигеля перед освящением. Я сделал это лично из уважения к мистеру Ортицу. Службу вел Мигель по просьбе семьи.
   Ева насторожилась.
   – Они не захотели главного? Вы же говорите, что вы тут главный?
   – Да, я настоятель. Но я здесь недавно. Работаю в этом приходе всего восемь месяцев, с тех пор как монсеньор Крус ушел на покой. А Мигель прослужил здесь уже больше пяти лет, он венчал двух правнуков мистера Ортица, отслужил панихиду по миссис Ортиц около года назад. Крестил…
   – Погодите минутку, пожалуйста. – И Ева повернулась к Пибоди.
   – Извините, что я вас перебиваю, святой отец. Личность совпадает, – доложила Пибоди. – Время смерти соответствует. Выпил, стало плохо, рухнул, умер, щеки красные. Цианид?
   – Обоснованное предположение, но пусть Моррис подтвердит. Запакуй кружку и печенюшку. Возьми одного из свидетелей-копов, запиши показания. Я возьму второго, когда Лопес покажет мне, откуда взялось вино и эта… другая штука.
   – А второго покойника мы можем выдать родным?
   Ева, хмурясь, взглянула на гроб.
   – Он так долго ждал… Может, подождать еще немного. – Она опять обратилась к Лопесу: – Мне надо видеть, где вы держите… – «Как их назвать? Закуску и выпивку?» – вино и гостии.
   Лопес кивнул и жестом пригласил ее следовать за собой. Он поднялся по ступеням, повернул в сторону от алтаря и провел Еву в боковую дверь. Одна из стен скрывающегося за дверью помещения была уставлена шкафчиками, а на столе стоял высокий деревянный ящик с вырезанным на крышке распятием. Лопес вынул ключи из кармана брюк и отпер крышку ящика.
   – Это дарохранительница, – объяснил он. – В ней содержатся неосвященные облатки гостий и неосвященное вино. Основной запас мы держим вон там, в первом шкафчике. Он тоже заперт.
   Ева отметила, что древесина блестит полировкой: на ней останутся «пальчики». Замок элементарный: ключ в скважине.
   – Вот из этого графина вы налили вино в кружку? – уточнила она.
   – Да. Я налил его в чашу здесь и взял гостию. Я принес их Мигелю перед началом причащения.
   Темно-красная жидкость заполняла графин прозрачного стекла примерно до середины.
   – До начала литургии эти вещества постоянно были у вас под рукой или в какой-то момент оставались без надзора?
   – Нет. Я их подготовил, они все время были у меня на глазах. Было бы неуважительно оставить их без надзора.
   – Мне придется забрать их как вещественные улики.
   – Да, я понимаю, – кивнул священник. – Но дарохранительница не может покинуть церковь. Прошу вас, если ее необходимо изучить, нельзя ли сделать это здесь? Простите, – добавил он, – я так и не спросил, как вас зовут.
   – Лейтенант Даллас.
   – Вы не католичка.
   – Как вы догадались? – усмехнулась Ева.
   Он скупо улыбнулся в ответ, хотя его глаза были полны горя.
   – Как я понимаю, вы не знакомы с церковными традициями и обрядами? Многое может показаться вам странным. Вы верите, что кто-то мог отравить вино или гостию.
   – Я пока ни во что не верю. – Лицо Евы было совершенно непроницаемо, голос звучал отстраненно.
   – Если вы правы, значит, кто-то использовал кровь и тело Христово для убийства. А я передал их Мигелю. Прямо ему в руки. – Ева заметила в его печальных глазах искорки гнева. – Господь покарает этих людей, лейтенант. Но я верю в земные законы, как и в божеские. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам в вашей работе.
   – Флорес был хорошим священником?
   – Да, хорошим. Он был полон сочувствия, предан делу и… я бы сказал, энергичен. Любил работать с молодежью. Ему это особенно хорошо удавалось.
   – У него были неприятности в последнее время? Депрессия, стресс?
   – Нет, ничего такого не было. Если бы было, я бы знал, я бы заметил. Мы живем вместе, все трое, в приходском доме за церковью. – Лопес неопределенно показал куда-то рукой. Было видно, что думает он в эту минуту совсем о другом. – Мы вместе едим чуть ли не каждый день, беседуем, спорим, молимся. Я бы заметил, если бы он был чем-то удручен. Если вы думаете, что он мог покуситься на свою собственную жизнь, вы ошибаетесь. Он не мог так поступить. И уж тем более он не мог покончить с собой подобным образом – при помощи освященного вина, у всех на виду.
   – Может, были разногласия с кем-нибудь? Может, кто-то на него обиделся, затаил зло? В профессиональном или в личном плане?
   – Он ни о чем подобном не упоминал, а мы с ним, как я уже сказал, общались ежедневно.
   – Кто знал, что он сегодня будет служить заупокойную мессу?
   – Все знали. Гектор Ортиц был нашим прихожанином, его все любили и уважали. Все знали о заупокойной службе, все знали, что ее будет проводить Мигель.
   Ева подошла к двери и открыла ее. Майское солнце хлынуло в ризницу. На двери был замок, заметила Ева, такой же примитивный, как на деревянном ящике.
   Легко войти, легко выйти.
   – А сегодня были ранние службы? – спросила она у Лопеса.
   – По будням в шесть часов утра. Служил я.
   – А вино и гостия были из того же запаса, что и для заупокойной службы?
   – Да.
   – И кто их вам принес?
   – Мигель. Это скромная служба, ее обычно посещает не больше дюжины прихожан, от силы две. Сегодня мы ждали еще более низкой посещаемости, поскольку все собирались прийти на похороны.
   «Входишь, – размышляла Ева, – выстаиваешь службу. Проскальзываешь в служебное помещение, подсыпаешь яду в вино. Уходишь».
   – И сколько же народу было у вас этим утром?
   – Гм… Восемь или девять человек. – Он помолчал, и Ева догадалась, что мысленно он пересчитывает головы. – Да, девять.
   – Имена этих людей мне тоже нужны. Не заметили незнакомых лиц?
   – Нет. Я знаю всех, кто там был. Как я уже говорил, их было мало.
   – А кроме них, только вы и Флорес. Никто вам не помогал?
   – Только не в шесть утра, – покачал головой отец Лопес. – Мы не прибегаем к помощи служек при ранней службе, разве что во время Великого поста.
   – Хорошо, – кивнула Ева. – Я попрошу вас записать – насколько сможете вспомнить – все передвижения и действия жертвы… то есть Флореса этим утром. И время укажите по возможности точно.
   – Я этим займусь прямо сейчас.
   – Мне придется опечатать это помещение как часть места преступления, – предупредила Ева.
   Это заметно огорчило отца Лопеса.
   – А надолго?
   – Пока не знаю. – Она была слишком резка и знала это, но вся эта церковная атмосфера вызывала у нее нервный тик. – Будет проще, если вы дадите мне ключи. Сколько всего связок существует?
   – Вот эта и еще одна в приходском доме. Мне нужен мой ключ от дома.
   Он снял один ключ с кольца, а остальные отдал Еве.
   – Спасибо. Кто такой Ортиц и как он умер?
   – Мистер Ортиц? – Улыбка согрела взгляд Лопеса. – Он был постоянным прихожанином, как я уже сказал, прожил в этом районе много лет. Держал семейный ресторан в нескольких кварталах отсюда. «Абуэло». Управлял заведением вместе с женой, ушел на покой лет десять назад, после чего управление перешло к одному из его сыновей и к внучке. Ему было сто шестнадцать лет, он умер в своей постели, во сне, и я от души надеюсь, что без мучений. Он был хорошим человеком, его все любили. Я верю, что он уже в руках Господа.
   Легким движением пальцев Лопес прикоснулся к крестику у себя на груди.
   – Его родственники очень огорчены происшествием, и их можно понять. Если позволите, я мог бы с ними связаться и завершить заупокойную службу. Не здесь, – пояснил он, прежде чем Ева успела возразить. – Я смогу договориться и перенести отпевание в другое место, но они должны похоронить своего отца, деда, прадеда, друга. Они должны завершить ритуал. Мистер Ортиц достоин уважения.
   Да, это Ева понимала. Она уважала права мертвых.
   – Мне надо кое с кем поговорить прямо сейчас. Я постараюсь закончить тут все побыстрее. И я прошу вас подождать меня в приходском доме.
   – Я подозреваемый? – Казалось, эта мысль не потрясла его и даже не удивила. – Это я дал Мигелю оружие, которое его убило.
   – Совершенно верно. И не вы один. На данный момент практически все, кто входил в церковь и имел доступ к этой комнате… к ризнице, являются подозреваемыми. С Гектора Ортица я подозрение снимаю, но это все.
   Опять он улыбнулся.
   – Вероятно, можно исключить младенцев и малолетних детишек, их было несколько десятков.
   – А вот не скажите… У меня малолетние дети вызывают серьезные подозрения. По-моему, они способны на все. Нам надо будет осмотреть комнату Флореса в приходском доме. Я постараюсь убрать мистера Ортица с места преступления, как только смогу.
   – Спасибо. Я подожду дома.
   Ева вывела его, заперла за ним дверь, потом велела ближайшему патрульному привести второго свидетеля из числа полицейских, а сама тем временем еще раз обошла кругом труп Флореса. Красивый парень. Рост где-то футов шесть, о телосложении судить трудно под всеми этими смешными одежками, но она проверила его официальное удостоверение личности. Там был указан вес: сто шестьдесят фунтов. Стало быть, он вполне строен.
   Правильные черты лица, пышная черная шевелюра с проблеском седины. Симпатичнее, чем Лопес, подумала Ева. Стройнее, моложе. Что ж, среди священников тоже всякие попадаются, как и среди обычных людей.
   Считается, что священники не должны заниматься сексом. Надо будет кого-нибудь спросить, откуда взялось это правило, – просто на всякий случай. Впрочем, некоторые священники нарушают правила, оттягиваются на всю катушку, как обычные люди. Может, Флорес не был страстным приверженцем целомудрия.
   В таком случае его можно понять.
   Может, он оттягивался не с тем, с кем следовало бы. Рассерженная любовница, рассерженный муж любовницы. Любил работать с молодежью… Может, любил оттягиваться с несовершеннолетними? Мстительный родитель…
   Или?
   – Лейтенант Даллас?
   Ева повернулась и увидела горячую штучку в строгом черном наряде. Наверное, таких женщин называют миниатюрными, решила Ева. Росту в ней было не больше пяти футов пяти дюймов, и это еще на каблуках. Волосы у нее тоже были черные, гладко зачесанные назад и уложенные в аккуратный пучок на затылке. Огромные миндалевидные глаза светились неземным изумрудным блеском.
   – Грасиелла Ортиц. Офицер Ортиц, – добавила она, словно спохватившись.
   – Офицер. – Ева спустилась с алтарного возвышения. – Вы родственница мистера Ортица?
   – Дедуля – мой прадедушка.
   – Примите мои соболезнования.
   – Благодарю. Он прожил хорошую и очень долгую жизнь. И сейчас он уже на небе с ангелами. А вот отец Флорес…
   – Вы не думаете, что он на небе с ангелами? – осведомилась Ева.
   – Надеюсь, что он там. Но он мало пожил и не умер мирно в своей постели. Я никогда в жизни не видела подобной смерти. – Грасиелла вздохнула. Вздох получился прерывистый и судорожный. – Мне надо было действовать оперативнее, оцепить место преступления. Мы с моим кузеном – Мэтью работает в отделе наркотиков – должны были сразу понять, что к чему. Но Мэтт оказался в задних рядах, я стояла ближе. И я подумала… мы все подумали, что у отца Флореса какой-то приступ. Доктор Паскуале и мой дядя – он тоже доктор – пытались ему помочь. Все произошло так быстро… Три-четыре минуты, не больше. Поэтому тело было сдвинуто и целостность нарушена. Мне очень жаль.
   – Расскажите мне, как это произошло.
   Грасиелла пересказала ход событий, описала всю сцену, как и отец Лопес.
   – Вы лично знали Флореса?
   – Да, немного. Он венчал моего брата, когда брат надумал жениться. Отец Флорес много времени уделял молодежному центру. Я тоже стараюсь там бывать, когда могу, поэтому знаю его по этой работе.
   – Впечатления? – спросила Ева.
   – Отзывчивый, дружелюбный. Участливый. Он умел находить общий язык с уличными подростками. Я даже подумала, что он сам, наверное, был уличным мальчишкой в свое время.
   – Он проявлял особый интерес к кому-нибудь из подростков?
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация