А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Уха из золотой рыбки" (страница 18)

   Глава 19

   Домой я прибыла в самом гадком настроении. Машка с Гришей, очевидно, что-то поняли, в машине они сидели тихо, как нашкодившие мопсы.
   В столовой сияла и сверкала посуда. Ради торжественного случая Ирка вытащила из шкафа парадный сервиз.
   – Едет! – заорала Маня, кидаясь в холл.
   Мы все выскочили за ней. Спустя пару минут в прихожей появился Женька, коллега и близкий приятель полковника. Он полжизни работает вместе с Александром Михайловичем, только Женька не следователь и не оперативник, а эксперт или судмедэксперт, я не слишком хорошо знаю, как правильно называется его должность.
   – Здрасте, – глупо улыбнулся Женька.
   По холлу поплыл сильный запах алкоголя.
   – Добрый вечер, – слегка заикаясь, добавил Дегтярев, пропихивая приятеля в глубь комнаты.
   Аромат спиртного усилился. Похоже, мужики уже напраздновались до ушей.
   – Б-б-ботинки сними, – велел полковник.
   – Ща, – пробормотал Женька и попытался сесть на пуфик.
   Глазомер подвел эксперта, и он с громким стуком шлепнулся на пол.
   – Пардон, – икнул Дегтярев, – мы где? Добрый вечер, милиция. Прошу предъявить документы!
   – Эхма, – возвестила Ирка, стаскивая с глупо ухмылявшегося Женьки штиблеты, – пришла беда – вынимай паспорта. Дома вы!
   – Ясно дело, дома, – протянул Александр Михайлович, – только у кого? Ик. У кого?
   – У Петкиных, – сообщил Женька, пытаясь сгрести ноги в кучу, – два трупа и грабеж. Убедительная просьба не затаптывать место происшествия. Посторонним следует удалиться. Минуточку, а кто оставил следы обуви на ковре – человек или животное?
   Услыхав последнюю фразу, я чуть не зарыдала от смеха, но тут в холл влетела Зайка, и Женька выдал:
   – Перевозка прибыла? Девушка, направляю вам на проживание и содержание труп, получивший не совместимую с жизнью травму по месту жительства на помойке!
   – Да они пьяны! – оторопела Зайка.
   – Не сердись, – улыбнулась я, – орден не каждый день дают. Одно не пойму, как в таком состоянии они сумели добраться до Ложкина?
   – Надо оттащить их наверх, – приказала Ольга.
   – Значит, подарки станем завтра дарить? – спросила Машка.
   Женька свесил растрепанную голову на грудь и захрапел.
   – К-к-кому подарки? – оживился Дегтярев.
   – Да тебе, – вздохнула Зайка.
   – Д-д-давайте.
   – Лучше завтра, – покачала я головой, – выспишься и получишь.
   – Это Женька пьян, – неожиданно трезвым голосом заявил полковник, – а я в норме.
   Мы отвели Дегтярева в столовую, где он незамедлительно принялся потрошить пакеты, вскрикивая:
   – Ну угодили! Костюм! Шапочка! Перчатки! Шарф! У меня такого красивого не было! Я подобный на Хот-доге видел!
   – На ком? – изумилась я.
   – На подс-с-следственном, – с трудом выговорил сложное существительное полковник, – Иван Рымзин, по кличке Хот-дог, я даже позавидовал ему, такой костюм. А теперь и сам имею. Пойду мерить! Ой, еще и наушники!
   Слегка покачиваясь, прижав к груди коробки, полковник ушел.
   – Женька с виду тощий, – сказал, входя в столовую, Кеша, – а неподъемный, еле отволок его. Так я понимаю, что сейчас мы ничего праздновать не станем?
   – Во всяком случае, ужинать сядем без них, – вздохнула я.
   – Давайте заочно орден обмоем, – предложила Маня.
   – Заочно можно только отпеть, – буркнула Зайка, – садитесь ужинать.
   Мы разместились за длинным столом, положили на тарелки еду и стали ужинать.
   – Хлеб передайте, – попросил Кеша.
   – Помидорчики хочешь? – повернулась Машка к Грише.
   – Лучше горчицы на мясо, – ответил уголовник.
   И тут из коридора донеслось бодрое пение.
   – …на том и этом свете буду вспоминать я…
   – Это что? – удивилась Машка.
   – Скорее кто, – ухмыльнулся Кеша, – Дегтярев поет, совсем его развезло.
   Из коридора внезапно полетел визг Ирки:
   – Ой, мамочки!
   Мы не успели вскочить, потому что дверь в столовую резко распахнулась, с треском ударилась о косяк, и перед глазами возник Александр Михайлович.
   – …как упоительны в России вечера…
   Если я расскажу, в каком виде предстал наш бравый орденоносец, вы мне ни за что не поверите. На голове Александра Михайловича сидела темно-синяя шапочка «Адидас», посередине шерстяного убора, низко надвинутого на лоб, сиял новенький орден, уши закрывали радионаушники, шею обматывал шарф. Дегтярев приплясывал в такт музыке, льющейся ему прямо в уши, и притопывал ногами. Правая ступня была обута в уютную ковровую тапочку, на левой красовалась резиновая шлепка. На руках у полковника оказались шерстяные перчатки. Больше на нем не было ничего. Да, да, вы не ослышались. Шапочка с орденом, наушники, шарф, перчатки и разномастные тапки. Если не считать этих мелочей, Дегтярев был совершенно голый.
   – Где моя видеокамера? – взвизгнула Маня. – Ой, такое не заснять!
   Уронив по дороге стул и наступив на Хуча, девочка выскочила из столовой. Зайка захохотала и опрокинула тарелку с салатом. Кеша схватил с дивана плед и бросил полковнику на плечи.
   – Мне жарко, – запротестовал Дегтярев.
   – Пойдем в кроватку, – потянул Кеша полковника.
   – Не хочу, – принялся сопротивляться Александр Михайлович, – налейте мне коньяку.
   – Хватит с тебя, – рявкнул Кеша и, повернувшись к Грише, велел: – Ну-ка помоги!
   Вдвоем они утащили Дегтярева.
   – Помедленней идите, – донесся из коридора голос Маши, – снимаю на память.

   На следующее утро я спустилась к завтраку в десять и обнаружила в столовой тех же действующих лиц, к которым присоединился еще всклокоченный Женька, жадно пивший из бутылки минеральную воду.
   – Вы прогуляли работу! – воскликнула я.
   – Сегодня воскресенье, – робко ответил полковник, – кажется, вчера мы того…
   – Ерунда, – отмахнулась я, – забудь, орден-то не каждый день дают.
   – Ты был такой замечательный, совсем голый, но в шапочке и перчатках, – захихикала Зайка.
   Дегтярев побагровел:
   – Врешь!
   – Я? – возмутилась Зайка. – Я вру только на работе, когда общаюсь с телезрителями с экрана, дома всегда говорю одну правду.
   – …и только с три короба, – фыркнул Александр Михайлович, – ни за что не поверю.
   – А мы тебя на пленку засняли, сейчас кассету принесу, – влезла Маня.
   – Не надо, – быстро сказал полковник, – хорошо, верю.
   Но Маруська уже с топотом неслась вверх по лестнице. Я встала, пересела на кресло и незаметно выдернула из стены вилку видеомагнитофона. С Мани станется включить кассету, сконфузит бедного Дегтярева до потери пульса.
   Но Машка вернулась, держа в руках ночник в виде сотрудника милиции.
   Я вздохнула, значит, поход в туалет был всего лишь предлогом, хитрая девочка все-таки купила «мента».
   – Это тебе, – ткнула она лампу в руки Дегтярева.
   – Ну и ну, – покачал тот головой и воткнул штепсель в розетку. – Светится! Очень красиво, спасибо, Манюня, давно о таком мечтал!
   – Похоже, у него голова крутится, – пришла в полный восторг Зайка.
   Ольга схватила фигурку за фуражку и… Плащ милиционера приоткрылся, наружу показалось нечто крайне неприличное. Я чуть не взвизгнула, так вот на какой секрет намекала продавщица! Однако! Подобные «сувениры» следует продавать в секс-шопах, а не в обычных магазинах, где их могут купить наивные дети. Просто подмывает немедленно отправиться в торговый центр и закатить там скандал!
   – Прикольная штучка, – протянул Кеша.
   Гриша закашлялся, Женька подавился чаем, Зайка вытаращила глаза…
   – Это что? – ошарашенно спросила Маня.
   – Очень веселый ночник, – радостно заявил полковник, – если нажать на ботинок, загорается голова, а коли повернуть фуражку, постовой поднимает жезл.
   Тут только я сообразила, что неприличный на первый взгляд предмет окрашен в бело-черную полоску.
   – Так это гаишник, – облегченно вздохнул Кеша.
   – А ты что подумал? – захихикала Ольга.
   – Ну, решил… сотрудник уголовного розыска, – нашелся наш адвокат, – но, когда жезл появился, стало понятно – постовой.
   Полковник с детской радостью принялся вертеть ночник в руках, кажется, жуткая вещица на самом деле пришлась ему по вкусу. Выразив бурный восторг, Дегтярев схватил стоявшую возле его прибора кружку, поднес к губам и вскрикнул:
   – Черт!
   По груди Александра Михайловича потек чай.
   – Как это я так неаккуратно, – удивился полковник, – хорошо, что он остыл уже.
   Он попытался еще раз отхлебнуть из кружечки и вновь потерпел неудачу.
   – Ерунда получается, – изумленно сказал Александр Михайлович.
   Гриша кашлянул:
   – С праздником вас! Подарочек от меня, невыпивайка. Здорово, да?
   Я проглотила гневное высказывание. Телефонную будку он искал! Как бы не так!
   – И как она работает? – с неподдельным интересом спросил полковник.
   Уголовник пустился в объяснения:
   – Пить надо не как обычно, а втягивать в себя жидкость через отверстие в ручке.
   – Слышь, Женька, – обрадовался Александр Михайлович, – я этого мента у себя на столе устрою, а кружку надо Косте Матвиенко подсунуть, налить туда пива и угостить.
   – Костьку инфаркт хватит, когда он поймет, что «Останкинское» мимо рта льется, – радостно подхватил Женька.
   Через час, когда все покинули столовую и разбрелись по комнатам, я поднялась к Грише и сурово сказала:
   – Ты обещал мне не воровать.
   – Ну ерунда же, копеечная вещица.
   – Дай честное слово, что в последний раз.
   – Чтоб мне сгореть, – с жаром воскликнул Гриша, – или под землю провалиться, больше никогда!
   – Ладно, – кивнула я и ушла к себе.
   Ключница лежала на тумбочке около кровати. Я снова вытащила картонку «Кусику от Пусика с любовью». Сколько ни читай, яснее не станет. И непонятно, кто такой сей Пусик: мужчина или женщина… Руки перевернули прямоугольник. Господи, какая же я дура! Отчего не посмотрела вчера на оборотную сторону послания!
   Передо мной лежала визитная карточка. «Агентство Инкомнедвижимость». Отдел строительства коттеджей, старший менеджер Федор Пуськов». Пусик был найден!
   Я ринулась к телефону и набрала один из номеров, указанных на визитке, тот, который начинался с цифр 8-903.
   – Слушаю, – донеслось из трубки.
   – Мне Пуськова.
   – Это я.
   – Хочу построить коттедж! Прямо сейчас, срочно! Вы работаете в воскресенье?
   – Для клиентов у нас все условия, – осторожно ответил Федор, – простите, как вас зовут?
   – Даша Васильева.
   – Что-то совсем закрутился, – со вздохом отозвался Пуськов, – напомните, пожалуйста, где вы приобрели участок?
   – В Ложкине!
   – Где? – изумленно переспросил мужчина. – Но «Инком» не строит там поселка.
   – А в каком месте «Инком» возводит дома? – ринулась я в атаку.
   – Ну, по Ново-Рижской дороге, к примеру.
   – Хорошо, куплю там, еду к вам! Давайте адрес.
   – Пишите, – со вздохом ответил Федор.
   Пользуясь тем, что домашние мирно занимались своими делами, я понеслась в гараж.
   Федор оказался совсем молодым парнишкой, разговаривающим густым басом.
   – Вы и впрямь хотите приобрести участок? – спросил он.
   Решив сначала расположить его к себе, я воскликнула:
   – Да, размером с гектар, в лесу!
   – Вот, посмотрите, план поселка «Шервуд», – оживился менеджер, – мы предполагаем…
   Целых полчаса он расписывал мне прелести строящегося поселения, наконец я сочла момент подходящим и ткнула в табличку, стоявшую у него на столе:
   – Тут написано: «Федор Пуськов», это вы?
   Парень кивнул.
   – Наверное, в школе вас звали Пусик.
   Федор поджал нижнюю губу.
   – Пытались, только живо на кулаки напоролись, я в детстве свою фамилию ненавидел, одно время даже хотел мамину взять, стать Ратниковым. Вокруг люди нормальные ходят: Ивановы, Сергеевы, Никитины, а я Пуськов! Мрак!
   Ну ему досталась не самая плохая фамилия. Со мной в институте училась Галя Гроб, а когда я, получив диплом, попала в институт на службу, на кафедре работал Василий Ящик, да и среди учеников встречались более чем оригинальные фамилии: Кирилл Непейвода, а с Оксаной когда-то стоял возле операционного стола доктор Коновалов.
   – Потом привык, – сказал Федор, – и перестал злиться.
   – Наверное, любимой девушке позволяете обращаться к вам «Пусик»?
   Федор отодвинул папку с документами.
   – Что-то я не пойму…
   Я вытащила из кармана ключницу и визитную карточку.
   – Это вы писали?
   – Откуда у вас ключница? – подпрыгнул на стуле Пуськов.
   – Неважно. Ваша записка?
   – Вы кто?
   – Майор милиции, – рявкнула я, – живо отвечай, кто писал «Кусику от Пусика с любовью»?
   – Вы из уголовного розыска? – начал заикаться Федор. – А дом?
   – К черту особняк! Кому писал послание?
   – А что она сделала?
   – Все! Человека убила.
   – Мама! – взвизгнул Пуськов и сравнялся по цвету с документами, отпечатанными на качественной бумаге, произведенной в маленькой Финляндии. – Так и знал, что втравит меня в какую-нибудь пакость.
   – Так! – хлопнула я ладонью по столу.
   Федор испуганно ойкнул и пожелтел.
   – Хватит дурака валять, быстро рассказывай, что знаешь про Кусика, иначе прямо сейчас вызываю сюда наряд милиции…
   – Да, да, да, – закивал Пуськов, синея, – слушайте, я тут совершенно ни при чем.
   Год назад Федор ехал по шоссе. Неподалеку от въезда в Москву, около указателя, на котором было написано: «Конаково», стояла девица с поднятой рукой. Пуськов молод, ему едва исполнилось двадцать два года, но парню здорово повезло в жизни, посчастливилось попасть на работу в «Инкомнедвижимость», в солидную компанию, руководство которой никогда не обманывает клиентов и ценит работящих сотрудников. Федор старался изо всех сил и уже накопил себе на серебристую «десятку», на которой с превеликим удовольствием катает теперь девчонок. Как все мальчишки, Пуськов беззаботен, поэтому, не подумав ни о чем плохом, он притормозил около девушки и остолбенел. Вблизи она оказалась еще лучше, чем издали, настоящая фотомодель.
   Естественно, Федя повез девушку по указанному ею адресу. По дороге разговорились. Красавица сообщила, что ее зовут Настя, живет она в Конакове, в коттеджном поселке, учится в МГИМО, имеет «Мерседес», но сегодня машина не завелась и пришлось ловить тачку на дороге.
   Влюбленный с первого взгляда, Федор не обратил внимания на мелкие нестыковки в рассказе Насти. Дело шло к ночи, на какие такие занятия торопилась девица? Хотя, может, она «вечерница»? Почему девушка, проживающая в элитном месте и владеющая «Мерседесом», не захотела вызвать такси, а потопала под проливным дождем на дорогу?
   Но, повторюсь, в тот день у Феди не возникло никаких сомнений в правдивости слов Насти. В ушах ее покачивались красивые серьги, от волос пахло французскими духами, на плече висела кожаная сумка, а главное, Настенька была просто прелестна.
   Завязался роман, и через пару недель у Пуськова появились первые подозрения. Во-первых, Настя никогда не пользовалась своим «Мерседесом».
   – Его чинят, – отмахнулась она от вопросов Федора, – какая-то сложная поломка. Если не устранят, куплю себе «Брабус» или «Лексус».
   Федор очень удивился. «Мерседес» надежный автомобиль, что там могло такое с ним случиться?
   Следующее подозрение возникло, когда они поехали на дачу к его приятелям. «Десятка» застряла в жидкой грязи, и Федор попросил Настю:
   – Садись за руль, толкну колымагу, а ты газуй.
   Девушка кивнула. Пуськов пихнул «Жигули», но они внезапно дернулись и заглохли.
   – Настя, – заорал Федор, – ты чего на скорость не поставила? А ну переведи рычаг.
   Но и во второй раз ничего не вышло. Федя подошел к подружке и увидел, что та дергает ручку скоростей, не нажав ногой на педаль сцепления.
   – Ты не умеешь водить машину! – осенило его.
   – А почему я должна уметь? – воскликнула любимая.
   – Но ведь ездишь на «Мерседесе»?
   – И что?
   – Каким же образом делаешь это?
   Настя снисходительно глянула на кавалера:
   – У меня шофер.
   Федор прикусил язык, но легкое недоверие уже ужалило его.
   Потом ему стало не нравиться, что Настя требует подарки и никогда не приглашает его домой. Пару раз Федя довозил ее до указателя «Конаково», и дальше девушка всегда шла пешком.
   – Мой папа, – объясняла она свое поведение Феде, – генерал ФСБ, убьет меня, если увидит с мужчиной, охранники заметят чужую машину и мигом настучат, лучше высади меня тут.
   Ну а затем вообще приключилась ерунда. Как-то раз Пуськов поехал с клиентом на объект, проваландался там больше обычного и, поняв, что не успевает на свидание к Насте, начал ей названивать. У Насти имелся мобильный, и вот еще одна странность, он начинался с восьмерки. Неужели генерал ФСБ, выстроивший дом в загородном поселке, не мог приобрести дочери прямой номер?
   – Абонент временно не обслуживается, – сообщил милый голосок.
   Федор крякнул и поехал в МГИМО. Настя неоднократно говорила кавалеру, что ее лекции начинаются в двадцать ноль-ноль.
   – У нас мало аудиторий, – объясняла она, – и младшекурсники занимаются вечером.
   Пуськов иногда привозил любовницу на занятия, но после лекций никогда не забирал ее.
   – Ты смотри не вздумай тут появиться к концу последней пары, – предупредила Настя, – отец меня сам отвозит в Конаково. Не дай бог, тебя увидит, убьет!
   Но сегодня Федя чувствовал свою вину перед Настенькой, прождавшей его на холоде, и прикатил в МГИМО. Тут его поджидало неприятное открытие: никаких вечерних занятий для студентов дневного отделения не было и в помине, их семинары завершались около пятнадцати часов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация