А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Водосток" (страница 1)

   Рэй Брэдбери
   Водосток

   Весь день лил дождь, и свет уличных фонарей едва пробивался сквозь серую мглу. Сестры уже долго сидели в гостиной. Одна из них, Джулиет, вышивала скатерть; младшая, Анна, пристроилась возле окна и смотрела на темную улицу и темное небо. Анна прислонилась лбом к оконной раме, однако губы ее шевелились, и наконец, словно после долгого размышления, она сказала:
   – Мне это никогда раньше не приходило в голову.
   – Ты о чем? – спросила Джулиет.
   – Просто я сейчас подумала… Ведь на самом деле здесь, под городом, еще один город. Мертвый город, прямо тут, у нас под ногами.
   Джулиет сделала стежок на белом полотне.
   – Отойди от окна. Этот дождь как-то странно на тебя влияет.
   – Нет, правда! Разве ты никогда раньше не думала о водостоке? Ведь он пронизывает весь город, его туннели – под каждой улицей, и по ним можно ходить, даже не наклоняя головы. Они ветвятся повсюду и в конце концов выводят прямо в море, – говорила Анна, завороженно глядя, как капли дождя за окном разбиваются об асфальт тротуара, как дождь льется с неба и исчезает, стекая вниз сквозь канализационные решетки на углах перекрестка. – А тебе не хотелось бы жить в водостоке?
   – Мне бы не хотелось!
   – Так здорово – я хочу сказать, если бы об этом больше никто-никто не знал! Жить в водостоке и подглядывать за людьми сквозь прорези решеток, смотреть на них, когда они тебя не видят! Как в детстве, когда мы играли в прятки: бывало, спрячешься, и никто тебя не может найти, а ты все время сидишь совсем рядом с ними в укромном уголке, в безопасности, и тебе тепло и весело. Мне это ужасно нравилось. Должно быть, если живешь в водостоке, чувствуешь себя так же.
   Джулиет медленно подняла глаза от вышивки.
   – Анна, ты моя сестра, не так ли? Ты ведь когда-то родилась, разве нет? Только вот иногда, когда ты что-нибудь такое говоришь, мне начинает казаться, будто мама в один прекрасный день нашла тебя в капусте, принесла домой, посадила в горшок и вырастила вот до таких размеров. И ты какой была, такой всегда и останешься.
   Анна ничего не ответила. Джулиет снова взялась за иголку. Комната была совершенно бесцветной, и ни одна из сестер никак не оживляла ее серости. Минут пять Анна сидела, склонив голову к окну. Наконец она повернулась и, глядя куда-то вдаль, сказала:
   – Наверно, ты подумаешь, что мне снился сон. Я имею в виду, пока я тут сидела и думала. Пожалуй, Джулиет, это и впрямь было сном.
   На этот раз в ответ промолчала Джулиет.
   Анна продолжала шепотом:
   – Видно, вся эта вода меня как бы усыпила, и тогда я стала размышлять о дожде, откуда он берется и куда потом девается, исчезая в тех маленьких щелях у тротуаров, а потом подумала о резервуарах, которые глубоко внизу. И вдруг увидела там их: мужчину… и женщину. Внизу, в водостоке, под улицей.
   – И зачем же они там оказались? – с любопытством спросила Джулиет.
   – А разве нужна какая-то причина? – отозвалась Анна.
   – Нет, разумеется, не нужна, если они ненормальные, – сказала Джулиет. – Тогда никаких причин не требуется. Сидят в своем водостоке, и пусть себе сидят.
   – Но ведь они не просто сидят в этом туннеле, – проговорила Анна, склонив голову к плечу. Глаза ее двигались под прикрытыми веками, как будто она куда-то смотрела. – Нет, эти двое влюблены друг в друга.
   – Бог ты мой, – усмехнулась Джулиет, – неужели это любовь загнала их туда?
   – Нет, они там уже много-много лет, – ответила Анна.
   – Уж не хочешь ли ты сказать, что они годами живут вместе в этом водостоке? – с недоверием спросила Джулиет.
   – Я разве говорила, что они живы? – удивилась Анна. – Нет, конечно. Они мертвые.
   Дождь, словно дробь, неистово бил в стекло, капли сливались вместе и струйками стекали вниз.
   – Вот как, – обронила Джулиет.
   – Да, – с нежностью в голосе произнесла Анна, – мертвые. Он мертвый, и она мертвая. – Казалось, мысль ей понравилась. Словно это было интересное открытие и она им гордилась. – Он, наверно, очень одинокий человек, который никогда в жизни не путешествовал.
   – Откуда ты знаешь?
   – Он похож на людей, которые ни разу не путешествовали, но всегда этого хотели. Можно определить по глазам.
   – Так ты знаешь, как он выглядит?
   – Да. Очень больной и очень красивый. Ну, как это иногда бывает, когда болезнь делает мужчину красивым. От болезни его лицо становится таким худым.
   – И он мертвый? – спросила старшая сестра.
   – Уже пять лет. – Анна говорила мягко, ее веки то приоткрывались, то опускались, как будто она собиралась поведать длинную историю, которую хорошо знала, и хотела начать ее не спеша, а потом говорить все быстрее и быстрее, покуда рассказ полностью не закрутит в своем вихре ее самое – с расширившимися глазами и приоткрывшимся ртом. Но сейчас она говорила медленно, голос ее лишь слегка дрожал. – Пять лет назад этот человек шел вечером по улице. Он знал, что это та самая улица, по которой он уже много раз ходил и по которой еще множество вечеров подряд ему предстоит ходить. Так вот, он подошел к люку – такой большой круглой крышке посередине улицы – и услышал, как у него под ногами бежит река, понял, что под этой железной крышкой мчится поток и впадает прямо в море. – Анна слегка вытянула правую руку. – Он медленно нагнулся и поднял крышку водостока. Заглянув вниз, увидел, как бурлят пена и вода, и подумал о женщине, которую он хотел любить – и не мог. Тогда он по железным скобам спустился в люк и исчез…
   – А что случилось с ней? – спросила Джулиет, не отрываясь от своей работы. – Когда умерла она?
   – Точно не знаю. Она там совсем недавно. Она умерла только что, как будто прямо сейчас. Но она действительно мертва. И очень красива, очень. – Анна любовалась образом, возникшим у нее в голове. – По-настоящему красивой женщину делает смерть, и прекраснее всего она становится, если утонет. Тогда из нее уходит вся напряженность, волосы ее развеваются в воде, подобно клубам дыма. – Она удовлетворенно кивнула: – Никто и ничто на земле не в состоянии научить женщину двигаться с такой задумчивой легкостью и грацией, сделать ее столь гибкой, струящейся и совершенной. – Анна попробовала передать эту легкость, грацию и зыбкость движением своей большой, неуклюжей и грубой руки.
   – Все эти пять лет он ждал ее, но до сего дня она не знала, где он. И вот теперь они там и будут вместе всегда. В дождливое время года они будут оживать. А сухая погода – иногда это тянется по нескольку месяцев – будет для них периодом долгого отдыха: лежат себе в маленьких потайных нишах, как те японские водяные цветы, совершенно высохшие, старые, сморщенные и тихие.
   Джулиет встала и зажгла еще одну небольшую лампу в углу гостиной.
   – Мне бы не хотелось, чтобы ты продолжала тему.
   Анна засмеялась:
   – Ну давай я расскажу тебе, как это начинается, как они вновь оживают. У меня все продумано. – Она наклонилась вперед, опершись локтями о колени и пристально глядя на улицу, на дождь, на горловины водостока. – Вот они лежат в глубине, высохшие и тихие, а высоко над ними в небесах скапливаются водяные пары и электричество. – Она откинула рукой назад свои тусклые, седеющие волосы. – Сначала весь верхний мир осыпают мелкие капельки, потом сверкает молния и раздается раскат грома. Это закончился сухой сезон: капли становятся больше, они падают и катятся по водосточным трубам, желобам, водоотводам, канавам. Они несут с собой обертки от жевательной резинки, бумажки, автобусные билеты!
   – Сейчас же отойди от окна.
   Анна вытянула перед собой руки и продолжала:
   – Я знаю, что делается там, под тротуаром, в большом квадратном резервуаре. Он огромный и совершенно пустой, потому что уже много недель наверху ничего не было, кроме солнечного света. Если скажешь слово, то в ответ раздастся эхо. Стоя там, внизу, можно услышать только, как наверху проезжает грузовик – где-то очень высоко над тобой. Весь водосток пересох, словно полая верблюжья кость в пустыне, и затаился в ожидании.
   Анна подняла руки, как будто сама стояла в резервуаре и ждала чего-то.
   – И вот появляется крохотный ручеек. Он течет по полу. Словно там, наверху, кого-то ранили и у него из раны сочится кровь. Вдруг слышится гром. А может, это просто проехал грузовик?
   Теперь она говорила немного быстрее, но поза ее была по-прежнему спокойна.
   – А сейчас вода уже течет со всех сторон. По всем желобам вливаются все новые струйки – как тонкие шнурки или маленькие змейки табачного цвета. Они движутся, сплетаются друг с другом и наконец образуют как бы один могучий мускул. Вода катится по гладкому замусоренному полу. Отовсюду – с севера и с юга, с других улиц – мчатся потоки воды и сливаются в единый бурлящий водоворот. И вода поднимается, постепенно заливая две небольшие пересохшие ниши, о которых я тебе говорила, постепенно окружает этих двоих, мужчину и женщину, – те лежат там, как японские цветки.
   Она медленно соединила ладони и переплела пальцы.
   – Влага проникает в них. Сначала вода, приподняв, слегка шевелит кисть женщины. Это пока единственная живая часть ее тела. Затем поднимается вся рука и одна нога. Ее волосы… – Анна тронула свои волосы, лежащие у нее на плечах, – расплетаются и раскрываются, словно цветок в воде. Сомкнутые голубые веки…
   В комнате стало темнее, Джулиет продолжала вышивать, а Анна все говорила о своих видениях. Она рассказывала, как вода, поднимаясь, захватила и развернула женщину, как ее тело, напитавшись влагой, расправилось и она встала в полный рост.
   – Вода небезразлична к этой женщине и позволяет делать то, чего ей хочется. Женщина, после того как столько времени пролежала неподвижно, готова опять жить, и вода хочет, чтобы она ожила. А где-то в другом месте мужчина так же поднялся в воде…
   Анна рассказывала об этом и о том, как поток, медленно кружа, нес его и ее, пока они не встретились.
   – Вода открывает им глаза. Теперь они могут смотреть, но пока не видят друг друга. Они плывут рядом, еще не соприкасаясь. – Анна, закрыв глаза, слегка повернула голову. – Они смотрят друг на друга. Их тела светятся, как будто фосфоресцируют. Они улыбаются… Вот – их руки коснулись.
   Наконец Джулиет отложила свое шитье и пристально посмотрела на сестру.
   – Анна!
   – Поток соединяет их. Они плывут вместе. Это совершенная любовь, где нет места для собственного «я», где существуют только два тела, подхваченные водой, которая их омывает и очищает. Здесь нет места для порока.
   – Анна! Нехорошо говорить такие вещи! – воскликнула ее сестра.
   – Нет же, все нормально, – возразила Анна, на мгновение повернувшись к ней. – Они ведь не думают, правда? Просто они так глубоко внизу, такие тихие, и их ничто не заботит…
   Она медленно и осторожно, положив правую ладонь на левую, сплетала и расплетала дрожащие пальцы. Через залитое дождем окно пробивался неяркий весенний свет и, проходя сквозь бегущие по стеклу струи, падал на ее руки, отчего они казались призраками, кружащими друг вокруг друга в толще серой воды. Анна дорассказала свой короткий сон:
   – Он, высокий и спокойный, с раскинутыми руками, – Анна жестом показала, как он высок и легок в воде, – и она, миниатюрная, тихая и податливая. – Анна поглядела на сестру. – Они мертвы, им некуда деться, никому до них нет дела. И вот они там, их ничто не тревожит, о них никто ничего не знает. Их тайное убежище – глубоко под землей, в водах резервуара. Они касаются друг друга руками и губами, а когда оказываются у горловины водостока под перекрестком, поток подхватывает их обоих и увлекает своим течением. А потом… – она развела руки в стороны, – может быть, они пускаются в путешествие под всеми улицами и плывут бок о бок, то погружаясь, то всплывая, то кружась в безумном танце, когда попадают в случайные водовороты. – Анна взмахнула руками, дождь окатил водой окно. – И они приближаются к морю, проплывая под городом по туннелям водостока, под одной улицей, под другой… Дженеси-авеню, Креншоу, Эдмонд-плэйс, Вашингтон, Мотор-сити, набережная – и наконец океан. Они плывут туда, куда пожелает вода, та носит их по всей планете, а потом они снова попадают в водосток и, проплыв под десятком табачных и винных лавок, дюжиной бакалейных магазинов, кинотеатров, под вокзалом и шоссе номер 101, опять оказываются в резервуаре под ногами тридцати тысяч человек, которые даже не знают и не задумываются о его существовании.
   Теперь голос Анны снова звучал сонно и тихо:
   – А потом… Пролетели дни, и на улицах перестал греметь гром. Прекратился дождь. Кончился дождливый сезон. В туннелях с потолка больше не капает. Вода спадает. – Казалось, она была этим огорчена и расстроена. – Река вытекла в океан. Мужчина и женщина чувствуют, что вода мало-помалу опускает их на пол. И вот они внизу. – Анна плавно положила руки на колени и с грустью посмотрела на них. – Через их ноги уходит жизнь, которую им принесла вода. Сейчас вода, утекая, укладывает их на пол, рядом друг с другом, и туннели высыхают. И они лежат там. Наверху во всем мире уже светит солнце. А они спят в темноте – до следующего раза. До следующего дождя.
   Теперь руки ее лежали на коленях ладонями вверх.
   – Милый мужчина, прелестная женщина, – пробормотала Анна. Склонила голову к себе на ладони и крепко закрыла глаза.
   Потом вдруг выпрямилась в своем кресле и зло посмотрела на сестру.
   – А ты знаешь, кто этот мужчина? – с горечью воскликнула она.
   Джулиет не ответила. Вот уже минут пять она, пораженная происходящим, затаив дыхание, наблюдала за сестрой. Ее губы побледнели и приоткрылись.
   Анна почти закричала:
   – Этот мужчина – Фрэнк, вот кто он! А женщина – я!
   – Анна!
   – Да, это Фрэнк, там, внизу!
   – Но Фрэнка нет уже несколько лет, и, конечно, Анна, он не там!
   Теперь Анна говорила, не обращаясь ни к кому в отдельности, но как бы сразу ко всем – к Джулиет, к окну, к стене, к улице.
   – Бедный Фрэнк. – Она заплакала. – Я знаю, он ушел именно туда. Он не мог больше оставаться нигде в этом мире! Его мать отняла у него весь мир! Он увидел водосток и понял, какое это прекрасное и укромное место. Ах, бедный Фрэнк. И несчастная, бедная я! Никого у меня нет, кроме сестры. Ах, Джулиет, ну почему я не удержала Фрэнка, пока он еще был здесь? Почему я не дралась, чтобы отвоевать его у матери?
   – Прекрати сейчас же, ты слышишь, сию же минуту!
   Анна, беззвучно всхлипывая, отошла в угол около окна. Через несколько минут она услышала голос Джулиет:
   – Ну, ты закончила?
   – Что?
   – Если ты успокоилась, помоги мне закончить вот это, а то у меня что-то не получается.
   Анна подняла голову и подошла к сестре.
   – Что нужно сделать? – спросила она.
   – Вот здесь и здесь, – показала ей Джулиет.
   – Хорошо, – кивнула Анна, взяла скатерть и села у окна.
   Ее пальцы проворно управлялись с иголкой и ниткой, время от времени она смотрела в окно на непрекращающийся дождь и видела, как темно стало теперь на улице и в комнате, как трудно уже разглядеть круглую чугунную крышку водостока. За окном в черных сумерках различались только редкие вспышки и какие-то отблески. Вот молния прорезала небо, разорвав паутину дождя…
   Прошло с полчаса. На другом конце гостиной Джулиет откинулась в кресле, сняла очки, положила их рядом на столик, прикрыла глаза и задремала. Секунд через тридцать она вдруг услышала, что входная дверь громко хлопнула, до нее донеслись шум ветра и стук удаляющихся шагов – сначала по дорожке, а потом вниз по темной улице.
   – Что? – спросила Джулиет, привстав в кресле и нащупывая свои очки. – Кто там? Анна, к нам приходил кто-нибудь? – Она поглядела на пустое кресло у окна, где сидела сестра. – Анна! – крикнула Джулиет. Она вскочила и выбежала в прихожую.
   Дверь была распахнута, и сквозь ее проем прихожая наполнялась чудесной мглой моросящего дождя.
   – Она просто вышла на минутку, – сказала Джулиет, стоя на пороге и вглядываясь в сырую черноту. – Она сейчас вернется. Ведь ты сейчас вернешься, Анна, дорогая моя? Анна, сестренка, отвечай, ты же обязательно вернешься сейчас?
   Где-то на улице открылась и с грохотом захлопнулась крышка водостока.
   Всю ночь на улице что-то шептал дождь, падая на закрытую чугунную крышку.
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация