А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вторая попытка" (страница 12)

   – Это неправда. Он уже ушел. Он жил все лето у вас. Консьерж сказал, что он заезжал сюда всего пару раз за вещами.
   Потом Джон рассказал Фионе, что это миссис Вестерман пронюхала обо всем и поспешила сообщить девочкам. Милая женщина!
   – Мы действительно провели некоторое время вместе, – признала Фиона. – Вашему отцу одиноко без вас. – Фиона посмотрела на другую сестру, затем снова на Джона, который был белее мела. Он не ожидал от своих воспитанных дочерей такой реакции. Их поведение потрясло Джона. Казалось, он хорошо знает своих девочек – мягких, сердечных, деликатных. Джон всегда был верен их матери при жизни и ее памяти после смерти. Он сделал все, чтобы ее спасти, он был рядом до самого конца. С тех пор как Энни умерла, он всецело принадлежал своим дочерям. А чем ответили ему они?! Они отказывают ему в праве быть счастливым с другой женщиной. Заранее настроенные против Фионы, они даже не пытаются присмотреться к ней поближе. А этот вызывающий тон?! Эта озлобленность и наглость?! И это его славные девочки!
   – Приятно познакомиться с тобой, Хилари, – растерянно произнесла Фиона, так и стоя посреди гостиной, потому что никто даже не предложил ей сесть. Джон стоял рядом с самым несчастным видом. Он пережил реакцию своих девочек еще в Сан-Франциско, когда рассказал им о Фионе, и был просто в отчаянии от сознания того, что не в силах ничего изменить. Но сегодня их неприкрытая грубость сразила его наповал. Он надеялся, что Хилари и Кортни по крайней мере будут держаться в рамках вежливости. Он пытался объяснить им, что Фиона – замечательная женщина, и не ее вина, что их мать умерла. Но они лишь продолжали повторять, что ненавидят и его, и Фиону, и прорыдали весь уик-энд. Джон сам был близок к истерике несколько раз, огромных усилий стоило ему держать себя в форме, но сейчас отчаяние его понемногу перерастало в гнев. Как можно быть такими жестокими и бессердечными?!
   Хилари вообще игнорировала Фиону.
   Обе девушки были хорошенькими голубоглазыми блондинками, как и их мать, хотя что-то было в них и от Джона. Они были похожи, почти как близняшки, хотя Хилари, пожалуй, была красивее сестры.
   – Вы обе, кажется, забыли, как следует вести себя, – наконец сердито произнес он. – Нельзя наказывать Фиону за то, что она решила быть со мной. Я был верен вашей матери два года после ее смерти. Фиона не имеет ко всему этому никакого отношения. Она свободная женщина, и ничто не мешает ей быть со мной, если ей этого хочется. Как и мне ничто не помешает быть с ней. Запомните это!
   Прежде чем девочки успели что-то ответить, в комнату вошла пожилая женщина, напомнившая Фионе карикатуру на злобную домоправительницу из детских комиксов. На ней было темно-синее платье с белым передником, черные туфли без каблуков, а волосы были стянуты на затылке в тугой узел. Классический образец домашнего тирана. Фионе даже захотелось сделать книксен и извиниться перед ней неизвестно за что. Джон представил Фиону, но миссис Вестерман даже не взглянула в ее сторону.
   Она лишь строго посмотрела на хозяина и сказала:
   – Все уже полтора часа как готово. Вы собираетесь сегодня есть?
   Было уже девять часов. Фиона извинилась за свое опоздание, но экономка и бровью не повела. Развернувшись, она вышла и отправилась в кухню. Экономка явно была на стороне покойной Энн Андерсон и ее дочек. Фиона подумала о том, что сказала бы на это сама Энн Андерсон? Похвалила бы своих дочек за прием, который они оказали подруге отца? Оценила бы их преданность? Или испытала бы стыд за поведение своих девочек?
   Джон подождал, пока его дочери встанут с дивана, и провел всех троих женщин в столовую.
   Обед явно не обещал быть приятным. Фиона была в полном смятении, но больше всего она переживала за Джона.
   Он делал все, что мог, чтобы удержать корабль на плаву. Но Фиона чувствовала себя так, словно все они обедают на «Титанике» и вот-вот стремительно пойдут ко дну.
   Девочки расселись за столом, Джон посадил Фиону рядом с собой. Вид у него был довольно жалкий. Таким она бы никогда не смогла представить себе Джона, обычно уверенного и оживленного. Фиона улыбнулась, стараясь приободрить его. Ей хотелось верить, что этот кошмар скоро закончится, проблемы разрешатся и жизнь войдет в привычное русло, хотя это, конечно, потребует времени. Что ж, возможно, когда-нибудь они будут вспоминать об этом вечере с улыбкой. А сейчас она должна поддержать Джона, помочь ему почувствовать себя хозяином положения. Фиона тайком бросала на Джона нежные взгляды и осторожно пожимала его руку, пытаясь приободрить.
   В это время миссис Вестерман со стуком опустила перед Фионой тарелку. Ростбиф был явно пересушен, запеченный картофель был больше похож на чипсы. Тушеные овощи, лежавшие на большом блюде, вообще невозможно было опознать. Ничего съедобного на столе не было. Миссис Вестерман в полной мере удалось продемонстрировать свое отношение к приятельнице Джона, тем более что она могла оправдаться опозданием гостьи, безобразным, на ее взгляд.
   Когда Хилари и Кортни прилетели из Сан– Франциско и рассказали экономке о разговоре с отцом, она немедленно приняла их сторону. Она была в ярости и считала грехом отношения хозяина и его подружки. А она не собиралась работать на грешника! Миссис Вестерман сообщила девочкам, что немедленно увольняется, и это потрясло их не меньше, чем признание отца, ведь они выросли на ее руках. То же самое она сказала Джону, когда он вернулся вечером домой. Как и собственные дочери, она делала все, чтобы наказать его за любовь к Фионе.
   Фиона знала, что миссис Вестерман служила в семье Джона с тех пор, как родилась Хилари, то есть двадцать один год. И у нее была хозяйка – Энн Андерсон. И никакой другой не будет. Поэтому теперь экономка твердо вознамерилась сделать жизнь хозяина невыносимой. Это было не просто несправедливо, это было чудовищно! Но только не с точки зрения миссис Вестерман.
   – Как насчет того, чтобы заказать пиццу? – спросила Фиона, пытаясь обратить все в шутку.
   Но обе девушки не сочли необходимым ответить ей, а миссис Вестерман громко хлопнула дверью кухни и принялась греметь посудой.
   – Я не голодна. – Хилари встала из-за стола, и Кортни немедленно последовала ее примеру.
   Не сказав ни слова ни Фионе, ни отцу, обе вышли из столовой.
   Фиона твердо решила не показывать Джону свое отчаяние. Она с сочувствием смотрела на Джона, который старался не встречаться с ней взглядом. Вид у него был несчастный. Он страдал от того, как обошлись с ним собственные дочери, ему было бесконечно стыдно за своих дочерей перед Фионой, которой пришлось пережить такой позор и унижение.
   – Мне очень жаль, милый, – сказала Фиона.
   – Мне тоже, – глухо произнес Джон, и ей показалось, что он вот-вот расплачется. – Просто не могу поверить, что это мои дети ведут себя так ужасно. А этот демарш с обедом... Миссис Вестерман была очень преданна Энн, и я благодарен ей за это. Но разве это оправдывает ее поведение? Прости меня, родная, мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это...
   – Да я и сама виновата. Не надо было опаздывать. Это явно не добавило мне очков. Но я потеряла счет времени...
   – Если бы ты пришла вовремя – это вряд ли смогло бы что-то изменить. Мы оба это понимаем. Они ведут себя так с самой субботы. С тех пор как я рассказал им о нас. Я был в шоке. Я-то, дурак, все время был уверен, что дети обязательно порадуются за меня и полюбят тебя. Потом я решил, что это первая реакция – они потрясены, взволнованы. Им нужно дать время. Но все стало только еще хуже.
   Фиона вдруг подумала о том, что все это может означать неминуемый разрыв их с Джоном отношений. В глазах ее отразился страх. Джон заметил это, торопливо обошел вокруг стола и нежно обнял Фиону. В этот момент, приоткрыв дверь кухни, миссис Вестерман зашвырнула в столовую пекинеса Фифи – любимую собачку покойной миссис Андерсон, находившуюся теперь, так же, как и другая собака, на попечении экономки. Фифи замерла, увидев обнимающихся Джона и Фиону, оскалилась, пулей пролетела через комнату и впилась острыми зубами в лодыжку Фионы. Может быть, собачке показалось, что на хозяина нападают или ее охватил приступ ревности, но она держала челюсти крепко сжатыми и отказывалась отпускать ногу Фионы. Джон едва смог оторвать ее. Фифи нехотя оставила наконец свою добычу.
   Джон швырнул скулящую собачку в сторону кухни, миссис Вестерман тут же подхватила ее, громко причитая, что ее спятивший хозяин дошел до того, что готов уже убить бедное животное. Затем она ретировалась в кухню, даже не подумав извиниться перед Фионой. Из ранки, оставленной острыми зубами пекинеса на ноге Фионы, текла кровь.
   Джон приложил к ране салфетку и усадил Фиону на диван. Ее трясло от обиды и унижения, и в то же время она чувствовала себя полной идиоткой. Джон помог Фионе доковылять до кухни, предварительно крикнув миссис Вестерман, чтобы она заперла собаку. Но та уже удалилась вместе с Фифи в свою комнату. Из-за двери слышался заливистый лай маленькой мерзавки. Больше всего на свете Джону хотелось сейчас убраться из этого ада и поскорее оказаться с Фионой у нее дома, но этого он не мог себе позволить – здесь его дом, здесь его семья. По крайней мере до отъезда дочерей он должен здесь оставаться. Джон усадил Фиону на кухонную стойку и осмотрел глубокие ранки, из которых продолжала сочиться кровь.
   – Неприятно говорить тебе об этом, Фиона, но, может быть, стоит обратиться к врачу...
   – Не беспокойся, все обойдется, – Фиона старалась успокоить его.
   – Кошмар какой-то! И это в моем тихом до– ме, – обескураженно пробормотал Джон. Обмотав ее ногу бумажным полотенцем, Джон помог Фионе выбраться из квартиры. На полотенце быстро расплывалось пятно крови. К тому моменту, когда им удалось поймать такси, мокрым насквозь было уже все полотенце.
   Джон повез Фиону, несмотря на ее возражения, в отделение «Скорой помощи» окружной больницы. Он с трудом верил в происходящее.
   Осмотрев ногу Фионы, дежурный врач сказал, что необходимо зашить рану под местной анестезией, вколол противостолбнячную вакцину и дал с собой антибиотики и обезболивающие таблетки. Фиона была бледной и измученной. Когда они шли к машине, у Фионы закружилась голова и она вынуждена была присесть.
   – Извини, что я такая... нюня, – сказала она Джону. – Ничего страшного, в сущности, не произошло.
   Она пыталась изо всех сил не показывать Джону, что чувствует себя ужасно. Наркоз проходил, и нога начинала нестерпимо болеть. Мерзкое животное вложило в укус всю свою силу. То же можно было сказать и о дочерях Джона. Они постарались изо всех сил причинить боль не только Фионе, но и собственному отцу.
   – Ты называешь это – ничего страшного? – возмутился Джон. – Мои дочери вели себя ужасно, экономка вообще перешла все мыслимые границы, собака прокусила тебе ногу так, что пришлось накладывать швы и делать укол от столбняка! И это – ничего страшного?
   Он был в ярости и не знал, на кого обратить ее в первую очередь.
   – Сейчас отвезу тебя домой, – с несчастным видом произнес Джон. – Посиди здесь, я схожу за такси.
   Слава богу, Фиона наконец была в безопасности на своей территории! Джон сразу же уложил ее в постель, пристроил больную ногу на одну из подушек, дал Фионе лекарство и спустился вниз приготовить им что-нибудь поесть и сделать Фионе чашку чая. Когда он вернулся, Фиона уже выглядела лучше – ее лицо порозовело.
   Джон принял важное решение и тут же сообщил ей об этом. В глазах Фионы застыл испуг. Ведь после такого ужасного вечера можно прийти только к одному выводу: Фиона создает в жизни Джона слишком много проблем, поэтому им следует... Фиона замерла и не говорила ни слова, пока Джон собирался с мыслями. Он и представить себе не мог, какие страхи обуяли эту женщину. Он знал одно – перед ним сидит та, в которую он влюблен без памяти. Он не мыслил свою жизнь без Фионы. Оставалось только сказать ей главное.
   – Фиона, если ты готова к этому, я хотел бы перебраться к тебе в эти выходные, после того как в субботу я провожу Кортни в Принстон. Хилари уезжает в пятницу вечером. Я не собираюсь оставаться в одной квартире с этой сумасшедшей старухой. Мне нечего там делать. Я хочу быть с тобой! И моим дочерям придется с этим примириться, хотят они того или нет. Я, возможно, буду возвращаться к себе ненадолго, если они будут приезжать на праздники. Надеюсь, что со временем все образуется и мы будем встречаться все вместе. Купим тебе щитки, как у роллеров, и ружье, чтобы защищаться от миссис Вестерман и собаки. Ты согласна, Фиона Монаган? – неуверенно спросил Джон и страшно удивился, когда она в ответ разразилась слезами.
   Еще секунду назад Фиона была уверена, что Джон сообщит ей о неминуемом расставании. А она так не хотела его терять! Она переживала из-за того, что дочери Джона возненавидели ее еще до того, как увидели. Экономка – это совсем другая история. И с собакой, по крайней мере такой, можно как-нибудь справиться. Но дочери Джона убили ее своим неприятием. И Фиона не представляла, как можно поправить эту ситуацию.
   – Ты уверен? Уверен, что действительно хочешь этого? – сквозь слезы переспрашивала она Джона.
   – Да, уверен, – твердо ответил он.
   У него не было никаких сомнений: его место рядом с Фионой Монаган. Никогда еще он не был так зол на своих детей и не испытывал такого жестокого разочарования.
   Фиона никак не могла остановить слезы. Джон сел рядом и заключил ее в объятия.
   – Мне очень хочется, чтобы ты переехал сюда, – наконец выдавила из себя Фиона в перерывах между всхлипами. Она все еще не пришла в себя от волнений этого безумного дня. Но одновременно испытывала колоссальное облегчение, осознав наконец, что Джон не собирается ее бросать.
   – Почему же ты плачешь? – нежно спросил он.
   – Потому что мне снова придется освобождать место в шкафах, – сквозь слезы проговорила Фиона, и оба они рассмеялись.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация