А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Уха из золотой рыбки" (страница 30)

   Глава 32

   – Ты идиот, – донеслось из темноты, – совсем офигевший кретин!
   – Кто ж знал, что она в обморок упадет, – загудел Дегтярев, – я думал ее обрадовать.
   – Стресс может убить, – заявила Оксана, – без разницы, какой он: от радости или от горя.
   Я открыла глаза. Так, опять лежу в кровати, а вокруг топчутся все домашние.
   – Лика! – прошептала я. – Тебя надолго отпустили?
   – Навсегда! – заорала подруга. – Дегтярев помог.
   – Вовсе нет, – замахал руками полковник, – тут Дарья здорово поработала.
   – Собаке собачья жизнь, – торжественно заявила Лика.
   – Ты про меня? – удивилась я.
   – Нет, про Воротникова!
   – Так это он?
   – Да!!!
   – Ничего не понимаю, – засуетилась Маня, – дядя Саша, расскажи.
   – Ну, – замялся полковник, – оно конечно, но, может, лучше дать Даше выспаться?
   – Нет, – заверещала я, – хватит, почти месяц проспала. Садись в кресло и начинай.
   Дегтярев колебался.
   – Давай, – поторопила его я, – а то мне опять плохо станет, от любопытства.
   Полковник сел, домашние мигом разместились вокруг него.
   – Собственно говоря, – произнес полковник, глядя на меня, – ты узнала почти все.
   Лев Николаевич Воротников, уважаемый человек, талантливый ученый и удачливый бизнесмен, решил жестоко отомстить Лике. План он разрабатывал давно, ему хотелось причинить женщине резкую боль, чтобы Лика получила по полной программе. Сначала он просто подумывал нанять киллера, дабы пристрелить ненавистную бабу, но потом, поразмыслив, понял: ее следует оставить в живых, порой это хуже, чем умереть. Но влачить существование Лика должна в тюрьме или на зоне, в отвратительных условиях, когда все окружающие, посчитав ее убийцей, отвернутся от нее.
   И тут Лев Николаевич узнает о ее предстоящей свадьбе, в его голове рождается дьявольский план. В лаборатории Воротникова работает абсолютно беспринципная девица Настя, мечтающая стать женой профессора. Вряд ли Анастасия любит Льва Николаевича. Девушка просто хочет удачно пристроиться, ей надоело безденежье и жизнь в убогой коммуналке. Настя очень хороша собой, Воротников вдовец, у них начинается роман. Правда, Лев Николаевич и не собирался предлагать ей руку и сердце. Профессор ходок, ловелас, большой любитель женского пола, он не хочет связывать свою судьбу ни с кем, даже с такой красавицей, как его лаборантка.
   Но потом он решает извести Лику и понимает, что Настя тот человек, которого можно использовать в данной ситуации. Она абсолютно беспринципна и за деньги готова на все. Профессор спокойно обещает ей:
   – Естественно, я женюсь на тебе, любимая.
   И Настя начинает действовать. Сценарий разработан в деталях.
   Настя прибывает в качестве гостя на свадьбу к Лике и угощает Евгения конфетами со «Львином». Лекарство срабатывает мгновенно, и Евгений теряет рассудок.
   На следующий день он по наущению Насти звонит Лике и назначает той встречу на набережной. Наивная новобрачная считает, что мужу стало стыдно, он хочет попросить прощения, и мчится на свидание. На самом же деле Евгений не понимает, зачем позвал ставшую ему крайне неприятной бабу… «Львин» в придачу ко всем своим свойствам еще обладает качеством подавлять волю того, кто принял лекарство. За фазой озлобления следует стадия покорности, даже апатии, тут важно правильно рассчитать дозу, но Лев Николаевич великолепный специалист, а Настя без конца угощает Евгения «конфетами».
   Лика приезжает к метро «Спортивная», Ася всовывает ей в руку бесплатную бутылочку кока-колы. Расчет прост: жара, душное метро, а тут холодный напиток. Кстати, основной проблемой для преступников было – как подсунуть Лике лекарство. Но тут Асе предлагают подработать, торгуя газировкой, и выход найден. Кстати, Ася была не в курсе происходящего. Настя просто сказала ей:
   – Надо одну бабу наказать, бывшую любовницу моего профессора! Сто баксов! Поможешь?
   Ася обрадовалась. Дело ерундовое, и такие отличные деньги. Лику опаивают отравой и увозят домой. Лев Николаевич дает Насте на организацию дела две тысячи долларов, велит купить по объявлению дешевые «Жигули», нанять шофера…
   Но Настя берет без спроса «Мерседес» Малики Юсуповны. Хитрая девица великолепно знает, что художница никогда не выходит во время работы из дома, и еще ей известно, что ГИБДД не станет тормозить для проверки документов машину с номером, на котором красуются три буквы О. Потом Настя привлекает к делу Диму Кулака, абсолютно тупого парня, любовника Аси, платит ему не слишком большую сумму, а остальные доллары кладет себе в карман. Льву Николаевичу она врет, что приобрела «Жигули», а потом утопила их…
   – Настя очень рисковая, – покачала я головой.
   – Вовсе нет, – ответил Дегтярев.
   – А вдруг, приехав назад, девушка бы увидела, что место на парковке занято? – возразила я. – Малика сразу бы догадалась, что «мерс» гулял без хозяйки.
   – Понимаешь, – ответил полковник, – там стоит такая раскладушка с объявлением «Очень просим под окнами машины не оставлять, здесь ясли, вы мешаете малышам спать». Люди не занимают этого места, нагличает одна Малика Юсуповна, ей наплевать на детей.
   Дальше дело катится как по маслу. Еще один расход – покупка самого дешевого аппарата сотовой связи для Аси. Поскольку Лику увозят домой, Настя надевает ее сарафан, забинтовывает ногу, чтобы скрыть приметное тату, и мчится на свидание.
   – Зачем ей сарафан?
   – Яркий наряд, – пожал плечами Дегтярев, – очень приметный, Лика его обожает и часто носит. А Настя собиралась часа через полтора после убийства позвонить в милицию и сообщить, что стала свидетельницей преступления, видела, как баба сбросила в воду мужика. Причем она собиралась назвать все данные Лики, якобы узнала ее.
   Настя подошла к Евгению, тот под действием лекарства уже забыл, что ждет не Настю, а Лику… Дальнейшее известно. Евгений оказался в реке…
   – Но почему они решили сбросить его в воду? – спросила я.
   Полковник пожимает плечами:
   – Почему нет? Евгений под действием лекарства не может оказать сопротивления. Он не ждет от Насти ничего плохого и, когда та, указывая рукой на воду, говорит: «Ой, смотри, что там плывет, похоже, сумка», спокойно перегибается через парапет. Насте остается только чуть-чуть помочь ему. К тому же она узнала, что Евгений не умеет плавать. Да еще она собиралась сообщить в милицию о произошедшем анонимно. Якобы шла по набережной и увидела Лику, запомнила ее платье и теперь обращается в органы.
   Но тут случайно подвернулся дедушка с биноклем.
   Настя, совершив преступление, сгоняла домой к Лике, надела на спящую женщину сарафан и понеслась назад. Она хотела позвонить в милицию из телефонной будки, стоящей возле жилого дома на набережной, ей это казалось логично. Но когда девушка вновь явилась на место преступления, там уже вовсю работала бригада, а старичок громким голосом рассказывал об увиденном.
   Страшно обрадованная Настя убегает, а сотрудникам МВД хватает пары часов, чтобы размотать дело. Оно кажется ясным. Мужчина дал женщине отставку, да еще на свадьбе, вот она и взбесилась. Обстоятельства складываются для Лики хуже некуда: служащие гостиницы рассказывают, какой она устроила погром в номере, старичок абсолютно определенно узнает и платье, и «преступницу». Да еще Настя, уходя от Лики, заботливо оставляет на тумбочке стакан воды. Она знает, что очнувшуюся женщину будет мучить жажда. Этот расчет тоже оправдывается. Лика хватает минералку и залпом выпивает ее, но в воде растворен сильнодействующий препарат, и, когда милиция приходит к Лике, та практически ничего не соображает и под действием лекарства признается в преступлении, которого не совершала.
   Потом, уже в СИЗО, Лика пару раз получила передачи с ее любимыми конфетами. Последняя пришла как раз накануне суда.
   – Вот почему она была такой апатичной на скамье подсудимых! – заорала я. – А кто же передавал посылки?
   Дегтярев крякнул:
   – Среди сотрудников СИЗО встречаются люди, готовые на все за деньги! Пока не нашли этого человека.
   – Но зачем Лика ела конфеты? – тихо спросила Зайка. – Ведь получала их незнамо от кого!
   – Вот и нет, – мрачно парировал полковник, – дачки были от Даши.
   Я подскочила:
   – Нет! Я ничего не носила в тюрьму!
   – Но Лика этого не знала!
   – Да, – кивнула Лика, – я думала, ты обо мне заботишься, поэтому и написала с зоны письмо, попросила продукты…
   – Дело было сделано, – продолжил полковник, – Лику закатали на длительный срок. Все ясно?
   – Нет!!! – закричала я. – Абсолютно не ясно! Кто убил Настю и Асю? Почему? И главное!!! Из-за чего Воротников возненавидел Лику, что их связывало?
   – Ну Настя погибла из-за своего собственного характера, – протянул Дегтярев, – она потребовала от Воротникова немедленно жениться на ней. Лев Николаевич принялся выкручиваться, и тогда Настя решила его шантажировать. Заявила: «Имей в виду, если не распишемся, пойду в милицию и расскажу про Лику».
   – Тебе не поверят, – попытался сопротивляться Воротников, – свидетелей нет.
   – А вот и есть, – отрезала Настя, – Ася! Та, что подносила бутылку с кокой.
   Про Димку Кулака она предусмотрительно умолчала, потому что не хотела, чтобы Воротников узнал про присвоенные доллары.
   Лев Николаевич побледнел, но тут же сказал:
   – Конечно, мы поедем в ЗАГС, возьми эту Асю завтра с собой ко мне в гости. Давай позовем ее свидетельницей! Хочу с ней познакомиться.
   Настя ликует, наконец-то ей удалось заарканить богатого папика. Настя с Асей приходят в урочный час к профессору, тот, слегка напоив их, начинает вести разговор о свадьбе, медовом месяце, подвенечном платье… Глупые девчонки хихикают, потом профессор предлагает покататься, в великолепном настроении дурочки садятся в машину, едут к МКАД, и тут автомобиль «ломается», не доехав до Кольцевой магистрали пару метров, в тихом, безлюдном месте. Ни Настя, ни Ася водить не умеют.
   – Черт! – восклицает Лев Николаевич. – Ну-ка, девочки, подтолкните, сейчас заведется.
   Глупышки охотно выполняют просьбу, упираются руками в багажник, и… Воротников дает полный газ, машина резко катит назад, профессор переезжает девчонок, потом для верности проезжает по телам еще раз. Идет сильный дождь, на улице темно, свидетелей никаких. Лев Николаевич сбрасывает труп Насти в овраг, а тело Аси отвозит за несколько километров и оставляет в кустах с другой стороны дороги, затем выкатывает на МКАД и исчезает. Он абсолютно уверен, что свидетелей больше нет. Про Диму Кулака профессор узнать не успел. Настю нашли утром, Асю через день, никто не связывает их дела в одно.
   – Ужасно, – прошептала Зайка, – но при чем тут Лика?
   – Это другая история, – сухо сказал Дегтярев, – не менее ужасная, чем первая.
   Он помолчал, потом повернулся ко мне:
   – Помнишь, Лика рассказывала тебе, как ее отец, Степан Иванович, рассвирепел из-за пустяка, спор о том, следует ли расстреливать преступника Воротникова?
   – Да, – кивнула я.
   – Так вот, тот Воротников, Николай Михайлович, отец Льва Николаевича. Николай Михайлович торговал валютой, его поймали и расстреляли, – со вздохом пояснил полковник. – С детства перед Львом Воротниковым открывались потрясающие перспективы. Дом – полная чаша, любящие родители. К тому же у юноши очень светлая голова, он талантлив, и… все рушится в одночасье. Отец расстрелян, мать умирает от инфаркта. В ординатуру Льва, несмотря на блестящий, «золотой» диплом, не берут, его не принимают на приличную работу, не дают написать кандидатскую диссертацию, приходится сидеть в лаборатории у идиота, который выдает открытия Воротникова за свои, в общем, мрак, который рассеивается лишь после падения коммунистического режима. Лев Николаевич большую часть своей жизни страстно мечтал отомстить тем, кто лишил его всего, и… отомстил.
   – При чем тут Лика! – взвыла я. – При чем, а? Она ведь не имеет никакого отношения к расстрелу Николая Михайловича!
   Дегтярев принялся теребить край пледа, потом с несвойственной ему робостью спросил у Лики:
   – Сказать им?
   – Да, – кивнула подруга, – чего уж там! Говори!
   – Отец Лики, Степан Иванович Подуйветер, был исполнителем приговоров.
   – Кем? – обалдела я.
   – Человеком, который расстреливал, вернее, как тогда говорили, исполнял высшую меру наказания, – тихо ответил Дегтярев. – Таких людей было всего несколько в советской России, работали они в условиях абсолютной секретности, ездили по тюрьмам и приводили в действие приговоры.
   – Не может быть, – прошептала я, – я читала, что это делал взвод солдат, у которых, через одного, имелось заряженное ружье, никто не знал, у кого боевой заряд!
   – Глупости, – отмахнулся полковник, – работал один исполнитель. Перед казнью он тщательно готовился, читал дело, проникался правильными чувствами к приговоренному, понимал, что суд наказал преступника справедливо, и получал табельное оружие.
   – Это правда? – бросилась Зайка к Лике.
   Подруга отшатнулась:
   – Я сама узнала только вчера, была уверена, что папа военный, полковник, особо не задумывалась над тем, откуда у нас с мамой пайки и почему отец постоянно мотается по командировкам. Думаю, что и мамочка была не в курсе дела… Хотя… теперь я уже ничего не знаю!
   Я попыталась привести мысли в порядок. Степан Иванович! Веселый, охотно рассказывающий не слишком приличные анекдоты, милый старик, угощавший меня коньяком, добрый дедушка, купивший Кеше шубку. Мне так нравилось бывать у Лики в гостях! Степан Иванович всегда радовался мне, тут же вытаскивал конфеты, пару раз он дал мне дельные житейские советы, выручал деньгами. Господи! Вот это поворот!
   – Ты уверен? – налетела я на Дегтярева.
   – Абсолютно, – кивнул полковник. – Вот причина, по которой Лике, по мнению Льва Николаевича, следовало сгнить на зоне. Когда Воротников узнал правду, Степан Иванович уже умер. Но они очень сильно жаждали мести, настолько, что ослепли от злобы, они…
   – Кто «они»? – удивилась я. – Но ведь речь идет о Льве Николаевиче!
   Дегтярев тяжело вздохнул:
   – Ты же умный человек, Дашутка.
   – Издеваешься, да? – обиделась я.
   – Нет, на этот раз говорю абсолютно серьезно. Неужели у тебя не возникли естественные вопросы?
   – Какие?
   – Откуда бы Льву Николаевичу, никогда не видевшему Лику, знать про цветастый сарафан, который она носит? Лика давно сменила фамилию Подуйветер, она меняла их столько раз, что любая справочная запутается. Как он узнал, что Лика – дочь Степана Ивановича? Почему Лев присылал в СИЗО и на зону конфеты от твоего имени? Знал, что вы близкие подруги? От кого?
   – Так это он подсунул Лике «Птичье молоко», съев которое бедняжка потеряла разум и бросилась на сотрудницу колонии? – запоздало прозрела я.
   – Ага. Но откуда бы ему знать про вашу дружбу и про обожаемые Ликой конфеты? Кто рассказал ему про свадьбу Лики? Кто, в конце концов, пропустил свое приглашение через цветной ксерокс, чтобы у Насти оказалась возможность попасть на свадьбу? Кто отправил Лике на зону конфеты, ведь Лев Николаевич был на конгрессе!
   – У Льва Николаевича был сообщник?
   – Да.
   – Кто-то из наших общих друзей! – дошло до меня наконец.
   Внезапно Лика заплакала:
   – Это ужасно, но ведь я не виновата, даже понятия не имела, кем работал папа… И теперь Верка сама в тюрьме…
   – Вера, – прошептала я, – Карапетова… Ее родители…
   – Вазген Ованесович и Анастасия Сергеевна Карапетовы сбывали доллары вместе с Николаем Михайловичем Воротниковым, – пояснил Дегтярев, – они пошли подельниками. Все получили высшую меру, и всем приговор исполнил…
   – Степан Иванович Подуйветер, – ужаснулась я. – Верка бывала у Лики на днях рождения, и Степан Иванович ни разу не намекнул ей ни на что! Был приветлив!!! Улыбался Карапетовой!!!
   Повисло молчание, прерываемое тихими всхлипываниями Лики.
   – На самом деле все обстоит еще хуже, – сказал Дегтярев. – После перестройки стало возможно получить дела осужденных родственников, правда, не всем их показывают, но Вере Карапетовой удалось посмотреть папки. Из материалов она узнала про Воротникова, отыскала Льва Николаевича, приехала к нему. Оба мечтали отомстить своим обидчикам, горели желанием стереть с лица земли тех, кто, осудив родителей, лишил детей на долгие годы нормальной жизни, сделал их изгоями. Но бумаги попали к Карапетовой только в прошлом году. Они с Воротниковым предприняли настоящее расследование и оказались у разбитого корыта. Все давно покойники: следователи, судья, прокурор, народные заседатели… Слишком много времени утекло. Потом Вере удалось установить фамилию того, кто привел приговор в исполнение. Это было очень трудно, но она догадалась, вышла на бухгалтерию и добралась до документов. Исполнитель получал за каждую акцию премию. В общем, не стану вас утомлять подробностями, но в июне Карапетова узнает, что выстрелы, оборвавшие жизнь родителей, сделал… Степан Иванович Подуйветер. Носи отец Лики иную фамилию, Вере предстояли бы долгие поиски палача, но Подуйветер! Степан Иванович!
   Вся ненависть, вся мстительная злоба устремилась к Лике. При родителях Вера жила очень хорошо, но потом все изменилось. Вера прекрасно помнила, как подруга щеголяла в новой шубке, когда у Карапетовой не было пальто, как Ликуся не думала о деньгах, ей их подсовывал папа, как Лика получила замечательное место переводчика, а она, Вера, более талантливая и ответственная, вынуждена была стоять у доски в школе… Список можно продолжить почти до бесконечности. Лику следовало опозорить, отдать на мучения.
   – Но Вера, казалось, хорошо относилась к Лике, – перебила я Дегтярева, – она ведь и познакомила ее с Евгением! Составила счастье подруги!
   Полковник скривился:
   – Ну, в общем-то… Вера завидовала Лике всю жизнь, ей было приятно подыскать той пару, дескать, пока Лика сама пыталась устроить личное счастье, то получалось плохо, а как только за дело взялась Карапетова, все пошло как по маслу. Но ты учти такой момент: когда Вера обустраивала счастье Лики, она еще не знала про Степана Ивановича. Карапетова свела Лику и Евгения зимой, а в дело отца и матери заглянула весной и потеряла голову. И еще Вера сумела разжечь пожар в душе Льва Николаевича.
   – Пойми, мы отомстим за своих невинноубиенных родителей, – внушала она профессору.
   Впрочем, недолго: Воротников сам горел желанием наказать Лику.
   – За что? – прошептала Ликуша. – Ну при чем тут я?
   Все молчали, ни у кого не нашлось слов.
   – Да, – продолжил Дегтярев, – Лика-то и впрямь ни при чем. Приговор над Воротниковым и Карапетовыми исполнил совсем другой человек.
   – Как? – заорала Маня. – Кто?
   – Фамилию я вам не имею права назвать, – вздохнул Александр Михайлович, – да и не к чему это, тот исполнитель давно умер.
   – Значит, Степан Иванович… – спросила Зайка, – он не имеет к данному делу никакого отношения?
   – Нет, – отрезал полковник, – Подуйветер был ответственным работником, имевшим исключительные полномочия, он карал преступников, делал это не раз и считал свою работу крайне важной для общества. В его личном деле одни благодарности. У него, очевидно, была на редкость крепкая нервная система, как правило, исполнитель мог находиться на… э… практической работе пару лет, не больше, психика не выдерживала. Исполнителей потом с почетом провожали либо на пенсию, либо переводили на другую службу, а Степан Иванович спокойно работал долгие годы, его очень ценили, часто награждали премиями… Вот Вера и перепутала, не разобралась в ведомостях! Приговор над ее родителями был приведен в исполнение 25 января, этим же числом Подуйветер получил денежное поощрение… Карапетова не профессиональный детектив, а озлобленная баба, к тому же она всю жизнь завидовала Лике, считала ту безалаберной лентяйкой, не по заслугам получившей отличную работу… У Веры не имелось и тени сомнений – Степан Иванович, вот кто главный злодей!
   – Но она ошиблась, – прошептала Оксана, – это ужасно, это страшно, это просто невозможно!
   Вновь повисла тишина, напряженная, давящая.
   – Зависть, наложенная на злобу, равна катастрофе, – неожиданно сказал Дегтярев.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация