А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вторая попытка" (страница 18)

   Глава 13

   Фиона поселилась в отеле «Ритц» в крошечном номере. Иногда она сидела у окна, глядя на серое небо, и скучала обо всем, что осталось для нее в прошлом, – о Джоне, Эдриене, своей работе, своем доме, Нью-Йорке, сэре Уинстоне и даже о Джамале. Всего за несколько месяцев она умудрилась потерять все, что имела, и теперь не знала, как ей жить дальше. В Париже было дождливо и пасмурно, что вполне соответствовало настроению Фионы. Она правильно сделала, что прилетела в Париж. Ей не хотелось никого видеть, не хотелось ни с кем разговаривать. Она жила, погруженная в собственные переживания и одиночество.
   В середине декабря Фионе переслали в Париж бумаги о разводе. Но это уже не имело ровно никакого значения. Ничто не имело значения. Она провела сочельник и Рождество одна в своем номере. Она ходила на мессу в базилику Сакре-Кер, и хор монашек пел так чудесно, что Фионе казалось, будто она умерла и попала в рай. Она слушала их пение, и горячие слезы катились по ее щекам.
   В тот вечер, вернувшись в гостиницу, она начала писать. Это была совсем не та книга, которую она давно задумала. Тот роман хотела написать совсем другая Фиона, а эта, сегодняшняя, писала о маленькой девочке, у которой было детство, похожее на ее собственное, а потом она стала женщиной, красивой и успешной, и жила, наслаждаясь жизнью, пока не совершила чудовищную ошибку. Это был своего рода катарсис. Отсюда, издалека, ей лучше видны были теперь побудительные мотивы многих ее поступков. Фиона вспоминала мужчин, которых она боялась, тех, кого все-таки впустила в свою жизнь, потому что не чувствовала с их стороны угрозы своей независимости. Она вспоминала все то, чем наполнила свою жизнь взамен настоящих человеческих отношений. Работу, которая значила для нее так много, что заслоняла все остальное, добровольно принесенные ею жертвы, самая ужасная из которых – нежелание иметь детей, место которых занял в ее жизни сэр Уинстон. Фиона Монаган стремилась во всем к совершенству. Она вспоминала, как не хотела идти на компромиссы, строя свою жизнь с Джоном. Потому что боялась освободить для него слишком много места в своей жизни – не только в шкафах для одежды, но и в своем сердце. Потому что считала, что, отдав ему все, что имеет, она потеряет слишком многое, если они расстанутся. И она потеряла и его, и все, что имела. И все это перетекало постепенно на страницы романа, по мере того как декабрь перетекал в январь. Она была всецело поглощена романом, когда приехал Эдриен. Он нашел, что Фиона выглядит лучше, хотя по-прежнему очень бледна. Неудивительно – ведь она по нескольку дней не покидала свой номер. Фиона писала, писала и писала. Эдриен был еще в Париже, когда Фионе позвонил агент по недвижимости сообщить, что подобрал для нее подходящую квартиру. Квартира находилась в Седьмом округе Парижа на бульваре Ля-Тур-Мобур. Фиона позвонила Эдриену, который тоже, как и всегда, остановился в «Ритце», и он обещал поехать с ней посмотреть квартиру после показа коллекции Готье. Фиона теперь тщательно избегала встреч с людьми, принадлежащими к миру моды. Ей нечего больше было сказать этим людям.
   Фиона вышла из отеля вместе с Эдриеном в темных очках и с гладко зачесанными назад волосами. На улице шел дождь, и ей пришлось поднять капюшон плаща. Даже в такой дождливый день дом, в котором находилась квартира, показался Фионе чудесным. Он стоял позади другого здания, с одной стороны находился мощенный брусчаткой дворик, а с другой – небольшой ухоженный садик. Дом принадлежал семейной паре, живущей в Гонконге, которая нечасто приезжала в Париж. А квартира, которую предлагали Фионе, занимала последний этаж и чердак, и здесь был даже небольшой садик на крыше. Квартира была достаточно просторна для одного человека. А на чердаке находилась студия, и Фиона сразу подумала, что там она могла бы писать. Она тут же решила снять эту квартиру, внесла задаток, и ей сказали, что переезжать можно хоть завтра. Квартира была обставлена довольно просто, но в ней было кое-что из антикварной мебели, а в спальне стояла огромная кровать под балдахином. Еще здесь были лепные потолки и деревянные полы, настланные триста лет назад. Фиона видела себя в этой квартире, ей казалось, что она проживет здесь долго. Теми же впечатлениями поделился с ней Эдриен.
   – Она похожа на чердак Мими из «Богемы», – сказал он. – Кстати, ты все больше напоминаешь мне эту героиню.
   Эдриена на самом деле радовало, что Фиона постепенно начала приходить в себя. Она рассказала ему о книге, которую пишет. Фиона не знала, когда закончит свой роман, но, по крайней мере, у нее было теперь увлекательное занятие. Она не решила еще, предпримет ли какие-либо шаги, чтобы опубликовать будущую книгу. Ей очень хотелось ее написать.
   На следующее утро она оформила договор аренды, выписала чек и, ставя под ним число, поняла, что сегодня – годовщина ее бракосочетания с Джоном Андерсоном. Что это было? Предзнаменование? Или просто случайное совпадение? В тот вечер она выпила шампанское в своем номере вместе с Эдриеном, который старался короткое свободное время проводить рядом с Фионой. Что ж, у него были причины для беспокойства. Фиона незаметно выпила довольно много, у нее все больше развязывался язык, и она без умолку говорила о Джоне, о том, что она прощает ему все, прощает, что он бросил ее, она понимает, что у Джона просто не было другого выхода, что она вела себя с ним просто ужасно. «Но не так ужасно, как он повел себя с тобой», – подумал Эдриен. Ему казалось, что Фиона напрасно обвиняла во всем только себя.
   Еще Эдриена очень интересовал вопрос, скучает ли она по своей работе. Фиона говорила, что нет, но он не мог поверить ей. Но главное, что было необходимо Фионе, – это перестать во всем винить себя. Интересно, удастся ли ей это или она так и будет жить, мучимая мыслями о том, что могло бы быть, если... У Эдриена сердце переворачивалось, когда он видел Фиону в таком состоянии. И он все больше злился на Джона Андерсона. Пусть жизнь их была не идеальной, но ведь Фиона была потрясающей, необыкновенной женщиной. Джон не оценил ее, не понял и сдался без борьбы, чтобы вернуться к своей привычной, размеренной жизни.
   Эдриен уехал из Парижа в выходные. Ему очень не хотелось оставлять Фиону одну. На следующий день ей предстоял переезд в новую квартиру, но Эдриен не мог остаться, чтобы помочь. Его ждали срочные дела в Нью-Йорке. В том числе и переговоры с Джоном Андерсоном. У «Шика» возникли проблемы с агентством Джона, но Эдриен не стал говорить об этом Фионе.
   Не так легко было работать редактором журнала, которым столько лет руководила сама Фиона Монаган. Но Эдриен любил свою работу. Вникая постепенно во все дела редакции, он проникался все большим уважением к Фионе. Эдриен сравнивал себя с жонглером, манипулирующим десятками шариков, ни один из которых нельзя было уронить. Он попросил совета Фионы по некоторым проблемам и был, как всегда, поражен точностью ее оценок, безукоризненным вкусом и быстротой реакции. Фиона была потрясающим профессионалом, и Эдриен не сомневался, что и книга у нее получится интересная. Слава богу, что Фиона увлечена книгой и полна решимости довести дело до конца. Поднимаясь в воздух над аэропортом Шарль де Голль, Эдриен продолжал думать о Фионе и молился о том, чтобы она пережила этот тяжелый для нее период. Она казалась сейчас такой хрупкой и уязвимой, но в то же время по-прежнему оставалась сильной женщиной. Эдриен восхищался ее мужеством еще больше, чем ее стилем и шармом.
   Пока Эдриен летел в Штаты, Фиона перебиралась на новую квартиру. В комнатах сильно дуло, небо было серым, а в кухне Фиона обнаружила небольшую протечку, но в целом квартира была в порядке. В доме было много столовой и кухонной посуды, полотенец и скатертей. Квартира состояла из двух спален, к каждой из которых примыкала ванная, крошечной кухни и уютной гостиной, где Фиона могла бы принимать друзей.
   Первые несколько дней Фиона с грустью вспоминала отель «Ритц» с его шикарными номерами и знакомыми лицами, горничную, будившую ее по утрам, телефонного оператора, узнававшего Фиону по голосу, швейцара, снимавшего перед ней фуражку, посыльных с мальчишескими лицами, приносящих ей пакеты, и портье, выполнявших ее мелкие просьбы. Фиона редко выходила из номера, ей не надо было договариваться о встречах, но она отправляла множество писем и посылок, иногда просила отксерить ей нужные бумаги или купить справочники, по которым она сверяла информацию, если в ходе работы над книгой необходимо было дать точные сведения или детали.
   В новой квартире Фионе сначала было одиноко – не с кем переброситься словом, не то что поболтать. К тому же теперь она не могла заказать себе еду в номер в любое время суток. Надо было одеваться – пусть хотя бы в джинсы и свитер – и выходить из дома. Неподалеку находилось бистро, где Фиона время от времени обедала или пила кофе, а в нескольких кварталах от дома – магазинчик, где можно было купить все необходимое из продуктов.
   Иногда Фиона не выходила из дома, пока не кончатся сигареты и еда. Она снова стала курить, и это также отразилось на ее здоровье и внешнем виде. Фиона теряла вес, вещи висели на ней. А впрочем, она и носила теперь только джинсы, толстовки да длинные бесформенные свитера. Куря сигарету в каком-нибудь маленьком кафе прямо на улице и перечитывая страницы собственной рукописи, Фиона чувствовала себя настоящей француженкой. Ей нравилось то, что выходило из-под ее пера.
   Парижская зима выдалась дождливой, то же можно было сказать и о наступившей весне. В апреле, когда выглянуло наконец солнышко, Фиона стала совершать долгие прогулки по набережным. Однажды, стоя на берегу Сены, она вдруг вспомнила их с Джоном ужин на речном трамвайчике «Бато-Муш». С тех пор прошло почти два года. Но Фиона чувствовала себя так, словно между этими двумя посещениями Парижа прошла целая жизнь. Прошла – и растворилась в воздухе.
   К маю Фиона почувствовала себя лучше. Книга двигалась вперед. Иногда, перечитывая написанное, Фиона улыбалась и даже смеялась, сидя в своей уютной студии. Вот уже полгода она вела уединенный образ жизни, и это пошло ей на пользу. Когда Эдриен приехал в июне на летние показы, он с радостным изумлением обнаружил, что Фиона выглядит намного лучше. Она немного набрала в весе, и у нее был отличный цвет лица, хотя Фиона и дымила как паровоз. Она подстригла волосы, зеленые глаза ее снова были ясными и живыми, и даже Эдриен, всегда объективно оценивающий ее внешний вид, увидел перед собой почти прежнюю Фиону Монаган. Она была рада приезду Эдриена, она соскучилась по нему и с удовольствием делилась с ним своими успехами – книга, по мнению Фионы, получалась интересной.
   На этот раз Фиона изъявила желание пообедать с Эдриеном в «Вольтере» и спокойно пережила встречу со знакомым редактором. Ей нечего было больше скрываться. Она начинала выздоравливать и больше не чувствовала себя побежденной.
   А на вопросы вроде: «Что ты теперь делаешь?» – Фиона отвечала с загадочной улыбкой: «Пишу...»
   – Надеюсь, не производственный роман? – спросила редакторша, делая страшное лицо.
   Фиона лишь рассмеялась в ответ:
   – Разве я могла бы так поступить со своими друзьями? Я действительно пишу роман, но в нем нет ни слова ни об индустрии моды, ни об издательском деле. Я никому не выдам ваши секреты, – успокоила бывшую коллегу Фиона.
   Когда женщина отошла от их столика, Фиона с улыбкой сказала Эдриену:
   – Писать книгу о моде мне было бы чудовищно скучно.
   Оба рассмеялись, набрасываясь на огромное блюдо с профитролями, которые им только что принесли. Эдриен с удовольствием заметил, что к Фионе вернулся аппетит. При этом он решительно не одобрял то, что Фиона так много курила.
   – Как насчет того, чтобы купить собаку? – Эдриен давно собирался затронуть эту тему, но ждал, когда хоть немного забудется горечь утраты сэра Уинстона. Теперь, когда прошло уже немало времени, Эдриен наконец решился. Но Фиона лишь покачала в ответ головой, снова зажигая сигарету:
   – Ты помнишь, какой я была до всей этой истории, Эдриен? Так вот, я снова хочу стать прежней Фионой Монаган. Никаких обязательств, никакой ответственности, никаких серьезных длительных связей. Не хочу ничем владеть, не хочу никого любить, не хочу слишком привязываться к людям или к месту. Это правило хорошо работало много лет, а как только я позволила себе его нарушить – ты знаешь, что получилось.
   Что ж, ее ответ ясно говорил Эдриену, что рана, нанесенная Джоном Андерсоном, все еще не зажила на сердце Фионы и, скорее всего, будет напоминать о себе всегда. Но Эдриену показалось, что Фиона, по крайней мере, перестала казнить себя за совершенные ошибки, думать постоянно о том, чего она не смогла дать Джону. В эти долгие месяцы затворничества она пристально вглядывалась внутрь себя. Впервые с тех пор, как Фиона ушла из журнала, Эдриен вдруг понял, что она поступила абсолютно правильно.
   Теперь он видел перед собой новую Фиону – более мудрую и сильную. Жизнь ее перестала быть такой легкомысленной, как раньше. И в то же время характер Фионы, казалось, смягчился, она уже не стремилась к совершенству с такой неистовой силой, как раньше, и была снисходительнее к себе. Она была теперь настроена более философски, не так напряжена и даже удивила Эдриена, сообщив, что ей нравится самой убираться в квартире. Беспокоил Эдриена лишь тот факт, что Фиона жила одна, исключив из своей жизни всякое общение с мужчинами. Ведь ей было всего сорок три года – совсем не тот возраст, когда пора удалиться в келью. Но когда Эдриен сказал ей об этом, Фиона твердо заявила, что мужчины интересуют ее сейчас меньше всего. Ей не хотелось ни с кем встречаться, не хотелось вести светский образ жизни. Все, что ей было нужно, – это закончить свою книгу. Она поставила себе цель – дописать роман к концу лета. Потом Фиона приедет ненадолго в Нью-Йорк, чтобы найти агента, который сможет предложить ее рукопись издательству. Она останется в Париже на лето, чтобы работать, и не собирается в этом году отдыхать на юге Франции. Когда Эдриен спросил, не хочет ли она поехать в Сен-Тропе, Фиона даже поморщилась. И Эдриен осознал, что прежняя боль не покинула Фиону, она лишь прячет ее от посторонних глаз. В жизни Фионы Монаган было теперь много мест, куда ей не хотелось возвращаться. Она говорила, что утратила к ним интерес, но они с Эдриеном оба знали, что возвращаться туда было бы для Фионы слишком больно.
   Эдриен задержался в Париже после Недели высокой моды, чтобы побыть с Фионой. А когда он уехал в конце июля, Фиона с удвоенной энергией принялась за работу. Визит Эдриена был для нее глотком свежего воздуха. Они и так часто разговаривали по телефону, но совсем другое дело – общаться лицом к лицу, обедать в «Вольтере», проводить вместе вечера. Однажды Фиона приготовила для Эдриена обед дома, и они сидели вечером на террасе, ели сыр, запивая его вином, и Эдриен вдруг подумал, что Фиона выбрала для себя не такую плохую жизнь. Он даже позавидовал ей. Но потом решил, что и ему не стоит роптать на судьбу. Ему досталась в наследство отлично отлаженная машина, которой правил теперь он. Впрочем, Эдриен все же провел в журнале кое-какую реорганизацию.
   – Может быть, когда я вырасту, то тоже приеду в Париж и напишу книгу, – Эдриен вытянул перед собой длинные ноги в очередном шедевре из крокодиловой кожи модного дизайнера.
   – Ты должен написать книгу, которую не написала я, – с улыбкой сказала Фиона. – О мире моды. Ты ведь знаешь куда больше секретов, чем я.
   Эдриен вызывал у людей доверие, и они любили поверять ему свои большие и маленькие тайны. Эдриен умел их хранить. Фиона никогда не сомневалась, что он никому не разболтает ничего из услышанного от нее.
   – Несколько наших знакомых сразу же наймут киллеров, – рассмеялся Эдриен. – Впрочем, иногда я думаю, что если они не сделали этого до сих пор, то, наверное, уже не сделают.
   Эдриену нравилась идея написать книгу, но это было еще впереди. Сейчас он был абсолютно доволен своей жизнью.
   Когда уехал Эдриен, работа пошла быстрее, теперь Фиона практически не отрывалась от рукописи. Она вставала рано утром, варила себе кофе, распечатывала пачку сигарет и садилась за работу. Как правило, она не вставала из-за компьютера до полудня. В полдень Фиона поднималась, чтобы размяться, съедала немного фруктов и возвращалась к работе. Так она просидела за романом около двух месяцев. Париж опустел на лето, казалось, даже туристы все выбрали в этом году другие места – Бретань или юг Франции, а может быть, Италию или Испанию. Фиона выходила из квартиры только для того, чтобы купить еду.
   В один ясный солнечный день в конце августа Фиона дописала предложение, поставила точку и откинулась на спинку кресла, глядя на экран со слезами на глазах и постепенно осознавая, что произошло. Она закончила книгу!
   – О боже! – воскликнула Фиона в волнении.
   Строчки прыгали у нее перед глазами, из горла вырывались сдавленные звуки – то ли смех, то ли рыдания.
   – Я сделала это!
   Фиона перечитывала вновь и вновь последний абзац. Она сделала это! Книга, в которую она вложила всю душу, закончена. Она писала ее восемь месяцев.
   Фиона тут же кинулась звонить Эдриену. В Нью– Йорке сейчас как раз утро, и он только что пришел на работу. Сначала с ней говорил автоответчик, но, услышав, что звонит Фиона, Эдриен снял трубку.
   – Ты можешь получить свою любимую работу назад, – в голосе его звучало отчаяние. – Они тут все сговорились свести меня с ума! Только что уволились сразу три редактора.
   – Найдешь других, – отмахнулась Фиона. – Все редакторы заменяемы, включая меня. Лучше угадай, что хотела сказать тебе я...
   – Ты беременна? Было бы неплохо... Или нет – ты встретила красивого парня. Нет, лучше не так. Ты возвращаешься в Нью-Йорк и скоро будешь работать на прежнем месте в журнале.
   – Даже не мечтай! Не угадал с трех попыток! Я только что закончила книгу!
   Фионе хотелось кричать и петь от радости, и ее радостное возбуждение передалось Эдриену.
   – Черт побери! – воскликнул он. – Да ты просто гений!
   Эдриен искренне радовался за Фиону, зная, как много значила для нее эта книга. И он, как всегда, мог ею гордиться. Недаром они были друг для друга братом и сестрой, которых никогда не имели.
   – Теперь ты вернешься домой? – с надеждой спросил Эдриен.
   – Мой дом теперь в Париже. Я действительно приеду в Нью-Йорк на пару недель. Поговорить с агентами. Но сначала мне надо подчистить рукопись. Кое-что надо изменить и вычитать как следует.
   Это заняло гораздо больше времени, чем думала Фиона.
   Она собралась в Нью-Йорк только в октябре. У Фионы были назначены встречи с тремя агентами, а остановиться она собиралась у Эдриена. В ее доме все еще жили арендаторы, к тому же она решила его продать. Фионе хотелось сделать это, не откладывая, пока она в Нью-Йорке. Но сначала она, конечно же, должна предложить дом арендаторам. Если эти люди согласятся, можно будет сэкономить на комиссионных риелторам. Арендаторам нравился ее дом, так что, возможно, они захотят его купить.
   Фиона решила не возвращаться в Нью-Йорк. Ей было хорошо и спокойно в Париже, а с Нью-Йорком ее больше ничто не связывало.
   Кроме Эдриена. Но он часто наведывался в Париж по делам журнала, так что они могли не терять связи. Фиона собиралась по возвращении приняться за новую книгу. Она уже набросала план и даже поработала над ним в самолете.
   Фиона зашла к Эдриену в редакцию «Шика». Было странно прийти в свой журнал уже посторонним человеком. Как будто она вернулась в дом своего детства, в котором живут теперь другие люди. Еще более странные ощущения вызвал у нее визит в собственный дом. Жильцы перекрасили стены и наполнили комнаты мебелью, которая показалась Фионе ужасной. Но теперь это был уже их дом, а не ее.
   Новые жильцы пришли в восторг, когда Фиона сообщила, что собирается продавать дом. Они действительно очень хотели бы остаться в доме. В течение двух дней они пришли к приемлемой для обеих сторон цене и договорились обойтись без посредников. Поездку в Нью-Йорк можно было считать успешной хотя бы поэтому.
   Фиона остановилась у Эдриена. С утра, когда Эдриен уходил, она отправлялась на встречи с литературными агентами. Двое из них сразу же активно ей не понравились, а третий – Эндрю Пейдж – показался довольно приятным и деловым. Агент примерно одного с ней возраста был крепким профессионалом, знал свой бизнес вдоль и поперек, был амбициозен и уверен в себе. Фиона рассказала ему, о чем книга, и агент заинтересовался. Она оставила ему рукопись с таким чувством, словно оставляла у незнакомых людей собственного ребенка. Вернувшись вечером в квартиру Эдриена, Фиона даже не пыталась скрыть, что нервничает. Она провела у агента довольно много времени, и Эдриен уже начал волноваться, ожидая ее с ужином. Он прекрасно понимал, как это непросто – пристраивать свое любимое детище.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация