А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вторая попытка" (страница 1)

   Даниэла Стил
   Вторая попытка

   Глава 1

   Фиона Монаган ворвалась в кабинет подобно порыву горячего ветра. Казалось, эта женщина готова разорвать на части любого, кто попадется ей сейчас на пути. Уже второй раз за сегодняшний день в офисе журнала мод «Шик», который возглавляла Фиона, отключался кондиционер. К тому же, возвращаясь с ленча, она проторчала двадцать минут в остановившемся между этажами лифте. Стоял душный июньский день, и Фиона чувствовала себя так, словно из легких выкачали весь воздух и наполнили их горячим песком. В такие дни, как сегодня, – жаркие и пыльные – можно было возненавидеть Нью-Йорк. Но несмотря на погоду и вечную суету, Фионе нравилось жить в этом городе. Ей нравилось здесь все. Люди, атмосфера, рестораны, театр, восхитительный круговорот светской жизни – все приводило Фиону в восторг. Она обожала свой шикарный особняк на 74-й Восточной улице, за который ей пришлось выложить десять лет назад все свои сбережения. А потом залезть в долги, чтобы завершить его реконструкцию. Зато теперь она была хозяйкой одного из самых стильных и изысканных домов в Нью-Йорке. И дом этот стал для Фионы символом всего, чего ей удалось добиться.
   Она шла к этому всю жизнь, с самого рождения, все сорок два года ее жизни ушли на то, чтобы стать Фионой Монаган – женщиной, вызывавшей восхищение у мужчин и жгучую зависть у соперниц. Впрочем, женщины тоже восхищались ею, узнав Фиону поближе. У нее было немало подруг. Фиона Монаган могла быть жестоким и безжалостным врагом, если люди или обстоятельства вынуждали ее к этому. Но даже те, кто ненавидел Фиону, не могли отказать ей в уважении. Она была сильной женщиной, жившей страстями, и в то же время цельной личностью, готовой бороться до последнего за то, во что верила, и за людей, которым обещала свою поддержку. Фиона никогда не нарушала данного слова.
   Внешность ее была так же безукоризненна, как и репутация: стиль Одри Хэпберн, плюс немного от Риты Хейворт, – высокая и стройная, с восхитительными рыжими волосами и огромными зелеными глазами, излучавшими таинственный свет или метавшими молнии – в зависимости от настроения хозяйки. Те, кого жизнь сталкивала с Фионой, запоминали ее надолго. Эта влиятельная и непреклонная женщина, всегда просчитывающая все на несколько шагов вперед, умела быть верным и заботливым другом тем, кого одаривала своей дружбой.
   Больше всего на свете Фиона любила свою работу. Чтобы добиться теперешнего положения, ей пришлось немало потрудиться и многим пожертвовать.
   Фиона никогда не была замужем. Впрочем, ей никогда и не хотелось этого по-настоящему. Она очень любила детей, но не собиралась заводить своих. Жизнь ее и без того била ключом, и детям просто не нашлось бы в ней места.
   Вот уже шесть лет Фиона занимала пост главного редактора известного журнала «Шик» и успела стать за это время настоящим идолом в мире моды.
   Личная жизнь ее также была весьма насыщенной. Фиона пережила роман с женатым мужчиной – английским архитектором, разрывавшимся между Лондоном, Гонконгом и Нью-Йорком. Был и другой человек, с которым она прожила восемь лет. До него она встречалась со многими мужчинами, в основном это были художники или писатели.
   И вот уже полтора года Фиона была одна – решила дать себе передышку.
   Мужчина, с которым Фиона прожила восемь лет, был дирижером. Он оставил ее, когда надумал жениться и завести детей, и жил теперь в Чикаго, что, по мнению Фионы, искренне считавшей Нью-Йорк центром цивилизованного мира, было равносильно смерти. Правда, они остались добрыми друзьями. Сменившего его женатого архитектора Фиона оставила сама, потому что отношения их становились все сложнее и он все чаще заговаривал о том, чтобы бросить ради нее свою жену. Но Фиона не собиралась выходить замуж – ни за архитектора, ни за одного из своих поклонников – вообще ни за кого. Она не вышла замуж за дирижера, хотя он предлагал ей это не раз. Брак всегда казался ей слишком рискованным предприятием. Она скорее готова была согласиться пройти по проволоке под куполом цирка, чем стать женой и матерью. И Фиона честно предупреждала об этом своих мужчин.
   Тяжелое детство Фионы навсегда убедило ее в том, что она не готова рисковать, не готова терпеть ту боль, которую несет за собой крах супружеских отношений. Ни для одного, даже самого лучшего мужчины на свете. Отец Фионы оставил семью, когда ей было три года, а ее матери – двадцать пять. Мать еще дважды была замужем за мужчинами, которых Фиона ненавидела. Оба были алкоголиками, как, впрочем, и ее родной отец, которого она никогда больше не видела и знала о нем только, что он умер, когда дочери было четырнадцать.
   Мать умерла, когда Фиона училась в колледже. И Фиона осталась одна на свете. У нее не было ни братьев, ни сестер, вообще никаких родственников, о которых ей было бы известно. В двадцать лет Фиона Монаган закончила Уэлсли, и с тех пор началось ее долгое и мучительное восхождение вверх по крутым ступеням лестницы, ведущей к успеху. В двадцать девять она пришла на работу в «Шик». А семь лет спустя стала редактором этого модного журнала. В тридцать пять Фиона была женщиной-легендой, а в сорок – самой влиятельной во всей Америке женщиной-редактором толстого журнала.
   Фиона никогда не ошибалась в своих оценках, Фиона всегда угадывала, куда повернет капризный и обманчивый мир моды, что сработает, а что нет. Ее мозги были созданы для бизнеса, и этим она вызывала неизменное восхищение всех, кто сталкивался с ней по работе. К тому же Фиона была смелой и решительной. Она не боялась идти на риск – там, где речь не шла о ее личной жизни. Что же касалось ее романов, то тут она предпочитала не рисковать. Фиона никогда не боялась остаться одна, а за последние полтора года она даже полюбила одиночество. В общем, настоящего одиночества в ее сегодняшней жизни и не было. Фиону всегда окружали фотографы, ассистенты, дизайнеры, модели, художники и целая толпа поклонников, упорно добивающихся ее расположения. В ее расписании не было свободной минуты, она вела бурную светскую жизнь в окружении интересных людей, многие из которых были ее давними друзьями. Фиона всегда говорила, что в ее жизни не произойдет ничего страшного, если ей не придется больше никогда делить кров и постель с мужчиной, к тому же в ее гардеробах все равно не было свободного места для чьих-то еще вещей. Зато ответственности в ее жизни было предостаточно, и ей не хотелось взваливать на себя новые обязанности, которые неизменно несут за собой близкие отношения с мужчиной. Жизнь Фионы Монаган была полна до краев, в этой жизни была время от времени и страсть, и определенное количество личных привязанностей, и удовлетворение от любимого дела. Фиона, собственно, и была создана для той жизни, которую она вела, и она не собиралась ничего менять.
   Сегодня на ней была длинная юбка из черного шелка, простая белая блузка, босоножки на высоких каблуках от Маноло Бланика, большая красная сумка из крокодиловой кожи. Огненные волосы Фионы были сообраны на затылке в небрежный узел, а запястье правой руки украшал предмет зависти многочисленных подруг – массивный черепаховый браслет, сделанный специально для нее Дэвидом Веббом. Тщательно подобранные, несмотря на кажущуюся простоту, аксессуары, строгие линии костюмов – все это делало Фиону воплощением элегантности и стиля. Она не уступала в красоте ведущим моделям журнала, несмотря на то, что была намного старше девушек, позировавших фотографам. Фиона никогда не делала ставки на сексуальность и не пыталась выделиться броской одеждой или макияжем, отлично зная: несмотря на безукоризненную внешность, окружающим гораздо интереснее то, что находится у нее внутри, – богатство души, живой ум и интеллект.
   Не переставая размышлять над обложкой сентябрьского номера журнала, Фиона села за стол, скинула босоножки и взялась за телефонную трубку. Сейчас ее интересовал некий молодой парижский дизайнер, и она собиралась дать одному из своих помощников задание разузнать о нем побольше и организовать их встречу. Через две недели Фиона собиралась в Париж.
   Фиона Монаган умудрялась делать одновременно немыслимое количество дел, ее многочисленные помощники и ассистенты не успевали за ней, хотя старались изо всех сил, чтобы не впасть в немилость. Фионой не только восхищались, но и побаивались ее. Чтобы существовать в ее бешеном ритме, люди работали, выбиваясь из сил, отлично зная: Фиона беспощадна к трепачам, лентяям и дуракам. И каждый из ее сотрудников помнил: когда Фиона обратит внимание на его работу, лучше иметь, что предъявить. Иначе... иначе дело может кончиться плохо.
   Минут через десять позвонила секретарша, чтобы напомнить, что через полчаса явится Джон Андерсон. Фиона едва подавила стон. Она совсем забыла, что назначила их встречу на сегодня. Только этого ей не хватало – как будто мало было жары, неработающего кондиционера и застрявшего лифта. Джон Андерсон был директором рекламного агентства, с которым недавно заключила контракт Фиона. Это была солидная уважаемая фирма, которая благодаря Джону Андерсону способна выдавать потрясающие новые идеи. Фиона сама выбрала их, решив сменить рекламное агентство. Она уже встречалась со многими сотрудниками фирмы, но только не с самим мистером Андерсоном. Впрочем, работы и послужной список агентства говорили сами за себя. Встреча руководителей была лишь формальностью, но при этом обязательной формальностью для тех, кто придерживался правил бизнес-этикета. Когда Фиона приняла решение заключить договор с агентством, Андерсон был в Лондоне, где занимался реорганизацией местного представительства. Теперь, вернувшись в Нью– Йорк, он предложил Фионе встретиться и пригласил ее на ленч, но у Фионы не было времени, и теперь уже она попросила его заехать в офис журнала, надеясь, что встреча будет короткой и деловой.
   До приезда Андерсона Фиона успела ответить на несколько звонков и обсудить приближающийся показ мод в Париже с одним из ведущих редакторов – Эдриеном Виксом. Эдриен был худым и высоким стильным брюнетом со слегка женственными чертами лица и манерами. До прихода в «Шик» он сам работал несколько лет модельером. Фиона уважала его за острый ум, не уступавший ее собственному. Выпускник Йеля, получивший степень магистра на факультете журналистики в Колумбийском университете, поработав дизайнером, он пришел в «Шик» и вот уже пять лет был правой рукой Фионы. Вместе они представляли собой слаженную команду. Они казались разными, очень разными. Но оба были самозабвенно преданы миру моды, и для обоих журнал был главным делом их жизни. К тому же Фиона считала Эдриена своим лучшим другом. Она пригласила его поучаствовать в переговорах с Джоном Андерсоном, но оказалось, что на это же самое время у Эдриена назначена встреча с кем-то из модных дизайнеров. Вскоре секретарша сообщила о приезде Андерсона, и Фиона распорядилась проводить его в свой кабинет.
   Как только дверь открылась, Фиона поднялась из-за стола и направилась навстречу Андерсону, чтобы поздороваться. Несколько секунд они молча изучали друг друга. Джон Андерсон оказался высоким, мускулистым блондином с яркими голубыми глазами и моложавым лицом, на котором Фиона успела разглядеть задиристое, почти мальчишеское выражение. Впрочем, костюм его был весьма консервативным, в отличие от одежды Фионы, предпочитавшей авангардный стиль. Фиона знала из досье и от общих знакомых, что стоящий перед нею человек был вдовцом, закончил высшую школу бизнеса в Гарварде и что скоро ему исполнится пятьдесят. У Андерсона было две дочери, одна из которых училась в Брауне, другая – в Принстоне. Фиона всегда уделяла большое внимание информации о личной жизни партнеров и конкурентов. Это помогало понять, с кем ей предстоит иметь дело.
   На каблуках она была почти одного с ним роста. Фиона едва успела надеть сброшенные под стол босоножки. Когда у нее не было посетителей, она предпочитала ходить по кабинету босиком, утверждая, что так ей лучше думается.
   – Спасибо, что нашли время заехать, – улыбнувшись, произнесла Фиона. – Приношу свои извинения за духоту. На этой неделе у нас постоянно ломаются кондиционеры. – Фиона снова улыбнулась.
   – О, у нас тоже, – кивнул в ответ Андерсон. – Вам, правда, повезло больше: вы можете хотя бы открыть окна. А у меня в кабинете все заделано наглухо. Хорошо, что мы решили встретиться здесь, – он обвел взглядом стены кабинета, на которых висели в хорошо продуманном беспорядке картины подающих надежды молодых художников и две фотографии Аведона, подаренные Фионе журналом, а вдоль стен стояли макеты обложек будущих выпусков. На небольшом диванчике были навалены всевозможные наряды, аксессуары, бижутерия и образцы тканей. Фиона одним движением скинула все это на пол и пригласила Джона присесть.
   Секретарша как раз появилась в дверях с кувшином лимонада и вазочкой печенья. Фиона сама налила и протянула Андерсону стакан ледяного напитка и уселась напротив.
   – Спасибо, – поблагодарил Андерсон. – Мне приятно наконец-то познакомиться с вами.
   Фиона молча кивнула и, не убирая улыбку с лица, снова посмотрела на Джона. Но на этот раз взгляд ее был серьезным и задумчивым. Она не ожидала увидеть перед собой такого красивого мужчину, держащегося так церемонно. Джон Андерсон казался спокойным и респектабельным, и в то же время Фиона чувствовала в этом человеке некий внутренний заряд, словно тело его пронизывали невидимые токи, воздействовавшие на окружающих. Она чувствовала их кожей и понимала, что, несмотря на внешнюю сдержанность, в этом мужчине было что-то непонятное, волнующее.
   Джон тоже внимательно разглядывал Фиону Монаган и также думал о том, что главный редактор журнала «Шик» оказалась совсем не той женщиной, какую он ожидал увидеть. Гораздо моложе, сексуальнее и непринужденнее. Он скорее готов был предстать перед эдаким драконом, акулой бизнеса. Такой была репутация Фионы. Все находили ее весьма приятной особой, но непременно отмечали жесткую деловую хватку и непреклонность в профессиональных вопросах. Фиона Монаган была силой, с которой приходилось считаться.
   Но сейчас Джон видел перед собой приветливо улыбающуюся молодую женщину. Однако, несмотря на дружелюбный тон, она очень быстро направила разговор в деловое русло, причем ясно и коротко обрисовала, чего ждет журнал «Шик» от его агентства. Им нужны солидные и весомые рекламные кампании, сделанные по всем правилам. Ничего чересчур экзотичного или ультрареволюционного. Их журнал – один из самых крупных и успешных в своей отрасли, и это должно быть ясно из рекламы. Ничего дикого, ничего безумного.
   Услышав это, Джон вздохнул с облегчением. Журнал «Шик» был весьма крупным клиентом для его агентства, и Джон с нетерпением ждал начала совместной работы. А теперь, когда он познакомился с этой женщиной, нетерпение его усилилось.
   В кабинете Фионы заработал наконец-то кондиционер. Продолжая внимательно разглядывать нового делового партнера, Джон допил второй стакан лимонада и окончательно решил для себя, что эта женщина ему симпатична. Джону нравился ее стиль, открытая манера держаться, краткость и четкость изложения. Судя по тому, как быстро она обрисовала задачи агентства, в голове этой женщины уже сформировались конкретные и обоснованные идеи, относящиеся к предстоящей рекламной кампании. И было видно: главный редактор журнала знает о своем бизнесе все до мельчайших подробностей. Направляясь к двери, Джон поймал себя также на том, что жалеет, что встреча их закончилась так быстро. Ему нравилось разговаривать с Фионой Монаган. Она была сильной и мягкой, деловой и женственной одновременно. Женщина, которую стоило бояться и в то же время восхищаться ею.
   Фиона проводила Джона Андерсона до лифта. Обычно она предоставляла это секретарше, вечно торопясь вернуться к работе. Но для этого человека ей почему-то захотелось сделать исключение. Она даже задержалась немного у лифта, чтобы на прощание переброситься с ним парой слов. Вернувшись в кабинет, Фиона сказала себе, что очень довольна новым партнером. Он был приятным, компетентным, веселым и вовсе не таким чопорным, как показался ей на первый взгляд, несмотря на строгий серый костюм, белую рубашку и классический синий галстук. Внешне Джон Андерсон был похож скорее на банкира, чем на владельца рекламного агентства, но сейчас Фиона отнеслась одобрительно к этому стилю. Она оценила его элегантные дорогие туфли, явно купленные в Лондоне, и безукоризненно сидящий костюм. От этого мужчины веяло уверенностью и надежностью. Его консервативный стиль был прямой противоположностью стилю самой Фионы, демонстрировавшей бесстрашие и готовность к риску во всем, включая манеру одеваться. Она была из тех женщин, которые могут не надеть на себя ничего шикарного, но выглядеть при этом потрясающе.
   В конце рабочего дня Фиона, как всегда, покинула офис в спешке и, поймав на Парк-авеню машину, поехала в свой особняк. Она добралась до дома в начале седьмого и, едва войдя в холл, услышала на кухне шум. Фиона ждала гостей не раньше половины восьмого. Наверное, сейчас в кухне готовят еду для предстоящей вечеринки.
   Фиона следила за тем, чтобы в доме всегда было прохладно. Она сама не любила жару, к тому же заботилась о здоровье своей собаки – старого английского бульдога, которому уже исполнилось четырнадцать лет – весьма солидный возраст для собаки, особенно такой породы. Фиона назвала его сэром Уинстоном, в честь Черчилля. Бульдог был всеобщим любимцем. Поприветствовав хозяйку, сэр Уинстон радостно кинулся обратно на кухню, куда вслед за ним отправилась и Фиона. Приглашенные повара старались изо всех сил, готовя заказанные блюда индийской кухни под руководством Джамала – пакистанца, следившего за домом Фионы.
   На Джамале была свободная желтая рубашка и широкие шаровары, наводившие на мысли о восточном гареме. Он любил экзотические ткани, и Фиона всегда старалась привезти ему что-нибудь из своих многочисленных поездок, а потом только с улыбкой качала головой, глядя на наряды, в которые превращал эти ткани изобретательный Джамал.
   Пакистанец был чудаковатым малым, но вполне надежным помощником. Там, где ему не хватало опыта и умения вести хозяйство, он компенсировал это фантазией и творческим подходом к делу. И это вполне устраивало Фиону. Джамалу можно было позвонить в середине дня и объявить, что на вечер приглашены двадцать человек гостей, и он всегда ухитрялся не только приготовить еду, но и украсить стол восхитительными цветочными композициями, приводившими гостей Фионы в восторг. Впрочем, сегодня Фиона пригласила поваров и обслуживающий персонал из фирмы, занимающейся организацией выездных вечеринок. По кухне сновало человек шесть, а Джамал занимался украшением стола, середину которого уже покрывали мох и цветы. Вокруг композиции стояли свечи. Гостиная была превращена кудесником Джамалом в индийский сад с помощью розовых накидок на стулья и бирюзовых салфеток. Стол выглядел потрясающе. Впрочем, именно таким и должен быть стол в доме Фионы Монаган, чтобы приглашенные в ее дом гости вспоминали эту вечеринку еще несколько недель.
   – Превосходно! – похвалила Джамала Фиона, быстро поднимаясь по лестнице на второй этаж. За ней медленно трусил сэр Уинстон. Когда собака преодолела последние ступени лестницы, Фиона, успевшая сорвать с себя одежду, уже стояла под душем.
   Она спустилась вниз через сорок пять минут в потрясающе красивом темно-зеленом сари. А еще час спустя ее гостиная была полна народу. Не менее двух дюжин гостей оживленно обсуждали свои дела. Обычный набор гостей – молодые фотографы, не очень молодые писатели, знаменитый художник и его жена, престарелый редактор «Вог» – учитель и наставник Фионы, сенатор, группа банкиров и бизнесменов и несколько популярных моделей – в общем, обычная вечеринка у Фионы Монаган. Гости отлично проводили время, и к тому моменту, когда всех пригласили за стол, успели оживленно побеседовать и почувствовать себя добрыми друзьями. Джамал разносил подносы с шампанским и закусками. Вечеринка была обречена на успех. Фиона любила такие сборища и часто приглашала в свой дом гостей. Ее обеды всегда напоминали экспромты, но на самом деле были организованы весьма тщательно. Несмотря на пристрастие к людям творческим, ведущим беспорядочный образ жизни, в душе Фиона предпочитала во всем порядок и стремилась к совершенству. Она любила окружать себя интересными людьми – и ей это удавалось. Интересные знакомства не всегда были результатом ее сознательных усилий. Наверное, все эти люди тянулись к самой яркой звезде на небосклоне светской жизни Нью-Йорка – всегда стоявшей немного особняком, красивой и модной, умной и деловой, – неподражаемой Фионе Монаган. Она притягивала интересных людей, словно магнит.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация