А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Рабы времени" (страница 1)

   Роберт Шекли
   Рабы времени

Главная цепь последовательностей Глейстера, временной ряд номер один.
   Чарли Глейстер изобрел машину времени, но изобрел ее неправильно, поскольку машина, размером с коробку из-под обуви, не хотела работать. Она странно жужжала, мигала красными и зелеными лампочками – больше ничего. Машина Чарли была хорошей жужжалкой и мигалкой, но как машина времени никуда не годилась.
   Итак, прекрасным сентябрьским днем Чарли находился в своей лаборатории в подвале дома на Эппл-стрит в городке Харвест Фолз, штат Индиана, копаясь в своей машине и произнося вслух фразы типа: «Фактор смещения колебаний… коэффициент отражения вторичной силы… регенерация основной фазы…» Именно на таком языке говорят сами с собой гении, а Чарли, безусловно, был гений, хотя отец Миры считал его психом. Отец Миры был главным банкиром в Харвест Фолзе, а также психиатром-любителем. Мира была невестой Чарли. В настоящее время Мира каталась на машине с Картером Литлджоном, в прошлом футболистом местной команды, сейчас продавцом локомотивов, а в будущем отцом незаконной дочери Миры.
   У Глейстера был дядя Макс, проживающий в Ки Весте, но не имеющий отношения к этой истории. И вообще, никто не имеет отношения к этой истории, кроме Чарли Глейстера, который играет в ней чересчур главную роль или, точнее, слишком много ролей.
   Итак, он сидел за рабочим столом, собирая воедино крошечные детальки и постоянно чертыхаясь, в надежде, что его осенит какая-нибудь идея или хоть что-нибудь произойдет.
   И «что-нибудь» действительно произошло. Голос за его спиной произнес:
   – Прошу извинить…

Главная цель последовательностей Глейстера, временной ряд номер один плюс два.
   Глейстер почувствовал, как на голове зашевелились волосы. Он сжал в руке микрометр весом примерно в тридцать граммов и медленно обернулся.
   – Не хотел вас пугать, – сказал стоящий за его спиной человек, – но другого выхода не было. Я прибыл по чрезвычайно важному делу.
   Чарли расслабил руку, сжимавшую смертоносное оружие. Человек не был похож на наркомана. Высокий и худощавый, примерно одного возраста с Чарли, он держал белую пластиковую коробку, на крышке которой было полно всяких индикаторов, переключателей и кнопок. Он явно кого-то напоминал…
   – Мы с вами не знакомы? – спросил Чарли.
   – Вообще-то, я – это ты, – сообщил незнакомец. – Или ты – это я. Или, точнее, мы оба являемся Чарли Глейстерами, существующими в различных временных рядах.
   – Разве это возможно? – спросил Глейстер.
   – Довольно странно слышать подобный вопрос от тебя, – сказал другой Глейстер, – ведь ты первый изобрел машину времени и, стало быть, являешься ведущим мировым экспертом по этим вопросам.
   – Но я еще не изобрел ее: машина-то не работает.
   – Изобрел. Или скоро изобретешь, что, в принципе, одно и то же.
   – Ты уверен? У меня тут кое-что не ладится. Может, подскажешь, что надо делать?
   – Конечно, – ответил другой Глейстер. – Главное, запомни: реальность позициональна, и сначала ничего не происходит.
   – Спасибо, – с сомнением сказал Глейстер. – Ну-ка, правильно ли я все понял. Значит, скоро я изобрету машину времени, отправлюсь в будущее, затем вернусь обратно и встречусь с самим собой до того, как изобрету машину времени.
   Другой Глейстер кивнул.
   – Все это довольно странно, не так ли? – спросил Чарли.
   – Ничуть, – ответил другой Глейстер. – Ты вернешься, чтобы убедить себя не изобретать машину времени.
   – Подожди! – взмолился Глейстер. – Давай начнем сначала. Я изобрету машину времени, отправлюсь в будущее, затем вернусь обратно, чтобы убедить себя не изобретать машину времени. Этим я и буду заниматься?
   – Да. Только не надо больше называть нас обоих «я». Мы, конечно, оба Чарли Глейстеры, но мы также являемся отдельными независимыми индивидуумами, так как занимаем различные временные ряды и подвергались, подвергаемся и будем подвергаться различным воздействиям субъективного времени. Итак, хотя мы один и тот же человек, мы разные люди, так как время позиционально.
   – Мне придется поверить тебе на слово, – сказал Глейстер. – Или себе на слово… Я, похоже, немного нервничаю… Почему я не должен изобретать машину времени, которую я изобрел?
   – Потому что она принесет только вред.
   – А конкретнее нельзя?
   – Ты просто поверь. Впрочем, мне пора уходить. Находясь с тобой в прошлом, я создаю регрессивный временной парадокс, который может длиться только несколько минут, а затем самоликвидируется.
   Другой Глейстер тускло замерцал и исчез.

Главная цель последовательностей Глейстера, временной ряд номер один.
   После исчезновения другого Глейстера Чарли понадобилась ровно одна секунда, чтобы принять решение все же изобретать машину времени. Ему не нравилось выполнять приказы, даже если они исходили от того, кто называет себя тобой.
   Чарли тут же принялся за работу и, зная теперь, что реальность позициональна, закончил все за два часа. Сначала ничего не произошло, как не происходит ничего, когда вы пытаетесь изобрести что-нибудь новое. Конечно, если сначала ничего не происходит, встает вопрос, а произойдет ли что-нибудь вообще. Но это чисто семантическая трудность. В вечной повторяемости субатомных конфигураций, подобием которой и является наш мир, нет ни начала, ни конца. Есть только середины, повторения и продолжения.
   Таким образом, у Чарли была работающая машина времени, размещенная в коробке из белого пластика, и он собирался отправиться в будущее. Но как? Будем считать, что время и пространство суть потенциально равнозначные величины. Они могут трансформироваться друг в друга при помощи машины времени. Возьмем простую аналогию. У вас пять апельсинов и три яблока. Вы хотите сложить их вместе. Чтобы это сделать, вам надо сначала превратить апельсины в яблоки, или яблоки в апельсины, или то и другое превратить во что-нибудь третье. Формулой превращения яблок в апельсины является: Вкус разделить на Запах плюс корень квадратный из Цвета умножить на Семена во второй степени. Точно так же вы управляете пространством-временем, используя соответствующую формулу. Разумеется, практическое решение намного сложнее, и только Чарли Глейстер мог заставить машину работать.
   Глейстер установил на пульте машины границу продвижения в будущее. Затем нажал на кнопку. На какое-то мгновение у него закружилась голова (эффект квазитуры), и он, первый в мире путешественник во времени, оказался в невообразимо далеком будущем.
   Первым, кого он увидел, был полицейский.

Главная цепь последовательностей Глейстера, временной ряд номер один, вариант А.
   …решил держать глаза и уши открытыми, а рот на замке. Первое, на что я обратил внимание, был эффект приспосабливаемости, регулировавший мое восприятие и опыт. Все вокруг было таким знакомым! Ландшафт! в любой части Вселенной примерно один и тот же, поэтому сразу чувствуешь себя местным жителем.
   Лингвистических трудностей никаких. То ли они говорят на моем языке, то ли я – на их. Я нахожусь в городе Мингусвилль 32 S. На улицах встречаются, по крайней мере, четыре типа полицейских – муниципальная полиция, политическая, секретная и специальная. Сам я – непальский студент, работающий над дипломной работой «Экстаз конформизма». Я учусь на факультете социологии.
   Мингусвилль 32 S – это унылый городок, где можно наблюдать некоторые технологические атавизмы: автомобили с паровым двигателем, работающим на кизяке, множество повозок, приводимых в движение животными – ослами, быками и даже верблюдами.
   Система коммуникаций в Мингусвилле находится в зачаточном состоянии, и только у высших чиновников есть телефоны. Электричество дорогое, его явно не хватает. Оборудование станций дышит на ладан. По моим подсчетам, две трети семей пользуются керосиновыми лампами. Здесь нет строений выше трех этажей. Кое-где деревянные постройки обложены кирпичом и покрыты черепицей. В центре города располагается рынок под открытым небом, а рядом – полицейские казармы. Мне кажется, что жизнь здесь скучна и однообразна.
   Единственное, что заслуживает интереса, – это правительство. Миром правит один человек – Император Мингус, создавший настоящее полицейское государство, где все следят друг за другом. Повсюду расставлены камеры и записывающие устройства, армия работников просматривает мили пленки, другие контролируют тех, кто просматривает, и так далее. И всех контролирует Император Мингус. Я бы в жизни не поверил, что такая общественная система возможна, но у Мингуса это здорово получается.
   Говорят, он владеет секретным оружием. Похоже, что это машина времени. Если что-нибудь происходит вразрез с его желанием, он может (в рамках естественных ограничений) отправиться в прошлое и внести изменения. Особенно ловко он расправляется с лидерами подпольной оппозиции. Для этого ему совершенно не обязательно прочесывать город или страну. Он всегда может вернуться в тот момент, когда они еще не ушли в подполье, и ликвидировать вожаков.
   Мне говорили, что машина похожа на обувную коробку из белого пластика. По ночам люди проклинают Глейстера, того самого, что изобрел эту машину. Слово «глейстер» вошло во все языки. «Я тебя заглейстерю» стало самым грубым ругательством, а «проклятый глейстер» – самым страшным оскорблением.
   Много любопытного можно узнать об этом месте, но нет времени. Я только что узнал, что я – Абсолютный Глейстер и заглейстерил весь человеческий род. Я должен что-то предпринять.

Главная цепь последовательностей Глейстера, временной ряд номер один, вариант А, продолжение 12 плюс Главная последовательность Глейстера; временной ряд номер пять плюс второстепенная цепь последовательностей Глейстера 32.
   Глейстер сел на скамейку в Мемориальном парке Мингуса, чтобы все хорошенько обдумать. Что он должен сделать? Сначала ему пришла в голову мысль, что необходимо вернуться в то время, когда он еще не изобрел машину времени, и не изобретать ее. Но вряд ли это возможно, если исходить из результата встречи с другим Глейстером. Вы не можете вступить в одну реку дважды: это будет уже не тот человек, который не может вступить в одну реку дважды. Все изменяет все. В прошлом не осталось никакой ниши, которую Глейстер мог бы занять по возвращении. Природа терпит парадоксы, но не терпит пустоты.
   Ведь ему надо будет убеждать не одного Глейстера; теперь в прошлом было множество потенциальных Глейстеров, идентичных с ним в момент контакта и иных в следующую секунду.
   Но он не мог смириться с тем злом, что принес миру. Он был полон решимости что-то предпринять. Но что?..
   Он недовольно подумал, что, по крайней мере, один Глейстер что-то попытался предпринять. Сколько же еще Глейстеров ломают голову в поисках выхода?
   С одной стороны, существовало (потенциально) множество Глейстеров, но, с другой – он был единственным, был самим собой. Поэтому какая разница, как другие называют себя и откуда взялись. Он был самим собой и ощущал себя таковым. Реальность позициональна, «эго» – относительно, а природа не имеет дела с абстракциями.
   Но что мог сделать лично он? Он мог остаться здесь в будущем (которое было настоящим), стать местным жителем и ждать удобного случая, чтобы свергнуть Императора.
   Он мог отправиться на пятьдесят или сто лет назад, когда Мингус еще не пришел к власти, найти будущего Императора и убить его.
   Если же Мингус сумел обезопасить себя при помощи машины времени, Глейстер мог создать организацию сопротивления еще до того, как Император взошел на трон.
   Глейстер поднял голову – рядом с ним на скамейку присел человек. На вид лет пятидесяти, с густой бородой, скромно одетый. В руках он держал чемоданчик.
   – Вы здесь новенький? – спросил незнакомец.
   – Можно сказать и так, – нехотя признался Глейстер. – Я студент.
   – Откуда?
   – Из университета Восточной Бенгалии. Из нового, а не того, который был раньше. Я здесь продолжаю учебу. (Хватит болтать, приказал он себе.)
   – Да, студенческие годы – самая лучшая пора, – сказал незнакомец, улыбаясь. – А я вот учился в университете Огайо.
   – Да? – сказал Глейстер. Он чувствовал себя неуютно. Ведь он тоже учился в университете Огайо.
   – А вы знаете, – неожиданно сказал человек, – у меня есть точно такая же коробка, как и у вас. – Он открыл чемоданчик. На красном бархате лежала точно такая же белая пластиковая коробка, а рядом – автоматический пистолет.
   Человек схватил пистолет и направил его на Глейстера.
   – Ну-ка давай сюда свою, – потребовал незнакомец. – Только осторожно – и не пытайся нажимать на кнопки.
   – Кто вы? – спросил Глейстер.
   – В разных уголках Земли меня знают под разными именами, – сказал человек. – Но вообще-то чаще всего меня называют Мингусом.
   – Вы – Император! – воскликнул Глейстер.
   – К вашим услугам, – ответил Мингус. – А теперь давай коробку. И без резких движений.
   Палец Глейстера застыл на кнопке включения. Он видел, что Император напряженно следит за его рукой, поощряя нажать на кнопку. Но Глейстер помнил, что между включением и физическим перемещением существует небольшой интервал. Он решил не испытывать судьбу. Медленно он поднял коробку.
   И тут Глейстер заметил слабое мерцание за спиной Императора.
   – Послушайте, – сказал он, пытаясь потянуть время, – может, мы все обсудим? Возможно, мы найдем компромисс?
   – Что это ты задумал?
   Палец Мингуса, лежащий на спусковом крючке пистолета, напрягся. По движению глаз Глейстера он понял: что-то происходит. Мингус повернулся в тот момент, когда за его спиной возник другой Глейстер.
   Император выстрелил в материализовавшегося Глейстера, но это не причинило тому никакого вреда. Чарли Глейстер увидел слабое сияние вокруг фигуры и тут же понял: это не человек из плоти и крови; опытный наблюдатель сразу бы заметил, что это уплотненное псевдодоплеровское отражение, возникшее вследствие перехода Глейстера из одного времени в другое.
   Император стремительно повернулся к Глейстеру, но тот уже успел нажать на кнопку включения.

Главная цепь последовательностей Глейстера, временной ряд номер один подуровень первый, закрытая петля малой вероятности 12.
   Все летит кувырком, когда вы спешите. Чарли Глейстер с такой силой нажал на кнопку, что вышла из строя цепь ограничителя. Необузданная сила, возникшая в машине времени, превратила первичные цепи в ускорители. Энергия залила все цепи Н-пространственных времен прошлого/настоящего/будущего, затем обнаружила новые выходы и отбросила Глейстера во вселенную маловероятной реальности.
   Когда Глейстер пришел в себя, он стоял на гладкой пустынной равнине. Он услышал тихую меланхоличную песню, которая, похоже, исходила от куска известняка, валявшегося около его правой ноги.
   – Это ты поешь? – спросил Глейстер.
   – Да, приятель, это я пою, – ответил известняк глубоким скорбным голосом. – Я пою блюзы с того времени, как возник этот мир.
   – А как давно это случилось? – спросил Глейстер.
   – Лет триста назад, насколько я могу судить. Ты можешь мне сказать, где и для какой надобности существует это место?
   – Попытаюсь, – ответил Глейстер. – Скорее всего, мы находимся в маловероятностной вселенной. Малая и большая вероятности – это термины статистической интуиции относительно нашего опыта и, разумеется, знаний. Пока понятно?
   – Не очень, приятель, – откликнулся известняк. – Может, ты переведешь это на обычный английский?
   – Ну… В моем случае произошел большой выброс энергии и зашвырнул меня сюда.
   – Эге, то же самое, кажется, случилось и со мной, – сказал кусок известняка. – До сих пор никак не могу понять, как я попал сюда из клуба «Вигвам» в Хиросиме, где я играл на саксофоне. У тебя есть какие-нибудь соображения, как нам отсюда смотаться?
   – Я думаю, нам просто стоит подождать, пока это случится само собой, – сказал Глейстер. – Во вселенной с нормальной вероятностью у нас было бы мало шансов. Но во вселенной, где малая вероятность является законом, все наоборот, и наши шансы выбраться отсюда весьма велики.
   – Еще бы, – сказал известняк. Его голос так и сочился сарказмом. Можно было брать его ножом и намазывать на тибетский ячменный хлеб, что появился на дубовой скамейке.
   Мир Глейстера был подходящим местом. Здесь хватало девушек, которые постоянно спрашивали: «Эй, это Катманду?» Неподалеку высилась леденцовая гора, и было видно лимонную фабрику.
   Глейстер даже немного огорчился, когда в небе появилась надпись: «Все, хватит, ребята». Он быстро попрощался с куском известняка, который оказался на самом деле антиглейстерной частицей, и с девушками, которые на самом деле были антиглейстерными волновыми формами. Затем он задержал дыхание и перенесся во времени.

Главная цепь последовательностей Глейстера, множественные соединения временного ряда.
   Глейстер появился в большой пыльной аудитории, битком набитой народом. Она находилась (как позже он узнал) в Крич-Кридарине, недалеко от развалин Норфолка. До коронации Императора Мингуса оставалось 234 года.
   В аудитории было не менее ста человек. Большинство из них оказались похожи на Глейстера, что и понятно, ведь все они были Глейстерами.
   Чарли Глейстер догадался, что Глейстеры хотят провести собрание, но не знают, как это сделать. Очевидно, им был нужен председатель. Но как можно избрать председателя, когда нет партии? И какая же партия без председателя? Это была сложная проблема, особенно для Глейстеров, которые никогда не были сильны в политике.
   Все повернулись к Глейстеру в надежде, что у новичка есть свежие идеи.
   – Ну, – сказал Чарли, – я когда-то читал, что у индейцев племени Плоскоголовых самый высокий воин возглавлял охоту. А может, это было у индейцев из племени Бритоголовых.
   Все остальные Глейстеры закивали. Конечно, все они знали об этом, просто не пришло в голову.
   Тут же нашли самого высокого Глейстера, избрали его председателем ad hoc и pro tem и усадили в президиум.
   – Объявляю заседание открытым, – сказал самый высокий Глейстер. – Но прежде чем мы приступим к делу, я хочу предупредить: мы не можем все называться Чарли Глейстерами. Это создаст слишком большую путаницу. Чтобы избежать недоразумений, я предлагаю каждому выбрать себе имя.
   Раздались одобрительные возгласы.
   – Я хочу предложить вам выбрать необычные имена, так как пятьдесят Томов или Джонов ничуть не лучше ста Чарли. Лично я беру себе имя Эгон.
   После секундного размышления Чарли Глейстер (за временным рядом которого мы следим) назвал себя Иеронимусом. Он пожал руку стоящему справа Микеланжело Глейстеру и стоящему слева Чангу Глейстеру. Председатель призвал собравшихся к порядку.
   – Члены Глейстерского Сообщества Потенциальных Возможностей, – провозгласил Эгон, – добро пожаловать. Некоторые из вас искали и нашли это место, другие случайно наткнулись на него, третьи оказались здесь, направляясь совершенно в другие места. Непонятно почему, но это место является пунктом сбора Глейстеров. Что ж, пусть так. Я думаю, что выражу общее мнение, если назову это место Пространственно-Временным Центром Сопротивления Императору Мингусу. Мы – единственная серьезная угроза его правлению. У многих из нас были необъяснимые несчастные случаи до того, как мы изобрели машину времени. Некоторые из них наверняка дело рук Мингуса. Можно ожидать и дальнейших покушений. Итак, ваше мнение?
   В зале поднялся человек, назвавшийся Чалмерсом Глейстером.
   – Кто-нибудь знает, откуда вообще взялся этот Мингус?
   – Насколько я понимаю, нет, – ответил Эгон Глейстер. – Он довольно успешно скрывает свое происхождение. В официальной биографии сказано, что Император родился в Кливотере, штат Флорида, и является единственным ребенком Антона и Миры Вальдхайм.
   – Кто-нибудь проверял это? – спросил Чалмерс.
   Поднялся другой человек.
   – Я Маркос Глейстер. Я провел исследование и готов сообщить: Кливотер был разрушен за тридцать лет до начала империи Мингуса, когда взорвался реактор в Сэйдж-Крик.
   – А вы не пытались побывать в Кливотере до того, как город был разрушен?
   – Пытался, – сказал Маркос, – но ничего не обнаружил. Может, семья Вальдхайм не жила там в то время, или данные о ней позже были засекречены, или Мингус использовал Кливотер как прикрытие.
   Началась дискуссия. Все Глейстеры имели далеко не полное представление о путешествиях во времени, ответвлениях, ограничениях и последствиях. Также они не могли прийти к единому мнению относительно характера времени, его типов и аспектов – субъективного времени, объективного времени, прошедшего времени, будущего времени, множественных временных рядов, парадоксальных скрещиваний и расхождений цепей последовательности. Что было прошлым и что будущим? Было ли это все лишь игрой воображения – мнимые границы на однородной плоскости? А если так, то как мог тогда ориентироваться путешественник во времени? Это было похоже на сумасшедшие шахматы, когда каждый игрок мог в любое время исправить предыдущие ходы в партии, которая, вероятно, закончилась еще до того, как началась.
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация