А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Три смерти Бена Бакстера" (страница 1)

   Роберт Шекли
   Три смерти Бена Бакстера

   Судьба целого мира зависела от того, будет или не будет он жить, а он, невзирая ни на что, решил уйти из жизни!
   Эдвин Джеймс, Главный программист, сидел на трехногом табурете перед Вычислителем возможностей. Это был тщедушный человечек с причудливым, некрасивым лицом. Большая контрольная доска, светившаяся над его головой, казалось, и вовсе пригнетала маленькую фигурку к земле.
   Мерное гудение машины и неторопливый танец огоньков на панели навевали чувство уверенности и спокойствия, и, хоть Джеймс знал, как это обманчиво, он невольно поддался его баюкающему действию. Но едва он забылся, как огоньки на панели образовали новый узор.
   Джеймс рывком выпрямился и провел рукой по лицу. Из прорези в панели выползла бумажная лента. Главный программист оборвал ленту и впился в нее глазами. Потом хмуро покачал головой и заспешил вон из комнаты.
   Пятнадцать минут спустя он входил в конференц-зал. Там его уже ждали, рассевшись вокруг длинного стола, приглашенные на экстренное заседание.
   В этом году появился у них новый коллега – Роджер Битти, высокий угловатый мужчина с пышной каштановой шевелюрой, уже слегка редеющей на макушке. Видно, он еще чувствовал себя здесь не очень уютно. С серьезным и сосредоточенным видом Битти уткнулся в «Руководство по процедуре» и нет-нет да и прикладывался к своей кислородной подушке.
   Остальные члены совета были старые знакомые Джеймса. Лан Ил, подвижный, маленький, морщинистый и какой-то неистребимо живучий, с азартом говорил что-то рослому белокурому доктору Свегу. Прелестная, холеная мисс Чандрагор, как всегда, азартно сражалась в шахматы со смуглокожим Аауи.
   Джеймс включил встроенный в стену кислородный прибор, и собравшиеся отложили свои подушки.
   – Простите, что заставил вас ждать, – сказал Джеймс, – я только сейчас получил последний прогноз.
   Он вытащил из кармана записную книжку.
   – На прошлом заседании мы остановили свой выбор на Возможной линии развития ЗБЗСС, отправляющейся от 1832 года. Нас интересовала жизнь Альберта Левински. В Главной исторической линии Левински умирает в 1935 году, попав в автомобильную катастрофу. Но поскольку мы переключились на Возможную линию ЗБЗСС, Левински избежал катастрофы, дожил до шестидесяти двух дет и успешно завершил свою миссию. Следствием этого в наше время явится заселение Антарктики.
   – А как насчет побочных следствий? – спросила Джанна Чандрагор.
   – Они изложены в записке, которую я раздам вам позднее. Короче говоря, ЗБЗСС близко соприкасается с Исторической магистралью (рабочее название). Все значительные события в ней сохранены. Но есть, конечно, и факты, не предусмотренные прогнозом. Такие, как открытие нефтяного месторождения в Патагонии, эпидемия гриппа в Канзасе и загрязнение атмосферы над Мексико-сити.
   – Все ли пострадавшие удовлетворены? – поинтересовался Лан Ил.
   – Да. Уже приступили к заселению Антарктики.
   Главный программист развернул ленту, которую извлек из Вычислителя возможностей.
   – Но сейчас перед нами трудная задача. Согласно предсказанию, Историческая магистраль сулит нам большие осложнения, и у нас нет подходящих Возможных линий, на которые мы могли бы переключиться.
   Члены совета начали перешептываться.
   – Разрешите обрисовать вам положение, – сказал Джеймс. Он подошел к стене и спустил вниз длинную карту. – Критический момент приходится на 12 апреля 1959 года, и вопрос упирается в человека по имени Бен Бакстер. Итак, вот каковы обстоятельства.
   Всякое событие по самой своей природе может кончиться по-разному, и любой его исход имеет свою преемственность в истории. В иных пространственно-временных мирах Испания могла бы потерпеть поражение при Лепанто, Нормандия – при Гастингсе, Англия – при Ватерлоо.
   Предположим, что Испания потерпела поражение при Лепанто…
   Испания была разбита наголову. И непобедимая турецкая морская держава очистила Средиземное море от европейских судов. Десять лет спустя турецкий флот захватил Неаполь и этим проложил путь мавританскому вторжению в Австрию…
   Разумеется, все в другом времени и пространстве.
   Подобные умозрительные построения стали реальной возможностью после открытия временной селекции и соответственных перемещений в прошлом. Уже в 2103 году Освальд Мейнер и его группа теоретически доказали возможность переключения исторических магистралей на побочные линии. Конечно, в известных пределах.
   Например, мы не можем переключиться на далекое прошлое и сделать так, чтобы, скажем, Вильгельм Нормандский проиграл битву при Гастингсе. История Англии после этого пошла бы по иному пути, чего допустить мы не имеем права. Переключение возможно только на смежные линии.
   Эта теоретическая возможность стала практической необходимостью в 2213 году, когда вычислитель Сайкса-Рэйберна предсказал вероятность полной стерилизации земной атмосферы в результате накопления радиоактивных побочных продуктов. Процесс этот можно было остановить только в прошлом, когда началось загрязнение атмосферы.
   Первое переключение было произведено с помощью новоизобретенного селектора Адамса-Хольта-Мартенса. Планирующий совет избрал линию, предусматривающую раннюю смерть Базиля Юшо (а также полный отказ от его теорий о вреде радиации). Таким образом удалось в большой мере избежать последующего загрязнения атмосферы – правда, ценой жизни семидесяти трех потомков Юшо, для которых не удалось подыскать переключенных родителей в смежном историческом ряду. После этого путь назад был уже невозможен. Переключение приобрело роль, которую в медицине играет профилактика.
   Но и у переключения были свои границы. Мог наступить момент, когда ни одна доступная линия уже не способна была удовлетворять нужным требованиям, когда всякое будущее становилось неблагоприятным.
   И, когда это случилось, планирующий совет перешел к более решительным действиям.
   – Так вот что нас ожидает, – продолжал Эдвин Джеймс. – И этот исход неизбежен, если мы ничего не предпримем.
   – Вы хотите сказать, мистер программист, – отозвался Лан Ил, – что Американский континент может плохо кончить?
   – К сожалению, да.
   Программист налил себе воды и перевернул страницу в записной книжке.
   – Итак, исходный объект – некто Бен Бакстер, умерший 12 апреля 1959 года. Ему следовало бы прожить по крайней мере еще десяток лет, чтобы оказать необходимое воздействие на рассматриваемые события. За это время Бен Бакстер купит у правительства Йеллоустонский парк. Он сохранит его и заведет там правильное лесопользование. Коммерчески это предприятие блестяще себя оправдает. Бакстер приобретет и другие обширные земельные угодья в Северной и Южной Америке. Наследники Бакстера на ближайшие двести лет станут королями древесины, им будут принадлежать огромные лесные массивы. Их стараниями – вплоть до нашего времени – на Американском материке сохранятся большие лесные районы. Если же Бакстер умрет…
   И Джеймс безнадежно махнул рукой.
   – Со смертью Бакстера леса будут истреблены задолго до того, как правительства осознают, что отсюда воспоследствует. А потом наступит Великая засуха …03 года, которой не смогут противостоять сохранившиеся в мире лесные зоны. И наконец, придет наше время, когда в связи с истреблением лесов естественный цикл углерод – углекислый газ – кислород окажется нарушенным, когда все окислительные процессы прекратятся, а нам в удел останутся только кислородные подушки как единственное средство сохранения жизни.
   – Мы опять сажаем леса, – вставил Аауи.
   – Да, но, пока они вырастут, пройдут сотни лет, даже если применять стимуляторы. А тем временем равновесие может нарушиться еще больше. Вот что значит для нас Бен Бакстер. В его руках воздух, которым мы дышим.
   – Что ж, – заметил доктор Свег, – магистраль, в которой Бакстер умирает, явно не годится. Но ведь возможны и другие линии развития.
   – Их много, – ответил Джеймс. – Но, как всегда, большинство отпадает. Вместе с Главной у нас остаются на выбор три. К сожалению, каждая из них предусматривает смерть Бена Бакстера 12 апреля 1959 года.
   Программист вытер взмокший лоб.
   – Говоря точнее, Бен Бакстер умирает 12 апреля 1959 года, во второй половине дня, в результате делового свидания с человеком по имени Нед Бринн.
   Роджер Битти, новый член совета, нервно откашлялся.
   – И это событие встречается во всех трех вариантах?
   – Вот именно! И в каждом Бакстер умирает по вине Бринна.
   Доктор Свег тяжело поднялся с места.
   – До сих пор совет не вмешивался в существующие линии развития. Но данный случай требует вмешательства! – сказал он.
   Члены совета одобрительно закивали.
   – Давайте же рассмотрим вопрос по существу, – предложил Аауи. – Нельзя ли, поскольку этого требуют интересы миллионов людей, совсем выключить Неда Бринна?
   – Невозможно, – ответил программист. – Бринн и сам играет важную роль в будущем. Он добился на бирже преимущественного права на приобретение чуть ли не ста квадратных миль леса. Но для этого ему и требуется финансовая поддержка Бакстера. Вот если бы можно было помешать этой встрече Бринна с Бакстером…
   – Каким же образом? – спросил Битти.
   – А уж как вам будет угодно. Угрозы, убеждения, подкуп, похищение – любое средство, исключая убийство. В нашем распоряжении три мира. Сумей мы задержать Бринна хотя бы в одном из них, это решило бы задачу.
   – Какой же метод предпочтительнее? – спросил Аауи.
   – Давайте испробуем разные, в каждом мире – свой, – предложила мисс Чандрагор. – Это даст нам больше шансов. Но кто же займется этим – мы сами?
   – Что ж, нам и карты в руки, – ответил Эдвин Джеймс. – Тем более что мы лучше других знаем, что поставлено на карту. Тут требуется искусство маневрирования. Каждая группа будет действовать самостоятельно. Да и можно ли контролировать друг друга, находясь в разных временных рядах?
   – В таком случае, – подытожил доктор Свег, – пусть каждая группа исходит из того, что другие потерпели поражение.
   – Да так оно, пожалуй, и будет, – невесело улыбнулся Джеймс. – Давайте разделимся на группы и договоримся о методах работы.
1
   Утром 12 апреля 1959 года Нед Бринн проснулся, умылся и оделся. Ровно в час тридцать пополудни ему предстояло встретиться с Беном Бакстером, главой компании «Бакстер». Вся будущность Бринна зависела от этого свидания. Если бы заручиться поддержкой гигантских бакстеровских предприятий, да еще и на сходных условиях…
   Бринн был статный, красивый тридцатишестилетний брюнет. В его обдуманно-приветливом взгляде сквозила недюжинная гордость, а крепко стиснутые губы выдавали непроходимое упрямство. В движениях проглядывала уверенность человека, неотступно следящего за собой и умеющего видеть себя со стороны.
   Бринн уже собрался выходить. Он зажал под мышкой трость и сунул в карман «Американских пэров» Сомерсета. Никогда не выходил он из дому без этого надежного провожатого.
   Напоследок он приколол к отвороту пиджака золотой значок в виде восходящего солнца – эмблему его звания. Бринн был уже камергер второго разряда и немало этим гордился. Многие считали, что он еще молод для столь высокого звания. Однако все сходились на том, что Бринн не по возрасту ревностно относится к своим правам и обязанностям.
   Он запер квартиру и направился к лифту. Здесь уже стояла кучка жильцов, в большинстве – простые обыватели, но были среди них и два шталмейстера. Когда лифт подошел, все расступились перед Бринном.
   – Славный денек, сэр камергер, – приветствовал его бой, нажимая на кнопку лифта.
   Бринн склонил голову ровно на дюйм, как и подобает в разговоре с простым смертным. Он неотступно думал о Бакстере. И все же краешком глаза приметил в кабине лифта высокого, ладно скроенного мужчину с золотистой кожей и широко расставленными глазами. Бринн еще подивился, что могло привести этого человека в их прозаический многоквартирный дом. Почти все жильцы были ему знакомы по ежедневным встречам, но скромное положение этих людей позволяло ему не узнавать их.
   Когда лифт спустился в вестибюль, Бринн уже и думать забыл о незнакомце. У него выдался хлопотливый день. Он предвидел трудности в разговоре с Бакстером и хотел заранее все взвесить. Выйдя на улицу в пасмурное, серенькое апрельское утро, он решил позавтракать в кафе «Принц Чарльз».
   Часы показывали двадцать пять минут одиннадцатого.

   – Ну-с, что скажете? – спросил Аауи.
   – Похоже, с ним каши не сваришь! – сказал Роджер Битти.
   Он дышал всей грудью, наслаждаясь свежим, чистым воздухом. Какая неслыханная роскошь – наглотаться кислорода! В их время даже у самых богатых закрывали на ночь кран кислородного баллона.
   Оба следовали за Бринном на расстоянии полуквартала. Его высокая, энергично вышагивающая фигура выделялась даже в утренней нью-йоркской толчее.
   – Заметили, как он уставился на вас в лифте? – спросил Битти.
   – Заметил, – ухмыльнулся Аауи. – Думаете, чует сердце?
   – Насчет его чуткости не поручусь. Жаль, что времени у нас в обрез.
   Аауи пожал плечами.
   – Это был наиболее удобный вариант. Другой приходился на одиннадцать лет раньше. И мы все равно дожидались бы этого дня, чтобы перейти к прямым действиям.
   – По крайней мере узнали бы, что он за птица. Такого, пожалуй, не запугаешь.
   – Похоже, что так. Но ведь мы сами избрали этот метод.
   Они по-прежнему шли за Бринном, наблюдая, как толпа расступается перед ним, а он идет вперед, не глядя ни вправо, ни влево. И тут-то и началось.
   Углубившись в себя, Бринн налетел на осанистого румяного толстяка; пурпурный с серебром медальон крестоносца первого ранга украшал его грудь.

   – Куда лезете, не разбирая дороги? – пролаял крестоносец.
   Бринн уже видел, с кем имеет дело. Проглотив оскорбление, он сказал:
   – Простите, сэр!
   Но крестоносец не склонен был прощать.
   – Взяли моду соваться под ноги старшим!
   – Я нечаянно, – сказал Бринн, побагровев от сдерживаемой злобы. Вокруг них собрался народ. Окружив плотным кольцом обоих разодетых джентльменов, зрители подталкивали друг друга и посмеивались с довольным видом.
   – Советую другой раз смотреть по сторонам! – надсаживался толстяк крестоносец. – Шатается по улицам, как помешанный. Вашу братию надо еще не так учить вежливости.
   – Сэр! – ответствовал Бринн, стараясь сохранить спокойствие. – Если вам угодно получить удовлетворение, я с удовольствием встречусь с вами в любом месте, с оружием, какое вы соблаговолите выбрать…
   – Мне? Встретиться с вами? – Казалось, крестоносец ушам своим не верит.
   – Мой ранг дозволяет это, сэр!
   – Ваш ранг? Да вы на пять разрядов ниже меня, дубина! Молчать, а не то я прикажу своим слугам – они тоже не вам чета, – пусть поучат вас вежливости. А теперь прочь с дороги!
   И крестоносец, оттолкнув Бринна, горделиво прошествовал дальше.
   – Трус! – бросил ему вслед Бринн, лицо у него пошло красными пятнами. Но он сказал это тихо, как отметил кто-то в толпе. Зажав в руке трость, Бринн повернулся к смельчаку, но толпа уже расходилась, посмеиваясь.
   – Разве здесь еще разрешены поединки? – удивился Битти.
   – А как же! – кивнул Аауи. – Они ссылаются на прецедент 1804 года, когда Аарон Бэрр убил на дуэли Александра Гамильтона.
   – Пора приниматься за дело! – напомнил Битти. – Вот только обидно, что мы плохо снаряжены.
   – Мы взяли с собой все, что могли захватить. Придется этим ограничиться.

   В кафе «Принц Чарльз» Бринн сел за один из дальних столиков. У него дрожали руки; усилием воли он унял дрожь. Будь он проклят, этот крестоносец первого ранга! Чванный задира и хвастун! От дуэли он, конечно, уклонился. Спрятался за преимущество своего звания.
   В душе у Бринна нарастал гнев, зловещий, черный. Убить бы этого человека и плевать на все последствия! Плевать на весь свет! Он никому не позволит над собой издеваться…
   Спокойнее, говорил он себе. После драки кулаками не машут. Надо подумать о Бене Бакстере и о предстоящем важнейшем свидании. Посмотрев на часы, он увидел, что скоро одиннадцать. Через два с половиной часа он должен быть в конторе у Бакстера и…
   – Чего изволите, сэр? – спросил официант.
   – Горячего шоколаду, тостов и яйца пашот.
   – Не угодно ли картофеля фри?
   – Если бы мне нужен был ваш картофель, я бы так и сказал! – напустился на него Бринн.
   Официант побледнел, сглотнул и, прошептав: «Да, сэр, простите, сэр!» – поспешил убраться.
   Этого еще не хватало, подумал Бринн. Я уже и на прислугу кричу. Надо взять себя в руки.
   – Нед Бринн!
   Бринн вздрогнул и огляделся. Он ясно слышал, как кто-то шепотом произнес его имя. Но рядом на расстоянии двадцати футов никого не было видно.
   – Бринн!
   – Это еще что? – недовольно буркнул Бринн. – Кто со мной говорит?
   – Ты нервничаешь, Бринн, ты не владеешь собой. Тебе необходимы отдых и перемена обстановки.
   На лице у Бринна даже под загаром проступила бледность. Он внимательно огляделся. В кафе почти никого не было. Только три пожилые дамы сидели ближе к выходу да двое мужчин за ними были, видно, заняты серьезным разговором.
   – Ступай домой, Бринн, и отдохни как следует. Отключись, пока есть возможность.
   – У меня важное деловое свидание, – отвечал Бринн дрожащим голосом.
   – Дела важнее душевного здоровья? – иронически спросил голос.
   – Кто со мной говорит?
   – С чего ты взял, что кто-то с тобой говорит?
   – Неужто я говорю сам с собой?
   – А это тебе видней!
   – Ваш заказ, сэр! – подлетел к нему официант.
   – Что? – заорал на него Бринн.
   Официант испуганно отпрянул. Часть шоколада пролилась на блюдце.
   – Сэр? – спросил он срывающимся голосом.
   – Что вы тут шмыгаете, болван!
   Официант вытаращил глаза на Бринна, поставил поднос и убежал. Бринн подозрительно поглядел ему вслед.
   – Ты не в таком состоянии, чтобы с кем-то встречаться, – настаивал голос. – Ступай домой, прими что-нибудь, постарайся уснуть и прийти в себя.
   – Но что случилось, почему?
   – Твой рассудок в опасности! Голос, который ты слышишь, – последняя судорожная попытка твоего разума сохранить равновесие. Это серьезное предостережение, Бринн! Прислушайся к нему!
   – Неправда! – воскликнул Бринн. – Я здоров! Я совершенно…
   – Прошу прощения, – раздался голос у самого его плеча.
   Бринн вскинулся, готовый дать отпор этой новой попытке нарушить его уединение. Над ним навис синий полицейский мундир. На плечах белели эполеты лейтенанта-нобиля.
   Бринн проглотил подступивший к горлу комок.
   – Что-нибудь случилось, лейтенант?
   – Сэр, официант и хозяин кафе уверяют, что вы говорите сами с собой и угрожаете насилием.
   – Чушь какая! – огрызнулся Бринн.
   – Это верно! Верно! Ты сходишь с ума! – взвизгнул голос у него в голове.
   Бринн уставился на грузную фигуру полицейского: он, конечно, тоже слышал голос. Но лейтенант-нобиль никак не прореагировал. Он все так же строго взирал на Бринна.
   – Враки! – сказал Бринн, уверенно отвергая показания какого-то лакея.
   – Но я сам слышал! – возразил лейтенант-нобиль.
   – Видите ли, сэр, в чем дело, – начал Бринн, осторожно подыскивая слова. – Я действительно…
   – Пошли его к черту, Бринн! – завопил голос. – Какое право он имеет тебя допрашивать! Двинь ему в зубы! Дай как следует! Убей его! Сотри в порошок!
   А Бринн продолжал, перекрывая этот галдеж в голове:
   – Я действительно говорил сам с собой, лейтенант! У меня, видите ли, привычка думать вслух. Я таким образом лучше привожу свои мысли в порядок.
   Лейтенант-нобиль слегка кивнул.
   – Но вы угрожали насилием, сэр, без всякого повода!
   – Без повода? А разве холодные яйца не повод, сэр? А подмоченные тосты и пролитый шоколад не повод, сэр?
   – Яйца были горячие, – отозвался с безопасного расстояния официант.
   – А я говорю – холодные, и дело с концом! Не заставите же вы меня спорить с лакеем!
   – Вы абсолютно правы! – подтвердил лейтенант-нобиль, кивая на сей раз более уверенно. – Но я бы попросил вас, сэр, немного унять свой гнев, хоть вы и абсолютно правы. Чего можно ждать от простонародья?
   – Еще бы! – согласился Бринн. – Кстати, сэр, я вижу пурпурную оторочку на ваших эполетах. Уж не в родстве ли вы с О'Доннелом из Лосиной сторожки?
   – Как же! Это мой третий кузен по материнской линии. – Теперь лейтенант-нобиль увидел значок с восходящим солнцем на груди у Бринна. – Кстати, мой сын стажируется в юридической корпорации «Чемберлен-Холлс». Высокий малый, его зовут Кэллехен.
   – Я запомню это имя, – обещал Бринн.
   – Яйца были горячие! – не унимался официант.
   – С джентльменом лучше не спорить! – оборвал его офицер. – Это может вам дорого обойтись. Всего наилучшего, сэр! – Лейтенант-нобиль козырнул Бринну и удалился.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация